Малфой & Грейнджер: Токийские няньки

Токио, район Дзюбан, квартира Цукино — поздний вечер пятницы Их трёхмесячную дочь звали Усаги — в честь матери. Но чтобы не путаться, все называли её ласково: Чибиуса. «Крошка Усаги». И сейчас она спала. Наконец-то. Усаги-старшая опустилась на диван, чувствуя, как каждый позвонок щёлкает с облегчением. Чибиуса умела кричать так, что, казалось, срабатывали датчики землетрясений. «Серебряный кристалл в миниатюре», — вздыхал Мамору, когда его самого будили соседи снизу. — Она уснула, — прошептала Усаги, не веря своему счастью. Мамору отложил газету и посмотрел на кроватку, светящуюся в углу мягким розовым светом. Там, в гнезде из антимагических пелёнок (подарок Ами), лежало маленькое чудо с пушком золотых волос и кулачками, сжатыми так, будто она уже готовилась дать сдачи Тёмному Королевству. — Спи, маленькая звезда, — тихо сказал Мамору, поправляя одеяло. И тут гостиная озарилась зелёной вспышкой. Такой яркой, что Усаги взвизгнула и прикрыла глаза. Мамору мгновенно оказался между диваном и кроваткой, в руке уже материализовалась роза. — Кто здесь?! — рявкнул он голосом, не терпящим возражений. Зелёный дым рассеялся. На ковре — на том самом, который Минако залила соевым соусом на прошлой неделе, — лежали две женские фигуры. Одна — молоденькая, с копной каштановых кудрей, в странной мантии с гербом. Вторая — старше, платиновая блондинка в чёрном шёлковом платье, которое стоило больше, чем вся обстановка этой квартиры. Блондинка открыла глаза, огляделась, поморщилась и произнесла ледяным голосом: — Где это мы, Мерлин побери? И почему здесь пахнет жареной рыбой и… подгузниками? Молодая девушка села, потирая лоб. — Миссис Малфой, кажется, пространственный переключатель сработал не в Хогсмид. — Она оглядела комнату, телевизор, кучу плюшевых игрушек, плакат Сейлор Мун на стене (Усаги до сих пор стеснялась его, но не снимала) — и побледнела. — Мы… мы не в Британии. — Это я уже поняла, Грейнджер, — отрезала Нарцисса, поднимаясь и отряхивая платье. Гермиона тоже встала, и в этот момент их взгляды встретились. Обычно Гермиона смотрела на леди Малфой с опаской или вынужденным уважением. Но сейчас, после резкого падения и общей дезориентации, в её глазах промелькнуло что-то иное. Что-то похожее на… облегчение. Что она не одна. Нарцисса отвела взгляд первой. Из кроватки донёсся всхлип. А затем — рев. Не простой детский плач. С ним в воздухе замелькали серебряные искры. Ваза на подоконнике треснула. Лампочка в люстре лопнула. Телевизор сам включился на канале с прогнозом погоды. — Боже, только не это! — Усаги подскочила к кроватке. — Чибиуса, милая, не плачь, мама здесь! Мамору уже стоял рядом, прижимая к груди ребёнка, но серебряные разряды продолжали вырываться из крошечных пальцев. Гермиона смотрела на это с разинутым ртом. Нарцисса — с выражением, которое можно было прочитать как «неужели этот хаос — магия?». И тут их взгляды снова встретились. На этот раз дольше. — Ваша дочь — неконтролируемый источник чистой энергии, — спокойно констатировала Нарцисса, глядя на Усаги, но обращаясь как будто к Гермионе. — И если вы сейчас же её не успокоите, она снесёт половину квартала. — А вы можете помочь?! — крикнула Усаги, уже почти плача. Пауза. Нарцисса взглянула на Гермиону. Гермиона — на Нарциссу. Впервые за всё время их вынужденного сотрудничества они поняли друг друга без слов. И в этом понимании было что-то… интимное. — Что заклинать? — спросила Гермиона, вытаскивая палочку. Она заметила, как пальцы Нарциссы чуть дрогнули, когда та щёлкнула, вынимая свою палочку из рукава. — Vulnera Sanentur, но в дозировке для котёнка, — ответила Нарцисса, и на миг её ладонь накрыла запястье Гермионы — поправить угол палочки. Прикосновение длилось не