Зов Моря

За бортом шумело море, темное и манящее, его глубина и мощь завораживали. Оно не казалось мне другом или союзником поначалу, но со временем всё изменилось.

Море утешает, но море внушает и благоговение. Я знаю его, как старого друга теперь, но оно капризно и полно неожиданностей, ведь практически невозможно предсказать, как оно себя поведет, если ты окажешься ему не по нраву.

*** ♪ Elfenbucht ♪ Эльфова бухта. Так абсолютно все называли это место. Городок, что был расположен близь оказался на редкость тоскливым: людей в нём жило не так много, все давно всё друг о друге знают, но новеньких особо не жалуют. Однако, молодому писателю это было на руку. Ему не нужны были толпы людей, вечная суматоха, ему хотелось одиночества, которого он не мог добиться в своем краю. Писать книги было приятно лишь в совершенном сосредоточении, а большой город предполагал шум. Когда ему удалось узнать о таком замечательном месте, как Эльфова бухта, он достаточно быстро собрал вещи и сел на паром. Место вдали от цивилизации, окружённое водой и кругом лишь скалы да море. Ему удалось договориться с местным стариком, который лишь уточнил для чего столь юный парень приехал в их края, поспрашивал о том, собирается ли юнец водить к себе кого-нибудь и получив на это отрицательный ответ, отдал в съем домик на год, ровно столько предполагалось отдать написанию книги, получил деньги на руки в холщовом мешочке и был таков. Домик стоял близь выхода к морю, всего пять-десять минут пешком и вот уже на скалах. Когда парень впервые пришел туда посмотреть, что это вообще за место, то сразу понял: это ровно то, что ему нужно, именно то, что он искал все эти месяцы. Новая тихая размеренная жизнь начиналась именно с этого момента, с того самого мгновения, когда он ощутил прохладный бриз и услышал этот умиротворяющий шум волн. Да, здесь не было изысков, не было магазинчиков со всеми товарами мира, к которым он всё-таки привык, вся его старая жизнь осталась позади и он улыбнулся, раскинув руки в стороны. Какое же приятное чувство свободы охватило его в тот момент. Если такова цена, то он готов её отдать.

***

Вдохновение закрутило его в вихре практически с самых первых дней. Он заперся в доме и выходил лишь пару раз в неделю к скалистому берегу, чтобы посмотреть на море. Иногда он мог сидеть там часами, слушая как тихо волны бьются о скалы или как разрушительно волнуется море. Его каждый раз охватывал трепет и какое-то странное, ничем не объяснимое желание работать. История, которую он писал, лилась подобно накатывающим волнам, он исписывал страницу за страницей, словно одержимый. Когда наваждение спадало, он чувствовал просто невероятный голод и уже это заставляло либо идти готовить из тех скромных припасов, что у него были, либо всё же выбираться в городок. И пусть местные были не особо радушны, но они не отказывались продать ему то, что было необходимо, иногда даже заговаривали, но то было большой редкостью. Он понял, что здесь всё так или иначе связано с неким Судьёй и Церковью. Чья это была церковь он так и не узнал, но ему настоятельно посоветовали туда всё-таки сходить. Первые месяца три он всё никак не мог, пока вдохновение удалось поймать за хвост, он писал, писал и писал, нередко засыпая за своими недописанными сценами. Потом просыпался и снова писал. Он писал так много, что на пальцах были кровавые мозоли, но он это игнорировал. Заматывал кусочком ткани и дальше вливать силы в бушующее продолжение. Оказалось, когда нет возможности отвлекаться на светские вечера, на выпивку, красивых дам, друзей, которые вечно зовут на очередную очень важную встречу, можно творить сутками напролет и никто, ни единая живая душа тебя не побеспокоит. Он ушёл в создание книги с головой и вышел из этого «творческого омута» лишь к началу осени. Старик, что отдал ему дом во владение, пришёл проверить жив ли он вообще, потому как появлялся молодой человек в городе до того редко, что местные просто достали мужичка своими пересудами. Но убедившись, что всё более чем хорошо, спокойно ушёл, даже не став проверять дом.

