Система памяти

Минивэн летел по ночному Лондону слишком быстро. Эдвард Кадоган вёл так, будто дорожная разметка существовала исключительно в декоративных целях. — Ты когда-нибудь слышал про ограничение скорости? — сквозь зубы спросил Кристофер. — Конечно. Я регулярно на него забиваю. — Я ненавижу нашу семью. — Неправда. Ты ненавидишь только её мужскую часть. — И тебя особенно. — Вот это уже честно. Сэм сидел на втором ряду между Евой и Рэйчел с выражением лица человека, который морально попрощался с жизнью ещё три поворота назад. — Если мы выживем, я пересяду на общественный транспорт. — Не драматизируй, — лениво сказала Ева. — Мы ещё даже не перевернулись. Сзади расположились подозрительно тихая Аннет, Агата и Александр, что-то быстро печающий в телефоне. Агата украдкой смотрела на него, пока за окнами мелькал ночной город. Сейчас мужчина выглядел совсем иначе, чем днём. Не раздражающе самоуверенным, не язвительным, а опасным. Как человек, который слишком давно живёт в постоянной готовности к внезапному побегу. — Кто знал про тоннель? — внезапно спросил он. Аннет отвела взгляд от окна. — Только ограниченный круг людей. — Насколько ограниченный? — Очень. — Потрясающе бесполезный ответ. — Алекс. — Нет, серьёзно, — он наконец повернулся к ней. — Потому что кто-то слил наш маршрут ещё до того, как мы вышли из архива. В машине стало тише. Даже Эдвард перестал комментировать дорожное движение. Агата почувствовала, как внутри снова неприятно сжалось напряжение, потому что он прав: кто-то действительно знал. Рэйчел нахмурилась: — Система могла отследить внутренние схемы дома? — Не так быстро, — ответил Александр. — Для этого нужен доступ изнутри. Сэм медленно оглядел всех: — О нет. Только не говорите, что мы переходим к стадии «среди нас предатель». — Добро пожаловать в детектив, Малыш Сэмми, — сказал Александр. — Я тебя однажды реально ударю. — Встанешь в очередь. Ева задумчиво смотрела в окно, потом тихо произнесла: — Либо нас сдали сейчас… либо они знали маршрут заранее. Аннет резко повернула голову: — Что ты имеешь в виду? Ева медленно перевела взгляд на неё. — Я имею в виду, что если «Система памяти» действительно анализировала поведение Агаты годами… они могли предсказать, куда она пойдёт. Агата почувствовала холодок по позвоночнику. Нет, к чёрту. — Ты хочешь сказать, что они буквально просчитывают мои решения? — Да, — спокойно сказал Александр. — И именно поэтому ты так важна. Он убрал телефон и впервые за последние десять минут посмотрел прямо на неё. — Но есть проблема. — Какая? Уголок его губ едва заметно дёрнулся. — Ты слишком непредсказуемая, даже для них. — Спасибо? — Это комплимент. Ева усмехнулась: — Он прав. Ты регулярно принимаешь решения, которые невозможно объяснить логикой. — Вау. Поддержка от друзей ощущается потрясающе. — Поэтому система постоянно ошибается рядом с тобой, — продолжил Александр, игнорируя комментарии. — Ты ломаешь прогнозы. Эдвард резко свернул в сторону на узкую дорогу. — Ладно, дети травмы и незаконных экспериментов, у нас новая проблема. — Только одна? — устало спросил Сэм. — За нами хвост. Все одновременно обернулись: вдалеке действительно мелькнули фары. Александр тихо выругался по-шведски. Рэйчел повернулась назад: — Они нас нашли? — Нет, — сказал он. — Они нас не теряли. Агата почувствовала, как внутри поднимается злость. Вся её жизнь вдруг начала казаться клеткой, о существовании которой она даже не знала. И самое страшное — часть этой клетки всё ещё находилась у неё в голове.

