Где твои крылья?

Принцу требуется время чтобы прийти в себя. Тело ужасно ломит и болит, хоть и в меньшей степени после всего того, что он пережил. На крылья было страшно смотреть и он всё не решался когда продрал глаза в незнакомом месте. Первое, что он подумал — всё-таки его забрал кто-то другой и теперь будет использовать как захочет! Почему он вообще без одежды?! Телемах смущённо заныривает поглубже под одеяло, пусть и ощупывает себя - пальцы касаются бинтов. Значит... Это может быть Антиной? Тот, кто и был виноват в этом состоянии Телемаха. Эта забота вызывала смешанные чувства. Это не справедливо. Он не должен быть благодарен за исправленную ошибку. А ещё обидно было за пощёчину. Мама никогда его не била. Ругала, могла накричать когда тот доводил. Но чтобы поднять руку...? Никогда. Эти воспоминания ранят, ужасно. Заставляют вспыхнуть от злости, резко поднимаясь на ноги чтобы высказать всё и не важно кто там его спас. От этого тело пронзает слабость и боль. Хлопая глазами и хватаясь за стол у кровати, Телемах придерживает самого себя, садясь обратно на кровать. Он осматривает спальню внимательно. Окно зашторено, в углу стоит ваза, в которой кажется давно умер букет цветов, пыльные полки и... Огромная шкура на полу. Интересно, что это за тварь? Похоже на огромного медведя или может быть волка... На стене и вовсе другие пойманные твари. К примеру, что показалось Телемаху странным - бабочки. Такие маленькие существа, а покоятся на стене. Впервые он видел такую технику. Его крылья у лица дёргаются от мысли о том, что и его крылья могут оказаться на этой стене. Трофей... Вещь. Это всё, чем он считается тут внизу. Парень мотает головой. Он не даст просто так этого сделать. Замечает на столе оставленную тонкую вазу. Пустая. Он обхватывает её двумя руками, сжимая сильнее. Вместе с этим дверь тихо скрипит, и Телемах видит Антиноя с... тазом в руках. От этой рожи передёргивает. И от заботы тоже. — Ты! Это ты виноват! Как ты посмел меня ударить?! Меня чуть не разорвала толпа, а ты ударил меня! Если ты коснёшься меня или... или двинешься, я разобью эту вазу об твою голову. Он пытается рефлекторно расправить крылья чтобы устрашать, но от этой попытки Телемах лишь жалобно скулит, недовольно щурится, тяжело дыша. Антиной на эти слова закатывает глаза, вздыхает, будто тот и вовсе ничего не сказал. Подходит постепенно ближе, пока Телемах рефлекторно пятится назад, падая на кровать. Антиной с громким хлопком ставит таз с горячей водой на стол. — Это всё? Есть ещё какие-то причины, по которым ты не в постели, или ты как петух среди кур будешь и дальше крылья расправлять? Ляг. И не дёргайся, я еле спас ситуацию. Ударил? Ты сам разболтал всей улице, что стоишь дорого. И дело даже не в твоей расцветке или состоянии крыльев. Ты просто идиот, и людям хочется унижать богатых. И ты ох как поднял народу настроение и доход на пару месяцев вперёд, поздравляю. Он с отвращением осматривает Телемаха. В этих глазах ни капли сострадания, от чего принц злится сильнее. — Ах да. И ты даже спасибо за заботу не сказал. Мне мерзко от того, что я вынужден нянчиться с тобой как с ребёнком. Антиной вырывает с силой у него вазу и ставит на стол. Оценивает состояние, недовольно потирая переносицу. — Я... Я не ребёнок. Не прикасайся ко мне. Ты не имеешь права на это. Телемах чувствует на себе чужой взгляд, от того быстро забивается под одеяло, шмыгая носом, и пытается отодвинуться, пока Антиной не хватает за крыло. Это пробивает до дрожи. Страх. Паника. Ужас. Дышать становится тяжело. — Я делаю с тобой то, что