***

Осень в городе была промозглой и очень холодной. Молодой человек выбрался в город как раз в день, когда дождь лишь ненадолго прекратился, но позже зарядил по новой. Он собирался заглянуть в маленькую лавочку, чтобы купить необходимые продукты, когда случай свёл его с мальчишкой. Мальчонка чуть не навернулся на мокрых ступеньках, а молодой человек оказался рядом, чтобы не дать ему упасть. Он схватил пацана за шкирку и осторожно поставил на ноги. — Прошу прощения... — мальчик поднял голову, осмотрел его с ног до головы и как совёнок склонил голову на бок, — Вы не местный, да? — И это вместо благодарности? — вздохнул устало приезжий. — Но да, я не местный. — Спасибо, что помогли. И... Я вас никогда раньше не видел. Вы недавно приехали? — с любопытством спросил мальчик. — Да несколько месяцев как... — пожал плечами молодой человек. — Странно... Но я действительно не встречал вас ранее. — мальчик по совиному медленно моргал, не сводя с нового человека взгляда. — Потому что я очень редко прихожу в город, а живу на отшибе у скал. — Отшельник? — деловито уточнил мальчик. — Нет, я писатель. И к чему вообще все эти вопросы? — молодой человек ответ взгляд. Ему хотелось заскочить в лавку и отправиться домой, заканчивать историю. — К тому, что вы наверняка никогда не заглядывали в нашу церковь! — мальчик деловито поднял палец, словно это должно было всё объяснить. — Мне советовали, но времени всё не было. Это что, обязательная традиция вашего города или что? — спросил молодой человек. — Вы что! Чтобы спокойно жить здесь, просто необходимо прийти на поклон к богу этих земель, иначе будет сопутствовать лишь неудача! — горячо произнёс мальчик. — Э-э... Я не то чтобы верю в это... — осторожно начал молодой человек. — Это не важно. Верите или нет, но благословение нужно получить. Это одно из правил. Ему все следуют. — мальчик проговорил это серьезно, так, как говорят те, кто верит в то, что говорит. Мужчина тихо вздохнул. Не спорить же с ним. — Правда? — спросил он больше из вежливости, чем из реального желания верить во все эти штучки, в которые тут явно многие верили. — Да. В нашей книге законов есть такой пункт. — гордо произнёс ребёнок. — Ты знаешь законы в таком возрасте? — удивился незнакомец. — Я вообще-то умный! И учусь в воскресной школе! Там рассказывают и о законах тоже. Мы должны знать всё с малых лет, чтобы быть достойными людьми нашего города! — с жаром воскликнул мальчик, подняв руки перед собой, словно пытаясь доказать правоту собственных слов. — Ладно, ладно, я понял. Я хотел сходить за продуктами, но совсем скоро опять пойдет дождь. Успеем сходить в эту вашу церковь до того, как погода окончательно испортиться? Если, конечно, ты мне покажешь, где она. Я ещё совсем плохо ориентируюсь в вашем городке. Хоть он и такой маленький... — последнее молодой человек больше пробурчал, чем сказал, но ребёнок, кажется, его не услышал. — Да, конечно! Я тебя проведу! Тут не далеко совсем! Следуй за мно-ой! — Ваш городок не особо большой, тут всё не особо далеко друг от друга. Но один чёрт вечно путаюсь в этих маленьких улочках... — пробурчал незнакомец. — А ты сам откуда будешь? С большой земли что ли? — мальчонка склонил голову на плечо. — Да, именно оттуда. Звать-то тебя как, провожатый? — спросил молодой человек. — Олли. — представился мальчик, — Оливер полное имя, но я предпочитаю сокращённое. Если не хочешь, чтобы я тебя бросил посреди места, которого ты совсем не знаешь, зови меня Олли. Понятна? — Ясно, Олли. — Вот и хорошо! Но не представиться в ответ невежливо. — Умник... Не удивляйся только. Меня зовут Ангел. — молодой человек с неловкостью почесал затылок. — Что? Ты шутишь надо мной?! — обиженно взвился Олли, — Если не хочешь называть своё имя, то так и скажи! — Вовсе нет. Это мое имя. Но чтобы не вводить людей в смятение, обычно называю второе. — Ангел развел руками в стороны, мол ничего я не вру. — Ты странный. Кого вообще родители назвали бы Ангелом? Какие-то дураки что ли? — Те, кто очень верен богу и были уверены, что подобное имя спасет от грехов. — Странно... А какое второе имя? Нормальное? Или такое же странное? — Габриэль. Моё второе имя Габриэль. — Я учусь в воскресной школе и знаю, что это имя тоже из библии! Ты ведь не шутишь надо мной? Габриэль напрямую отсылает к Гавриилу, а подобное имя означает «Господь – сила моя.» — Не шучу, а ещё ты больно много знаешь для своих лет. — Я вообще-то лучший ученик нашей школы! К тому же я очень интересовался ангелами в одно время, и прочитал всё, что смог о них найти. А ты... Ангел Гейб. — Просто Гейб, пожалуйста. Люди... Не всегда хорошо воспринимают первое имя, ты можешь это понять. — Да, вполне. Мы оба не любим что-то в наших именах. Что ж, пошли, проведу Ангела в обитель нашего бога. — насмешливым тоном произнес Олли и пошёл вперёд. Ангел чуть улыбнулся. Мальчишка гордо шагал впереди, явно чувствуя особую значимость от своей задачи. Церквушка виднелась вдали, но он не стал думать об этом, если уж ему предложили показать, то пожалуй лучше так, чем случайно вляпаться в какую-то историю... Как оказалось, сама церковь тоже находилась в некотором отдалении, словно держалась обособленно. Внутри не было ничего особенного, типичная церквушка, какая в каждом небольшом городке всегда присутствует. Правда вместо знакомых икон здесь были какие-то тотемы. — Ты... Не расскажешь мне о том, кому тут молятся? Я думал, вы христиане или вроде того, раз ты знаешь о библии. — осторожно спросил Гейб, рассматривая статуэтки тотемов, стоящих на подставке у большого стенда с чем-то занавешанным. — Морскому богу. Библию изучают, но не как основную религию. — тихо, но серьезно произнёс Олли. — Прошу прощения? Я... О таком никогда не слышал. О морском боге. — Считается, что когда наш городок только зарождался, голодающая мать с ребенком обратилась к морю, моля о том, чтобы её муж вернулся домой. В то время шёл большой шторм, который мог смести весь остров с лица земли. Но она молилась и молилась, та женщина. Она молилась так долго, что умерла, отдав свою жизнь. Её муж вернулся живым. — А ребёнок? — тихо спросил Габриэль. — А ребёнка нарекли избранным. Если он смог пережить шторм, то это значит, что бог моря его уберёг. Мальчик вырос и стал главой нашего поселения, а так же построил эту церковь. С тех пор каждого новорожденного окунают в воду сразу после появления на свет. Это обряд, который дарует людям хорошее здоровье и долгую жизнь. — Это относится лишь к местным, правильно понимаю? — Да. Тут не особо любят чужаков. Святой отец говорил нам, что чужаки отравляют нашу землю, а чужаки-матери, что рождают здесь своих детей, не имеют права окунать их в нашем море. А без этого будет не очень хорошо. Младенцы без помощи бога, без поддержки долго не живут. — Да уж... Довольно мрачно. — Возможно, наши матери и отцы, деды и бабушки поколениями жили обособленно и очень мало кто вообще покидал этот город. Ты второй человек на моей памяти, который решил просто остаться здесь ради какой-то цели. Обычно туристы, если они вообще добираются до нашего городка, довольно быстро уезжают, потому что... Старые люди из городка их практически выгоняют. — Что-то подобное мне говорили. Но я не то чтобы часто показываюсь им на глаза. Я уеду, как только закончу книгу. По крайней мере надеюсь на это. — Так ты действительно пишешь книги? — спросил Олли. — Да, я приехал сюда, чтобы отдохнуть от шума города. Мне очень нравится тут, даже если местным людям не особо нравлюсь я сам. В конце концов, мне как раз нужно было место, где меня не будут беспокоить. — Тогда, наверное, наш городок вполне тебе подходит. Но всё же. Тебе следует сказать Ему, Богу Моря, зачем ты здесь и почему. Бог хороший и если ты ему понравишься, он подарит тебе то, в чем ты нуждаешься больше всего. Гейб посмотрел на ребенка. Ладно, в чужой дом со своими правилами не ходят. Раз уж надо, то надо. Местные итак его недолюбливают, лучше не искать конфликтов лишний раз. — А как... Ну, я не знаю?.. — Поклонись тотемам и расскажи о цели своего приезда. Думаю, этого будет более чем достаточно на первый раз. Габриель вздохнул. Ну конечно. В голове крутилась мысль, что всё это какой-то абсурд, но он затолкал эту мысль подальше. Это чужой город, чужие правила, матушка учила его, что если в том обществе, в котором он окажется, будут другие правила, следует хотя бы быть вежливым и не искать способ спорить с тем, к чему другие давно привыкли. Он не может оспорить чужую веру просто потому что у них было иначе. Хотя другие, более радикальные, точно бы начали спорить. Но он просто сделал то, что от него требовалось. Не сложно даже. Просто рассказать зачем и почему прибыл. Когда он уже собирался уходить, Олли окликнул и подошёл к нему — Вот. Возьми это, — мальчик протянул ему гладкий камень черного цвета. — Зачем?... — Талисман. Положи