Мелодия моего сердца

      Я проводила ее до вокзала. И снова мы прощаемся на неопределенное время. Честно, так не хотелось, чтобы она уезжала. Хотелось ей это сказать, но все же надо было возвращаться к своим обыденным жизням. К своей работе.       Она не видела. Я заплакала, когда поезд тронулся с места. Сердце стало разрываться, хотелось побежать, остановить ее. И теперь я еще больше жалела, что остановила нас вчера. Надо было ей рассказать, показать. Надо было, наверное…       Впервые за пять лет я купила сигареты. Ушла за угол. Держала пачку в руках долго, так и не решаясь открыть ее. Пальцы дрожали, когда я потянула за картонку. Достала одну и поднесла ко рту.       Первая затяжка стала горькой, очень непривычной, будто я и вовсе никогда не курила, но зачем-то начала. Вторая и третья были идентичными. Только с пятой стало чуть легче. Легче курить, но не легче на душе. Я написала подруге и попросила встретиться. Не дома, где-то на нейтральной территории.       Почти через час мы сидели в кафе и пили кофе. Она выслушала меня, переодически кивая. Она ждала, пока я закончу изливать на нее все. И, когда я замолчала, Мари постучала ноготками по столу.       — Маш, тебе просто надо перебороть себя.       — Мне страшно…       — Знаю, — она выдохнула тяжелее, чем я. — Но, если ты ее все же любишь, значит надо.       — Думаешь, я обидела ее этим?       — Тем, что отстранилась?       — Угу…       — Не думаю. Она, наверное, сама поняла, что пока рано. Раз сказала это. В любом случае не стоит скрывать от нее твою темную сторону. Все равно это когда-то должно всплыть.       От разговора с подругой мне стало немного легче. Мари всегда находила нужные слова.       Я вернулась домой и обнаружила, что Лаура забыла свой шарф. Даже не заметила, что она была без него. Взяв его в руки, поднесла к лицу. На нем оставался ее парфюм. Тоска тут же взяла надо мной верх. Даже не поняла, как заснула с ним в обнимку.       На следующий день я написала ей о нем. Она просто ответила, что заберет его при следующей встрече. Или я могу оставить его себе. Решила оставить себе.       Общение вернулось в привычное русло. СМС, звонки, видео звонки. Мы даже так начали смотреть с ней сериал. Нашли сайт, через который велась трансляция по обе стороны. И, когда она видела, что я уснула, останавливала просмотр, и завершала звонок, после которого писала: «Спокойной ночи.»       Так закончился январь, февраль, начинался март. Я видела, что она очень уставала от работы. Да и я сама была не лучше. В конце февраля выступала в честь дня защитников отечества. Она видела его, ведь мой менеджер стоял за кулисами с моим телефоном, с которого велся видеовызов.       Единственное, что изменилось во мне — я перестала истерзать себя за очередную ошибку, за очередную фальшивую ноту, за очередной промах. Только чаще стала бегать. В какой-то день Мари встречала меня после репетиции. И, выходя из здания, я упала. Благо, что она оказалась рядом и, схватив меня за руку, смягчила его.       Подруга в какой-то степени была рада, что мой способ смягчился, но все же переживание никуда не ушло. Она предложила мне другой способ — мишень с липучими шариками. К слову, помогало ничуть не хуже. С психу оказалось самое то.       Так вот, наступил март. Погода резко поменялось, стало тепло. Да так, что зимняя куртка и сапоги убрались. Я гуляла по парку в наушниках и разговаривала с Лаурой:       — У нас под вопросом выступать именно с этой композицией. Дети, конечно, вдохновились, но все еще слишком сыро, — она выдохнула, было отчетливо слышно.       — Может тогда не стоит?       — Осталось две репетиции, не считая эту, перед концертом. Посмотрим.       — Это же не конкурс. Ну, сыграют не так идеально, ничего страшного. Зато дальше смогут лучше.       — Ты же помнишь, какое количество людей именно к восьмому марта собирается?       — Ох, такое не забыть. Мне казалось, что собрались все женщины города. Мамы, бабушки, тети, сестры. Порой думала, что это самое важное из всех выступлений, которые были.       — Вот именно… Ладно, ребята уже потихоньку приходят. Созвонимся позже?       — Да, конечно. Хорошей репетиции.       — Спасибо. Люблю тебя.       Я не успела ничего ответить на это, как услышала короткие гудки. Она впервые за все это время сказала, что любит меня. Я хотела тут же перезвонить, переспросить, может, мне послышалось, но все же не решилась.       Внутри меня трепетали бабочки. Я почувствовала себя каким-то подростком, которому признался в любви старшеклассник. В наушниках заиграла музыка. Я все также прогуливалась по парку, только теперь с моего лица не сползала улыбка.       Лаура не знала, но я уже вязла билет не только к ней, но и на сам концерт. Буду сидеть той же тенью, что и она когда-то. Хотела устроить ей сюрприз. И ждала этот день больше, чем получение диплома.       Мы, конечно, еще списывались, созванивались. Но так и не затронули те ее слова. И то, что я ничего на это не ответила. Я хотела сказать ей это лично. При встрече. Смотреть в ее глаза. Держать, может, в этот момент за руки. По крайней мере это было пока все картинкой в моей голове, а как на самом деле это будет — увидим.       Перелет прошел с волнением, но больше усилилось оно тогда, когда я сидела в автобусе, чтобы доехать до города. Приехала за день и остановилась пока в отеле. Сняла номер на одну ночь. Много вещей с собой не брала. Все необходимое поместилось в рюкзак, который я таскала с собой.       Вечером перед их концертом мы созвонились. Поболтали немного, ведь ей нужно было встать с полными силами, которыми зарядит детей. Она это умела.       Начинался концерт с 11 часов. Я точно не знала, когда будут выступать они, поэтому сидела с самого начала. Честно, давно на подобных не была. И было безумно интересно наблюдать за подрастающим творческим поколением.       Как оказалось, детский оркестр выступал в самом конце. Когда ведущий объявил их, добавляя очередные поздравления в сторону женского пола, мои пальцы покрылись холодом. Почему-то волновалась, будто это я сейчас должна была впервые выступать.       Занавес открылся. Лаура стояла в центре, смотря на зал. Ее ровной осанке надо было позавидовать. Она поклонилась, после чего повернулась к своему оркестру. Я знала, что она шепотом вела отсчет. Ее руки только поднялись, как заиграла мелодия. Та самая, в которой она сомневалась. И, к всеобщему удивлению, особенно от моей персоны, дети буквально заставили погрузиться в мелодию.       Я была заворожена. Даже не знаю от чего больше: от их игры или от дирижера. В любом случае мой взгляд не сводился с нее. Особенно с рук. Не знаю, кто-то понимал, что она показывает разные ритмы для двух сторон? Я точно это понимала.       Их выступление завершилось. Я поднялась одна из первых, аплодируя громче остальных. Было не особо удобно из-за цветов. Цветы, точно. Я направила шаг к сцене, пока они еще ее не покинули. Надо было видеть ее удивленный взгляд, когда я подошла к сцене и протянула ей букет. Глаза заблестели, а с лица так и не ушла улыбка.       Я быстро покинула концертный зал, направляясь к репетиционным аудиториям. Подумала, что в той же, как почти год назад. Угадала. Заглянула за дверь, наблюдая как дети собирают все. На меня не сразу обратили внимания, только та девочка, что когда-то спасла, отдав струну для скрипки. Она махнула мне рукой, заставляя Лауру повернуться в мою сторону.       — Привет, — я поздоровалась и пошла в комнату. Захотелось прикоснуться к ее губам, но множество лишних глаз мешали это сделать, поэтому просто обняла ее.       — Привет, — она оставила на моей щеке поцелуй. А о таком я и не подумала.       — Вам помочь?       — Да, можно.       