Neon & Grease / Неон и масло

      В тот же вечер Билли лежал на своём продавленном диване, пытаясь заставить себя читать книгу, которую советовал Джонатан. Страницы пахли типографской краской и старой бумагой, но слова никак не складывались в смысловые цепочки. Каждое предложение читалось дважды, а в голове всё равно стоял приглушённый стадионный гул, запах цитрусового парфюма и тот самый наглый, притягивающий взгляд из-за тёмных стёкол очков.       Телефон лежал на журнальном столике, экраном вверх. Билли ловил себя на том, что каждые две-три минуты бросает на него короткий, почти незаметный взгляд, будто ожидая, что он оживёт сам. В телефонной книге у блондина царила унылая практичность: «Qmotors Автозапчасти», «Томми (гараж)», «Сантехник», «Поставка фильтров». И среди этого серого, рабочего списка контактов ярким, наглым пятном светилось новое имя, сохранённое сегодня днём: Секси-кумир.       Билли фыркнул в тишину комнаты. Даже в этом чувствовался фирменный почерк: ни грамма скромности, сплошной вызов. Этот засранец действительно подписал себя именно так.       Он не знал, что делать. Написать первым или ждать? Правила этой игры были ему неведомы, а интуиция, обычно чёткая как откалиброванный ключ, сейчас барахлила. В голове крутились варианты, и каждый звучал хуже предыдущего. «Спишь?» — банально до тошноты, звучит как начало дешёвой переписки в три ночи. «Как дела?» — ну что за хрень, словно они коллеги на утренней планёрке. «Соскучился?» — боже, звучит так, будто он нуждался. Билли поморщился, мысленно стирая каждую фразу.       С тяжёлым, протяжным вздохом он захлопнул книгу, отложив её на край стола. Нет толку водить глазами по строчкам, если мозг работает в режиме ожидания, а внимание рассеивается, как дым над капотом. В комнате стало слишком тихо. Слишком пусто. Только тиканье старых часов на кухне и ровное, монотонное гудение холодильника.       Внезапно телефон издал короткий, пронзительный звук уведомления.       Билли дёрнулся, словно его ударило током, и рука метнулась к столику быстрее, чем он успел это осознать. Пальцы уже сжимали холодный корпус, экран вспыхнул в полумраке, сердце на долю секунды пропустило удар, готовясь к тому самому имени… Но в строке отправителя значилось совсем другое. Джонатан.       Билли медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение спадает, оставляя после себя липкое, глупое ощущение собственной неловкости. Он нажал «открыть», уткнулся взглядом в текст сообщения и почувствовал себя полным идиотом, который чуть не прыгнул на звонок, как дрессированный пёс. В груди что-то ёкнуло — не разочарование, а скорее досада на самого себя за то, как легко он уже попался на крючок. от кого: Джонатан хэй, заметил у тебя свет горит, не спишь?       Блондин быстро напечатал ответ:

от кого: я

нет, читал тот нуарный детектив

от кого: Джонатан не хочешь спуститься на пару пива с бургерами и картошкой? угощаю       Харгроув задумчиво оглядел комнату, понимая, что всё равно ничем заняться не может, кроме поедания собственного мозга мыслями о Стиве. Надо было отвлечься.