его рядом с рабочим местом и тогда вся плохая энергия уйдет. Ты ведь пишешь истории, явно много работаешь. С ним будет... Легче. — Эм... Спасибо. Я так и сделаю. Он положил камень в карман. Обычный обточенный камешек, ничего особенного. Но вот что он вспомнил: он видел подобные у каждого в этом городе. У кого на шее, у кого просто рядом с рабочим местом. Они действительно верили, что это отгоняет плохую энергию и злых духов. Кто-то даже в него тыкал подобным камнем в лицо, видимо надеясь, что сила камня изведет чужака. Интересный народ, ничего не скажешь. Шутки ради он принёс камень домой и положил на полку над своим рабочим местом. — Надеюсь, ты мне действительно поможешь, а то в последнее время у меня всё идёт так медленно... — он посмотрел на исписанные листы, перечитал и бросил их на пол. Всё не то. Чтобы как-то разгрузить голову, он отвлекся на приготовление позднего ужина из того, что всё же купил в городе. Люди там всё ещё были настроены к нему довольно мрачно, он слышал как они шептались, но это было тем, что можно было перетерпеть. Лучше всего просто не обращать внимания. Да, просто игнорировать их. В конце концов пока они его не трогают, он может жить спокойно. Правда позже, когда он поднимался на чердак, чтобы найти какое-какие инструменты, он наткнулся на рисунок, который явно появился там совсем недавно. Он поднимался на чердак до этого пару дней назад и рисунка там точно не было, ведь он прибирался на чердаке, а тут рисунок был на видном месте, словно его специально оставили так, чтобы он точно увидел. Может быть, к нему кто-то приходил и оставил послание, чтобы он поскорее свалил? «Стоит поставить дополнительный замок...» – только и подумал Габриэль, забирая рисунок. «Не доверяй морю...» — это был просто текст, но Ангел отчётливо слышал странный шёпот, словно рисунок разговаривал с ним. Ну или работать по ночам без нормального сна было плохой идеей... — В смысле «не доверяй»?.. Я не понимаю... «Он смотрит, убирайся отсюда, он здесь!» С листа смотрело некое подобие богомола с паучьми клешнями. У него не было лица. На листке в целом не было никаких красок, кроме чёрного и белого, но Ангел мог поклясться, что отчётливо видел светящиеся глаза. — И что ты ещё хочешь сказать? — скептически спросил он, обращаясь уже напрямую к рисунку. Время было позднее, гостей ждать точно не стоило, никто не сможет подумать, что у странного чужака развилась ещё и шизофрения, так что... можно и с бумагой поговорить. «Бездна, она идёт к тебе... Ты можешь стать новым рабом. Сейчас это звучит странно и глупо, но ты не сможешь спастись потом.» Текст слышался более чем отчётливо, но других букв на листке не было, оставшуюся часть рисунка занимали только несколько глаз, нарисованных все теми же чёрными чернилами. — Ну, поэт из тебя неплохой... Стиль надо доработать... Зато ты подал мне идею для вдохновения! Спасибо, кто бы ты ни был! — Ангел улыбнулся, сложил листок вчетверо, убрал во внутренний карман кофты и довольно пошёл дописывать главу к истории. Ангел провёл за пером всю ночь практически, а уже под утро, сонный и уставший, вышел на балкончик, смотря на виднеющуюся кромку моря. — Кто бы это ни был, он ничего не добьётся. Я допишу роман и только потом вернусь домой. — твердо произнёс молодой человек, лохматя свои волосы. Он вернулся в дом, рухнул на постель и забился глубоким сном почти без сновидений. Но уже под конец сна, почти перед пробуждением, он почувствовал странное ощущение, словно на него со всех сторон кто-то смотрел. Это ощущение и заставило его проснуться. Было холодно. Он натянул одеяло до самого лица и постарался попытаться уснуть, но сон больше не шёл, что значило, что пора заняться не особо интересной рутиной. Он наколол дров, затопил камин и печь снова, так как за ночь всё потухло. Занимаясь этими скучными делами, он то и дело черкал заметки для будущих частей своей истории. Что-то шло в огонь почти сразу. А что-то он оставлял. Но было какое-то ощущение, непонятное, то ли тревоги, то ли беспокойства. Стараясь игнорировать это, Габриэль собирался вернуться к написанию книги, когда в дверь постучали. — Как ты меня нашёл?... — удивлённо спросил Ангел, смотря на Олли, что стоял на пороге с корзинкой в руках. — Ты сам сказал, что живёшь на отшибе, помнишь? — мальчишка улыбнулся и протянул корзину. — Вот. Ты мне вчера помог, это благодарность. — Эээ... Да не стоило, ещё и пришлось идти так далеко ради этого. — Не примешь? — мальчик явно расстроился и Гейб прижал ладонь к лицу в усталости. — Что с тобой сделаешь. Заходи. Попьешь чай хоть, согреешься. На улице так холодно сейчас. — Вот и хорошо! — мальчик шмыгнул юрко в дом и Ангел понял, что Олли просто искал повод забежать посмотреть, как он живёт. Ну и дитё. Родители бы смотрели за ним, что ли... — А тебя родители не потеряют? — спросил Габриэль, заглядывая в корзинку. Там нашёлся пирог и запечённая картошка в мундире. — Место у нас безопасное, хоть и кажется жутким, можно спокойно гулять хоть до самого утра. Нет, если ты не вернёшься и под утро, могут подумать, что ты утонул в море, но это, право, такая редкость, — Олли, казалось, слегка увиливал от ответа. — Ну ладно... — ответил Ангел. В конце концов это не его дело, мальчик уже не такой маленький, сам разберется. — Какой чай будешь? Есть зелёный, чёрный и... с морской солью?.. Картинка не изменилась даже, когда Ангел проморгался несколько раз. Он чётко помнил, как купил пакетик ароматного зелёного чая по дороге в этот городок. Уже здесь в лавке был приобретён чёрный чай с ягодами, но чая с солью точно не было. — О, давай с солью, — радостно сказал Олли. — С морской солью все становится гораздо вкуснее, даже сладости. Обязательно попробуй соленую карамель, она продаётся в кондитерской в центре города. Не пожалеешь. Там правда работает вредная тётка, но если захочешь, я могу тебе приобрести! — Обязательно, — Ангел кивнул, мысленно решив, что со странностями можно разобраться позже. Пока таинственные события только помогали ему, волноваться особо не о чем. Если, конечно, чай не отравлен. Пока Габриэль заваривал чай, Олли уже успел осмотреть дом и заглянуть во все углы. Интерьер действительно был достаточно колоритным — Ангел не особо любил убираться и большую часть вещей, которые были здесь ещё до него просто не трогал. Зато развесил по стенам необычные картинки и небольшие сувенирчики, которые он привез с собой, так что получилось весьма мило и по своему уютно. — Нравится? — усмехнулся Ангел, наблюдая, как Олли рассматривает его рисунки. — Очень! Это из какой-то книги или?.. — М-м-м, на самом деле нет. Мне иногда снятся сны, в которых я хожу по разным местам, — ответил Ангел, подойдя ближе. На рисунке, который приглянулся Олли была нарисована комната с яркими стенами, шариками и игрушками. Получилось весьма хорошо, хотя Габриэль и не был художником, но картинка навевала небольшую тревогу, словно место было зловещим, хоть и ярким. — И приснилось мне приключение, в котором я путешествую по огромной мастерской с необычными игрушками и разгадываю тайны. Там много чего было, но в душу запала именно эта комната, не знаю даже, почему... — Так ты ещё и художник, получается? Так красиво вышло! — Нет, это просто для души. Рисую в свободное время, когда нужно разобраться с мыслями. Чай уже заварился. Пойдем. Олли устроился за столом с видом проворного кота, которому было интересно всё. Он пил чай с солью и весело рассказывал о жизни в городке. Как оказалось, Ангел был в центре сплетен. Но помимо этого часто в рассказах мелькала и ещё одна интересная фигура. — Слушай... И ты и другие люди из города, вы часто упоминаете судью. Кто это вообще? Я не раз слышал о нём от местных, правда они вечно говорили о скорой каре для меня, ха-ха... Олли замер с чашкой в руках и взгляд его сделался задумчивым. — Судья это судья. Он управляет городом. Редкий гость на улице, но как правило к нему лучше не попадать. Если тебя к нему не вызывали, значит ты хорошо справляешься. — А если... Всё же вызовут? — Как правило, к нему на личный разговор попадают только те, кто сильно напортачил. Он заботится о жителях города, но так же, как и жители, ненавидит чужаков. Говорят, что никто не видел, как он выглядит, а те всё же видел, никогда из его плена не возвращаются. Но это байки. Он просто много работает, поэтому у него нет времени видеться с людьми. — Фу ты ну ты, напугать меня решил? — Это местная история, её все из уст в уста передают. — заговорщецки подмигнул Олли. Ангел только покачал головой. Они ели принесённый Олли пирог и всё казалось даже хорошо, правда иногда ему казалось, что мальчишка словно уходил глубоко в себя, ненадолго, всего секунд на пять. Просто впадал в странный ступор. Будучи всё ещё вежливым, Гейб не стал акцентировать на этом внимание, продолжая тему или уводя диалог в другое русло.

