Мелодия моего сердца

      Я пересматривала вместе с подругой крайнее интервью, которое у меня брали. Мари радовалась, будто ребенок, хотя нам обеим уже по двадцать восемь лет. Но и добавляла комментарии о моих движениях тела и общению. Она работала преподавателем по этикету. А я… я всего лишь первая скрипка, концертмейстер в симфоническом оркестре.       Моя карьера скрипачки началась, когда в училище меня насильно запихнули в оркестр. Я всегда была одиночницей еще со времен обычной музыкальной детской школы. Там, конечно, тоже приходилось ходить на оркестр по настоянию педагога, которая по совместительству была дирижером. И никогда особо не выделялась, сидела всегда позади всех. Но не в училище. Мой потенциал разглядели. Сейчас, помимо оркестра, у меня есть сольные выступления, включая не только по городам нашей большой страны, но и зарубежья.       Скрипка — моя отдушина. Все скопленные эмоции звонкой дрожью проходят по струнам, а смычок добавляет глубину моих переживаний. На сцене уже не просто Маша, она перестает существовать в этом мире. Там другая девушка, отдающая свою душу инструменту. И всегда льстит, когда говорят, что я продала ее дьяволу. Обычный человек не может заставить сотни, а то и тысячи людей смотреть и слушать в полной тишине, не смея не то, что отвести взгляд, но и хоть как-то пошевелиться. Все слишком проникаются.       То, как играю, кто я сейчас — заслуга моих педагогов. Но особенно самой первой, еще в детской школе, ведь именно ей пришлось столкнуться с моим бунтарством, когда выбор между гулянками с друзьями и занятиями сопровождался истерикой мамы и звонков от учителя. Ее звали Лукина Лаура Альбертовна. Высокая, статная и очень требовательная. Она, правда, навозилась со мной настолько, что я думала — у нее точно появятся первые седые волосы из-за меня.       Что я могу добавить? Я ей очень благодарна, ведь дальше, в училище, уже прочувствовала, что Лаура Альбертовна была пушинкой. И это была подготовка к строгой дисциплине… Тем более, что продолжила свой музыкальный путь не в нашем маленьком городке, а в столице. А там, как очевидно, провинциалов не особо жалуют. Но это не помешало мне добиться того, что имею сейчас, и кто я сейчас.       Теперь вернемся немногого в настоящее. Мы с подругой перешли на тихую классическую музыку, попивая из прозрачных фужеров с тонкой длинной ножкой красный напиток из сорта французского винограда. Я повернула голову в сторону дивана, на котором лежал открытый чемодан. И это Мари мне помогает собрать вещи в поездку… Забавно, всегда отвлекаемся на вино.       — Насколько уезжаешь? — я повернулась на подругу.       — Может на неделю, а может на пару дней. Я пока… не знаю, — я стала прокручивать бокал в руках, создавая красные волны.       — Какого это вернуться в родной город после долгого отсутствия?       — Заранее предугадываешь вопросы, которые мне зададут на следующем интервью? — я усмехнулась и отпила немного вина.       — Просто хочу знать, что с тобой будет все хорошо.       — Со мной будет все хорошо, если я буду знать, что с моей кошкой все в порядке, пока буду отсутствовать.       — Ты же знаешь, что мы с Феей подружки, и у нас особая любовь друг к другу.       — Уж точно… Порой кажется, что тебя она любит больше, чем меня.       — Я же ее тебе подарила. Через всю Москву под курткой сидела и грелась. А котята они такие, помнят тепло первого человека, с которым встретились, когда их оторвали от матери.       — До сих пор ненавижу твой подарок, — усмехнулась я.       — Зато, когда ты приезжаешь домой, после очередного концерта, тебя встречает не пустота, а эта пушистая ласковая мордочка.       — Это да…       Фея услышала, что мы говорим о ней, поэтому тихой кошачьей украдкой приблизилась к моим ногам и стала тереться. Пришлось взять ее на руки, получая удовлетворительное теплое музыкальное сопровождение. Я в шутку ненавижу этот шерстяной подарок. На самом деле Фея очень меня спасает от одиночества. И особенно, когда мои эмоции переваливают через край. Она всегда рядом. С ней я могу поделиться всем, зная, что меня не осудят, не наругают, а только приласкают, подарят успокаивающие вибрации, иногда залижут кровоточащие пальцы.       