дольше удара сердца, но Гермиона почувствовала, как по руке побежали мурашки. — Я стабилизирую поле вокруг ребёнка, вы — заглушите внешние разряды. У нас три секунды, пока она не вдохнула поглубже. — Есть. И они начали колдовать вместе. «Странно, — подумала Гермиона, вычерчивая заклинание, — её голос не раздражает. Он… точный. Как хорошо настроенный инструмент». «Почему эта девчонка так быстро схватывает команды? — подумала Нарцисса, удерживая силовое поле. — Раньше меня это бесило. Теперь… почему-то нет». Через десять секунд Чибиуса икнула — и затихла. Уставилась на Нарциссу своими огромными синими глазами, потом улыбнулась беззубым ртом и протянула к ней ручки. — Она… хочет к тебе, — ошеломлённо сказал Мамору. Нарцисса смотрела на младенца так, будто перед ней был дракон, но дракон — чистых кровей. Она перевела взгляд на Гермиону. Та едва заметно кивнула: «Возьми». — Я не нянчусь с детьми, — сказала Нарцисса. Но руки уже сами собой потянулись вперёд. Секунда — и Чибиуса уже сидела на бедре Нарциссы, дёргала её платиновый локон и довольно гугукала. Гермиона не удержалась от улыбки. И тут же поймала себя на мысли, что смотрит не на малышку, а на лицо Нарциссы — смягчившееся, почти уязвимое. — Ты улыбаешься, Грейнджер, — заметила Нарцисса, не поднимая глаз. — Не привыкла меня видеть в роли наседки? — Я просто… — Гермиона замялась. — Вы сейчас другая. Нарцисса ничего не ответила, но уголки её губ дрогнули. Усаги выдохнула и села на пол. — Так, — сказала она, глядя на Гермиону и Нарциссу снизу вверх. — Вы кто? Откуда вы знаете магию? И почему моя дочь вас обожает больше, чем меня? Гермиона открыла рот, закрыла и посмотрела на Нарциссу. Та вздохнула. — Миссис Цукино, — начала она тоном, каким открывала заседания Попечительского совета Хогвартса, — я Нарцисса Малфой, из рода Блэк, и это моя… — она запнулась, поискала слово, — напарница, Гермиона Грейнджер. Мы прибыли из параллельного магического мира по ошибке артефакта. Ваша дочь обладает исключительной силой. Я не знаю, почему она выбрала меня. Но, полагаю, у неё хороший вкус. Усаги моргнула. — Она выбрала тебя, потому что ты первая, кто не испугался её плача, — тихо сказала Гермиона. — И ещё… вы очень красивая. Дети это чувствуют. Нарцисса бросила на неё короткий взгляд — не то благодарный, не то предупреждающий. Внутри неё что-то ёкнуло. «Напарница»? Почему она не сказала «временная протеже», как обычно? Почему голос дрогнул? — Ой, — сказала Усаги, глядя то на одну, то на другую. — А вы, кстати, не… Но тут в дверь позвонили. Пять быстрых звонков и один долгий — сигнал «свои». — О, это девчонки, — обрадовалась Усаги, вскакивая — слишком поспешно, как показалось Гермионе. — Мамору, открой! Через три минуты тесная гостиная Цукино была забита до отказа. Первыми вошли Рей и Макото. За ними — Ами с ноутбуком, Минако с телефоном наперевес. — Это они? — спросила Рей, принюхиваясь. — Пахнет… иностранной магией? Минако уже наводила камеру на Чибиусу и Нарциссу. — Леди в шёлке с ребёнком — это в тикток пойдёт, миллион просмотров! — пропела она и вдруг замерла, переводя взгляд с Нарциссы на Гермиону и обратно. — О-о-о, а вы только посмотрите на эти взгляды… — Минако, прекрати, — шикнула Макото, но сама тоже покосилась на пару с любопытством. Ами невозмутимо сканировала магические сигнатуры и как бы невзначай заметила: — Уровень окситоцина в воздухе повышен. Интересно, с чем бы это могло быть связано. Нарцисса, казалось, не слышала — или делала вид. Гермиона покраснела. Тут появились Харука и Мичиру — с опозданием на пятнадцать минут. Харука окинула комнату быстрым взглядом, заметила напряжение и присвистнула. — Ну и ну. — Она ткнула локтем Мичиру. — Посмотри, как блонди смотрит на кудрявую. — Харука, не будь бестактной, — мягко