***

Море бесновалось. Олли сидел у края обрыва и смотрел как волны раз за разом бьются о твердую породу. В голове звенела тревога. Этот новенький человек. Он... Вроде не плохой, у него нет никаких секретов, он похож на того, кто мог бы действительно без проблем жить среди них. Но всё равно давняя тревога не отпускает. Он смотрит на волны и сжимает пальцы. Что с ним? Почему какой-то человек так его взволновал? Почему ему кажется, что это всё так странно. Раньше он бы сделал всё как требуют правила. Но сейчас, уже некоторое время наблюдая за этим человеком, он от чего-то колеблется. Нужно просто сделать всё как всегда, но ведь... Он пробовал? Этому парню хоть бы что. Он словно в упор не замечает странностей и неожиданных зловещих вещей, которые должны были напугать достаточно, чтобы чужак сбежал, теряя тапки. А этот остаётся. Что с ним не так?! «Ты пришёл как корабль-призрак из тени другой земли так внезапно, словно выжидал момента и напасть, получив быструю победу. Ты ничего не делаешь, но вызываешь самые противоречивые чувства. Тебе нравится разрушать давно созданный мир, врываться в него, как тебе угодно? Ты думаешь, что можно игнорировать все предупреждения? Что убрать рисунок подальше — это выход? Думаешь, справишься с самим божеством этого города? Ошибаешься, Оно тебя ещё испытает. Ты убежишь как и все до тебя.» Олли скосил глаза в сторону, недалеко от него уютно устроилась стая чаек и теперь наблюдает ним с опаской, но интересом. Море ритмично покачивалось, ударяя волнами о брег все сильнее. — Что смотрите? Глупые птицы. Летите, пока шторм не начался. — он махнул рукой, но птицы не двигались даже. Чайки не спешили внимать его словам. Они смотрели, всё никак не решаясь подойти ближе. Олли тихо цыкнул. Но птицы не виноваты в его настроении. Виноват человек. Стоит получше присмотреть за ним, испытать, чтобы он испугался как следует и навсегда покинул город. Он смотрит на бесноватую воду и его переполняет желание снова устроить шалость. «Думаешь, этот город примет тебя? Думаешь, мы примем?! Подожди, подожди, ты даже представить себе не можешь, что именно тебя ждёт дальше!» В этот момент сверкнула молния, а волны начали накатывать всё агрессивнее, грозя вот вот лизнуть скалы у самого основания берега. «Давай, водица, поднимайся. Остуди мою душу, давай», — при желании шторм мог добраться до любого дома, особенно тех, которые расположены недалеко. Но глупый человек найдёт плюсы даже, если его жилище смоет полностью. Его ничто не пробивает. Такой упрямый и вольный... — ꉓꂦꎭꍟ ꃅꍟꋪꍟ... ꀤ ꌗꍏꀤꀸ, ꉓꂦꎭꍟ ꃅꍟꋪꍟ! — тихо, но твёрдо приказал Олли. Одна из птичек тут же подпрыгнула и приземлилась рядом с ребёнком. — ꐞꂦꐇ ꁲꌅꈼ ꂵꐞ ꈼꐞꈼꌚ ꋊꂦꅏ. Птичка затряслась, беспокойно закаркала, а через секунду успокоилась и замерла, ожидая чего-то. Только глаза начали светиться глубоким темно-синим цветом. — ꁅꂦ ꁲꅏꁲꐞ. ꋖꂦ ꍩꂑꂵ. ꋊꂦꅏ. Птица устремилась к домику, что находился не так уж и далеко от места, где был Олли. Когда она осела на краю открытого окна, то Олли увидел, что в комнате был сущий беспорядок. Человек лежал на полу в горе исписанных листков. Он лежал и что-то говорил. Или скорее зачитывал? — ⲏⲁⲇ ⲡⲩⲥⲧыⲏⲉύ ⲏⲟⳡⲏⲟю ⲙⲟⲣⲉύ ⲁⲗьⳝⲁⲧⲣⲟⲥ ⲟⲇυⲏⲟⲕυύ, ⲣⲁⳅⲣⲉⳅⲁя ⲩⲇⲁⲣⲁⲙυ ⲕⲣыⲗьⲉⲃ ⲥⲟⲗⲉⲏыύ ⲧⲩⲙⲁⲏ, ⲗюⳝⲟⲃⲁⲗⲥя, ⲕⲁⲕ цⲁⲣⲥⲧⲃⲟⲙ ⲥⲃⲟυⲙ, эⲧⲟύ ⳝⲉⳅⲇⲏⲟύ ⲱυⲣⲟⲕⲟύ, υ, ⲉⲇⲃⲁ ⲕⲟⲗыⲭⲁяⲥь, ⲕⲁⳡⲁⲗⲥя ⲡⲟⲇ ⲏυⲙ ⲟⲕⲉⲁⲏ. υ ⲡⲟⲣⲟύ ⲟⲙⲣⲁⳡⲁяⲥь, ⲇⲁⲗⲉⲕⲟ, ⲏⲁ ⲏⲉⳝⲉ ⲭⲟⲗⲟⲇⲏⲟⲙ, ⲟⲇυⲏⲟⲕⲟ ⲡⲗыⲗⲁ, ⲟⲇυⲏⲟⲕⲟ ⲅⲟⲣⲉⲗⲁ ⲗⲩⲏⲁ. ⲟ, ⳝⲗⲁⲿⲉⲏⲥⲧⲃⲟ ⳝыⲧь ⲥυⲗьⲏыⲙ υ ⲅⲟⲣⲇыⲙ υ ⲃⲉⳡⲏⲟ ⲥⲃⲟⳝⲟⲇⲏыⲙ! ⲟⲇυⲏⲟⳡⲉⲥⲧⲃⲟ! ⲙυⲣ ⲧⲉⳝⲉ! ⲙⲟⲣⲉ, ⲡⲟⲕⲟύ, ⲧυⲱυⲏⲁ! Олли смотрит жадно. Строки простые, тут каждый третий неоднократно пел о море, у них вся культура была посвящена этому, но ведь здесь не для показа, он говорил сам себе, да так красиво. Глупый человек. Это не задобрит его, но по крайней мере... Это заслуживает внимания. Олли смотрит, жадно впитывает чужой образ и чувствует не то ещё большее раздражение, не то непонятный, пока ещё, интерес. Так не должно быть. Этот человек должен уйти. Хотя он обещал уйти, когда закончит книгу. Но вдруг он не уйдет или пошатнет порядок? Нет, нет, такого допускать нельзя. У них годами, десятилетиями всё шло как надо. Нельзя что бы один единственный человек это испортил. Он прикусывает палец, думая об этом, продолжая следить. Ангел устроился у окна теперь и по всей видимости разговаривал с птицей... Стоп что? Олли моргает почти с недоумением. —...он странный, но столько рассказал о людях тут. Странный-странный, скажи? Всем не нравится мое присутствие здесь. А мальчишка ходит. Даже не знаю что и думать. Он ведь ребёнок ещё совсем. Вдруг жители подумают, что я его похитить хочу! А он сам пришёл... — человек рассуждал об этом с грустной ноткой, не смотря на птицу, опустив голову на сложенные вместе руки, он говорил так, словно бы думал о том, что птица его понимает. Он не мог знать. Не мог ведь? Олли слушает, а в голове зреет план как проверить этого человека снова. Но мысль буквально обрывается, когда он видит, что человек достает рисунок-предупреждение. Вот он момент истины, покажи свое истинное лицо! — Знаешь. Я думаю, стоит попытаться ещё. — разглаживая рисунок, говорит человек. — Этот город подарил мне то, чего я не мог получить дома. Спокойствие и много вдохновения. Люди тут себе на уме, но никто не идеален, я могу им не нравится, но если жить по совести, то что с того, что они чужаков не любят. Пока на меня не идёт охота, то наверное, всё можно перетерпеть. Что думаешь? Ты птица вольная, можешь полететь куда угодно, покуда силы есть, а мы люди... Привязаны к местам. Кто-то сильнее, кто-то меньше. Я скучаю по родине, по друзьям, но здесь меня тоже что-то держит. Человек опустил голову на подоконник, рассматривая чуть мятый рисунок. Олли мог видеть его усталый, но почему-то не потухший взгляд. Даже если у него ничего не получалось, он не опускал руки. Почему? Почему этот человек такой... Он что, дурак? Любой нормальный человек так бы не стал разбалтывать какой-то птице свои мысли, а этот делится. Совсем от одиночества головой тронулся может? Да не похоже что-то, он бы почувствовал... Олли думает, взвешивает все за и против. Начинается дождь. Ливень. Ветер начинает завывать, словно чувствует его смятение. Что же ему делать...

