Мелодия моего сердца

      Она вновь поцеловала меня, но уже не так. Теперь поцелуй перерос в другое чувство. Она дарила мне всю свою любовь. Поцелуй стал принятием, стал подтверждением, что ей на это было все равно. Она любила меня. Просто меня.       Мы оказались в спальне. Я лежала на кровати, наблюдая, как Лаура снимает с себя одежду, чтобы мы были на равных. Она приблизилась ко мне, убирая мои руки за голову. Целуя губы, снимала последние элементы одежды.       Ее губы не стали ласкать шею долго, они спускались дальше, спускались ниже. Губы целовали каждый шрам, будто старались исцелить. Мне это нравилось.       Ее рука спустилась к моему клитору и стала массировать его. Я издала тихий, почти приглушенный стон. Было настолько приятно, что голова тут же закружилась. Давно я не чувствовала такое прикосновение.       Ее губы спустились к моей груди, ласкали мои затвердевшие соски. От всех ее движений мое тело пронзало дрожью. Внизу стало жутко мокро, все горело. Она это чувствовала, поэтому провела по складкам, собирая всю появившуюся влагу, после чего, с осторожностью, вошла в меня одним пальчиком. Через какое-то время, когда мои стоны усилились, добавился и второй.       Мой живот вздымался, таз поднимался в такт с ее движениями снизу. Это было настолько хорошо, что никакими словами невозможно описать. Но точкой полного отключения от реальности наступило тогда, когда мокрой дорожкой от груди она дошла до набухшего клитора. Ее мокрый и прохладный язык, по сравнению с ним, дотронулся до него, надавливая.       Я не могу описать те узоры, то искусство, что она писала. Мои ноги напряглись, я даже в какой-то момент попыталась вырываться, чувствуя, что вот-вот наступит оргазм. Хотя никогда не знала, что это такое на самом деле. Я сжимала до белых костяшек простынь, кусала большой палец, умоляюще стонала. Тело извивалось, поясница иногда выгибалась. А когда наступила кульминация, оно затряслось, совсем ненадолго, после чего полностью расслабилось.       Я хватала ртом воздух, горло полностью пересохло. Ее влажный поцелуй хоть немного исправил эту ситуацию. Лаура легла сбоку от меня, я повернулась на нее. Ее взгляд говорил обо всем и ни о чем. Его могла понять только я. И я была ей благодарна. Благодарна за все. За то, что она появилась в моей жизни вновь, за то, что она поняла меня, за то, что она любила меня.       Мы уснули в том, в чем остались. Тепло наших тел и сердец согревало гораздо больше, чем мощный обогреватель. Сегодня ночью я обнимала ее. Так, как могла, так, как умела. И я хотела, чтобы этот момент продлился настолько долго, чтобы не было определенного времени конца.       Утро наступило внезапно. Живее, чем обычно. Она никуда не ушла, все еще спала. Я уткнулась своим холодным носом в ее шею. До сих пор никуда не делся запах ее парфюма. Я, как могла, вытянулась, поцеловала ее в плечо и все же поднялась с теплой постели.       Свое нижнее белье подняла с пола, а, пройдя в гостиную, подняла остальные вещи. Я ушла в душ. Теплая вода стекала по моему телу. В голове не было никаких мыслей. Впервые за долгое время. Я чувствовала только одно — счастье и безмерную любовь.       Пройдя на кухню, поняла, что расстановка кухонной атрибутики ничуть не отличалось от моей. Может, она сама все переместила так, как у меня. А может так всегда было и у нее. Запрограммировано предками.       На верхней полке кухонного гарнитура нашла чай. Сам чайник наполнила новой водой и включила. Сегодня мне не довелось пить кофе, бодрости достаточно хватало. Но знаю, что Лаура предпочитает все же кофе с утра. Нашла баночку растворимого там же, где и чай.       Захотелось порадовать завтраком. Я ей еще не готовила. Открыла холодильник. По оформлению был похож на мой, только чуть больше продуктов. Увидела яйца и колбасу. Значит, повторю то, что готовила она. Только по своему рецепту. Как умела, а не решалась рисковать.       Запах радовал, ничего не подгорело. Яичница стыла, как и кофе. Она не любила слишком горячий. Но и не холодный. По времени, если она сейчас встанет и пойдет в душ, температура всего достигнет идеала для нее. Поэтому я вернулась в спальню, чтобы ее разбудить.       Такая картина меня не то, что умелила. Кажется, я снова в нее влюбилась. В ее умиротворение. Не хотелось будить от слова совсем. Сама знаю, что такое недостаток сна и отключиться на сутки. Но не сегодня. Сегодня я стану ее будильником. Надеюсь, что приятным.       Я провела по очертанию ее лица, убирая выпавшие пряди волос. Она сморщилась, носик забавно дернулся. Не хотелось разбудить ее резким: «Вставай!», «Просыпайся!», «Одно солнце встало, а главное нет!», и тому подобное. Утро, хотя бы одно, должно было стать настолько приятным, чтобы показалось каким-то сном. Я творческая личность, потому и странная.       