***

— Скажи, что у тебя есть план, — произнёс Сэм, глядя на чёрную машину позади. Эдвард даже не обернулся. — Конечно есть. — Отлично. — Он ужасный, но есть. Сэм не нашел подходящих слов, поэтому просто уронил голову в руки и страдальчески застонал. Ева тихо фыркнула, а Александр тем временем смотрел не назад, а на Агату. Слишком внимательно. — Что? — Думаю. — Опять? Опасная привычка. Но он не улыбнулся, и это ей не понравилось. — Они действительно просчитывают твои решения, — тихо сказал он. — Но если теория верна… — Какая именно теория? — Что система строилась вокруг твоего поведения… Он чуть наклонился ближе. — Тогда у тебя есть слабость, которой нет у остальных. Сэм нахмурился: — Обычно люди не так формулируют хорошие новости. — Потому что это не хорошая новость, — спокойно ответила Рэйчел. Агата скрестила руки: — Ну? Александр несколько секунд молчал, будто сомневался, стоит ли говорить. А потом всё-таки произнёс: — Возможно, ты интуитивно чувствуешь, когда система пытается тобой управлять. — Звучит дико, — пробормотал Кристофер. Но Агата уже перестала слышать их голоса, потому что в голове внезапно начали всплывать странные моменты. Почему она внезапно меняла маршруты. Почему иногда резко отменяла встречи без причины. Почему периодически чувствовала тревогу рядом с определёнными людьми. И почему с детства ненавидела камеры наблюдения. — Ты думаешь, я чувствовала слежку? — Я думаю, — тихо сказал Александр, — твой мозг помнит больше, чем тебе кажется. Она медленно отвернулась к окну. Ночной город давно остался позади, теперь вокруг была почти пустая дорога и тёмный лес. Всё происходящее вдруг стало казаться слишком большим и реальным. — Алекс, — внезапно сказала Рэйчел. Он сразу поднял взгляд. — Что? — Нас ведут не через камеры. — Тогда как? Она повернула ноутбук к нему: на экране быстро двигались точки маршрута, и одна из них мигала красным. Именно она находилась внутри их машины. Сэм медленно произнёс: — О нет. Ева устало закрыла глаза. — Ну конечно. — На ком маячок? — резко спросил Кристофер. Рэйчел быстро открыла данные и нахмурилась. — Это не телефон. — Тогда что? Несколько секунд она молча смотрела на экран, и вдруг очень медленно подняла взгляд на Агату. Нет. Нет-нет-нет. — Рэйчел, — тихо сказал Александр. Но она уже ответила: — Сигнал идёт от медицинского импланта. Агата непонимающе моргнула: — Какого импланта? Аннет побледнела. Агата, заметив выражение лица женщины, резко повернулась к ней: — Аннет. Агата не поняла, ответила ли тётушка, потому что в висках заныло, а перед глазами пронеслись кадры из её жизни.