Кошка всегда по мне скучает и встречает своими животными объятиями. Первые пару дней, после моего возвращения, никогда и никуда не отходит. Восполняет долгую разлуку. Но она привыкла и знает, что так будет всегда, до конца ее дней. У меня очень умная кошка.       Собрав все же чемодан, я поставила его в прихожей, а рядом с ним футляр со своей скрипкой. Это уже был потертый инструмент не только от времени, но и от частого использования. Благодаря этому, ее звучание становится с каждым годом все более душевнее. Меняются иногда струны, не выдерживая моих эмоциональных качелей. Но лучше будут рваться они, чем струны моей души.       Скрипка прошла со мной через многое. Я никогда и ни на какую другую ее не променяю. И дело даже не в том, что это был символ удачи. Она была подарком. Подарком от первого педагога, которая позволила забрать ее с собой. Даже при форс мажоре не меняла, запасные струны всегда были с собой. Эта скрипка напоминание о моем начале.       Утром я попрощалась с кошкой и, вызвав такси, направилась в аэропорт. Никогда не любила перелеты, но это самый быстрый способ добраться до нужной точки. Только до самого города пришлось доезжать на простом автобусе. А уже по прибытии, на том же такси — до местного отеля.       В этом городе у меня никого не осталось. Матушка покинула мир вскоре после моего отъезда. Я не знала, что она болела. И жалею, что не была с ней в тот период. Но и она бы не хотела, чтобы я видела, как угасает жизнь в ее глазах. Не люблю затрагивать эту тему, но порой мне это помогает в работе. И каждое мое выступление посвящено именно ей. Я говорила, что все это заслуга педагогов, но именно мама заставляла посещать занятия. Именно она силком тащила меня в музыкальную школу, порой контролируя, чтобы я не сбежала. Отдавала последние деньги на оплату обучения, всех необходимых принадлежностей, билеты на выступления, если они проходили в другом городе… Ладно, сейчас не время, чтобы проливать слезы. Ей это не понравилось бы.       Заселение прошло быстро. Я все скинула и связалась с организаторами мероприятия. Обычно все проходило через моего менеджера, но сейчас тот находился в отпуске, поэтому все легло на мои плечи. Не в первый раз, так что ничего сложного и сверхъестественного не должно быть. До дворца культуры я решила пройтись пешком. Уже не особо помню город, одиннадцать лет прошло как никак. Но, хвала интернету и навигатору, почти не потерялась.       Я усмехнулась, когда открывала дверь, чтобы пройти в здание. По-прежнему с трудом и с небольшим скрипом. Хоть что-то не меняется. На посту, даже не знаю, как назвать правильно, но явно не охраны, хотя мужчина был одет именно в эту форму, меня попросили подождать, чтобы связаться с организатором, имя которой я назвала. Спустя некоторое время она спустилась в фойе. А я как раз успела рассмотреть новый интерьер, ведь в моей памяти еще осталось воспоминания об этом месте. Подошла к фотографиям на стенах и заметила одну. Это был моей оркестр, состав которого я уже и не помню. Но четко увидела себя с дурацкой челкой и косой. Как же хорошо, что решила ее отрастить. Но выделялась не я, а дирижер. Лаура Альбертовна стояла лицом к залу. Ее строгий концертный костюм, дирижерская палочка в руке, строгий взгляд за тонкой оправой очков и улыбка. Когда-то она сводила меня с ума, ведь увидеть на лице этой женщины улыбку было редкостью.       — Мария Владимировна, — меня окликнула организатор, из-за чего я перестала рассматривать фотографию и повернулась на нее. — Спасибо, что согласились выступить у нас. Пройдемте ко мне в кабинет, чтобы все обговорить?       — Да, конечно, — я последовала за ней. — И можно просто Мария.       — Ой, хорошо.       Я улыбнулась. Кабинет Екатерины Викторовны, так звали эту седовласую женщину, находился на втором этаже, прямо над концертным залом. Наш разговор продлился недолго. Дата концерта была давно известна, если быть точнее, то он состоится через три дня. Единственное, мне нужно было место для репетиций. И, желательно, чтобы в это время никто рядом не занимался. Я не хотела никого отвлекать, и чтобы не отвлекали меня. В целом, она обещала все устроить по моему требованию.       Но и от них было тоже одно условие. Мы его обговаривали ранее, но я все еще думала. Меня попросили, чтобы открыл концерт местный детский оркестр. Что-то подобное было в Германии. Мне тогда понравилось, как мы красиво совместили электромузыку с моей классической. Но это было все же немного другое.       — Я знаю, что прошу, возможно, о многом.       — Да нет, я понимаю какого это выступать на одной сцене с известными музыкантами.       — Так, вы не против?       — Не против, — улыбнулась и стала подниматься с мягкого широкого стула.       — Спасибо, вам, правда, — она поднялась за мной. — Мы очень рады, что вы вновь выступите на родной сцене. Я помню еще вас вот такой, — Екатерина Викторовна потянула руку и указала на примерно мой рост в детстве. Я поняла, что это сказала специально, не могла она меня помнить.       — Неужели? — я прищурилась.       — Вы не помните, как развлекались с ребятами из оркестра и случайно врезались в меня? Я вас тогда всех отвела к вашему дирижеру.       — Честно, плохо помню.       — Вам было тогда, может, лет двенадцать. Вы были очень напуганы.       — Что же, может быть. До свидания, — я кивнула и вышла из кабинета.       Спускаясь по лестнице, в память врезались воспоминания о детстве. Мы, действительно, перед выступлениями развлекались с ребятами, играя в догонялки, прятки… Я даже непроизвольно улыбнулась от этого. Да и я в много кого врезалась, на самом деле. Так что, может, Екатерина Викторовна, действительно, меня помнила.       Я решила еще немного прогуляться, как раз завернула в первое попавшееся кафе. Есть особо не хотелось, но желудку было необходимо дать пищу. Черный крепкий эспрессо и какой-то легкий салат уже стояли на столике. Я расстегнула вторую пуговицу на рубашке, потому что даже с одной стало душновато. Взяв в руки стакан с горячим напитком, повернула голову в сторону витрины, наблюдая за проходящими мимо людьми. Весна только стала теплее, но это не мешает некоторым ходить в футболках. По телу пробежали мурашки.       Я не стала сегодня больше посещать какие-либо места, сразу направилась в сторону отеля. В номере набрала подругу, проверяя, что с моей кошкой. Но Мари лишь сказала, чтобы я больше скучала по ней. Дурная. Мы поболтали недолго, мои глаза стали потихоньку закрываться. Все же усталость от поездок всегда была со мной, что могла сразу врубиться после. Очень странно, но сегодня сил днем было вполне достаточно.       На следующий день, в обговоренное время, я вновь пришла во дворец. На посту мне дали ключ и подсказали куда пройти. Место показалось слишком знакомым. Не удивительно, ведь в детстве с оркестром располагались именно здесь. Но не стала уходить в воспоминания, а сразу приступила к репетиции, настраивая свой инструмент.       Только мои пальца дотронулись до струн, а смычок провел по ним, я сразу же оказалась в другом мире. Все помещение окуталось темнотой. Мелодия стала вырисовывать красивые в ней узоры. Я даже не знала, что слишком близко подошла к окну, из-за которого за мной стали наблюдать дети. Только после завершения первого произведения, я открыла глаза и улыбнулась. Ребята, лет которым, может, по десять и чуть старше, резко захлопали. Я поклонилась, но все же отошла к центру комнаты, продолжая репетицию.       