Мы друг друга не переживём

Лилит проснулась первой. Несколько секунд она просто лежала неподвижно, глядя на серый утренний свет за шторами и чувствуя чужое дыхание где-то у себя под шеей. Элизабет спала слишком близко. Как всегда. Одна её рука всё ещё лежала поверх талии Лилит, будто даже во сне она продолжала проверять, что та никуда не исчезла. Лилит осторожно убрала рыжие волосы с её лица. Во сне Элизабет выглядела младше, спокойнее, без этой вечной напряжённости во взгляде. И Лилит ненавидела то, насколько сильно любила такие моменты. Она аккуратно выбралась из кровати, стараясь не разбудить её. На кухне было прохладно и тихо. За окном всё ещё моросил дождь, превращая утренний Бостон в одно большое серое пятно. Лилит машинально закатала рукава своей рубашки и поставила сковородку на плиту. Готовить что-то сложное ей было лень, поэтому через несколько минут кухня уже пахла тостами, кофе и чем-то сладким. Телефон лежал рядом на столе экраном вниз. Лилит даже не хотела его трогать. Она выглядела уставшей, даже для самой себя. Под глазами снова появились тёмные круги после почти бессонной ночи, а голова неприятно ныла где-то в висках. Через несколько минут Лилит всё-таки вернулась в комнату. Пока Элизабет ещё спала, завернувшись в одеяло почти с головой, Лилит тихо достала с тумбочки её плёночный фотоаппарат и, задержав взгляд на растрёпанных рыжих волосах и сонном лице, сделала снимок — просто потому что в такие редкие спокойные моменты Элизабет казалась ей слишком красивой, чтобы не сохранить это хотя бы на плёнке. Лилит тихо усмехнулась. — Элизабет. — Ноль реакции. — Элизабет, вставай. — Та только недовольно нахмурилась и сильнее натянула одеяло. — Умри. — Уже планировала, но сначала тебе надо на пары. — Карие глаза медленно приоткрылись. — Ненавижу тебя с утра. — Взаимно. Завтрак на кухне. Лилит уже собиралась выйти из комнаты, когда Элизабет сонно потянулась к ней за запястье. — Душ со мной. — Ты даже глаза нормально не открыла ещё. — И что? — Лилит закатила глаза. — Господи. — Но всё равно не отказала. В ванной быстро стало тепло и влажно от горячей воды. Элизабет сонно прижималась к Лилит со спины, уткнувшись носом ей между лопаток, пока та стояла под струями воды с закрытыми глазами. — Ты опять почти не спала, — тихо пробормотала Элизабет. — Мгм. — У тебя ужасные синяки под глазами. — Спасибо. — Я серьёзно. Лилит только устало усмехнулась. После душа Элизабет первой ушла на кухню, завернувшись в огромное худи и на ходу жуя жвачку. Лилит осталась в ванной дольше. Она стояла перед зеркалом, внимательно глядя на своё отражение. Мокрые осветлённые пряди липли к шее, пирсинг поблёскивал в холодном свете лампы, а серые глаза выглядели ещё более уставшими обычного. Лилит тяжело выдохнула и открыла косметичку Элизабет. — Не убей меня за это, — пробормотала она себе под нос. Через пару минут часть синяков под глазами всё-таки исчезла под чужим консилером. Не идеально, но хотя бы не так заметно. Когда Лилит вышла на кухню, Элизабет уже сидела за столом с кружкой кофе и телефоном в руках. Она подняла взгляд — и сразу нахмурилась. — Ты взяла мой консилер? — Возможно. — Боже, Лилит. Но уголки её губ всё равно дрогнули. Лилит подошла ближе, поставила руки по обе стороны от её стула и внимательно посмотрела на неё сверху вниз. — Сиди спокойно. — Что ты— Лилит открыла консилер и осторожно коснулась пальцами кожи под её глазами. Элизабет замолчала. — У тебя тоже синяки, вообще-то, — тихо сказала Лилит. — Это ты виновата. — Конечно. Элизабет смотрела на неё снизу-вверх, пока Лилит аккуратно растушёвывала средство под её глазами. И в такие моменты они снова выглядели почти нормально. Будто у них действительно всё хорошо. До университета они добирались вместе. Дождь так и не закончился. Элизабет ехала рядом на скейте, периодически отталкиваясь ногой от мокрого асфальта, а Лилит шла чуть впереди с кофе в одной руке и сигаретой в другой. На ней снова были тёмные