сказала Мичиру, но в её глазах танцевали смешинки. Последними, почти незаметно, вошли Сэцуна и Хотару. Сэцуна заняла своё обычное место у стены — молчаливая статуя. Хотару примостилась рядом, поглядывая на Чибиусу. Когда её взгляд упал на Гермиону и Нарциссу, девочка тихо сказала Сэцуне: — Они связаны. Не только магией. Сэцуна ничего не ответила. Только едва заметно кивнула. — Итак, — подвела итог Ами после объяснений Усаги. — Ваш мир называется… Магическая Британия? И вы используете палочки?.. Диалог покатился по накатанной. Гермиона с жаром рассказывала о Хогвартсе, Нарцисса вставляла ледяные замечания о чистокровной этике. Но все — абсолютно все — замечали, как часто их взгляды пересекаются. Как Гермиона невольно поправляет воротник мантии, когда Нарцисса на неё смотрит. Как Нарцисса вдруг начинает гладить Чибиусу по спинке чуть более нервно, чем требуется, если Гермиона смеётся над чьей-то шуткой. — А твой кристалл может вылечить рак? — спросила Минако, ковыряя торт. Нарцисса открыла рот, но не нашла ответа. Гермиона поджала губы, и Нарцисса вдруг увидела на её лице не привычную занудную гримасу, а искреннее сожаление. Ей захотелось сказать: «Мне не важно, что она меня переспорила». Но вслух она сказала: — Возможно, нам есть чему поучиться друг у друга. — Это ты сейчас про рак или про… — начала Минако, но Макото зажала ей рот куском моти. — Минако, прекрати. Рей фыркнула и перевела разговор на тему Тьмы. Сэцуна произнесла свои зловещие пророчества. Чибиуса на руках Нарциссы мурлыкала. — Я не буду вашей нянькой, — отчеканила Нарцисса, когда Мамору предложил им остаться. — А я не буду вашим переводчиком, — вздохнула Гермиона. — Японский — не мой конёк. Но когда Чибиуса снова заплакала, они обе шагнули к кроватке одновременно. Столкнулись плечами. На секунду замерли, глядя друг на друга в упор. — Разрешите, — сухо сказала Нарцисса, но её рука не отстранилась. Гермиона накрыла её пальцы своими — просто чтобы убрать с пути. Или нет. — Пожалуйста, — выдохнула она. Хотару наблюдала за этим из-за плеча Сэцуны и прошептала: — Они даже не заметили, что держатся за руки. — Дай им время, — так же тихо ответила Сэцуна. Мамору, который тоже всё видел, но, как истинный джентльмен, делал вид, что ничего не происходит, кашлянул: — Итак, вы остаётесь? — Мы согласны, — сказала Гермиона, не отпуская ладонь Нарциссы. Та отдёрнула руку, но как-то нерешительно. — Это было не заклинание, — уточнила Нарцисса, когда Чибиуса пукнула во сне. — Уверяю вас. Мамору улыбнулся. — Добро пожаловать в Токио, леди Малфой, мисс Грейнджер. Надеюсь, выживете. — И разберётесь со своими… чувствами, — тихо добавила Минако, но её никто не услышал, кроме Макото, которая закатила глаза. За окном сверкнула молния. А в тени переулка мелькнула чёрная маска с алым анхом. Тьма приближалась. Но у Тьмы не было ни единого шанса против той силы, которая только начинала зарождаться между двумя очень разными женщинами. Конец первой главы. *** Дверь за Усаги и Мамору закрылась. Тишина в квартире стала густой, почти осязаемой. Чибиуса спала в своей кроватке, изредка всхлипывая во сне и сжимая крошечные кулачки. Нарцисса стояла у изголовья, смотрела на золотистые волосики, на длинные ресницы — и не могла отвести взгляд. — Вы на неё смотрите уже десять минут, — тихо сказала Гермиона, сидя на диване с чашкой остывшего чая. — Я просто… — Нарцисса не договорила. Её голос дрогнул. — Она такая маленькая. И такая сильная. Она напоминает мне Драко, когда он был младенцем. Гермиона отставила чашку, подошла ближе, встала рядом. — Вы очень нежно её держали. Я… я никогда не думала, что увижу вас такой. — Какой? — Мягкой, — тихо сказала Гермиона. — Живой. Нарцисса резко повернулась. Их разделяло всего полшага. В полумраке