нужно. Мне нужно, чтобы ты выглядел как то, что я могу продать или подарить. Твои крылья теперь выглядят как облезлая курица после драки. До столицы несколько месяцев пути. За это время ты точно восстановишь оперение. У вас они как волосы, в отличие от обычных птиц... Я знаю. Последняя фраза звучит устрашающе, и Телемаха накрывает паника, доводя до мелкой дрожи. — Я. Не. Вещь. Не твой подарок и не раб. Ты просто человек, который решил, что может решать судьбу, и если бы у меня были силы... давно бы перерезал тебе глотку. Ты как баран. Могли просто договориться за плату. Но нет, теперь я здесь. С тобой. Голый. И раненый. Почему я вообще голый? — Потому что оценивал товар, а что? Я пленил тебя. Моя забота - формальность. Мне тошно от этого, но иначе тебя не возьмут. Даже несмотря на неплохое личико. Да и плата? Ты не дашь мне того, что я хочу. Твои побрякушки ничего не стоят. Антиной усмехается, прикладывает к крылу теплое полотенце, придерживая, пока Телемах что-то бубнит себе под нос, сдерживая слёзы. Для него это полный проигрыш. — Ну же... Не плачь, птичка. Ты бы мог спеть мне что-нибудь, и я так и быть мог бы тебя покормить. С рук. Антиной издевательски улыбается, когда Телемах резко поворачивает голову в его сторону. — Могу спеть только о том, насколько плохой из тебя охотник, тупая ты скотина. Ненавижу тебя. Надеюсь, тебя кентавры раздавят. За это его вновь тянут за крыло, недовольно прожигая в Телемахе дыру взглядом. — Неправильный ответ. — фыркает тот, но всё же продолжает прикладывать тепло, из-за чего Телемах постепенно расслабляется. Мужская рука медленно гладит по крылу, ниже к основанию, где тело было куда чувствительнее. Теплее. Ведь у самого основания было куча пёрышек и даже пуха. Телемах истерично извивается, вырывает крыло из рук, отодвигаясь. — Я сказал не трогай! Я терплю твои действия. Но это — немыслимо. Пошёл вон отсюда! Телемах отодвигается ещё, так чтобы между ними осталось больше места, а после, собрав последние силы в кулак, кидает в лицо Антиноя подушку, от чего тот раздражённо хватается за неё сильнее и с силой бьёт того по голове. Принц даже покачиваться начал. Тяжеловата всё-таки... — А я приказал петь. — Антиной щурится, сокращает расстояние между ними, обходя кровать вокруг, заставляя поднять глаза и смотреть прямо в глаза. —...Я не умею. — тихо шепчет тот, стыдливо опуская взгляд. Это заставляет Антиноя раскрыть глаза шире, а после нервно рассмеяться. — Брось врать. Любого из вас можно заставить это делать. В чем проблема? Мы здесь одни. Думаю, ты давно не ел, так что если ты просто сделаешь это... Антиной хотел продолжить, но Телемах отдёрнул голову, опустив глаза в пол. —...Не умею. Не пробовал. Мне не до этого было. Так что не заставляй меня. Я не знаю, о чем петь. И тем более не буду звучать хорошо! Но Антиной лишь глаза закатывает, заставляет смотреть на себя, от чего Телемах опять сжимает пальцы в кулаки до лёгкой дрожи. —...Попробуй. Спой. Не важно о чем. Антиной отстраняется, возвращается к крыльям, пока Телемах неуверенно переваривает информацию. Вздыхает, пытаясь вспомнить хоть что-то, сжимается и закрывает лицо крыльями. Это ужасно. Он ему не домашняя птица. —...Не буду. — шепчет тот, но после сразу вздрагивает, ощущая, как Антиной сжимает крылья в руках. — Ладно! Ладно. Дай мне подумать. Телемах пытается расслабиться, но в голове лишь колыбельная, которую пела ему мама в детстве. Сейчас так хочется к ней. Чтобы спрятала и больше никому не позволяла к нему прикасаться. Он всё же решает спеть её, пусть и помнит до ужаса смутно.