от кого: я

да, 10 минут

      Он отшвырнул плед, сменил растянутые домашние штаны на чёрные джинсы. На футболку заморачиваться не стал — та же самая, что и днём, с лёгким запахом табака и гаражного масла. Волосы приглаживать не стал: идти пять минут, да и кому, в конце концов, показываться. Захватил пачку сигарет с подоконника, щёлкнул выключателем и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.       Улица встретила его прохладой и редким стрекотом сверчков. Закусочная «Докер» выглядела иначе, чем днём: витрины затемнены, вывеска мигала неровно. Билли толкнул дверь. Латунный колокольчик звякнул тише обычного. Джонатан тут же появился в проёме, пропуская его внутрь и сразу же поворачивая замок. Щелчок металлического язычка прозвучал окончательно. Табличка на стекле перевернулась: ЗАКРЫТО.       Внутри царил полумрак. Верхний свет был выключен, и помещение жило только за счёт неоновых полос вдоль потолка и стен — тёплый янтарный и приглушённый фиолетовый, отбрасывающие длинные, мягкие тени. Старый проигрыватель в углу мирно мигал оранжевым индикатором. Воздух пах жареным луком, хмелем и чем-то домашним, уютным. Контраст с дневной суетой разительный. — Как ты, приятель? — спросил Байерс, выходя из-за стойки. В руках он уже держал две запотевших бутылки пива.       Билли пожал плечами, не зная, как отвечать. «Нормально»? «Паршиво»? «Думаю о парне, которого знаю два дня»? Он просто хмыкнул, принимая бутылку. Холодное стекло приятно обожгло ладонь. — Я сейчас сделаю нам поесть, и вернусь, — кивнул Джонатан, уже направляясь к кухне. Дверь качнулась, пропуская его, и звук включившейся вытяжки заглушил шаги.       Харгроув кивнул пустоте, откупорил бутылку и сделал первый глоток. Горьковатая прохлада спустилась по горлу, немного прочищая голову. Он сел на свой обычный табурет, но сегодня даже привычный хром не заземлял.       Стоит ли рассказывать? Мысль вертелась на языке, как монета. С одной стороны, бояться нечего. Джонатан не из тех, кто будет строить рожи или читать нотации. Осуждать — не его стиль. С другой… а зачем вообще это вываливать? Только если спросить совета. Но какой совет может дать Джонатан? Социально неловкий сотрудник закусочной, который годами вздыхает по одной девушке и, насколько знал Билли, вообще не имел никаких отношений. Нет, Харгроув очень хорошо относился к парню, ценил его спокойствие и надёжность, но в вопросах сердца Байерс был скорее теоретиком. Или вообще аутсайдером.       И всё же… Поделиться надо было. Потому что молчать становилось физически больно. Мысли о Стиве, о том взгляде, о пальцах, коснувшихся экрана, о наглом «Секси-кумирe» в контактах — всё это кипело внутри, требуя выхода. Если не выговорить, он просто взорвётся или сделает какую-нибудь глупость.       Дверь кухни снова качнулась. Джонатан вышел, неся поднос с двумя бумажными свёртками и корзинкой картошки фри. Аромат жареного мяса и специй мгновенно заполнил пространство. Он поставил еду на стойку, вытер руки о фартук и сел напротив, внимательно глядя на Билли.       Байерс ловко щёлкнул крышкой на своей бутылке, выпустив облачко холодного пара, и сделал глоток. Пена осталась на верхней губе, которую он тут же стёр тыльной стороной ладони. — Я виделся с Нэнси, — начал он, и в голосе сразу появились нотки, которые Билли слышал редко: смесь неуверенности и восторга.       Блондин склонил голову, отламывая кусочек булки, и переключил всё внимание на собеседника. — И как прошло? — Да, отлично, я думаю? Я пришёл к ним в студию, к группе, я имею в виду. Посидели, повспоминали школу. Потрясающе… — он запнулся, переводя дух. — Потом Эдди, это их гитарист, такой длинный, с кудрями, потащил парней выпить в бар за углом. И мы с Нэнси остались вдвоём. Стива, кстати, не было.       Билли кивнул, отправляя бургер в рот. Жареное мясо и солёный сыр приятно обжигали нёбо, возвращая к реальности. Он жевал медленно, наслаждаясь вкусом и наблюдая, как друг теребит этикетку.       Джонатан сделал ещё один глоток пива, хрустнул ломтиком картошки и продолжил, глядя куда-то поверх плеча парня: — Нэнси почти не изменилась. Только ну… взрослее стала. Собраннее, наверно. Проговорили часа два ни о чём, а вроде обо всём.       Харгроув проглотил кусок, вытер пальцы салфеткой и ухмыльнулся, опершись локтями о стойку. — И всё?       Джонатан потёр шею, краснея под неоновым светом. — Я хотел предложить ей куда-то сходить. В кино или… не знаю. Но она меня опередила. Договорились встретиться уже изначально вдвоём в четверг. — Отлично, рад за тебя. — Билли снова закивал. — Какие будешь предпринимать действия?       Байерс пожал плечами, разводя руками так, будто спрашивал у невидимого зала. — Без понятия, вообще что делать. Понимаешь, она такая… Ну, такая невероятная. И я рядом с ней как придурок какой-то, двух слов связать не могу. — Это нормально, когда рядом тот, кто нравится. Думаю, оставайся собой, и всё. Ей скорее всего это и нравится. Иначе, зачем бы она звала тебя на ещё одну встречу?       