***

Габриэль думал, что всё наладилось. Жители города всё ещё ворчали на него, обсуждали постоянно, но так как он выбирался из дома дай бог раз в несколько недель, то это его почти не трогало. Он проводил дни в написании, редактировании и вечной рефлексии. Единственным, что скрашивало его серые будни, полные работы, было море. Он ходил на скалы почти каждый день, сидел там часами, наблюдая за то спокойным, то беснующимся морем. Оно было словно живое. Я быᴧ ᴦᴏᴛᴏʙ ɜᴀᴨᴇчᴀᴛᴧᴇᴛь ᴛʙᴏй ᴏбᴩᴀɜ чᴇᴩнᴏй ᴛуɯью Нᴀ иɜнᴀнᴋᴇ ʙᴇᴋ, Чᴛᴏбы ʙидᴇᴛь ᴛᴇбя, дᴀжᴇ уᴄнуʙ ʙᴇчныʍ ᴄнᴏʍ, Дᴀжᴇ уᴄнуʙ ʙᴇчныʍ ᴄнᴏʍ, Дᴀжᴇ уᴄнуʙ ʙᴇчныʍ ᴄнᴏʍ. Счиᴛᴀᴧᴏᴄь, чᴛᴏ я ᴧюбᴧю ᴛᴇбя, нᴏ ᴛуᴛ ᴨᴏɯᴇᴧ ᴧиʙᴇнь. Нᴇ уᴄᴨᴇᴧ я и ᴦᴧᴀɜᴏʍ ʍᴏᴩᴦнуᴛь, ᴋᴀᴋ ᴛы ᴄᴛᴀᴧᴀ ужᴇ нᴇ ᴛᴀ. Любᴧю ᴧи я ᴛᴇбя? Нᴇ ɜнᴀю, ᴧюбᴧю ᴧи я ᴛᴇбя. Любиɯь ᴧи ᴛы ʍᴇня? Нᴇ ɜнᴀю, ᴧюбᴧю ᴧи я ᴛᴇбя. Он нередко пел. Всегда с толикой грусти. И чего-то невероятно далёкого. Оно осталось там, в его прошлой жизни. Он оставил всё в прошлом. Иногда он брал с собой гитару, напевая нечто иное. Но каждая его песня была обращена к морю или возможно самому себе. Вᴇдь ᴄᴏ ʍнᴏй ʙᴄё ʙ ᴨᴏᴩядᴋᴇ. Сᴨᴀᴄибᴏ, чᴛᴏ ᴄᴨᴩᴏᴄиᴧ. Еᴄᴛь ʍиᴧᴧиᴏн ʙᴇщᴇй, ᴋᴏᴛᴏᴩыᴇ я хᴏᴛᴇᴧ бы ᴄᴋᴀɜᴀᴛь, Нᴏ ᴛы нᴇ хᴏчᴇɯь ᴄᴧыɯᴀᴛь. Аᴦᴀ, ʙᴄё ʙ ᴨᴏᴩядᴋᴇ. Мнᴇ нᴇ нужнᴀ ᴛʙᴏя ʍиᴧᴏᴄᴛь, Я бы ᴨᴩᴇдᴨᴏчёᴧ ʙᴄᴛᴩᴇᴛиᴛьᴄя ᴧицᴏʍ ᴋ ᴧицу ᴄ ᴦнᴇʙᴏʍ ᴀнᴦᴇᴧᴏʙ, Чᴇʍ ᴄ дьяʙᴏᴧᴏʍ ʙ ɜᴇᴩᴋᴀᴧᴇ. Я нᴇ дуʍᴀю, чᴛᴏ Бᴏᴦ ᴄᴧуɯᴀᴇᴛ. Он ʙᴇᴧᴇᴧ нᴀʍ ᴄᴧᴇдᴏʙᴀᴛь ɜᴀ ниʍ, Нᴏ ᴏᴄᴛᴀʙиᴧ нᴀᴄ ᴨᴏɜᴀди. Я ниᴋᴏᴦдᴀ нᴇ ʙидᴇᴧ ᴀнᴦᴇᴧᴀ, Нᴏ я ɜнᴀю дьяʙᴏᴧᴀ, И ᴏн ᴄᴋᴀɜᴀᴧ ʍнᴇ, чᴛᴏ я ʙ ᴨᴏᴩядᴋᴇ. «Тᴏ, чᴛᴏ ᴛᴇбя нᴇ убиʙᴀᴇᴛ, ᴛᴏᴧьᴋᴏ ᴄдᴇᴧᴀᴇᴛ ᴛᴇбя ᴄиᴧьнᴇᴇ» — Эᴛᴏ ᴛᴏ, чᴛᴏ ʙᴄᴇ ᴨᴩᴏдᴏᴧжᴀюᴛ ʍнᴇ ᴦᴏʙᴏᴩиᴛь. Я бы ᴨᴩᴇдᴨᴏчёᴧ ᴨᴏᴛᴏнуᴛь, чᴇʍ ᴦᴏняᴛьᴄя ɜᴀ ᴄᴛᴀᴩыʍ ᴦᴏᴩиɜᴏнᴛᴏʍ, Бᴩᴏᴄь ʍᴇня ᴏбᴩᴀᴛнᴏ ʙ ᴄᴀʍᴏᴇ ʍёᴩᴛʙᴏᴇ иɜ ʍᴏᴩᴇй. Был ли то способ успокоения себя или он хотел что-то сказать морю? Неизвестно. Но он приходил и пел. Не ожидая благодарности, пел так искренне, живо, что казалось, что перед ним не бескрайние воды, а живые люди. Множество душ, что слушают его. Ему это нравилось. Петь вот так, под шум прибоя или под шум бьющих о камень волн. Он был счастлив в эти часы, полные умиротворения, живой песни и лёгкой мелодии, что он наигрывал на своей гитаре. А когда пришли первые морозы и выпал первый снег, Олли нагрянул в гости с самого утра. Габриэль сделал ему горячий шоколад и они пошли прогуляться до скалистого обрыва, взяв с собой горячий чай и гитару. В какой-то момент, сидя на краю, Ангел заиграл незнакомую Олли мелодию и запел. Вниʍᴀниᴇ ʙᴄᴇʍ нᴀ ʍᴇᴄᴛᴀх Вᴇщᴀᴇᴛ ᴨᴏᴧудᴇнный ᴄнᴇᴦ Вᴩᴇʍᴇнный ᴄуʍᴩᴀᴋ нᴀᴄᴛᴀᴧ Бᴧуждᴀᴇᴛ ʙᴏ ᴄнᴇ чᴇᴧᴏʙᴇᴋ Гᴏᴩᴏд ʙᴄᴛᴩᴇᴛиᴛ ᴨᴇᴩʙый ᴄнᴇᴦ Пᴏᴋидᴀй ᴄʙᴏю ᴨᴏᴄᴛᴇᴧь Люди хᴏдяᴛ ᴋᴀᴋ ʙᴏ ᴄнᴇ Нᴇᴛ ᴛᴇᴨᴇᴩь ʙᴀжнᴇᴇ дᴇᴧ Сиᴩᴇнᴇʙыʍ ᴄᴛᴀᴧ ᴛᴩᴏᴛуᴀᴩ И ᴋᴀждый ᴄᴛᴀнᴏʙиᴛᴄя ᴄʍᴇᴧ Мᴇняᴇᴛᴄя ᴩᴇᴨᴇᴩᴛуᴀᴩ Тᴇᴨᴇᴩь ᴨᴏдᴦᴏᴛᴏʙиᴧиᴄь ʙᴄᴇ Гᴏᴩᴏд ʙᴄᴛᴩᴇᴛиᴧ ᴨᴇᴩʙый ᴄнᴇᴦ Пᴏᴋидᴀй ᴄʙᴏю ᴨᴏᴄᴛᴇᴧь Люди хᴏдяᴛ ᴋᴀᴋ ʙᴏ ᴄнᴇ Нᴇᴛ ᴛᴇᴨᴇᴩь ʙᴀжнᴇᴇ дᴇᴧ Олли улыбнулся, подаваясь ближе к новому другу. Ангел продолжал наигрывать, но пока не пел. — Можно с тобой? — спросил Оливер. — Конечно. Запомнишь припев? Он повторяется до самого конца песни. Олли кивнул и начал напевать следом за Габриэлем. Гᴏᴩᴏд ʙᴄᴛᴩᴇᴛиᴧ ᴨᴇᴩʙый ᴄнᴇᴦ Пᴏᴋидᴀй ᴄʙᴏю ᴨᴏᴄᴛᴇᴧь Люди хᴏдяᴛ ᴋᴀᴋ ʙᴏ ᴄнᴇ Нᴇᴛ ᴛᴇᴨᴇᴩь ʙᴀжнᴇᴇ дᴇᴧ Гᴏᴩᴏд ʙᴄᴛᴩᴇᴛиᴛ ᴨᴇᴩʙый ᴄнᴇᴦ Пᴏᴋидᴀй ᴄʙᴏю ᴨᴏᴄᴛᴇᴧь Люди хᴏдяᴛ ᴋᴀᴋ ʙᴏ ᴄнᴇ Нᴇᴛ ᴛᴇᴨᴇᴩь ʙᴀжнᴇᴇ дᴇᴧ Простая, легка песня, но смотря на то, как хлопья снежинок оседают на чужих волосах, Олли почему-то понравилось. Чужая компания становилась всё приятнее. Он пел, прижавшись к чужому боку, чувствуя размеренное тепло. Он стал наведываться к Гейбу всё чаще. Если парень работал на книгой, то Олли просто занимался своими делами рядом с ним: читал, рисовал или спал. Казалось, других дел у этого мальчишки просто не было. Ведь всё своё свободное время он начал проводить с писателем. Ангел не возражал. Взамен на чужую компанию Габриэль посещал церковь и рассказывал местному божеству о том, что у него всё получается. Со временем это стало хорошей традицией. А местные, видя, что он чтит и уважает их традиции, немного потеплели. Смотреть стали чуть мягче, да и пересуды почти сошли на нет. Словно понемногу, но его всё же принимали, ведь от него совсем не было проблем.

