Не учебная тревога

“Спи, дитя мое, усни!

Сладкий сон к себе мани:

В няньки я тебе взяла

Ветер, солнце и орла.”

© Аполлон Майков  

  Выбросив мусор, я ещё долго смотрел вслед Такеру, пока его силуэт не растворился в сумраке переулка. Руки предательски дрожали, а болезнь вновь проснулась, разливая по телу жар. Кровь, стекающая по подбородку, как мог не заметить?  Я не придумал ничего лучше и попытался стереть её снегом. Он таял в ладонях, превращаясь в холодную кашицу, но мне было всё равно — холода я все равно не ощущал. Долго возился, пока не вытер последние алые следы.   Я не жалел о случившейся потасовке. Да, сейчас мне паршиво, но как же сладко было врезать самому Такеру! В школе он был для меня кем-то недосягаемым — тем самым «крутым и нормальным» парнем, которым мне никогда не стать. У Крейга было всё, о чём я мог только мечтать: друзья, семья, хорошая учеба. Рядом с ним любой почувствует себя ничтожеством, а уж я — тем более.   Сколько себя помню, люди меня не замечали. А если и замечали, обычно это было негативное внимание, лишь для того, чтобы ткнуть носом в мою странность.   — Смотрите, Твик снова один! — Он трясётся, будто боится собственной тени. — Почему ты такой?   Что на это вообще можно ответить!? — Агх, какой стресс! —  Я сжал голову руками, привычно оттягивая волосы. Будто со мной можно говорить только о том, что я не такой, что я странный.   Школа напоминала ярмарку тщеславия, где все — кроме меня — веселились на полную катушку. Я же был безбилетником, которого все видели насквозь.   Я пытался. Пытался завести эти пустые разговоры, которые так легко текли у других. Но меня либо игнорировали, либо находили любой предлог, чтобы сбежать. Их можно понять: в моменты стресса я теряю контроль над собой. Мозг думает одно, рот говорит другое, а тело вообще живет своей жизнью.    Пора было возвращаться домой. Я медленно поднялся по трем ступеням крыльца,  взвешивая каждый шаг. В голову пришла странная мысль: а можно ли гадать на ступеньках? Почему все гадают на ромашках? Вот же они — ступени: раз — я нормальный, два — я странный, три — я нормальный... Ах, вот и проблема, считать ли шаг после последней ступени? Ведь последний ответ явно неверный.   Я поднял взгляд на лампу, висевшую над дверью. Она раскачивалась на ветру, будто вот-вот сорвется. Вот сейчас... с секунды на секунду... но она всё висела. Странная лампа. Прямо как я. Интересно, ей грустно? Я хотел ей что-то сказать:   — Всё будет в порядке. Но лампа молчала. Глупая лампа. Я резко распахнул дверь и вошёл в дом. Так ей.   — Агхх! Какой же я глупый! Нормальные люди так себя не ведут. — Снова тянул свои волосы. Дурацкая привычка в моменты стресса.   — Твик! Ты чего там так долго? — донесся голос мамы с кухни. Пахло ужином, и я уже знал: сейчас начнётся очередное представление.   — Я ид-ду! — Ну так то я действительно задержался. Стало немного стыдно.   — Всё в порядке? — Отец окинул меня взглядом. Его походу все же смутил мой потрепанный вид.   — Да, пап... Я п-просто упал! — Ложь далась легко. Им ведь всё равно.   — Ну и славно, садись скорее.   О чём и речь: отца больше интересовал его кофе, чем собственный сын. Как ни смешно.   Мама тут же подлетела ко мне: — Вот твой кофе, Твик. Сынок, пей скорее.   Вот она — причина моих трясучек. Убийственная зависимость, которую они привили мне с детства, видимо, искренне веря, что это поможет нести семейный бизнес средней паршивости. Но я привык к этому запаху, к ощущению на языке... Это единственное постоянство в моей жизни. Ни грустно, ни весело — просто сухой факт.   Глоток за глотком я ощущал приятное тепло, но вкуса не чувствовал — болезнь отняла и это. Тело бросило в дрожь от прилива энергии.   — С-спасибо, я наверное пойду.. в комнату. Не дожидаясь ответа, я ушёл к себе. Ответа и не последовало. Им всё равно. От этого сухого факта весьма обидно.   В комнате царил привычный бардак: старые игрушки, антистрессы которые порой только усугубляли дело, потрёпанный рюкзак в углу… На столе — карандаши и бумага. Я любил рисовать, хоть и получалось так себе. Мама хвалила, наверное, просто играя роль «хорошей мамы». Её вопросы как будто всегда были ради галочки: вопрос задан — хорошо! А что ответил — уже не важно. Черт! Не заметил и случайно наступил на детальку «Лего»: — Агх! Какой стресс!   Когда-то мне нравилось его собирать — когда мысли текли ровно, а трясучка не мешала жить.   За окном темно, падает снег. Надо подлатать нос. Ящик с пластырями был под кроватью. Мне нравилось вот так порой ухаживать за собой. Иногда я даже специально наносил себе мелкие увечья — лишь бы потом наклеить пластырь. Менять их было больно: как напоминание о том, что тело требует заботы, что я еще здесь, живой.   Я выбрал самый обычный пластырь — незачем привлекать лишнее внимание к лицу. Лег на кровать. Меня все еще потряхивало, но сон манил к себе. Кто я такой, чтобы спорить с собственным телом?   Перед самым сном в голове почему-то всплыл образ Такера. С чего вдруг? Он ведь просто интересовался, почему я не хожу в школу... Ну неужели он правда не понимает? Я просто не создан для этого. Всё, на что я гожусь — работать в отцовской паршивой кофейне. Так для меня даже лучше.   Но он предложил помощь... Не знаю, насколько искренне, но от этого почему-то стало немного легче.