Flashback

Белая больничная палата. Агате лет десять. Голоса. «Процедура займёт пару минут.» «Она не должна помнить.» Холодные пальцы у основания шеи, и Аннет, держащая её за руку, рядом. — Всё хорошо, дорогая. Просто доверься мне. Мир резко качнулся. Агата схватилась за сиденье. Александр мгновенно оказался рядом. — Каттен? — Не трогай меня. Но голос Агаты дрогнул. Теперь это была не бурлящая злость, а страх. Агата действительно была напугана. Она медленно подняла взгляд на Аннет и впервые в жизни посмотрела на неё не как на человека, который всегда защищал, а как на человека, который предал её. — Что вы со мной сделали?.. Машину резко дёрнуло в сторону. Сзади раздался удар — чёрный автомобиль наконец догнал их. Сэм выругался, а Ева вцепилась в дверь. Кристофер ударился плечом о стекло и сразу выдал: — Если мы умрём, я хочу официально заявить, что ненавижу ночные поездки. — Поздновато, — процедил Эдвард, резко выворачивая руль. Фары преследующей машины снова появились рядом. Чёрный внедорожник двигался очень уверенно. — Они пытаются вытолкнуть нас с дороги, — резко сказала Рэйчел. — Спасибо, Шерлок, — бросил Сэм. — Я почти подумал, что это дружеское приветствие. Александр смотрел назад через стекло раздражающе спокойно. Агата убедилась, что это не первый раз, когда он оказывается в подобной ситуации. Этот мужчина привык выживать. — Эдвард, справа через километр будет старая сервисная дорога, — быстро сказал он. — Сможешь уйти туда? — Ты сейчас серьёзно спрашиваешь человека по фамилии Кадоган, умеет ли он принимать плохие решения? — Это было «да» или «нет»? — Держитесь крепче. Машина резко свернула. Сэм заорал что-то очень эмоциональное на японском. Ева фыркнула: — О, наконец-то нормальная реакция. Но Агата почти не слышала их, потому что в голове всё ещё звенели слова Рэйчел. Медицинский имплант. Она медленно повернулась к Аннет. — Ты знала. Ты знала всё это время. — Агата… — Нет. Голос сорвался. — Не говори сейчас моё имя так, будто имеешь право успокаивать меня. — После процедуры у тебя начались осложнения, — тихо сказала Аннет. — Совет хотел продолжать тестирование. — Какая процедура? — Коррекция памяти. Эти слова прозвучали почти невыносимо спокойно, словно от этого они становились менее чудовищными. Агата почувствовала, как внутри поднимается что-то очень холодное. — И ты позволила им? Аннет резко подняла взгляд: — Я остановила их. — После того как они уже залезли мне в голову?! Александр тихо закрыл глаза. Потому что в этот момент всем стало ясно, что назад пути нет. Это была настоящая трещина, та, после которой отношения либо ломаются навсегда, либо становятся чем-то совсем другим. Аннет сжала пальцы. — Я думала, что смогу защитить тебя внутри системы. — Ты ошиблась. Это прозвучало так тихо, что стало ещё больнее. Машину снова ударило сбоку. Эдвард резко выругался: — Они сейчас нас реально перевернут! — Тогда перестань водить как человек с суицидальными наклонностями! — рявкнул Кристофер. Александр внезапно повернулся к Рэйчел: — Можешь отключить сигнал импланта? Она быстро открыла данные. — Если подключусь напрямую — возможно. — Сколько времени? — Минут десять. Сэм уставился на неё: — У нас нет десяти минут! — Спасибо, я заметила. Агата резко подняла голову: — Где этот имплант? Рэйчел осторожно ответила: — У основания шеи. Воспоминание ударило мгновенно.