Присев на край кровати, я наклонилась к ее губам. Сначала поцеловала левый уголок, затем правый, а после центр. Я не стала делать этот поцелуй каким-то требовательным, а больше легким, больше для пробуждения. А вот она потянулась за большим, поэтому я чуть отстранялась, но все равно возвращала его. Дошло до того, что мои губы стали покрывать все ее лицо, пока я не услышала со смешком:       — Не сплю я!       — Завтрак готов.       Я выпрямилась, но не встала с кровати. Лаура открыла свои заспанные глаза и посмотрела на меня. У всех лицо с утра немного припухшее, но не у нее. Все такое же идеальное.       — Если это все откажется сном…       Я не дала ей договорить. Снова накрыла ее губы своими.       — Принимай душ, я жду тебя на кухне.       Я все же встала с края кровати и ушла на кухню. Когда услышала поток воды из ванной, налила ей кофе. Она пришла с мокрой головой и в домашней одежде. Широкие штаны и длинная серая футболка. Что-то похожее, в чем она была у меня. Завтрак прошел почти в тишине. Звон посуды и столовых приборов разбавлял ее. Я только успела отпить немного чай, как Лаура начала диалог:       — Когда ты уезжаешь?       Этот вопрос застрял в горле даже у меня. Но он нес другой смысл: «Сколько у нас осталось времени, чтобы провести вместе?»       — Я пока не брала билет обратно.       — У меня еще четыре дня выходных.       — Значит, у меня еще есть время, чтобы купить билет.       Четыре дня… Катастрофически мало. Это с одной стороны. С другой же… С другой — обыденная жизнь, работа. Где-то в области грудной клетки стало невыносимо колко. Мы снова расстанемся, снова будут только звонки и сообщения. И снова до того дня, когда получится увидеться.       Мари как-то говорила, что отношения на расстоянии особо тяжелые. Но я тогда не особо это воспринимала. Не особо это понимала. Теперь столкнулась сама.       А знаете, что самое обидное? Мы не сможем разрушить нашу привычную жизнь. Нашу привычную рутину. У нее постоянная работа — музыкальная школа. Обычный педагог по скрипке и дирижер детского оркестра. А у меня… У меня все довольно спонтанно. От симфонического до сольных зарубежом. Я не стабильная, и всегда была такой.       Ладно, такие мысли не хочу более подпускать. Сейчас волнует только одно — четыре дня. Но эти четыре дня выходных были у нее. У меня ближайшие выступления распределены на июнь. День защиты детей — благотворительный; в двадцатых числах — Лион. В остальное время я свободна, не считая репетиций. И не считая, что в мае меня все же попросят выступить на праздник. Как в оркестре, так и соло. Каждый год.       — У тебя есть загранпаспорт? — резко спросила я, когда мы гуляли по парку. Для меня это был совершенно новый парк, его немного переделали.       — Он есть, но не думаю, что виза еще действительна. А что?       — У меня будет концерт в Лионе. Франция.       — Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой?       — Не просто хочу. Я люблю этот город, потому хочу его тебе показать. Это не типичный Париж. Он ближе ко мне.       — Когда это будет?       — Пока предварительно 20 июня, но может чуть дальше.       — В это время у меня отпуск.       — Я помню…       — Нужно проверить загранпаспорт.       — Думаю, с этим нюансом я тебе помогу, если что.       Эти четыре дня стали новым уровнем в наших отношениях. Я не шучу. Мы стали намного ближе. И я настолько не хотела уезжать, что задержалась еще на неделю. Мари поняла меня, ведь за кошкой присматривает.       Я не ждала Лауру с работы. Я ходила с ней. Живой пример как никак. Но, оказалось, что я в преподавании была жестче. Все отголоски училища. Делала строгие замечания в том, как ребенок держал скрипку. Лаура, конечно, испепеляла меня взглядом, но понимала. А я, после того, как достаточно грубо преподносила правильность, извинилась.       Неделя пролетела. Слишком быстро. Слишком неожиданно. Мне пора возвращаться домой. В тот пустой дом, где встретит кошка. Она проводила меня не до автовокзала. Она поехала со мной. Попрощались мы в аэропорту. Попрощались долгим объятием и поцелуем в конце.       На душе было странно. Сердце разрывалось от нашего расставания. Когда самолет приземлился, и появилась сеть, я тут же написала ей. Написала, что я в порядке и скучаю. Уже скучаю.       Прошел март, апрель, заканчивался май… Не буду говорить о своей работе. Расскажу о том, что Лаура приехала ко мне, на четыре дня. Это случилось в середине мая. Спонтанно. Но я до безумия была счастлива, что мы вновь встретились.       После того дня, когда я ей раскрылась, уже не боялась и не стеснялась ходить по своему дому в футболке, в майке и в шортах. Она даже не обращала внимания на мои шрамы, взгляд всегда был устремлен в мои глаза. Не считая ночей.       Ночи… Они были красочными. Лаура учила меня. Учила, как правильно доставить ей удовольствие. Для меня это все было ново, она это понимала. Направляла, указывала, говорила стонами, когда все было слишком идеально.       