брюки, рубашка и длинное пальто. Элизабет — в короткой юбке, огромном худи и чёрной куртке поверх. Они выглядели как полные противоположности. Но всё равно идеально сочетались. Возле университета Лилит почти сразу окликнул кто-то из одногруппников. — Блэквуд! Она обернулась. Высокий парень с её потока быстро подошёл ближе, держа папку с конспектами. — Ты сделала вчерашний отчёт по практике? — Почти, — устало ответила Лилит. — Скинь потом, а? А то я вообще ничего не понял. Лилит тихо усмехнулась. — Ты никогда ничего не понимаешь. — Зато ты понимаешь за нас обоих. Он улыбнулся ей слишком свободно, слишком привычно. Элизабет, стоявшая чуть в стороне, сразу напряглась. Лилит даже не заметила этого сначала. Она продолжала спокойно разговаривать, пока парень что-то рассказывал про преподавателя и предстоящую практику. Но Элизабет уже чувствовала знакомое раздражение где-то под рёбрами. Особенно когда Лилит снова улыбнулась ему. Элизабет стояла чуть в стороне, засунув руки в карманы куртки и наблюдая за разговором Лилит с тем самым раздражающим вниманием, которое появлялось у неё каждый раз, когда рядом оказывался кто-то чужой. Особенно если этот кто-то заставлял Лилит улыбаться. — Скинь мне ещё конспекты по детской психологии, пожалуйста, — продолжал парень. — А то я опять половину пропустил. — Ты существуешь только за счёт моих конспектов, — устало сказала Лилит. — Зато каких. Он усмехнулся. И именно это окончательно испортило Элизабет настроение. Лилит попрощалась с ним через минуту, наконец разворачиваясь обратно к ней. — Что? — почти сразу спросила она, заметив выражение лица Элизабет. — Ничего. — У тебя лицо «ничего» выглядит как желание кого-то убить. Элизабет раздражённо поправила волосы за ухо и пошла вперёд к корпусу. — Он меня бесит. Лилит тихо выдохнула. — Потому что попросил конспекты? — Потому что смотрит на тебя так, будто вы уже женаты. — Господи. — Не закатывай глаза. Лилит всё-таки усмехнулась. Иногда ревность Элизабет была настолько очевидной, что становилась почти смешной. Почти. Потому что обычно это всё равно заканчивалось ссорой. Они вошли в университет вместе. Шум коридоров, чужие разговоры, мокрые куртки, запах кофе и бумаги — обычное утро. Элизабет сразу стала выглядеть собранной. Почти холодно. Лилит давно заметила: при посторонних она всегда старалась держать себя под контролем. Даже если внутри уже закипала. — У тебя пары до скольки? — спросила Элизабет, пока они поднимались по лестнице. — До четырёх вроде. — «Вроде»? — Я не помню расписание наизусть. — Ты буквально носишь его в телефоне. — И что? Элизабет закатила глаза, но уголки губ всё равно дрогнули. Лилит поймала себя на мысли, что такие обычные разговоры нравятся ей намного больше всего остального между ними. Без криков. Без напряжения. Без страха случайно сказать что-то не то. Но это никогда не длилось долго. На втором этаже они остановились возле лестницы, где расходились их корпуса. Элизабет уже собиралась уйти, когда вдруг снова посмотрела на Лилит. — Ты сегодня точно не пропадёшь? Лилит замерла буквально на секунду. И снова это чувство. Будто её постоянно проверяли: рядом ли она, не отдалилась ли, не собирается ли уйти. — У меня пары, Элизабет. — Это не ответ. Лилит устало провела рукой по волосам. — Я не пропаду. Та внимательно смотрела на неё ещё пару секунд, словно пыталась понять, врёт она или нет. Потом всё-таки коротко кивнула. — Ладно. Но Лилит слишком хорошо её знала. Этого «ладно» было недостаточно, чтобы она действительно успокоилась. Элизабет ещё несколько секунд смотрела на неё, будто пыталась убедить себя, что ответа достаточно. Потом всё-таки развернулась и ушла в сторону своего корпуса, поправляя ремень сумки на плече. Лилит проводила её взглядом. И только когда рыжие волосы исчезли за поворотом коридора, наконец тихо выдохнула. — Боже мой... Она уже чувствовала, как начинает уставать, хотя день только начался. Пары тянулись мучительно долго. Лилит сидела на последнем