Flashback

Холодные пальцы, белая палата и чей-то голос: «Она слишком хорошо всё запоминает.» Агата резко прижала ладонь к шее, будто могла почувствовать там что-то чужое. Страх поглотил девушку полностью. На этот раз она не могла его контролировать. Агата боялась не людей, не погони, не «Элизиума», она боялась мысли о том, сколько в её жизни могло быть ненастоящим. Александр молча положил руку на плечо девушки. В этой ситуации слова были излишни, и, хотя он попал сюда исключительно из профессионального интереса и собственной выгоды, ему было искренне жаль Агату. С тех пор, как он узнал её, как впервые увидел взгляд больших зелёных глаз, он не мог о ней не думать. Не мог отбиться от желания защитить её и спрятать от всего мира. Чёрт, он попал. Она подняла взгляд, полный страха, слёз и отчаяния. У Александра сжалось сердце. Он прошептал: — Я знаю, что «нормально» уже не будет. Но я рядом, Каттен. Честно. Снова эта невозможная честность, и почему-то именно она удержала Агату от того, чтобы поддаться эмоциям. Снаружи двигатель преследующей машины взревел громче. Внедорожник пошёл на обгон. Александр резко посмотрел вперёд, и впервые за всю поездку в его голосе появилось настоящее напряжение: — Эдвард, они собираются стрелять. — О БОЖЕ, — выдохнул Сэм. — Почему ты говоришь это таким тоном, будто обсуждаешь погоду?! — Потому что паника редко помогает, Малыш Сэмми. — Я реально тебя однажды убью. — В очередь, — автоматически ответил Алекс. В следующую секунду раздался хлопок. Пуля ударила в заднее стекло. Эдвард резко свернул на узкую лесную дорогу. Машину занесло, Сэм заорал, Рэйчел удержала ноутбук буквально в последний момент, а Александр быстро посмотрел по сторонам и коротко сказал: — Впереди мост. — Вижу. — Эдвард, — предупреждающе сказал швед. Тот оскорблённо посмотрел на него: — Ты сейчас серьёзно сомневаешься во мне? — Я сомневаюсь в твоём психическом здоровье. — Это справедливо. Фары позади стали ближе. Эдвард внезапно резко дёрнул ручник, и машину развернуло почти боком. Преследующий внедорожник попытался уйти от столкновения, его занесло на мокрой дороге, и через секунду он врезался в ограждение моста. Раздался ужасный металлический скрежет. Машина повисла на краю, а потом рухнула вниз. В машине Кадоганов повисла абсолютная тишина. Слышно было только тяжёлое дыхание Сэма. — Я… — медленно произнёс он. — Я больше никогда не сяду в машину с британцами. Эдвард гордо поправил воротник: — А ведь это был даже не мой лучший поворот. — Замолчи, — одновременно сказали Кристофер и Ева.

