Наруто: О моем перерождении в Слизь! 18+

Глава 12. Конан делает массаж спины Получив от Цунаде столь прямой и резкий отпор, Джирайя на мгновение лишился дара речи. Ему оставалось лишь неловко почесать шершавой ладонью затылок и сконфуженно растянуть губы в улыбке. Поразмыслив, он признал, что у него действительно нет никаких оснований винить это синее нечто. Это было бы классическим случаем, когда один грешник смеется над другим. Хотя, если рассуждать здраво, физическая разница между Джирайей и Линном была колоссальной. Линн успел по-настоящему, во всех смыслах, изучить Цунаде вдоль и поперек, досконально «разведав обстановку» через постоянный контакт с её кожей. А что Джирайя? Какое там «глубокое изучение», он её даже за руку ни разу толком не держал, не ощущая ни тепла её ладони, ни пульса. Чтобы не злить Цунаде еще сильнее, Джирайя был вынужден силой подавить вспыхнувшее в груди жаркое пламя ревности. Он угрюмо замолчал и, уткнувшись взглядом в грязную землю, продолжил путь, чувствуя тяжесть в каждом шаге. Однако то, как он постоянно оглядывался, а в его глазах читалась смесь зависти и обиды, выглядело по-настоящему жалко. Сам же Линн уютно устроился в теплых, обволакивающих объятиях Цунаде и начал планировать дела по возвращении в Коноху. Вскоре троица отыскала укромную пещеру с неровными сводами, чтобы переждать плотную завесу дождя и немного восстановить силы. Они достали сухие дорожные припасы и принялись молча жевать. Внутри пещеры слышался лишь мерный, гулкий стук капель, падающих со сводов на камни, да тихий звук пережевывания пищи. В этот момент свет у входа слегка померк, и внутрь робко вошли три худенькие фигурки. Это были дети: двое мальчиков и девочка. Услышав шорох, Линн с любопытством высунул гладкую «голову» из выреза одежды Цунаде, чтобы присмотреться. Цвет волос незнакомцев позволил Линну мгновенно опознать их. Перед ними стояли юные Яхико, Нагато и Конан. Возглавлявший их рыжеволосый мальчик, Яхико, в упор уставился на еду в руках шиноби. Он бесцеремонно шагнул вперед, напрягая худое тело, и с ходу потребовал: — Эй, дайте нам поесть. Тон был грубым, даже вызывающим. Очевидно, мальчишке не хватало элементарного воспитания — скорее всего, из-за отсутствия матери. Цунаде, Джирайя и Орочимару переглянулись, но не рассердились на подобную дерзость. Они прекрасно понимали, что в этих краях, истерзанных войной, маленьким сиротам выжить и так непросто, так стоит ли требовать от них манер? Цунаде молча отломила большую часть своего пайка и протянула детям. Джирайя тоже достал немного еды и разделил её между остальными двумя. Дети взяли подношение, не проронив ни слова благодарности. Они с жадностью набросились на еду и принялись торопливо запихивать её в рот, глотая почти не жуя, судорожно работая челюстями. Однако ход мыслей Орочимару всегда отличался от обычных людей. Внезапно он выхватил кунай, и его холодные змеиные глаза скользнули по детям. Он хрипло произнес: — Вместо того чтобы позволять им мучиться и влачить жалкое существование в этом мире, полном боли, не лучше ли мне оборвать их жизни? Это будет своего рода милосердием. Лицо Джирайи резко переменилось, мышцы на скулах заиграли. Он мгновенно шагнул вперед, преграждая путь Орочимару своим телом, и прикрикнул: — Орочимару! Ты с ума сошел?! — Это для их же блага, — ответил тот, не меняя ледяного тона. Обстановка в пещере мгновенно накалилась, шиноби замерли в напряженном противостоянии. Дети, услышав, что их собираются убить, в немом ужасе уставились на Орочимару, их маленькие тела задрожали. В этот момент Линн бесшумно соскользнул с груди Цунаде. Подобно текучему синему желе, он медленно подполз к ногам Конан. Девочка, во все глаза следившая за