ряду аудитории, лениво крутя ручку между пальцами и пытаясь одновременно слушать преподавателя и не уснуть после почти бессонной ночи. Под глазами всё равно ощущалась тяжесть, несмотря на консилер Элизабет. Телефон лежал рядом экраном вниз. Он вибрировал уже третий раз за двадцать минут. Лилит даже не смотрела. Она и так знала, кто пишет. — Блэквуд. Лилит медленно подняла голову. — Мгм? — Ты вообще здесь? Одногруппница рядом тихо усмехнулась. — У неё опять взгляд человека, который хочет умереть. — Не сегодня, — устало пробормотала Лилит. — Сегодня у меня нет на это времени. Несколько человек тихо засмеялись. Лилит всё-таки взяла телефон. Элизабет: «ты где» Через минуту ещё одно: «почему не отвечаешь» Лилит прикрыла глаза. Вот опять. Она быстро напечатала: «на паре» Ответ пришёл почти сразу. «и?» Лилит медленно выдохнула через нос. — Это проблема... — Чего? — не услышала одногруппница. — Ничего. Она отложила телефон обратно. Но уже через пару секунд экран снова загорелся. «ты даже нормально не отвечаешь» Лилит почувствовала знакомое раздражение где-то под рёбрами. Не злость даже. Скорее усталость. Будто её постоянно тянули за рукав, не давая побыть одной даже несколько часов. После пары Лилит всё-таки вышла в коридор и сразу закурила возле открытого окна. Вишнёвый дым медленно растворялся в холодном воздухе. Телефон снова завибрировал. На этот раз звонок. Лилит несколько секунд просто смотрела на экран, прежде чем ответить. — Что случилось? — Почему ты отвечаешь так сухо? Она закрыла глаза. Конечно. — Элизабет, я.. — Лилит тут же раздражённо поправила себя: — Я на парах. Что ты от меня хочешь? На другом конце повисла короткая тишина. — Ничего. Но тон говорил об обратном. Лилит уже слышала это сотни раз. — Тогда зачем ты звонишь? — Просто хотела поговорить. — И теперь обиделась. — Потому что ты разговариваешь так, будто я тебя раздражаю. Лилит медленно затянулась сигаретой. Потому что я устала. Но она снова не сказала этого вслух. — Не начинай, пожалуйста. — Я не начинаю, Лилит. Теперь голос Элизабет стал холоднее. — Ты сама в последнее время ведёшь себя так, будто тебе вообще плевать. Лилит резко выдохнула дым в сторону окна. Коридор вокруг шумел чужими голосами, кто-то проходил мимо, смеялись студенты, а у неё внутри уже снова медленно начинало копиться раздражение. Они не могли прожить даже один нормальный день. Ни одного. — Мне не плевать, — устало сказала Лилит, потирая переносицу. — Я просто не могу постоянно сидеть в телефоне. — Я не прошу «постоянно». — Элизабет… — Нет, серьёзно. Одно нормальное сообщение — это уже слишком сложно? Лилит прикрыла глаза. Разговор снова шёл по кругу. Одни и те же претензии. Одни и те же оправдания. Будто они обе уже давно выучили этот сценарий наизусть. — Я отвечаю тебе, — тихо сказала она. — Прямо сейчас отвечаю. — Потому что я позвонила. Внутри неприятно кольнуло раздражение. Лилит затушила сигарету о подоконник и тяжело выдохнула. — Что ты хочешь услышать от меня? На том конце стало тихо. Слишком тихо. А потом Элизабет неожиданно спокойно сказала: — Что ты всё ещё меня любишь. Лилит замерла. Шум коридора будто резко стал дальше. Тише. Она медленно опустила взгляд в пол. Иногда Элизабет говорила такие вещи настолько прямо, что это выбивало весь воздух из лёгких. — Ты же знаешь, что люблю. — Тогда почему мне этого постоянно не хватает? Лилит ничего не ответила. Потому что не знала. Или потому что ответ был слишком болезненным для них обеих. Через несколько секунд Элизабет тихо выдохнула в трубку. — Ладно. Иди на пары. — Элиз— Но звонок уже сбросили. Лилит ещё пару секунд стояла с телефоном в руке, глядя куда-то в окно. Снаружи снова начинался дождь. Мелкий. Серый. Раздражающий. Совсем как их отношения в последнее время. — У тебя опять проблемы с девушкой? Лилит вздрогнула от неожиданности и подняла голову. Тот самый одногруппник Кристофер стоял рядом с автоматом с кофе, держа стаканчик в руках. — А у нас бывают дни без проблем? — устало усмехнулась Лилит. Он хмыкнул. — Вы выглядите как пара, которая либо поженится, либо убьёт друг друга. — Очень обнадёживающий прогноз. Парень улыбнулся и протянул ей второй стаканчик кофе. — Держи. Ты выглядишь так, будто сейчас уснёшь прямо стоя. Лилит уже хотела отказаться, но всё-таки взяла кофе. — Спасибо. — Считай это платой за конспекты. Она тихо усмехнулась. И именно в этот момент заметила Элизабет в конце коридора. Та стояла возле лестницы и смотрела прямо на них. На кофе в руках Лилит. На её улыбку. На слишком спокойный разговор.