Следующий день репетиции прошел ничуть не лучше. Помимо порванной струны, я снова стерла пальцы до крови. И не то, что слишком увлекалась… Больше из-за того, что делала именно много ошибок, заставляла себя начинать сначала. Каждый раз. Эта привычка у меня с училища. В момент я откинула скрипку и села на пол, зарываясь пальцами в волосы.       Дыхание участилось. Не понимала, почему все пошло под откос. В такие моменты, когда сильно начинаю загоняться, обычно выхожу на пробежку, чтобы успокоить и освежить мысли, поэтому зачастую прихожу на репетиции в спортивном костюме. Этот день не был исключением. Завязав волосы в тугой высокий хвост, вышла из здания и стартовала. Я не остановлюсь, пока ноги сами не откажутся дальше двигаться. От этого появилась выносливость. Даже не знаю, сколько по времени и сколько кругов набегала, если бы не споткнулась о собственные шнурки, так и продолжила бы бегать. Больший удар прошел именно по рукам. Это даже к лучшему. Боль поможет исправить ошибки.       Я вернулась в репетиционную комнату и сразу же подняла с пола скрипку, приступая к игре. Помогло. Ни единой ошибки. Даже было плевать, что на моих руках остались кровавые ссадины и песок. Главное — идеальная игра. Все также тяжело дыша, завершила произведение, опустив руки с инструментом вниз. За спиной услышала хлопки в ладони, из-за чего повернулась на нарушителя моей репетиции. Там, в дверном проходе, стояла незнакомая мне женщина. Я машинально поклонилась головой и стала идти в сторону своей сумки, чтобы попить воды, опуская скрипку на футляр.       — Это было великолепно!       — Спасибо, — вновь кивнула я, отпивая воду.       — Теперь понятно, почему вы концертмейстер. Такого идеального звучания и проживания никогда не слышала!       — Мне приятно, еще раз спасибо.       — Маш, ты меня не помнишь?       Я вновь посмотрела на ту женщину. Даже прищурилась, но так и не узнала ее.       — Я Ольга Романовна, директор музыкальной школы, где ты училась.       — А, хорошо…       — Да, ученики помнят только своих педагогов. Знаю. Но очень приятно, что именно у нас ты начала свой путь музыканта.       — Угу…       — Также хочу тебе сказать спасибо, что позволила выступить нашим ребятам с тобой.       — Да… Пожалуйста.       — Нет, правда, для многих это великое событие. Честно, мы ставим тебя в пример, ты для них авторитет. — Я просто кивнула в очередной раз. Не осталось сил, чтобы разговаривать. — У меня будет к тебе одна просьба, если ты не уезжаешь сразу обратно.       — Какая? — я убрала скрипку и смычок в футляр, взяла его в руки и накинула рюкзак на плечо.       — Можешь уделить один день для них? Провести урок мастер-класс?       — Я… не знаю.       — Мы тебе за это заплатим…       — Нет, не надо, — сразу перебила ее. Мне не нужны были деньги, если есть возможность поделиться опытом с младшим поколением.       — То есть, ты не…       — Можно я подумаю? Я сейчас сильно устала.       — Да, я понимаю.       — После концерта вам скажу ответ.       — Спасибо, Маш.       Я снова кивнула и, минуя ее, вышла из комнаты. Когда Ольга Романовна вышла за мной, сразу же закрыла дверь на ключ, который вернула на пост охраны.       Сил, правда, не было. Я сразу отключилась, когда моя голова только дотронулась до подушки. Проспала достаточно долго. Но в этот день, перед концертом, не пошла репетировать. Обычно я всегда так делаю, больше ухожу в медитацию. Решила пойти в парк, взяв с собой эко-коврик. Всегда такая обстановка помогает настроиться. Но появился какой-то страх… И не из-за выступления, в нем я всегда уверена, ну, зачастую. Тут больше играла роль встретить моего первого педагога.       Больше боюсь услышать ее голос и увидеть тот пронзительный взгляд. Или то, что она меня не узнает… Хотя, если директор сказала, что ставят меня в пример… Но и тут появилось двоякое чувство. Ладно, это вообще меня не должно волновать.       Я стала прогонять все мысли о моем педагоге. Не хватало, чтобы я опозорилась перед ней. Может в этом причина все же моего страха? Пора возвращаться в отель и лечь спать. Уже завтра выступление…