Зеркало молчит

Она не стала такой — она всегда была такой. Просто с возрастом это оформилось в правило. В детстве её эмоции не вылетали наружу. Они всегда жили внутри — приглушённо, как свет под плотной шторой. Не потому что их не было. Они были. Но тело знало: их нельзя показывать всем подряд. Не из страха. Из внутреннего безотчётного «так надо». Где-то между первой трещиной и бесконечными вопросами без ответов она выучила главный закон: эмоции выдают тебя. На людях она старается быть малоэмоциональной. Не потому что не умеет чувствовать — умеет. Очень. А потому что это её территория. Вход посторонним воспрещён. Наедине с собой — другое дело. Там она может громко рассмеяться, расслабиться, заплакать. Может быть живой. Потому что там никто не видит. Иногда она доверяет эмоции близким. Но даже тогда, показав что-то настоящее, вскоре начинает жалеть. Не потому что близкие делают больно. Просто становится не по себе. Словно разделась перед кем-то, хотя её не просили. Эмоциональность — импульс. Импульс — потеря контроля. Потеря контроля — слабость. Слабыми можно манипулировать. Этого я не могу допустить. Контроль стал её естественным состоянием. Как дыхание. Она не знает, как это — не контролировать.