И Лилит сразу поняла по её лицу: сейчас снова будет ссора. Лилит почувствовала это ещё до того, как Элизабет подошла ближе. По взгляду. По напряжённым плечам. По тому, как она резко отвела глаза, стоило Лилит заметить её. — О, у тебя следующая пара здесь? — спокойно спросила Лилит, будто ничего не произошло. — Уже нет. Тон был слишком ровным. А это всегда означало проблемы. Одногруппник рядом неловко перевёл взгляд между ними. — Ладно… я пойду тогда. — Ага, — коротко бросила Элизабет, даже не посмотрев на него. Когда он ушёл, между ними сразу повисла тяжёлая тишина. Лилит уже знала этот момент. Буквально по секундам. Сейчас Элизабет будет молчать. Потом скажет что-нибудь «спокойно». А потом они снова поссорятся из-за того, что начиналось как абсолютная мелочь. — Что? — первой не выдержала Лилит. Элизабет усмехнулась, коротко и неприятно. — Ничего. — Элизабет. — Да всё нормально. Тебе же весело. Лилит устало прикрыла глаза. — Только не начинай. — Я не начинаю, Лилит. Это ты стоишь тут и улыбаешься какому-то парню спустя пять минут после разговора о том, как тебе «тяжело». — Он просто дал мне кофе. — Как мило. Раздражение внутри резко дёрнулось сильнее. — Ты сейчас серьёзно ревнуешь меня к человеку с моего потока? — А я должна смотреть на это спокойно? Несколько студентов прошли мимо них по коридору, но Элизабет будто вообще этого не замечала. Её взгляд уже стал тем самым — тяжёлым, обиженным, опасно эмоциональным. Лилит ненавидела этот взгляд. Потому что после него всё обычно становилось хуже. — Ты накручиваешь себя. — Конечно. Как всегда. — Потому что это правда. Элизабет резко усмехнулась и подошла ближе. — Знаешь, что самое смешное? Ты всегда начинаешь нормально разговаривать со всеми, кроме меня. Лилит напряглась. — Что за бред? — С ним ты сейчас улыбалась. — Потому что мы обсуждали учёбу, а не выясняли отношения каждый день. Тишина. Лилит поняла, что сказала это слишком резко, уже через секунду. Лицо Элизабет будто сразу стало холоднее. И именно это мгновенное изменение всегда било по Лилит сильнее криков. — Понятно, — тихо сказала Элизабет. — Я не— — Нет, всё нормально. Но по голосу было слышно: совсем не нормально. Элизабет отвела взгляд, нервно поправляя волосы за ухо. И Лилит внезапно почувствовала знакомый укол вины. Потому что, несмотря на всю усталость, она всё равно ненавидела делать ей больно. Даже когда злилась. — Элизабет… — Иди к своим парам, Лилит. — Перестань. — А что? Тебе же со мной тяжело. Последняя фраза прозвучала тихо. Слишком тихо. И именно поэтому ударила сильнее всего. Лилит тяжело выдохнула и на несколько секунд просто закрыла глаза. Она устала. От учёбы. От недосыпа. От бесконечных разговоров по кругу. Но больше всего — от того, как быстро они снова начинали ранить друг друга. — Элизабет, — уже тише сказала она. — Иди сюда. — Не хочу. Лилит посмотрела на неё внимательнее. Та стояла, скрестив руки на груди, делая вид, что злится сильнее, чем на самом деле. Но Лилит слишком хорошо знала её мимику: напряжённая челюсть, дрожащие пальцы, взгляд куда угодно, только не на неё. Обида. Не злость. Лилит сделала шаг ближе сама. — Я не флиртовала с ним. — Мне так не показалось. — Потому что ты начинаешь ревновать ещё до того, как что-то происходит. Элизабет уже открыла рот для очередного ответа, но Лилит перебила первой: — И я не говорю, что ты не имеешь права ревновать. Я понимаю