Зеркало молчит

С раннего возраста она слышала, как взрослые обсуждают её. Иногда — при ней. Иногда — нет. Они замечали, говорили, что она умна и сообразительна не по годам. В ситуациях, где любой другой ребёнок растерялся бы, обратился бы за помощью, она справлялась сама. Она не была зазнайкой. Не считала себя особенной. Наоборот, в детстве она была стеснительной и скромной. К взрослым относилась с уважением, не грубила. Родители говорили: «Золото, а не ребёнок». Да, возможно, для них так и было. Но ей было не так уж и легко. Часто приходилось держать эмоции под замком. Нельзя было плакать, когда что-то шло не так. Нельзя говорить, что устала.  Эти запреты я поставила сама. Просто потому что так решила. Это не значит, что у меня не было счастливого детства, вовсе нет. Я так же, как и все, смеялась, играла. Но это было сдержаннее. Меня всегда преследовало чувство, что я не должна показывать свои плохие стороны: свои страдания, свои дурачества.  И если кто-то сейчас подумает, что это результат детской травмы или чьих-то внушений — нет. Никто не говорил мне, что это плохо. Никто не запрещал. Просто я такая. С самого раннего возраста мне было важно держать лицо. Особенно перед взрослыми. Не потому что я боялась наказания. А потому что внутри сидело это: я не должна. Просто — не должна. И всё. Вероятно, это и делало меня внутренне старше, это и замечали взрослые.