***

Странности городка Габриэль воспринимал со стоическим принятием. Свод странноватых правил? Ладно, у всех свои тараканы, просто надо следовать тому, что требуется. Люди иногда говорят довольно пугающие вещи о море, судье, боге? Фанатики и сумасшедшие обитают везде, это нужно принять и просто смириться. В конце концов, они довольно безобидные. Сложнее было лишь со снами. Он постоянно начал видеть море в своих снах. Иногда он оказывался под водой, а иногда лишь на тех же самых скалах недалеко от дома. В них иногда проскальзывало какое-то глухое ощущение тревоги и после пробуждения он ещё какое-то время много думал о том, что это было. Раньше он не особо часто видел сны, а после переезда они начали сниться ему практически каждый раз, как он засыпал. Он не был уверен, что это прям плохо, потому что иногда именно сны помогали ему в создании очередной тревожной сцены в его произведении. Он заметил так же, что теперь в его истории тоже стало фигурировать море. В заметках, в некоторых описаниях, в окружении главных героев. Словно море понемногу отвоевывало себе часть в его творческом процессе. Пугало ли это его? Сидя перед очередным почти дописанным кусочком, Гейб смотрит в окно. Наверное, было нечто особенное в том, что он, ранее никогда не интересующийся морем и морской тематикой в своих работах, стал тем, кому именно это помогло расширить горизонты описаний и сцен. Так что, даже если теперь он будет видеть море до конца своей жизни во снах, то это не плохо. Море, в отличии от людей, честное, оно показывает всё, что чувствует, будь то ярость или спокойствие. В нём так же сокрыто много неизвестного. А ещё оно опасно, даже для тех, кто считает, что хорошо его знает. Море... Великолепно. Всё, что оно в себе хранит, даёт так много мыслей и образов, что можно творить бесконечно. Его любовь к этому месту во многом заслуга именно моря. Словно именно оно привело его сюда. К тому же... — Ге-е-ейб! Гейб, Гейб! — Олли влетел в его мастерскую, запыхавшийся и взволнованный. — Что? Что случилось? — Габриэль склонил голову на бок, посмотрев на него. — Ты должен пойти со мной! Там... В общем это надо видеть! — Олли потянул его за руку, нетерпеливо топчась на месте. — Куда идем хоть? — парень вздохнул, но пошел одеваться, на улице так то было довольно холодно. — К пирсу! Нам нужна лодка! — подгоняя его, Олли пританцовывал на месте, чуть ли не из штанов выпрыгивая. — Лодка? Зачем?... — Увидишь! — оборвал Олли. Ангел в общем-то не был против, всё равно собирался прогуляться, но куда черти понесли Олли всё ещё большой вопрос. До пирса они почти бежали бегом. Олли уже договорился с рыбаком и тот одолжил им лодку, правда до места, которое хотел показать Олли, надо было ещё доплыть, сделав небольшой крюк вокруг острова. — Вот блин, серьезно? Почему мы не могли посмотреть со скал? Место то примерно то же самое. — Потому что это нужно увидеть вблизи! — упрямо продолжал уверять Олли. Не успел Ангел снова возмутиться, что вообще-то холодно и он замёрз как собака, как из воды вынырнуло нечто. Гейб замер с веслами в руках. Это кит. Это огромный кит! — У них началось перемещение. Они всегда проходят мимо нашего острова в этот период. — восторженно произнес Оливер. Как оказалось, кит правда был не один. Их было штук шесть или семь, они выныривал , чтоб собрать воздуха и грузным шлепком падали обратно. Зрелище незабываемое. Они сидели в центре прибрежного края, наблюдая за китами почти до самого вечера. Да, замёрзли оба, но оно того стоило. Когда они вернулись, старик-лодочник спросил много ли китов они сегодня встретили. Они ответили утвердительно. — Это хорошо, — закручивая замызганный ус, произнёс старик. — когда китов проходит много, значит божество в этом году довольно и пропустило их. — А бывает иначе? — спросил Габриэль. — Бывало так, что несколько лет китов не видели совсем, те года совсем плохи были. Божество было недовольно. — Хорошо, что в этом году всё хорошо. — улыбнулся Ангел. — Да. Поспешите домой. Погода обещает сильно испортиться. Олли, стучащий зубами от холода, прятался под чужим плащом и утвердительно кивнул, поддерживая это желание. Гейб, не смотря на то, что замёрз тоже, всё же снял плащ и укутал в него Олли. — Ты же так простудишься! — шмыгнув носом, просипел Олли. — Ничего, пойдем домой. Мне проводить тебя до твоего дома? — Пойдем до твоего. — Уверен?... — Да, пошли уже, холодно. Ангел взял тощую протянутую ладошку и они торопливо, как и пришли, побежали в сторону дома. Габриэль надеялся, что такая прогулка ему ничем не аукнется. Хотя, надежд на это было очень мало. Дома ещё пришлось потратить немало времени на то, чтобы согреться. Развести огонь в камине и печи, нагреть воду и хоть немного отогреться в одеялах. Благо последнего дома было много. Олли как сурок зарылся в кучу одеял и не вылезал от туда до тех пор, пока в комнате не стало достаточно тепло. — Ты, конечно, хороший массовик затейник, но в следующий раз подумай о том, чтобы одеться потеплее. — заставив ребёнка отогреть ноги в теплой воде, строго произнёс Гейб. — Но здорово же было! — возмутился Олли, надувшись как птичка на насесте. — Если ты застудишься, то от этого никакой пользы, так что отогревайся. А я тебе чай нальют. С солью же? — Да... — Олли шмыгнул носом, зарываясь в одеяло по самую макушку. Ангел вздыхает тихо, в конце концов если родители Олли узнают, что их сын простыл из-за него, то наверное, ему устроят тотальную выволочку. И плевать, что начал всё это сам Олли. Хотя, за всё это время он не видел родителей Олли, что было несколько странно. Мальчик проводил у него много времени, ссылаясь на то, что родители часто отсутствуют и им по большей части всё равно, чем занимается сам Олли, если не устраивает проблем другим. Мальчик нередко оставался у него ночевать, благо, лишняя комната была, и там стояла небольшая, но уютная кровать, так что они не находились в одной комнате по ночам, хотя Олли и просился остаться поспать рядом, потому что так теплее, но Гейб просто прогревал комнату для гостя получше и оставлял там отдыхать. Сейчас же, закончив наконец-то со всей необходимой рутиной, он принес две кружки с чаем и устало опустился в кресло, вытягивая гудящие ноги к камину. Он чувствовал себя вымотанным, хотя день определенно прошёл очень хорошо. Киты были очень красивы и посмотреть на них вблизи действительно не то же самое, что со скал. Они некоторых даже погладили. — Знаешь, возможно, я не прав, но я догадываюсь, почему китов могло не быть в некоторые годы. — отсербнув чай, произнёс Габриэль, посматривая на огонь в камине. Он уже настолько сроднился с местной культурой, что спокойно пил чай с солью и это даже было вкусно. — А? Почему? — Олли аж встрепенулся, вся сонливость из глаз пропала. — Китобойные суда. К вам они не заходят, потому что порт маленький, но вот городок рядом, ну как рядом, около суток отсюда, если правильно помню, короче, суть в том, что они ловят китов. — Зачем? — глухо спросил Олли. Гейбу на миг показалось даже, что вокруг мальчика тени сгустились, но потом моргнул и просто перевел взгляд на горящий в камине огонь. — Насколько знаю, ценится китовый жир, так называемая ворвань, ещё очень хорошо идут китовые усы, да, то что есть у них во рту. Из них много чего делают, сиденья для стульев, веера, парики, щетки, сита, да много чего. А тот же жир идёт для заправки уличных фонарей, в производство мыла, смазочных материалов и ещё в парфюмерию. Ещё... Ну, мясо конечно тоже продается, но тушка слишком большая, поэтому большую часть из пойманного кита просто оставляют там, где забили, забрав то, что нужно. Мертвый кит ещё долгое время служит местом корма для морских животных. — Откуда ты столько всего знаешь об этом? — У нас в университете бывали дни, когда приходили представители разных профессий. Китобойцы одни из таких. Они много чего рассказывали о них. Правда, единственное, чего они не упомянули, так это то, что они иногда могут перебить так много китов, что те не могут нормально мигрировать. — Что значит мигрировать? — Олли по совиному склонил голову. — Ты не знаешь, что такое миграция? — Нет. — Ты сегодня стал её свидетелем. Миграция животных — это регулярное, массовое перемещение популяций из одного места обитания в другое, часто с последующим возвращением. Это инстинктивное поведение, помогающее выжить, найти пищу или размножиться. — Ангел чуть улыбнулся, почти дословно вспомнив это определение с одной из лекций. — О, я понял, значит то, что мы видели это мэгра... Как оно звучит ещё раз? — Олли попытался выговорить это ещё раз, но не получилось. — Миграция. Через и. — подсказал Гейб. — Ты много знаешь. Чтобы я у тебя не спросил, а ты всегда найдешь ответы. — Просто от скуки я часто посещал дополнительные лекции, если они были интересные. На факультете биологов нередко рассказывают о чем-то подобном. — Ангел пожал плечами, после снова делая глоток чая. — Не понимаю... — нахмурился Олли. — М? Чего ты не понимаешь. — Ты пришёл из места, где можно получить ответ почти на любой вопрос. Сюда, где многие люди не знают даже о том, как правильно читать. Почему? Дело же не только в том, что ты искал тихое место, да? Есть что-то ещё? — тихо спросил мальчик, смотря со сдержанным любопытством. — Ох, ну... Там всё не просто. Совсем не просто. Иногда нужно оборвать прошлую жизнь и начать сначала, чтобы найти себя. — Габриэль слегка отвернулся, явно не горя желанием рассказывать о своем прошлом. — И ты нашёл себя здесь? — так же тихо спросил Олли. Какое-то время стояла тишина. Ангел смотрел на огонь и думал. — Я в поисках. Но кажется, здесь совсем неплохо. Если бы меня здесь приняли, то, наверное, можно было бы остаться. — Значит ли это, что ты тоже мигрировал? — полюбопытствовал мальчик. — Э... Ну, в какой-то степени наверное? Хотя я просто поменял место жительства пока что. Мигрируют в основном представители животного мира. — посмеялся Габриэль. — Понятно... Олли лег на постели, свернулся компактным клубком и всего через несколько минут засопел. Габриэль потушил свет и тоже лег, в этот раз он даже не стал перекладывать ребенка, пускай спит.