почему. Та всё-таки подняла на неё взгляд. Лилит редко говорила такое напрямую. Обычно они обе сразу уходили в защиту и взаимные претензии. — Тогда почему ты всегда делаешь вид, будто я просто истеричка? — тихо спросила Элизабет. Лилит замолчала на секунду. Потому что иногда ей действительно так казалось. Потому что она сама уже не выдерживала постоянного напряжения. Но сейчас, глядя на уставшее лицо Элизабет, ей вдруг стало слишком жалко её. Их обеих. — Потому что я тоже не справляюсь, — честно сказала Лилит. Элизабет слегка нахмурилась. Лилит подошла ещё ближе и осторожно взяла её за руку. — Я не собираюсь уходить к кому-то другому, ладно? Мне никто кроме тебя не нужен. Элизабет нервно отвела взгляд. — Ты говоришь это сейчас. — Потому что это правда. Несколько секунд та молчала, явно пытаясь всё ещё держаться за обиду. Но пальцы всё равно сжались в ответ. Лилит едва заметно улыбнулась. — Вот видишь. — Не улыбайся так. — Как? — Будто уже победила спор. Лилит тихо усмехнулась. — Ты невозможная. — Ты тоже. Напряжение между ними наконец стало слабее. Не исчезло полностью. Оно никогда не исчезало. Но хотя бы перестало душить.  Элизабет устало уткнулась лбом ей в плечо прямо посреди коридора. — Я ненавижу, когда мне кажется, что ты отдаляешься. Лилит медленно провела рукой по её волосам. — Я знаю. — И ненавижу, что постоянно боюсь этого. Сердце неприятно сжалось. Лилит ничего не ответила сразу. Потому что хуже всего было то, что Элизабет боялась не на пустом месте. Лилит осторожно прижала её ближе к себе, чувствуя, как Элизабет постепенно расслаляется. Разница в росте между ними была не такой большой — всего несколько сантиметров, — но в такие моменты Элизабет всё равно казалась рядом с ней меньше. Особенно когда переставала спорить и просто утыкалась лбом ей в плечо. Коридор вокруг продолжал шуметь: кто-то проходил мимо, смеялись студенты, хлопали двери аудиторий. Но они будто снова выпали из всего этого. — У тебя тушь размазалась, — тихо сказала Лилит спустя пару секунд. Элизабет сразу недовольно отстранилась. — Где? — Здесь. Лилит провела большим пальцем под её глазом, осторожно стирая чёрный след. Элизабет раздражённо цокнула языком. — Прекрасно. — Не драматизируй. Почти незаметно. — Ты врёшь ужасно. Лилит чуть усмехнулась. И именно эта лёгкая усмешка наконец окончательно разрядила обстановку. Элизабет тяжело выдохнула и всё-таки позволила себе расслабиться. — У меня через десять минут пара, — пробормотала она. — Я не хочу идти. — Но пойдёшь. — Ненавижу юрфак. — Вчера ты говорила, что любишь его. — Это было до девяти утра. Лилит тихо фыркнула от смеха. Элизабет сразу подняла на неё взгляд. — О, вот это уже редкость. — Что? — Ты смеёшься. Лилит отвела взгляд. Она даже не заметила этого сама. В последнее время ей действительно стало сложнее смеяться рядом с кем-либо. Элизабет смотрела на неё ещё несколько секунд, а потом вдруг тихо сказала: — Мне нравится, когда ты такая. Что-то внутри неприятно дрогнуло. Лилит ненавидела подобные фразы. Потому что после них снова становилось слишком тяжело дышать. Будто Элизабет каждый раз случайно залезала руками куда-то глубоко под рёбра. — Какая? — всё-таки спросила Лилит. — Живая. Тишина. Лилит медленно отвела взгляд в сторону окна. За стеклом снова шёл дождь. Серый, холодный, бесконечный. — Не говори такие вещи посреди университета, — тихо пробормотала она. Элизабет слабо улыбнулась. — Почему? — Потому что я и так сегодня слишком уставшая. Элизабет внимательно посмотрела на неё снизу вверх. Потом неожиданно потянулась и коротко поцеловала её в щёку. Быстро. Почти невесомо. — Ладно, Блэквуд, иди учись спасать чужую психику. — А ты иди пугай преподавателей своим характером. — С удовольствием. На этот раз, когда Элизабет наконец ушла к своему корпусу, Лилит смотрела ей вслед чуть дольше обычного. И почему-то внутри снова появилось это странное чувство. Будто рано или поздно всё между ними всё равно закончится чем-то плохим.