***

Через сорок минут они наконец добрались до дома у озера. Небольшой современный коттедж стоял почти посреди леса: соседей тут явно не наблюдалось. — Чей это дом? — спросила Агата, выходя из машины. — Мой, — ответил Эдвард. — Ну… технически налоговой он неизвестен, но это детали. — Почему меня это не удивляет? — пробормотала Рэйчел. Внутри оказалось тепло. Слишком нормально после всего произошедшего. Коттедж был оборудован камином, большой светлой кухней, кучей пушистых ковров. Здесь было так уютно, что казалось, будто мир снаружи не пытался их убить последние несколько часов. Сэм первым рухнул в кресло. — Я официально увольняюсь из этого расследования. Пауза. Он поднял голову: — Кстати, я всё ещё не работал на вас, но теперь увольняюсь точно. Ева усмехнулась: — Поздравляю. Это самая короткая карьера в истории. Рэйчел уже снова сидела с ноутбуком. — Мне нужен доступ к импланту. Агата замерла. Вот, опять. Слово, которое теперь звучало отвратительно почти на физическом уровне. Александр заметил её тревогу сразу. — Мы можем подождать до утра. — Нет, — резко сказала Агата. Все посмотрели на неё. Она медленно провела рукой по шее. — Я хочу знать, что находится у меня в голове. Аннет опустила взгляд, даже не пытаясь остановить её. Рэйчел осторожно кивнула: — Тогда мне понадобится помощь. — Моя? — спросил Алекс. — Конечно твоя. Ты единственный здесь, кто уже работал с системой памяти. Агата резко подняла взгляд. — Что? Проклятье. На секунду Александр действительно выглядел человеком, который устал от количества секретов в своей жизни. — Это было до того, как я ушёл из NEXUS. — Ты участвовал в этом? — Нет. Ответ прозвучал сразу. Жёстко. — Я занимался архитектурой системы прогнозирования. Не коррекцией памяти. Но что-то в его лице изменилось, словно следующая мысль причиняла ему сильный дискомфорт. — Хотя… Он замолчал. Агата почувствовала, как внутри снова нарастает тревога. — Что? Александр медленно посмотрел на неё и очень тихо сказал: — Я, кажется, начинаю понимать, почему система не смогла полностью стереть твои воспоминания. — Почему? — Потому что кто-то уже пытался сделать это раньше. И неудачно. — Что это значит? — Я думаю, — медленно произнёс он, — после аварии система впервые дала серьёзный сбой. Аннет резко напряглась, что не ускользнуло от цепкого взгляда шведа. — Вы ведь не рассказали ей всё, да? — Сейчас не время… — О, нет, леди Сильвер-Харрис, — впервые за весь вечер его голос стал по-настоящему жёстким. — Время закончилось ещё тогда, когда кто-то встроил ей в шею устройство слежения. Аннет долго смотрела на чашку в своих руках, прежде чем наконец заговорила: — После смерти родителей Агата почти ничего не помнила несколько дней. Врачи говорили, что это реакция на травму. Агата нахмурилась. — Ты говорила мне другое. — Потому что через неделю всё изменилось. Пальцы Аннет дрогнули. Совсем слегка. — Ты начала вспоминать вещи, которые не должна была помнить. Холод прошёлся по позвоночнику Агаты. — Какие вещи? Аннет закрыла глаза на секунду, будто собираясь с силами. — Людей. Ты называла имена сотрудников «Элизиума», которых никогда не встречала. Узнавала учёных. Говорила о разговорах, при которых не могла присутствовать. Сэм нахмурился: — Подождите. Ребёнок после травмы начал вспоминать секретную информацию? — Именно поэтому совет NEXUS запаниковал, — тихо сказал Александр. Агата резко повернулась к нему: — Ты тогда уже был связан с ними? — Нет. Я узнал об этом позже. Рэйчел тихо произнесла: — Они решили провести повторную коррекцию памяти. Аннет медленно кивнула. — Я пыталась остановить это. — Но не остановила, — резко сказала Агата. — Если бы я отказалась, тебя забрали бы у меня. Агата ничего не ответила, потому что какая-то часть её уже понимала: это правда. Аннет всегда защищала её настолько отчаянно, что иногда это переходило грань. Аннет продолжила: — И они провели процедуру, но что-то пошло не так. Ты проснулась и помнила меня. Никто не понял, кроме Александра. Это было видно по его лицу сразу. Он резко поднял голову: — Подождите, — он смотрел только на Аннет, — они пытались удалить эмоциональные привязки? Аннет ничего не ответила, и этого оказалось достаточно. Рэйчел медленно выдохнула: — Господи… Сэм растерянно переводил взгляд между ними: — Я ничего не понимаю. Александр провёл рукой по лицу, выглядя не язвительным, не уверенным, а по-настоящему потрясённым. — «Элизиум» тестировал не просто стирание воспоминаний, — тихо сказал он. — Они пытались менять структуру личности через удаление эмоциональных связей. Если убрать ключевые привязанности, человек становится… управляемее. Ева тихо выругалась по-русски. Очень грязно. Даже Кристофер впечатлённо поднял брови. Александр продолжил: — Но память устроена сложнее. Эмоции — это якоря. Если они слишком сильные, мозг начинает сопротивляться. И теперь он смотрел прямо на Агату. — Ты должна была забыть Аннет, но не смогла. После этого они назвали тебя ошибкой системы.