***

Состояние у него было отвратительное. Голос почти полностью пропал, кашель раздирал горло, а тело ломало и болело так, словно он не просто попал под холодный ветер, а как минимум искупался в ледяном море вдогонку. Он с трудом отправил Олли домой, сказав, что пока с ним лучше не контактировать, иначе тоже заболеет. Ребёнок, что удивительно, был в полном порядке, даже горло не болело. Вот бы ему так же переносить холода и не болеть. Но нет, у него ужасно болит всё тело и немного хочется умереть. Он валяется трупом почти до ночи и потом, когда становится слишком холодно, с трудом заставляет себя подняться. Рутина не бодрить, хочется упасть на первую же прямую поверхность и спать, пока не станет легче. Он заливает в себя по меньшей мере целый литр чая с медом, заедает это всё мягким творогом и снова идёт спать. Никакой работы, никаких стихов, даже песен, ничего, он просто слишком ничто для этого. Так продолжается несколько дней, пока ему не становится лучше. Утром третьего дня к нему стучится пожилая женщина, что держит лавку в городе. — Доброе утро. Что-нибудь случилось? — голос у Габриэля всё ещё довольно жуткий. Женщина прижала ладонь ко рту, изрядно удивившись. — Ох, всё же Оливер не врал. Он в последние дни только и говорил о том, что вы неважно себя чувствуете. Вот, я принесла микстуры и немного еды. Вы, конечно, чужак, но человек хороший, мальчик к вам очень привязался. Так что... Поправляйтесь по скорее. — она протянула небольшую корзинку, Ангел тихо поблагодарил её и после женщина поспешила уйти. Казалось, она уходила, воровато оглядываясь, чтоб другие точно не подумали, что она решила помочь чудаку их города. Ангел вернулся в дом. Микстуры были выпиты, удалось даже немного поесть и потом он даже немного пописал, чтобы хоть немного себя занять, потому что спать не тянуло. В болезненно-апатичном состоянии он провел ещё несколько дней, пока состояние не улучшилось настолько, что он решил выбраться на берег. Да, не на скалы, как это бывало, а спуститься вниз. Как оказалось, неполадку от места, где он сидел обычно, был небольшой, но крутой спуск к берегу, Олли показал ему его ранее, а потому было принято решение спуститься вниз. Ангела тянуло к морю, он очень хотел посидеть на берегу с горячим чаем и подумать. Не обязательно о чем-то великом. У воды ему в целом здорово думалось о чем угодно. Правда когда он выходил из дома, то встретил у калитки Оливера, что явно собирался зайти. Мальчишка увидев его, чуть ли не на дыбы встал, вцепившись в его калитку. — Куда ты намылился?! — встревоженно воскликнул ребёнок. — Просто хочу прогуляться. — пожал плечами Ангел, несколько удивлённо смотря на мальчика. — А... Как же твоя болезнь? — Олли всё же заглянул за калитку, смотря на него всё ещё с ощутимым беспокойством. Габриэль чуть улыбнулся. — Я чувствую себя уже лучше, не волнуйся ты так. Если ты хотел зайти, то давай немного по позже. Я хочу погулять. Надоело сидеть эти дни дома. Мне нужен свежий воздух или я загрызу кого-нибудь от того, что сижу в четырех стенах без вдохновения и весь болезный. — Я могу пойти с тобой? — спросил Олли осторожно. — Конечно. Я не против. Ну заходи, заходи, я не возражаю, Олли. Мальчишка ринулся к нему и осторожно обнял. Ангел мягко потрепал его по шапке в ответ. — Я рад, что ты чувствуешь себя лучше. — с огромным облегчением выдохнул Олли. Габриэль погладил его по голове, натянул на лицо мальчика шапку получше, чтоб она не спадала с головы и неторопливо пошёл в сторону скалистого обрыва. Олли вприпрыжку побежал следом. Мальчишка выглядел так, словно ему не терпится рассказать всё, что Габриэль пропустил, но пока он благоразумно молчал, видя, что чужое настроение пока не особо располагает к весёлым беседам. Странно, что он это понимал, обычно дети просто начинали щебетать обо всем подряд и Олли был таким большую часть времени, но иногда он вел себя очень по взрослому, дожидаясь, пока Ангел сам не начнет разговор. — Ты в порядке? — в конце концов спросил Габриэль, сидя у обрыва и смотря на морскую гладь. Море слегка волновалось, но не сильнее, чем обычно. А вот небо было низким, мрачным. Он решил сначала всё же немного побыть на скалах, ему нравилось тут, не смотря на то, что сейчас даже без ветра было довольно прохладно. — Наверное? Я переживал за тебя. Все уши прожужжал нашей лавочнице, пока она не сказала, что сходит проверить тебя. Я сам хотел, но она не пустила, сказала, что если заболею, будет только хуже. Она ведь правда приходила? И лекарства передала? — Да, она приходила, с лекарствами и едой. Спасибо, Олли. И ей тоже. Думаю, именно это меня и спасло. После её визита я почувствовал себя немного лучше. Олли встал за ним и положил руки на плечи. — Я... Много молился за то, чтобы ты почувствовал себя лучше. Думаю, Он услышал меня и дал тебе возможность поскорее поправиться. — тихо произнес Оливер своим необычно серьезным тоном. Ангел чуть усмехнулся. Если бы это действительно так работало, но он не станет спорить. Олли имеет право верить, что его спасла молитва. В конце концов почему бы и нет? — Спасибо. Ты меня спас. Думаю, она действительно помогла мне поправится. — Из-за меня ты заболел. Прости за это. — виновато утыкаясь носом ему в макушку, пробормотал мальчик. Он всё ещё винил себя за это. — Да брось. Мы об этом уже говорили. В следующий раз просто не забудь теплее одеться. Вот и всё. Я всё ещё нахожу возможность увидеть китов вблизи потрясающей. Спасибо, что показал мне их. Олли расслабился от этих слов и прижался щекой к его макушке и они провели так некоторое время. Было невероятно уютно просто сидеть так, наблюдая за морем, пока позади стоит хороший друг и обнимает тебя. — Спустимся к воде? — через несколько минут спросил Ангел. — Ты уверен? Там прохладнее, чем тут. — Да, я изначально и шёл туда. Ты как? Пойдешь со мной? — Я за. Пошли. Не без проблем, но удалось таки спуститься по ухабистому спуску и выйти на маленькое подобие пляжа. Почти везде были огромные валуны, а вода доходила почти до половины выделенной зоны. — Тут очень красиво. Спускаться морока, но мне нравится здесь быть. — поделился Габриэль, сев на один из камней. — Тебе нравится море? — тихо спросил Олли. — Да. Раньше... Я не думал, что мне может понравиться, но оно как-то успокаивает, что ли. Не знаю. Олли помолчал какое-то время, смотря вдаль. — Я люблю море. Я бы с удовольствием никогда его не покидал. — Водная душа, да? — улыбнулся слегка Ангел. Олли улыбнулся в ответ. Он заполз под бок и боднул головой в плечо. — Я бы когда-нибудь хотел показать тебе все прелести моря. Оно правда прекрасно. Гейб погладил мальчика по спине. Олли был хорошим малым и как правило, если он хотел что-то показать, это всегда было что-то особенное. Захватывающее даже. — Думаю, обязательно покажешь.