гостиной, освещённой лишь уличным неоном и тусклым ночником у кроватки, черты лица леди Малфой казались выточенными из слоновой кости — и при этом такими уязвимыми. — Вы сказали «вы» четыре раза за минуту, — прошептала Нарцисса. — Мы остались одни. Можете называть меня по имени. — Нарцисса, — выдохнула Гермиона, и её дыхание коснулось губ старшей женщины. Никто не сделал первого шага. Просто расстояние между ними исчезло. Поцелуй получился долгим, осторожным, чуть солёным от слёз — Гермиона не заметила, когда заплакала. Руки Нарциссы легли ей на талию, пальцы вплелись в каштановые кудри. Гермиона ответила, приподнимаясь на носочки — так, чтобы быть вровень. — Я замужем, — прошептала Нарцисса, не разрывая губ. — Я знаю, — так же тихо ответила Гермиона, и её ладони скользнули под чёрный шёлк платья, нащупывая застёжки. — Знаю. Малышка Чибиуса всхлипнула во сне и перевернулась на другой бок. Женщины замерли на секунду, потом тихо рассмеялись — нервно, с облегчением. Ребёнок не проснулся. — Идём, — выдохнула Нарцисса, беря Гермиону за руку. — В соседнюю комнату. Там её слышно, но мы будем тише. Спальня Цукино оказалась тесной, заставленной игрушками и фотографиями в рамках. Гермиона хотела что-то сказать — про бардак, про неловкость, — но Нарцисса прижала палец к её губам, и все слова потеряли смысл. Они раздевали друг друга медленно, как будто боялись спугнуть это хрупкое, невозможное «сейчас». Гермиона стащила с Нарциссы платье, потом кружевной бюстгальтер — и замерла, рассматривая бледную кожу, тонкие ключицы, родинку под левой грудью. — Ты красивая, — выдохнула Гермиона, переходя на «ты» так естественно, будто всегда её так называла. Нарцисса в ответ расстегнула пуговицы на хогвартской рубашке Гермионы, провела ладонями по горячей коже, нащупала шрам от меча Беллатрисы — и поцеловала его. Гермиона вздрогнула, прикусила губу, чтобы не застонать слишком громко. — Молчи, — прошептала Нарцисса, поднимая голову. — Или разбудишь принцессу. — Тогда заставь меня молчать, — ответила Гермиона, и это прозвучало одновременно как вызов и как мольба. Они упали на кровать — простыни пахли стиральным порошком и едва уловимо молоком. Чибиуса по-прежнему спала за стеной, и в этой тишине каждый вздох, каждый скрип пружин казался оглушительным. Нарцисса взяла на себя инициативу — медленно, почти лениво, но так, что у Гермионы подгибались колени. Её пальцы скользили по внутренней стороне бёдер, губы находили самые чувствительные места — шею, мочку уха, ложбинку между грудей. Гермиона извивалась под ней, цепляясь за простыни, но старалась не издавать ни звука. — Ты всегда была такой послушной? — прошептала Нарцисса, когда её рука наконец коснулась самого сокровенного. — Только когда ты сверху, — с трудом выдохнула Гермиона, и в этот момент всё кончилось — одновременно смешно и мучительно. Они двигались в унисон, без лишних слов, без криков — одними только вздохами, сжатыми зубами и тем, как тела искали друг друга в темноте. Гермиона почувствовала, что мир сузился до размеров этой кровати — и до женщины, которая сейчас дрожала над ней, прикусив собственную ладонь, чтобы не закричать. Разрядка наступила неожиданно — сначала для Нарциссы, потом, следом, для Гермионы. Они лежали, переплетённые, мокрые от пота, и слушали, как за стеной Чибиуса мирно посапывает. — Я не могу обещать тебе ничего, — сказала Нарцисса в темноту. — А я и не прошу, — ответила Гермиона, утыкаясь носом в платиновые волосы. — Но я… — Знаю. Ты замужем. У тебя сын. Мы из другого мира. — Гермиона чмокнула её в плечо. — Я тоже из другого мира. Мы вообще в Токио. Всё бред, кроме одного. — Какого? — Этого, — Гермиона обвела рукой их сплетённые тела. — Вот этого тепла. Нарцисса не ответила. Но её рука сжалась на спине