FNAF "Кассеты Афтона"

Дождь барабанил по крыше закрытой пиццерии «Freddy Fazbear’s Pizza» — нового места, куда перевезли старых роботов. На часах было три часа ночи. Уильям стоял посреди тёмного зала в костюме Спрингбонни. Капюшон-маска лежал на столе рядом. Лицо Афтона было бледным, глаза лихорадочно блестели, под ними залегли чёрные тени. Он не спал трое суток. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел золотые зубы Фредбера, покрытые красной пеной. Перед ним на полу сидела Сьюзи. Она прижимала к себе плюшевую игрушку и тихо всхлипывал — Где моя собачка, мистер Бонни? — прошептала девочка, поднимая на него заплаканные глаза. — Вы сказали, он здесь. Уильям посмотрел на неё. В его сознании всё перепуталось. Ему казалось, что перед ним сидит его собственный умирающий сын. Потом показалось, что это Чарли, дочь Генри. Лица детей менялись, сливались в одно сплошное плачущее пятно, которое требовало от него ответов. Психика Уильяма, всегда точная и холодная, как швейцарские часы, окончательно треснула. Шестерёнки его разума заклинило. Он больше не чувствовал жалости, страха или логики. Только дикое, животное желание прекратить этот непрекращающийся детский плач в своей голове. Запереть его. Заварить швы. — Он внутри, деточка, — тихим, приторно-сладким голосом сказал Уильям, протягивая к ней руку в жёлтой тканевой перчатке. — Он внутри Фокси. Ему там очень хорошо. Он больше никогда не умрёт. Хочешь пойти к нему? Сьюзи кивнула и протянула ему свою маленькую ладошку. Уильям повёл её в безопасную комнату. В его кармане лежал тяжёлый разводной ключ, а в темноте за углом уже стояли Габриэль, Джереми и Фриц, которых он запер там часом ранее. Они ждали своей очереди стать бессмертными. Кассета №7. Нажать Play. Запись невероятно грязная. На заднем плане слышны глухие удары в стену и тихий, затихающий детский плач. Уильям говорит шёпотом, с трудом подбирая слова. «Первая... готова. Она больше не плачет. Её голос теперь принадлежит Чике. Это так... красиво. Чистый металл. Никаких слёз. Осталось трое. Они стучат в дверь. Думают, это игра. Майкл... нет, это не Майкл. Это другие. Мои руки... почему они такие красные? А, это краска. Жёлтая краска. Или красная? Я путаю цвета. Генри придёт утром. Он увидит, что я сделал. Он назовёт меня монстром. Но он не понимает... Я победил смерть. Я запер её в коробку. Если вы слушаете это... значит, я уже внутри костюма. Пружины... они такие острые. Они шепчут мне. Они хотят вонзиться в моё тело. Они хотят, чтобы я стал частью машины. Я... я Уильям... или я Кролик? Я не...» Слышен резкий металлический скрежет, как будто плеер упал на пол. Запись продолжается ещё минуту, фиксируя тяжёлое, рваное дыхание человека, теряющего рассудок.а.