«Крепче камня стали мои руки.

Одинокая луна — мне подругой...»

Постепенно Телемах расслабляется, покачиваясь из стороны в сторону. Медленно и осторожно, пока охотник ухаживает за крыльями.

«...Пусть прольется самым нежным звуком.

Колыбель моя с севера до юга.

Милый, закрывай глаза...»

Принц поёт тихо, будто боясь, что его услышат. Ему кажется, что выходит ужасно, но Антиной не останавливает. Наоборот, поглаживания становятся нежнее и медленнее.

«...Гори ярче солнца на закате.

Расти выше гор, безмолвных братьев.

Жизнь дорога стелется как скатерть.

По делам и совести всем платит...»

Телемах запинается, поджимает губы, но Антиной тянет за перо, заставляя петь дальше. И от чего так стыдно?

«...Только в сердце сбереги

Свет моей большой любви...»

Мальчишка поёт чуть громче, гладит себя по кисти руки, стараясь отвлечься от чужих и неприятных касаний. Антиной принуждает терпеть.

«...Баю-баю, судьбу заклинаю.

Благосклонной будь к моему раю.

Баю-баю, океан бескрайний.

Спит спокойно, глазки закрывает...»

Он резко останавливается, когда осознаёт, что на глазах выступили слёзы. Прикрывает лицо небольшими крыльями, тихо шмыгает, затихая. — Я хочу домой... Отпусти меня. Почему это не может быть кто-то ещё? Моя мама там одна. Телемах перехватывает руку Антиноя, смотря на того жалобным взглядом. Он даже готов привести кого-то другого, лишь бы отпустил. Антиной замирает. Медленно, почти неосознанно, поправляет край одеяла. Заправляет его под бок принца - машинально. А потом разочарованно вздыхает. — Не думал, что принц не ценит жизнь собственных подданных. Я бы умер за них, лишь бы не трогали. А ты ставишь свою жизнь важнее чужой. Вовсе не ошибся в тебе. Не нужен мне никто другой. Лежи. Я принесу еды. Он отстраняется с отвращением, уходит через время возвращаясь с виноградом и парой фруктов, оставляя тому поднос на столе. — Ешь. Потом ложись спать. Сил нет с тобой нянчиться. Антиной даже слова вставить не даёт и хлопает дверью, пока Телемах роняет слёзы, стараясь съесть хоть что-то. Слова Антиноя ранили ещё сильнее. Он и правда так слаб? Не принц вовсе? Но Телемах так старается всё время. Думать не хотелось, так что покончив с едой, Телемах сворачивается, стараясь уснуть. Надо отдохнуть. Антиной же как только вышел, недовольно пнул стол в главном зале, тяжело дыша. Он привык видеть в этих птицах просто жертву. Тех, кто плохо думает и не следит за языком. Но... Телемах не был таким уж глупым. Его колыбельная была хорошей, напоминая о том, что в раннем возрасте и у Антиноя была семья. Но это вовсе не повод быть к тому нежным. Этот выскочка не ценит чужие жизни кроме своей. Если принц не видит ценности в их жизни, то почему охотники должны? Может, стоит ему показать, как именно проходят жертвоприношения? Погрузить в чужую культуру, чтобы мальчишка понял, для чего это всё. Стоило бы, но придётся того связать покрепче и скорее всего нацепить ошейник как на пса. — Думаю, тебе понравится. — усмехаясь произносит Антиной вслух, отстранившись от стола. Вот оно. Возможность сломать птенца окончательно. Показать судьбу - и сопротивление угаснет, как и желание бежать. Плевать на титул, имя, которое Антиной до сих пор не спросил. Это всё не нужно. Мужчина быстрым шагом выходит из дворца, закрывая дверь на ключ. Нужен ошейник.