Пока я помогала сложить пюпитры в большую спортивную сумку, ребята расспрашивали меня о впечатлении от их выступления. Конечно, я сказала, что они были большие молодцы, что мне понравилось. Попросили рассказать с профессиональной точки зрения, но я отмахнулась, отвечая, что сидела как зритель, а не как жюри. Добавила, что мало кому получается заставить меня погрузиться в ту атмосферу, которую они передавали. Кажется, это порадовало их еще больше.       Мы стояли все у того же пазика. Лаура проверяла, все ли сидели на месте. Затем вышла из автобуса и посмотрела на меня.       — Поедешь с нами?       — Прогуляюсь. Как раз к этому времени ты освободишься.       — Хорошо.       Я поправила лямку рюкзака и ушла раньше, чем стал отъезжать автобус. Не светофоре остановилась, как раз он проезжал мимо. Дети махали мне рукой, я им в ответ. А Лаура просто улыбнулась.       Как и предполагала, дошла до музыкальной школы именно в тот момент, когда она выходила из ворот. Подошла ко мне ближе, взяв под руку.       — Даже не буду спрашивать, как ты здесь оказалась.       — Точнее почему? — усмехнулась я.       — И это тоже. Это очень приятный и неожиданный сюрприз. Скажу честно, ты меня даже немного застала врасплох, когда подошла к сцене с цветами.       — Ты их оставила в школе?       — На работе я бываю чаще, чем дома. Буду любоваться ими. Спасибо, — она вновь поцеловала меня в щеку, чуть задерживая поцелуй.       — Так, ты же не против, если мы сходим поедим?       — Конечно нет.       Мы сидели в кафе. Я не могла ей налюбоваться. Все же мы не виделись с зимы. Она смущенно улыбалась и иногда отводила взгляд, но всегда возвращала. Так наш ужин подошел к концу. Вышли на улицу. Я продрогла из-за контраста температуры, все же еще было холодно.       — Куда дальше? — спросила она.       — Не знаю, решай сама.       — Честно, я немного устала.       — Значит, поедем домой, — я кивнула.       — Прогуляемся до него, на это сил хватит.       — Как скажешь.       Мы шли держась за руки. Молча, без лишних слов. Было и так очень, даже слишком хорошо и спокойно. Наверное, для нас главное — мы рядом друг с другом.       Подходя к ее дому, наши руки расцепились. Только для того, чтобы Лаура достала ключи из сумки. Она жила на втором этаже. Открыв дверь, пропустила меня первой. В нос сразу же ударил запах корицы. Теперь не удивительно, почему от нее всегда так пахло. Даже, если она не использовала свой парфюм.       Она провела мне небольшую экскурсию по своей квартире. Я была здесь впервые. Честно, в детстве даже подумать не могла, что когда-нибудь здесь окажусь. Квартира была больше моей: просторный зал, спальня, достаточно большая кухня и ванная комната. Везде был идеальный порядок, а не как мой артхаус.       — Чай, кофе?       — Потанцуем? — усмехнулась я, а Лаура подхватила меня.       — Можно, конечно, но из меня такой себе танцор.       — Я шучу.       — Так что? — она стала идти в сторону кухни, а я пошла следом за ней.       — Честно, не то, не другое.       — Есть вино.       — Если ты тоже хочешь его…       — Достанешь сыр из холодильника?       — Угу.       Мы не остались на кухни, а ушли в гостиную. На фоне играла музыка, мы затронули какую-то тему, но я не столько была погружена в нее. Я набиралась смелости, чтобы рассказать то, что держу под строжайшей тайной. Надеюсь, что вино мне в этом поможет.       Не особо поняла, как так получилось, что мы не просто целуемся, а я сижу на ее бедрах. И я чувствовала, как Лаура себя держала, чтобы снова не переступить невидимую, но почему-то явно осязаемую черту.       Я прервала поцелуй, тяжело дыша. Не просто слезла с нее, а в принципе встала и отошла к окну, отодвинув штору. Мысли пытались собраться, но страх был сильнее, отражаясь потряхиванием рук. Я выдохнула и повернулась на нее, облокачиваясь о подоконник.       — Я тебя тоже люблю, но… — не правильно я начала. От этого «но» Лаура заметно напряглась, выпрямляя спину. — Но мне надо тебе кое-что рассказать… А точнее показать…       Она кивнула. Хотела встать и подойти ко мне, но я ее остановила. Я задернула штору и стала подходить к ней ближе, пока не встала прямо напротив. Руки все еще тряслись, когда я потянулась за край свитера. Сказала себе: «Была не была!»; и резко сняла его с себя, оставаясь в одном тонком бюстгальтере. Я не сводила с нее взгляд, наблюдая за выражением ее лица, которое сильно удивилось. Не знаю от чего точно: от моего такого резкого неожиданного действия или от изрисованного разного цвета полосами телу.       Но я все же решила полностью показать свое «творчество», снимая штаны. Теперь, помимо рук, стало трясти все тело. И не от холода, а от безумного дикого страха.       — Поэтому ты тогда меня оттолкнула?       Это звучало даже не вопросом. Я кивнула и, скрестив руки, провела ладонями по ним.       — Ты спрашивала, как я бросила курить. Бег, конечно, стал в том числе, но чуть позже… Намного позже…       Я честно увидела переживание в ее глазах. Это выражение лица уже видела когда-то у подруги. Еще раз выдохнув, продолжила:       — Я хотела быть идеальной, хотела быть профессиональной. Решила, что лучший способ исправить очередной промах, очередную ошибку — наказание. Я часто психовала, крушила все вокруг себя, пока, однажды, не разбила свою награду. Когда собирала осколки, порезалась. Новое ощущение жгучей боли придало силы. Не знаю, почему это так сработало, но дальше и, правда, работало…       Я отвела взгляд вверх и шмыгнула носом. Нет, не плакала, и не заплачу. Рассказывать было тяжело.       — Сначала небольшие прорезы на ногах, чтобы никто не смог увидеть. Затем этого стало мало. Слишком мало. По итогу все пришло к тому, что я не могу носить открытую одежду… И то, что я с собой сделала, всегда было барьером для знакомств, для отношений. Мой самый главный страх — отрешение. То, что человек, увидев истинную меня, начнет осуждать, отстраниться, будет использовать это против меня же. Я свыклась с этой мыслью, поэтому никогда никого не подпускала к себе ближе, — я замолчала на секунду, оценивая всю ситуацию, но продолжила: — У тебя, наверное, крутятся мысли: почему я так решила поступить с собой, почему я допустила к себе такое отношение, и почему я решила все же рассказать об этом тебе. Или почему я рассказала только сейчас… — я вдохнула через нос слишком громко, выдох через рот по звучанию был таким же. — Ты стала тем человеком, которого я полюбила, которому не хочу лгать о себе. Я не прошу принять это, не прошу забыть, не прошу игнорировать. Я все понимаю…       — Это все?       Ее резкий вопрос заставил меня врасплох. Я застыла на месте, даже не пошевелилась. Только промычала «угу». Готовилась к худшему. Но… Лаура встала с дивана и подошла ко мне. Близко, слишком близко. Стало еще страшнее.       — Можно?       Она подняла руку и показала взглядом на мои шрамы. Я кивнула, позволяя дотронуться до них. Она проводила по ним фалангами пальцев настолько осторожно, будто это был фарфор или хрусталь, будто боялась сделать мне больно.       Я опустила голову и закрыла глаза. Старалась дышать ровно, как могла. Через некоторое время почувствовала, как она отстранилась, но не отошла. Ее руки от моего тела поднялись до моего лица, проводя по скулам. Мои губы почувствовали ее. Поцелуй стал странным, больше дающий полное понимание, принятие и… сочувствие. От этого все же скатилась слеза.       Она отстранилась вновь, но не убрала руки с моего лица. Ждала, точно ждала, чтобы я посмотрела на нее. А я все еще боялась. Но все же открыла глаза, встречаясь с ее небесно-голубыми.       — Ты прекрасна. А это… это просто твой способ держать себя в руках. В каком-то смысле. Я не вправе осуждать тебя за это. Это полностью твой выбор. Только надеюсь, что ты перестала истерзать себя.       — Больше нет, — я чуть помотала головой.       — Хорошо… — она вновь поцеловала меня…