***

В доме наконец стало тихо. Не по-настоящему спокойно — после такой ночи это было невозможно, — но хотя бы без сирен, погони и звука чужих шагов за стеной. Сэм уснул буквально сидя в кресле. Ева сфотографировала это «на память». Кристофер пытался сделать вид, что не волнуется за брата, пока Эдвард с совершенно довольным видом искал алкоголь. Аннет закрылась в одной из комнат. Рэйчел уже второй час сидела с ноутбуком на кухне, разбирая данные импланта, а Агата стояла у панорамного окна гостиной и смотрела на чёрную воду озера: дом отражался в ней размытыми огнями. Тишина вокруг казалась почти нереальной после всего, что они узнали. В голове всё ещё эхом звучало: «Ты должна была забыть Аннет, но не смогла.» — Ты выглядишь как человек, который собирается либо устроить революцию, либо поджечь чей-нибудь сервер. Она услышала голос Александра раньше, чем заметила его отражение в стекле. — А если я хочу всё сразу? — Тогда у нас идеальный мэтч. Он подошёл ближе и остановился рядом, несколько секунд они молчали. И Агата вдруг поняла, насколько устала. Как будто её жизнь вскрыли изнутри и показали ей совсем другую версию реальности. — Я не знаю, чему теперь верить, — тихо сказала она. Александр смотрел на воду. — Это нормально. — Ненавижу слово «нормально». — Я заметил. Она покосилась на него: — Ты вообще всегда всё замечаешь? — Профессиональная деформация. — Ужасная профессия у тебя была. На этот раз он всё-таки усмехнулся. Совсем чуть-чуть. И Агата поймала себя на том, что ей становится легче просто от того, что он рядом. Это было опасно. — Ты правда работал на NEXUS? — глупый вопрос, но Агате нужно было разложить все по полочкам. Он кивнул. — Несколько лет. — И что именно ты делал? — Создавал алгоритмы прогнозирования поведения. Она медленно повернула голову: — То есть ты буквально помогал системе предсказывать людей? — Да. — Тогда почему ушёл? — Потому что однажды понял, что они больше не пытаются понять человеческий разум. Они пытаются заменить свободу выбора контролем. — И тогда ты начал копать под «Элизиум»? — Да. — Из-за меня? Он посмотрел на неё. — Сначала нет. Она медленно выдохнула. Сердце билось как-то подозрительно быстро, это раздражало. Особенно потому, что Александр выглядел почти спокойным. — Ты сейчас опять анализируешь меня? — тихо спросила она. — Уже нет. — Не верю. — Каттен… На этот раз прозвище ощущалось совсем иначе, не как шутка. Мягче, ближе. А потом он осторожно убрал прядь волос с её лица. Этого хватило: у Агаты внутри словно окончательно что-то сорвалось. Потому что никто не должен был смотреть на неё так после всего, что она узнала. Не должен был делать её живой в момент, когда весь мир вокруг вдруг стал искусственным. — Это плохая идея, — тихо сказала она. — Очень. — Тогда почему мне не хватает сил отступить? Уголок его губ дёрнулся. — Потому что у тебя катастрофически плохой вкус в мужчинах. Она тихо рассмеялась. В следующую секунду губы Александра нашли её, и весь мир перестал существовать. В этот момент, в эту самую секунду она была готова раствориться в нём. Забыть обо всём, что было до. Рука мужчины метнулась к её щеке, и Агата не сразу поняла, как оказалась прижата к стене. В нём было что-то мужское, сильное. Агата уловила аромат кофе, дождя и чего-то древесного. Поцелуй получился смесью страсти и желания с бесконечной нежностью, словно они оба пытались выкинуть из головы всё ненужное, чтобы остались только их губы и тела, чувствующие друг друга. И его вечная сдержанность, которая сейчас наконец начала трещать. Она почувствовала это сразу. В том, как сильнее сжались его пальцы, сбилось дыхание. Как он вдруг перестал выглядеть человеком, который всегда всё контролирует. Когда они отстранились, в комнате стало слишком тихо. Александр прислонился лбом к её виску и тихо усмехнулся: — Знаешь, что самое ироничное? — Мм? — Система считает тебя ошибкой из-за эмоциональных привязок. Агата подняла взгляд. И увидела, что он смотрит на неё так, будто сам только что понял нечто очень опасное. — А теперь, кажется, у тебя появилась ещё одна проблема. — Это ты сейчас себя проблемой назвал? — Я швед. Мы вообще сплошное стихийное бедствие. Она снова рассмеялась. Из кухни донёсся голос Евы: — Я не хочу прерывать ваш скандинавский артхаус, но Рэйчел взломала часть файлов импланта. И вам обоим лучше это увидеть прямо сейчас