…

 

Наконец-то дома... Я старался быть тише мыши в коридоре, но сестра Триша всё равно услышала мои шаги.   — Ты чего так поздно? — Она выскочила из комнаты и тут же воскликнула: — Кто тебя так? Крэйг, ты что, подрался?   Она младше меня на четыре года, но уже достаточно взрослая, чтобы понимать очевидное. Соврать не получится.   — Всё в порядке, дай пройти.   Она загораживала дорогу. Отталкивать её не хотелось — мало ли ещё родителей разбудит.   — Ты себя видел? У тебя синяк на подбородке!   Мне было всё равно. Я попытался протиснуться мимо неё.   — Нет-нет-нет! Так не пойдёт! Ты идёшь ко мне и всё рассказываешь!   — А вариант отказа?   — Не принимается!   Пришлось уступить. Она взяла меня под локоть и потащила к себе. Я рассказал ей всё — монотонно и устало. Она слушала внимательно.   — Да с тобой всё понятно... Но поведение Твика вызывает вопросы.   Какие ещё вопросы? Он просто чокнутый!   — Раньше он так себя не вёл…   — Ты что, общалась с ним?   — Нет, просто наблюдательная. — Сказала кажись будучи полностью уверена в правдивости своих навыков. — Тебе стоит извиниться перед ним.   — Да он первый начал, я хотел лишь припугнуть, думал на подобном парне такое сработает, а он наоборот будто озверел, и да признаю, перегнул, не хотел бить по лицу. — Черт, он же очевидно сам следит за своими болячками и это дело не увенчается успехом..   Она заметила моё смятение: — Переживаешь за него?   — Нет, с чего бы, я его знать не знаю, просто жалею что перегнул палку. Не специально! —  Триша усмехнулась —  Ладно, проехали, я все рассказал как ты и хотела, а теперь лучше ты скажи мне нет ли у тебя заколок?   — Заколки? Ты что девчонка? — Пусть она и сказала это, но встала и пошла к своему шкафчику — Да твой вид оставляет желать лучшего, может и правда поможет.   — Ну спасибо —  буркнул я   — Блин.. да где? были же!..— она усердно роется в одной из полок — Нашла! Она повернулась от шкафчика направившись ко мне и держа в руке свою находку. Протянула свои руки показывая содержимое.   — Розовые?! Получше не нашлось?   — Синие с машинками сейчас не модно, уж извини.   Ах, да в целом сейчас уже на все все равно, я забрал из ее рук сраные-розовые-заколки и собирался открыть дверь чтобы выйти из ее комнаты. Она не стала меня останавливать, видимо наконец заметив как я устал. Ну и славно, я тихо вышел, направляясь к себе.   После ванны я окончательно убедился: день был тяжёлым. Как только голова коснулась подушки, я провалился в сон быстрее обычного.