Джонатан выдохнул, плечи чуть опустились, напряжение спало. — Да, ты, наверное, прав. Но менее ссыкотно мне от этого не стало.       Они оба рассмеялись — тихо, по-свойски, эхо их смеха растворилось в пустом зале закусочной. Джонатан откинулся на спинку стула, расслабляясь. — А ты как сходил на матч? — вдруг спросил он, меняя тему.       Билли глубоко вздохнул, чувствуя, как ком в горле снова даёт о себе знать. Он чуть поморщился, отводя взгляд к мигающему оранжевому огоньку проигрывателя. — Странно. — Пауза. — Я встретился там с Харрингтоном.       Лицо Байерса вытянулось, брови поползли вверх так высоко, что почти скрылись под чёлкой. — Чего?       Билли рассмеялся, качая головой от абсурдности ситуации. — Ага, ты не представляешь, как я охуел. Но мало этого… — он наклонился ближе, понижая голос, хотя вокруг не было ни души. — Он сидел через сиденье от меня. И флиртовал.       Джонатан громко стукнул бутылкой пива об столешницу, чуть не опрокинув солонку. — ЧТО?! С тобой?       Харгроув покачал головой, чувствуя, как уголки губ предательски тянутся вверх. — Ага, я и говорю — странно.       Парень всё ещё смотрел на него широко раскрытыми глазами, рот слегка приоткрыт. Он подался вперёд, упираясь локтями в стойку. — Давай-ка с самого начала.       Билли рассказал ему кратко: как крикнул на концерте, как Стив ответил, как они столкнулись на трибуне, этот диалог про сталкеров и «свидание». Он говорил, жестикулируя, иногда сбиваясь, иногда добавляя детали, которые сам не осознавал, пока не проговаривал их вслух. Джонатан слушал так внимательно, не моргая, будто это была лекция по ядерной физике, от которой зависела судьба вселенной.       Когда Харгроув закончил, воцарилась тишина. Слышно было только гудение холодильника. Билли сделал ещё один большой глоток пива, ставя пустую бутылку рядом с первой.       Джонатан медленно протянул, покачивая головой: — Ты знаешь, я редко матерюсь. Но кроме слов «нихуя себе» и «пиздец, что» — я сейчас вообще ничего не могу сказать. Харрингтон, король Хоукинса, нынешняя рок-звезда, который не пропускал ни одной юбки… Правда, до встречи с Нэнси, но тем не менее. Сидел и флиртовал с моим другом. Мало того, что это какое-то нереальное совпадение вашей встречи, так ещё и… Да. — Он выдохнул. — И что ты будешь делать? Напишешь ему?       Билли снова поморщился, проводя рукой по волосам, взъерошивая их ещё сильнее. — Я без понятия. Я как будто главный герой какого-то романа, и от моих действий зависит, как пойдёт сюжет. — Он пожал плечами, чувствуя бессилие. — А мне такое решать не хочется.       Парень медленно протянул, выбирая слова: — Ну, ты недавно расстался с девушкой. И может, ты просто не хочешь снова что-то начинать.       Билли потянулся, разминая затёкшую спину, хрустнув позвонками, и на выдохе сказал: — Да я не думаю, что дело в этом. Тут странно, как я уже сказал, всё. То, что мы разошлись с Хизер… В общем, это не то, что меня волнует.       Джонатан не упустил момента подшутить, хитро прищурившись: — Да, тебя волнует Стив.       Блондин закатил глаза, но ухмылка на лице не исчезла. — Заткнись.       Байерс тут же продолжил, становясь серьёзнее: — Но, знаешь… То, что ты рассказал, и похоже, и не похоже на Харрингтона одновременно.       Харгроув протянул, задумчиво глядя в пустую бутылку: — Ты не видел его сколько, лет пять? Он изменился. Как и все люди меняются с возрастом и славой.       Джонатан кивнул: — Четыре года. Может, ты и прав. Я имею в виду, что он изменился. Мне просто необычно представлять себе Харрингтона в… том амплуа парня-похитителя уже не только дамских сердец, но и мужских тоже, видимо.       Внезапно телефон Билли, лежащий на стойке, запиликал дважды. Короткий, вибрирующий звук разрезал тишину. Как только парень увидел имя отправителя на экране, сердце пропустило удар, а ладони мгновенно вспотели и сказал: — Это он.       Джонатан мгновенно вытянулся через стойку, буквально нависая над телефоном, глаза блестели от любопытства: — Стив? И что пишет?!       Билли разблокировал экран, пальцы слегка дрожали, открывая чат. от кого: Секси-кумир мы ведь не договорили, кстати. это надо исправить       Билли прочитал вслух, чувствуя, как жар поднимается к щекам. Джонатан фыркнул, скрестив руки на груди: — Какая властность.       Харгроув ухмыльнулся, чувствуя, как по венам разливается тёплый, колкий адреналин. Экран телефона отбрасывал бледное свечение на его лицо, выделяя скулы и блеск в глазах. Пальцы, ещё секунду назад нервно перебиравшие край джинсов, сами потянулись к клавиатуре, набирая текст быстрее, чем он успевал обдумать последствия.