***

Странности бухты стали чем-то действительно рутинным. Габриэль продолжал находить странные рисунки, аккуратно складывать их на полке и со скептическим пониманием относился к тому, что каждый второй человек пророчил ему мучительные проблемы, если он вот прямо сейчас не свалит с города. Он не спорил, но и не уходил. Он посещал церковь, молился, говорил местному божеству обо всем и даже пристрастился к не особо вкусному поначалу чаю с морской солью. Он искренне полюбил это место со всеми его явными минусами и особенностями. Одним из самых явных плюсов стал его новый друг. Олли рассказывал ему городские сплетни, нередко делился историей или водил по интересным местам. Он ощущался как внезапно найденный младший брат, которого у Габриэля никогда раньше не было. Олли мастерски балансировал на том, чтобы быть интересным рассказчиком, благодаря которому Ангел написал ещё с десяток историй в своей книге, и тем, чтобы быть действительно ребёнком, надоедливым, шумным и нетерпеливым. Он был драматичным, особенно если Ангел был занят и не хотел ввязываться в очередную авантюру сразу. Тогда в маленькой шкоде просыпался актерский талант достойный лучших традиций главной роли драматического спектакля любого театра. Он не просто ныл, что Ангел слишком много работает, о нет, это было бы слишком просто для такого гения. Он находил в сборнике рассказов и стихов любой грустный стишок и начинал его декларировать, переделывая всё под их ситуации. Он чуть ли слёзы пускал на особенно грустных нотках. Ангел, конечно, его старания очень ценил, а потому хвалил, делал замечания если Олли ошибался в словах и возвращался к работе. Неудачи ребенка не пугали, наоборот, он словно становился ещё более навязчивым из-за этого. Чтобы иметь возможность хоть как-то избегать этого концерта, Ангел однажды напрямую спросил Олли, что заставит его замолчать хотя бы на пару часов. Мальчик призадумался и, ехидно улыбнувшись, выдал: — Сладкий хлеб! Я пробовал его всего раз, когда приезжали какие-то крутые торговцы. Но как же это было вкусно! За такой я бы отдал всё... Ангел это запомнил, получше расспросил, что это был за хлеб и получив довольно подробное описание, даже понял, что это было. На его родине было два вида подобной выпечки: фруктовый хлеб, который пекли в основном на новый год, и немного другая его разновидность в виде кекса, штоллен. Он даже помнил, как бабушка замешивала тесто на фруктовый хлеб и как он мальчишкой бегал за нужными сушеными фруктами, орехами и чем-то там ещё. Идея пришла почти моментально. В вещах, что он привез с собой, у него был и старый потёртый от времени блокнот. В нём бабуля записывала рецепты, какие-то секреты домашнего быта и подробные инструкции к тому, как не попасть впросак в незнакомом месте. Эта книжечка не раз спасала ему жизнь. Теперь же он добрался и до её кулинарных разделов. — Фруктовый хлеб, значит... Что там нужно? — он склонился над блокнотом с кусочком бумаги, на котором быстро набросал необходимые ингредиенты. Пришлось идти в лавку. Женщина от туда теперь смотрела на него чуть более приветливо и когда он рассказал ей о своей идее, то она с любопытством спросила о рецепте, посмотрела, что нужно и даже подсказала, что можно добавить, если каких-то ингредиентов у них может не быть. — Впервые вижу, чтобы вы покупали выпивку. — женщина чуть улыбается, принимая оплату. — Только для этого рецепта, ни капли в рот. — отмахнулся Гейб, забирая покупки. — Верю, верю. Могу ли я попросить вас принести попробовать его, если всё получится? — Да, конечно. Вы ведь хорошая хозяйка, заодно скажете, вкусно получится или нет. Я в выпечке ничего не смыслю, но по рецепту бабули у нее же хлеб получался изумительный. — Думаю, у вас тоже должно получиться хорошо. — Спасибо! Домой он не шёл, летел на волне желания попробовать испечь хлеб и заодно вспомнить как это делала бабуля. На всё ушло чуть больше суток, пока он замочил фрукты и орехи, пока наловчился с тестом, пока сделал пробный маленький вариант. Хотелось добиться вкуса, как у бабушки, но получалось с переменным успехом, в конце концов он нашёл свою вариацию и выпек свой первый удачный вариант. Да, не обошлось без косяков, но он сделал это! Вторая партия уже была значительно лучше и вот уже ей молодой человек гордился. Хлеб был убран на пару дней настаиваться, чтобы потом дать наконец-то попробовать его тому, ради кого всё и затевалось. Олли, подозрительно отсутствующий некоторое время, явился с новым, неиссякаемым количеством энергии и Ангел понял: пора. Он специально сделал вид, что невероятно занят новой главой, чтобы Олли в очередной раз успешно устроил целую драматическую постановку. И в моменте, когда мальчик находился на самом пике своего драматического представления, Ангел оторвался от своего важного текста и остановил мальчика взмахом руки на полуслове. Олли послушно затих, потому что после такого обычно всё внимание переходило к нему. — Если бы я прямо сейчас дал тебе сладкий хлеб, насколько бы ты замолчал? — На весь день. — мечтательно произнёс Олли, прижав ладони к щекам. — Отламывать по кусочку и кушать с горячим чаем с медом и лимоном. — Что, даже без соли? — улыбнулся Габриэль. — Без. Этот хлеб такой вкусный, что хочется его прямо поглощать очень медленно. Ангел поднялся со стула и ушел на кухню. Через несколько минут вернулся с чаем и куском хлеба. Олли сглотнул. Он смотрел на ароматный, сочнейший кусок сладкого хлеба и в животе у него требовательно заурчало. Ангел же, смотря на него, отломил кусочек и отправил в рот. До этого он пробовал только маленькие удачные кусочки, так что попробовать его уже после настаивания всё же было прекрасно. Насыщенный вкус орехов, ягод и фруктов сделал хлеб прямо-таки волшебным. Ангел смаковал кусок, прикрыв глаза. Олли медленно приблизился и буквально упёрся руками в чужие колени, требовательно заглядывая в тарелку. — Это что, хлеб? — Да. Сладкий хлеб, как ты и описывал. — Откуда он тут?! В городе никто такое не делает, я бы знал! — А с чего ты решил, что я его купил? — лукаво улыбнулся Габриэль. — Ты... Ты умеешь делать хлеб?! Тот самый? Как? — Секрет. — Ты... Ты же дашь мне попробовать? Ну хоть чуть-чуть, я буду молчать, обещаю, ни слова не скажу, если дашь хотя бы маленький кусочек. — Ты обещаешь? — приоткрыв один глаз, спросил Ангел. — Готов поклясться чем угодно! — Олли закивал, жадно смотря на чужую тарелку. — Мммм. Ну так и быть, хорошо. Я знаю, что ты умеешь выполнять свои обещания, так что я дам тебе весь этот кусочек. Пойдет? — Прямо весь? — Олли поражено раскрыл рот. — Весь весь. Олли стащил тарелку и чашку, усевшись после в уже давно свой угол, и принялся по чуть-чуть отщипывать сладкий, вкусный хлеб, которого он однажды попробовал совсем чуть-чуть, но тут был целый большой кусок и всё только для него! Единственные звуки, которые от него слышал Ангел после, это тихое сопение или глухие стоны удовольствием от поглощаемой еды. Олли растягивал кусок как мог, но спустя пару часов на тарелке даже крошек не осталось, а мальчик облизал даже собственные пальцы, чтобы точно ничего не упустить. Он сидел и жадно гипнотизировал тарелку, словно ожидая, что там появится ещё. Сдерживая обещание, он молчал, но смотреть на его грустную мордашку долго смог наверное только слепой. Ангел смилостивился через пару часов, когда смог в тишине закончить главу. — Хочешь чай? — Да... — грустно протянул Олли. Ангел не уточнял, но забрал тарелку, которую мальчик проводил взглядом. А когда он вернулся с чаем и ещё одним большим куском, словно даже больше предыдущего, Олли запрыгал вокруг него зайцем, чуть ли не истекая слюнями. — Да ешь, ешь, это всё тебе. — смеясь, произнёс Гейб, отдавая тарелку Оливеру. — Спасибо! — мальчишка просиял, словно начищенный кусочек серебряной монеты, опять фактически сбегая в свой уголок и принимаясь есть, снова довольно медленно, но в этот раз он уже не так сильно боялся, что добавки не будет. Просто наслаждался вкусом. Смотреть как кто-то с таким аппетитом есть еду, которую ты приготовил своими руками, было приятно. Олли казался совершенно счастливым, когда ел далеко не самый лучший вариант этого хлеба. Он съел всё до последней крошки и потом прибился под бок писателя, обнимая его. — Этот хлеб даже вкуснее того, который я пробовал. Ангелы умеют исполнять желания. — Олли довольно улыбался, чуть не приплясывая на месте. — Хочешь расскажу секрет? — Хочу! — Там, откуда я пришёл, такое пекут на праздники. Особенно на новый год и рождество. — А ничего, что ещё не время для них? — Ничего страшного. Такой хлеб можно хранить до самого праздника. — И он не испортится??? — Если сделать всё правильно, то нет. Но это был мой первый такой опыт, я думаю, его стоит съесть сразу, а не растягивать на пару месяцев. — Я готов в этом помочь! — Я знаю, знаю. Загляни-ка на кухню. Олли ушуршал на кухню, как ищейка. А спустя всего минуту примчался обратно. — ТРИ?! ТРИ ЦЕЛЫХ ХЛЕБА, И ОДИН СЪЕДЕННЫЙ НАПОЛОВИНУ? ГАБРИЭЛЬ??? Олли чуть не пыхтел не то от восторга, не то от возмущения от чужой наглости. — Ну ты же сказал, что будешь молчать за хлеб. Это инвестиции в моё спокойствие. — Ах ты! — мальчишка налетел на него и принялся щекотать, Габриэль вертелся до тех пор, пока они не упали на пол и Олли не оказался у него под боком. — Ты ведь дашь мне ещё? — тихо, осторожно поинтересовался Олли. — Конечно, дам, почему по твоему я вообще его сделал. — Для меня? — наконец-то понял мальчик. — Для тебя. — Ге-е-ейб! — Олли обнял его, прижимаясь и чуть не плача, — Ты такой хороший! — Это инвестиция в спокойствие, я корыстный Ангел. — А мне всё-о равно! Ты хлебный Ангел! Олли смотрит на него с благодарностью, а Ангел осторожно ерошит ему волосы. Пускай так, но теперь ребёнок доволен, а он получил счастливое дитя и спокойные вечера без концертов. — Правда один хлеб мне нужно отнести лавочнице, чтобы она попробовала. Я обещал ей. — Ну раз обещал... — Тебе грустно? Я могу сделать ещё такой. — Сделай! — Когда доешь этот. Олли счастливо улыбнулся, а Ангел подумал о том, как мало надо ребенку для счастья. — Олли, пойдешь со мной отдавать хлеб? — Пойду, а зачем? — Ты снял пробу, будешь рассказывать как на вкус. Преисполненный собственной важности, мальчик важно кивнул. Правда момент портили крошки у него на щеке. Ангел осторожно убрал их с лица, а Олли потерся о его руку словно щенок, получивший ласку. Гейб хмыкнул, но ничего не сказал. Когда они относили хлеб, Олли с восторгом рассказал женщине о желанной вкусности. Она, попробовав кусочек прямо на месте, согласилась с тем, что это очень вкусно. — Может быть отнести кусок как подношение? В церковь? — предложил Ангел. Он не увидел, как Олли остановился и жадно посмотрел на него. — Думаю, это хорошая идея. — медленно произнёс мальчик. — Отнесём сейчас? — Нет... Давай позже, лучше оставить на это воскресную службу. — Ну ладно. Пойдем домой или хочешь ещё немного погулять? — Хочу к морю! — деловито произнёс ребёнок и бодро зашагал в сторону их особенного места. — Ну, к морю, так к морю. — Габриэль поправил шарф на шее и поспешил за довольным мальчишкой. Всё же хорошо, что он молодой, а то в более зрелом возрасте бегать за таким юрким мальчишкой было бы сущим наказанием. Олли всегда куда-то спешил, тащил, был самым настоящим сгустком энергии, а Габриэль по природе своей тихий, неторопливый, постепенно привык отдаваться чужой энергии и следовать за ним. Казалось бы, он старше, должен взять на себя заботы, внимание, но Олли снова берет всё на себя и три часа рассказывает о том, как совсем недавно мимо их острова проплывали косатки, чего не случилось уже лет как десять и он не успел рассказать об этом Ангелу сразу. Габриэль улыбается, слушая и смотря на море. Последние недели оно было такое спокойное, умиротворённое даже, словно у местного божества настала пора хорошего настроения. — Ангел, Анге-е-ел! — Олли потряс его за рукав пальто, заставляя вынырнуть из своих мыслей. — Я задумался, прости, что такое, Олли? — Косатки! — мальчик указал пальцев в море и Гейб, присмотревшись понял, что да, действительно косатки. С обрыва они казались совсем небольшими, но Габриэль помнит, что это довольно крупные животные. — Думаешь, мы успеем спуститься к пирсу и взять лодку? — заговорщецки спросил Габриэль. — Да! — Олли взял его за руку и побежал. Ангел смотрел на счастливого мальчишку и думал, что он всё сделал правильно. Он его друг, огромная мотивация и просто хороший человек, который помог ему обрести себя в этом странном городе. Чего он не видел, так это того, как на край обрыва, где они только что были, вышло нечто. Волны интенсивно бились о каменные выступы, а существо перебирало большим количеством лап по каменному уступу. — Значит, Чужак решил остаться. Нам следует сделать что должно в таком случае. Возможно, именно он наша Надежда наконец-то выбраться из этого кошмара...