И самая первая такая ночь стала для нее подарком на день рождения. Честно, я даже не знала, когда он был у нее. Помнила май, так, что-то из отголосков детства, когда на занятие приносила подарок в виде коробочки конфет, и то напоминала мама. Но в числах я полный профан, поэтому напоминание стоит на все важные для меня даты. И 16 мая стало в их числе.       Она уезжала обратно нехотя, обещая вернуться совсем скоро, когда наступит отпуск. И я стала ждать. Ждать так, как никогда прежде.       Захара заставила помочь Лауре с загранпаспортом. Озадачила так, чтобы мы успели купить нам билеты до выступления в Лионе. Он говорил, что постарается. И делал все возможное, чтобы я отправила фотографию билета, если Лаура еще не приедет.       Концерт перенесли на начало июля, и это колоссально сыграло на руку. Документы были как раз готовы, что мы успели купить билеты. Без учета перелета, находится нам там четыре дня… Странная закономерность. Я даже задумалась, почему вокруг нас крутится число четыре. Потом я это пойму, не сейчас.       Перелет дался как обычно для меня утомительно. Радовало только одно — она была рядом со мной. Я даже позволила заснуть на ее плече.       Мы прилетели заранее. Вечер — отход от полета. Сразу в отель, сразу в номер. Сил хватило, чтобы переодеться и сразу плюхнуться в мягкую кровать. Я уткнулась в ее грудь и моментально провалилась в сон. И я знаю, что Лаура не заснула сразу, она просто лежала со мной и крепко обнимала, будто я куда-нибудь исчезну.       Утро было слишком сладким. Не считая классического французского завтрака. Я проснулась от множества поцелуев по моему лицу. Даже еще не открыла глаза, как поймала ее губы, притягивая к себе ближе. Возбуждение накрывало с головой только от одного ее прикосновения к моей шее. А ласки рук по телу все удваивали.       Она стянула с меня простынь, которой мы укрывались ночью, села на бедра и стала расстегивать пуговички на моей ночной рубашке. Я смотрела на нее завороженно, будто она заколдовала меня. Ее пальцы прошлись по твердым соскам, когда она раскрыла рубашку. Поцелуи медленные от шеи спускались к моей груди. Я выгнулась в спине, затем приподняла чуть бедра.       Я зарылась в ее спутанных волосах, оттягивая пряди. А она вместе с этим стала спускаться поцелуями ниже. Мокрая дорожка остановилась на моем вздымающемся животе, оставляя на нем несколько багровых пятен. Ее зубки вонзались в кожу, оставляя следы. Клянусь, это лучший для меня способ концентрации.       Поцелуй продолжился ниже. Губы дошли до нижнего белья и через него поцеловали самый эпицентр моего жара. Да, я не сплю в штанах или шортах. На мне исключительно рубашка и нижнее белье в виде трусиков. Для меня это выглядит безумно сексуально утром, как и для нее.       Она сняла мое насквозь мокрое белье настолько медленно, что это стало слишком мучительным. После того, как от меня его освободили, мою правую ногу подняли и положили на плечо. Пока поцелуй пошел по моей голени, ее рука прошлась по моим складкам, обволакиваясь в естественную смазку. Она дразнила, задевая клитор. А я старалась сдержать порыв стонов, чтобы никто из здешних обитателей за стенами не услышали нас.       Было сложно, очень сложно. Особенно, когда она вошла в меня своими двумя длинными пальчиками. Я машинально сжала простынь и повернула голову в сторону, закусывая нижнюю губу.       Темп был привычно умеренным, но порой скорость увеличивалась для контраста и моего головокружения. Я все же издала достаточно громкий стон, когда она ко всем этим движениям добавила язык на самом нервном месте.       Тело стало содрогаться в судорогах, было настолько хорошо, что я хотела уже кончить, но она не дала. Лаура резко отстранилась от меня, вытащив еще и пальцы. Я сначала опешила. Такого еще никогда не было. И не совсем поняла, что она задумала.       Затуманенным взглядом я на наблюдала, как она снимает с себя одежду. И то, что она планировала сделать, отразилось румянцем на щеках. Я не знаю, как называлась эта поза, но мне безумно понравилось.       Лаура расположилась так, что наши горячие места соприкоснулись. Она стала тереться об меня, но и я не осталась в стороне. Поняв ее темп, стала делать тоже самое. И, скажу честно, это был самый лучший секс у нас. Мы обе получали удовольствие. Обе тихо стонали.       Я кончила чуть раньше, чем она. Мое преимущество было только в том, что я лежала. Когда ее настиг оргазм, она легла на меня, тяжело дыша около уха. Я обняла ее и поцеловала в висок.       — Какой план на сегодня? — спросила она, когда вышла из душа с полотенцем на голове.       — Покажу тебе самые прекрасные места, какие знаю, — я подошла к ней и поцеловала. — Вечером сходим в один ресторан.       — Хороший план.       — Самый лучший.