Гермионы крепче. А в соседней комнате Чибиуса улыбнулась во сне — и маленький серебряный кристалл над её кроваткой засветился чуть ярче. Будто благословляя. Конец второй части. Глава 2. Ёкай, кристаллы и очень подозрительные взгляды Токио, квартира Цукино — утро следующего дня Гермиона проснулась от того, что в носу защекотала платиновая прядь. Нарцисса спала рядом, раскинувшись на чужой кровати так, будто это было её родовое поместье. Одеяло сползло, открывая бледное плечо со следами вчерашних поцелуев. — Доброе утро, — прошептала Гермиона, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое и запретное. Нарцисса приоткрыла один глаз, посмотрела на неё с ленивым высокомерием, но уголки губ дрогнули. — Ты храпела, Грейнджер. — Неправда. — Тихонько. Как котёнок. — Нарцисса потянулась и вдруг замерла. — Слышишь? Из гостиной доносилось радостное гугуканье Чибиусы и… громкий голос Усаги: — Девочки! Вы где? Там в парке опять монстр! Ами говорит — сильный! — Мерлин, — простонала Гермиона, хватаясь за мантию. — Вот именно, — усмехнулась Нарцисса, уже натягивая платье с идеальной скоростью, будто всю жизнь тренировалась одеваться под звуки сирены. Парк Сибы — полчаса спустя Над деревьями кружилось нечто чёрное, похожее на гибрид ворона и дыма. Из его клюва вылетали огненные стрелы, поджигающие скамейки. — Это ёкай Карасу-но-ма, — прокричала Ами, тыкая в планшет. — Пожиратель воспоминаний! Он слабеет от света! — Тогда побольше кристаллов! — крикнула Усаги, уже трансформированная. — Сейлор Мун, вперёд! Мамору в смокинге метнул розу, но монстр просто рассмеялся. — Нам нужен кто-то с прямым магическим ударом, — сказала Сейлор Меркурий. — Где наши гости? Гермиона и Нарцисса выбежали из-за деревьев — заспанные, но с палочками наготове. — Stupefy! — выкрикнула Гермиона, и красный луч врезался в тушу ёкая. Тот дёрнулся, но не упал. — Слабовато для Хогвартса, — прокомментировала Сейлор Венера, делая селфи на фоне боя. — У вас там не учат мощным плевкам? — У нас учат контролю, — ледяным тоном ответила Нарцисса и взмахнула палочкой: — Incendio Duo! Синий огонь охватил ёкая, и тот завопил. — О-о-о, — протянула Минако. — А леди-огонь умеет. Сейлор Марс (Рей) метнула своё пламя — огонь смешался, сбивая монстра с ног. — Работаем в паре, — бросила Нарцисса Гермионе. — Ты ослабляешь, я добиваю. — Почему это ты добиваешь? — Потому что я старше и опытнее, дорогая. Гермиона вспыхнула, но промолчала. Ёкай тем временем пришёл в ярость и выпустил целый град теневых копий. — Сейлор Уран! Сейлор Нептун! Ваш выход! — крикнула Усаги. Харука и Мичиру выскочили вперёд, крутанулись — и космический ветер разметал копии. — Мило, — заметила Харука, оглядываясь на Гермиону и Нарциссу. — Вы, я смотрю, неплохо сработались. Не только в постели, да? Гермиона поперхнулась воздухом. Нарцисса даже бровью не повела. — Не отвлекайтесь, Тэнно, — холодно сказала она. — Монстр слева. — О, так вы уже знаете наши фамилии? — пропела Мичиру. — А мы ваши не узнавали. Пришлось Сэцуне подсказать. Она сказала, что между вами «сильная временная петля». Это фигуральное выражение или медицинский факт? — СЭЦУНА! — рявкнула Гермиона в пустоту, но хранительница времени, конечно, не появилась. Битва продолжалась ещё пятнадцать минут. В конце концов ёкая добили совместными усилиями: Сейлор Мун призвала Серебряный кристалл, Нарцисса наложила Petrificus Totalus, а Гермиона добила Reducto. Чибиуса, которую Макото держала на руках в безопасном отдалении, радостно захлопала в ладоши и выстрелила серебряной искрой в сторону поверженного врага. — Она природжёный боец, — умилилась Макото. — Мать её — королева, — напомнила Сейлор Плутон, материализуясь из ниоткуда. — А эти двое, — она кивнула на Гермиону и Нарциссу, — только что сократили