от кого: я

зовёшь на свидание?

      Джонатан вздохнул, театрально закатив глаза к неоновой полосе на потолке, и сделал ещё глоток пива. Стекло тихо стукнуло о дерево, когда он ставил бутылку обратно. — Только что сказал, что не знаешь, что делать, и тут же вот пишешь такое…       Он рассмеялся, качая головой, глядя, как Харгроув пожимает плечами, всем видом показывая безразличие, но не отрывая взгляда от экрана. Большой палец завис над клавишей отправки, затем нажал её. — Он первый начал, — пробормотал Билли.       Телефон вновь пиликнул, вибрируя в руке короткой, требовательной дрожью. Билли вздрогнул, словно от лёгкого удара током, и пальцы невольно сжали корпус. от кого: Секси-кумир а ты придёшь? или до свадьбы ни-ни?       Байерс замер со смешным, перекошенным лицом, когда Билли повернул к нему экран. Прочитав, Джонатан медленно перевёл взгляд на друга и выдал: — Боже, в порно и то больше прелюдии, чем в вашем диалоге.       Харгроув напечатал ответ, чувствуя, как уголки губ сами ползут вверх. Экран мигнул, отправляя сообщение в пустоту сети.

от кого: я

а, так я тебе только для секса нужен?

      Байерс встал, со скрипом отодвигая табурет, и принялся убирать со стойки смятые бумажки от бургера и картошки, направляясь к кухне. Дверь качнулась, пропуская его, и в зале повисла густая, звенящая тишина. Новый «ту-думц» разрезал её, заставив Билли замереть с салфеткой в руке. от кого: Секси-кумир для жаркого* секса, пиши правильно. так, скинешь мне адрес?       Харгроув тихо рассмеялся, выдохнув воздух сквозь зубы. Его поражала эта уверенность, эта лёгкая, почти наглая прямота певца, которая не оставляла пространства для манёвра. Но он был бы самым большим в мире лжецом, если бы сказал, что ему это не нравится. Где-то внизу живота, тяжёлым и тёплым узлом, завязалось волнение, смешанное с острым предвкушением. Он разблокировал экран, пальцы быстро набрали адрес, добавив в конце короткое: буду ждать на улице. Отправил. Заблокировал. Положил телефон на стойку экраном вниз, как будто это могло скрыть учащённый пульс.       Джонатан вернулся на своё место за стойкой, вытирая руки о фартук и выжидательно глядя на друга. В его позе читалось любопытство, смешанное с лёгким беспокойством. — Он спросил мой адрес. — И ты его сказал, да? — сдерживая смешок, спросил Байерс, опираясь локтями о прохладное дерево.       Билли кивнул, чуть неловко улыбнувшись, и провёл рукой по затылку, взъерошив и без того растрёпанные волосы. — Это пиздец, Харгроув.       Телефон завибрировал, скользя по дереву. Харгроув перевернул его. от кого: Секси-кумир буду через 30 минут — Он будет через полчаса.