спорящими мужчинами, внезапно почувствовала у лодыжки что-то прохладное, влажное и мягкое. Она инстинктивно опустила взгляд и увидела округлый полупрозрачный синий объект, который нежно и упруго терся о её тонкую ногу. — А-а! — Вскрикнула Конан от неожиданного прикосновения и резко отпрянула назад. На беду, она споткнулась о выступающий из земли камень и начала заваливаться на спину. Но как раз в тот миг, когда она ожидала жесткого удара о камни, синяя слизь стремительно метнулась под неё, превратившись в широкую мягкую подстилку. Конан зажмурилась, но болезненного столкновения не последовало. Вместо этого она ощутила странное чувство: её тело словно погрузилось в нечто податливое, упругое и приятно прохладное. Осторожно открыв глаза, девочка обнаружила, что почти целиком утопает в массе синей слизи, которая поймала её, гася инерцию падения. — …Спасибо, — прошептала она, всё еще ощущая мелкую дрожь от испуга. «Умница», — Линн выпустил гибкое мягкое щупальце и легонько погладил Конан по волосам. Девочка, погруженная в его податливое прохладное тело, почувствовала небывалый уют и физическое спокойствие. Линн же был только рад служить опорой для этой девочки, в которой уже угадывались черты будущей красавицы. Заметив это, Яхико тут же указал пальцем на Линна и закричал: — Эй! Ты, синее чудовище! А ну отпусти Конан! С этими словами он схватил с земли холодный камень и бросился вперед, пытаясь прогнать Линна. Линн, не выпуская Конан, начал неспешно перемещаться, плавно скользя по дну пещеры. Он лениво «убегал» впереди, а запыхавшийся Яхико тщетно пытался его догнать, топоча по камням. Эта комичная сцена погони заставила Джирайю и Орочимару прекратить перепалку. Оба в замешательстве уставились на происходящее. Только когда Яхико совсем выбился из сил, тяжело дыша, Линн остановился. Он вытянул щупальце, нежно обхватил лодыжку Конан и аккуратно помог ей снять промокшую обувь. Затем он устроил её чистые маленькие ступни прямо на своем прохладном, упругом теле. От неожиданного холода Конан невольно поджала пальцы ног, ощущая текстуру слизи. Она в замешательстве спросила: — Мне… нужно наступить? Линн качнулся вверх-вниз всем объемом, имитируя кивок. Конан помедлила, но все же осторожно перенесла вес и сделала пробный шаг по упругому синему «ковру». Необычное щекочущее ощущение передалось от подошв всему телу. Конан весело рассмеялась, и её звонкий смех наполнил пещеру. — Ой, как прохладно! С этими словами она принялась поочередно переступать ножками по мягкой синей плоти, вдавливая ступни в податливую массу. С каждым шагом упругое тело Линна слегка проминалось под её весом, меняя форму, и тут же пружинисто возвращалось в исходное состояние. Для Линна это не было неприятным — напротив, это напоминало расслабляющий ритмичный массаж. Тем более что Конан была очень легкой, и давление её шагов было в самый раз. Сеанс массажа спины от Конан. Глядя на эту странную, но необъяснимо теплую картину, взгляд Джирайи смягчился, выражение лица стало решительным. Он повернулся к Орочимару и торжественно произнес: — Я решил остаться и позаботиться об этих детях. Орочимару нахмурился, в его взгляде читалось холодное непонимание: — Ты с ума сошел? В таком месте самому бы выжить, а ты хочешь взвалить на себя еще троих нахлебников? — Я не сошел с ума! — Голос Джирайи зазвучал твердо, грудная клетка расширилась от глубокого вздоха. — Именно потому, что это такое место, я не могу их бросить! Их голоса невольно повысились, и спор вспыхнул с новой силой. Внезапная перепалка привлекла внимание Конан. Улыбка медленно сползла с её лица, она перестала топтаться и с тревогой посмотрела в сторону шиноби, ощущая, как напряжение снова наполняет воздух пещеры.