время битвы на семь минут и тринадцать секунд. Я одобряю. После битвы — кафе «Корона» Сейлор-воины уже переоделись в обычную одежду и оккупировали угловой столик. Нарцисса сидела с Чибиусой на коленях, поила её из бутылочки. Гермиона напротив — красная, взлохмаченная. — Так, — начала Минако, откусывая кусок торта. — Глаза не врут. Вы две — того самого. — Чего самого? — спросила Гермиона, слишком быстро. — Того самого, — Минако хитро подмигнула. — Вы спали вместе. В одной кровати. Я видела утром, как ты выходила из спальни. — Мы нянчились с Чибиусой! — взвилась Гермиона. — Ага, и следы помады на шее у леди Малфой — это тоже от няньчества? — вставила Рей, потягивая чай. Нарцисса медленно повернулась к Рей. Та не моргнула. — Это была боевая раскраска, — сухо сказала Нарцисса. — Для маскировки. Харука фыркнула: — Маскировка? Дорогая, от твоей раскраски у ёкая мог случиться сердечный приступ. В хорошем смысле. Мичиру тихонько засмеялась и положила руку на колено Харуке. — Пусть девочки сами разбираются. Но я бы на вашем месте, — она посмотрела на Гермиону и Нарциссу, — не скрывала. В нашем отряде к таким вещам нормально относятся. — К каким таким? — рявкнула Гермиона. — К взаимной симпатии, — мягко сказала Мичиру. — Мы с Харукой, например, не скрываем. И ничего. — У нас нет ничего! — практически прорыдала Гермиона. — Конечно, нет, — парировала Харука. — Вы просто вдвоём уложили ребёнка, провели ночь в одной постели, а теперь синхронно стреляете заклинаниями и краснеете, когда кто-то упоминает слово «совместная магия». Чисто платоническое партнёрство. Нарцисса вдруг улыбнулась. По-настоящему. И положила свою ладонь поверх руки Гермионы, которая лежала на столе. — Знаете, — сказала она ледяным, но тёплым тоном, — если вы такие наблюдательные, то, возможно, заметили, что сейчас я держу за руку именно Гермиону, а не свою большую сумку с галлеонами. Выводы делайте сами. Гермиона покраснела до корней волос. Чибиуса выбрала этот момент, чтобы громко икнуть и выпустить фонтан серебряных искр прямо в чай Минако. — Это одобрение свыше, — прокомментировала Макото. — Я бы на вашем месте не спорила с принцессой. Усаги, которая до этого вяло ковыряла свой десерт, внезапно просияла: — Ой, а я всегда хотела иметь двух дополнительных мамочек для Чибиусы! Правда, я думала, это будут Ами и Макото, но ваш вариант тоже подходит! Гермиона сползла под стол. Нарцисса же, сохраняя королевскую осанку, подняла бутылочку и сказала: — Мисс Цукино, если вы предлагаете мне должность мачехи для вашей дочери, я вынуждена попросить брачный контракт в трёх экземплярах. — Это была шутка? — испуганно спросила Усаги. — Никогда, — ответила Нарцисса, и в уголках её глаз заплясали чертики. Вечером того же дня Они шли по неоновым улицам Токио. Чибиуса спала в слинге на груди у Нарциссы. Гермиона шагала рядом, и их плечи то и дело соприкасались. — Они всё равно догадались, — сказала Гермиона. — Пусть, — ответила Нарцисса. — В конце концов, эти девушки в матросках видели и не такое. — Ты не боишься? Что Люциус узнает? Что Драко… — Драко уже взрослый. А Люциус… в параллельной вселенной он вряд ли станет читать японские комиксы о Сейлор Мун. — Нарцисса остановилась, повернулась к Гермионе. — Тебя что волнует? Что скажут другие? — Нет, — выдохнула Гермиона. — Меня волнует, что мы здесь временно. А потом портал… — Тогда давай не думать о потом, — перебила Нарцисса и поцеловала её прямо под фонарём, под счастливое улюлюканье проходящей мимо группы школьниц, которые приняли их за съёмки дорамы. А вдалеке, на крыше, молча стояла Сэцуна с секундомером и кивала. — Так и запишем: временная линия стабильна. Фактор Грейнджер-Малфой — критичен для защиты будущего. Она щёлкнула хроносом — и исчезла. Конец второй главы.