Взгляд на жителей острова

      Дети ночи — существа, которые вселяют страх в сердца тех, кто о них знает.              Вызывают трепет, бегущий по каждой жилке, разгоняющий кровь для скоростного бега, для бесполезных попыток отбиться.       А адреналин только заряжает вкусом, как простую воду — растворимая таблетка витамина С! А пульс учащённый так легко ощущается в воздухе, очень просто отыскать жертву!       Диамкей испытывал все особенности своего кровожадного народа.       В разговоре с каждым он мог слышать пульс, мог знать, в покое или напряжении собеседник. Он мог издалека учуять, что кто-то подрался, солоноватый металлический запах доносился до него раньше, чем до других.       Любой другой на его месте уж пользовался бы давно возможностью: добивал, выпивал уязвимых товарищей, но Диамкей был хорошим другом и джентльменом. Например, когда полубезумный Санчез в смирительной рубашке пришёл к нему за кровом, Диамкей повёл его за плечо в свой безопасный бункер, и тут как подскочил пульс в чужом теле вместе с каждой мышцей, поднялась какофония колебаний воздуха, но Диамкей даже не дёрнулся, не подумал о том, что Санчез сейчас идеально сойдёт на перекус. Более того, он так выдрессировал себя, что игнорировал хищные позывы даже со вкусом чей-то крови на губах, не важно, в честном бою хлестнувшей на лицо или как-то иначе — всё одно. Хотя в бои он вступает редко.       Естественно, он нечисть, мертвец, неведомо как стоящий на ногах. Поэтому плоть его тверда и малоподвижна. В собственных жилах кровь просто болтается густым бульоном или гниёт. Как биться в таком непослушном механизме? Диамкей к своей точке и печали уж давно принял, что в изворотливости и отзывчивости тела он уступает бойкой живой молодёжи.       К слову, это тело не его собственное даже, он скорее оказался сущностью-паразитом, живущей в чужой оболочке. А оболочка оказалась слаба к жизненным невзгодам, оттого часть тела отгнила при заморозке. Это было очень обидно и неудобно — проснуться ото сна и тут же осознать, что ты парализован наполовину. Однако пострадав и помучившись, он собрал себе и протезы, и экзоскелет для боёв, который хотя бы защищал то, что осталось от тела.       Хотя он не сильно-то себя уберёг, когда возвёл купол над Урюпинском, слабые лёгкие, никакого иммунитета, он крайне быстро ослаб в окружении ядовитых испарений и тяжёлых металлов. Чуть дунешь — упадёт. И пусть тело неотзывчиво, этот дискомфорт ощущается, эта дрожащая слабость внутри, которой он противится и продолжает стоять на ногах.       Радовало хотя бы то, что больше он не горел на солнце, вот это было бы совсем кошмарно…       Киборг-вампир с хорошими манерами, который больше не горит на солнце? Интересное сочетание!