Пепел и сталь

Чанбин то и дело оборачивался, с сочувствием глядя на маленькую волчицу, которая уныло плелась позади их суровой троицы. Прежняя жизнерадостность Вульфи бесследно исчезла: пушистый белый хвост безжизненно повис, а ушки были по-прежнему грустно прижаты к голове. Она казалась совсем крошечной на фоне бескрайних снегов Мидгарда. — Вульфи, не грусти. Скоро уже придем, — мягко подбодрил её Чанбин. Он замедлил шаг, поравнялся с девочкой и указал рукой вперед, где сквозь морозную дымку величественно проступали очертания Храма Тюра. — Смотри, вон там, впереди — Храм Девяти Миров. Атрей угрюмо плелся в самом хвосте отряда. Мальчик демонстративно ни на кого не смотрел, уставившись себе под ноги, и за всё время пути так и не проронил ни слова. Тяжелая обида на отца и глухой гнев всё еще душили его изнутри, выстраивая глухую стену между ним и остальными. Когда компания наконец ступила на массивный каменный мост, ведущий к святилищу, Кратос решительно подошел к огромным узорчатым дверям. Спартанец остановился, окинул взглядом притихших детей и повернулся к спутнице Кристофера. — Сейчас придем, — глухо произнес Кратос. Его тяжелый взор остановился на девочке. — Вульфи, дай камень перехода. Пора открывать врата. — Да, сейчас… — тихо отозвалась Вульфи. Она поспешно залезла ручкой в свою небольшую походную сумочку из грубой кожи и достала оттуда светящийся рунический камень межмирового перехода, который Крис предусмотрительно отдал ей перед уходом из кузницы. Девочка бережно протянула артефакт Кратосу. Спартанец молча принял его и с силой вставил камень в специальный паз в центре массивных ворот. Древние скандинавские узоры на кованом железе тут же вспыхнули ярким бирюзовым светом, механизмы внутри стен загрохотали, и тяжелые створки медленно разошлись в стороны. Перед компанией открылся величественный зал Храма Тюра, в самом центре которого, пронзая пространство и время, росло исполинское, переливающееся волшебными искрами Древо Жизни — Иггдрасиль. — Как красиво… — завороженно прошептала Вульфи, на мгновение забыв обо всех недавних страхах. Она робко повернула голову к Атрею, ища у него поддержки, и заглянула ему в глаза: — Да, Атрей? Малышка сделала шаг ближе и аккуратно, очень нежно взяла мальчика за руку, переплетая свои пальчики с его ладонью. Атрей вздрогнул от этого неожиданного тепла, его суровый взгляд смягчился, а на щеках снова проступил легкий румянец. Он не стал убирать руку, крепко сжав ладошку Вульфи в ответ. В этот момент из тени Храма к ним быстрыми шагами вышел Хан. Он тяжело дышал, но на его лице сияла победная улыбка — парень успешно выполнил тайное поручение. Хан бережно протянул Кратосу сверкающий кристальный артефакт. Спартанец взял его и легким, привычным движением вставил находку в пустую глазницу Мимира, висящего у него на поясе. Голова мудреца тут же задергалась, озаряясь зеленым светом, и Мимир с облегчением моргнул уже обоими глазами. Кратос отцепил его от своего ремня и протянул Хану, чтобы тот подержал всезнающего советника, пока сам бог войны проверял готовность моста к переходу. Хан взял Мимира в руки, бережно прижимая к себе, и нервно, смущенно хихикнул: — Ну надо же… Первый раз в жизни вот так держу своего отца. Странное ощущение, скажу я вам! Мимир в ответ лишь добродушно рассмеялся, радуясь возвращению зрения, и вся компания начала готовиться к прыжку в неизведанный мир. Чанбин медленно повернулся к младшему брату и внимательно посмотрел на него. Впереди их ждал неизведанный и полный опасностей путь, и старший брат хотел убедиться, что Атрей справился с недавней бурей эмоций. — Ты готов? — негромко, но твердо спросил Чанбин, положив руку на рукоять своего меча. — Угу, — тихо буркнул мальчик. Он коротко кивнул, покрепче сжав ладошку Вульфи, хотя в его глазах всё еще читалось легкое волнение перед грядущим путешествием. — Мы останемся здесь, в Храме, — подал голос Хан, бережно перехватив голову Мимира поудобнее и переводя взгляд с Кратоса на братьев. — Дальше вам нужно идти одним. Это ваше приключение, ваша битва. Мы подстрахуем вас с этой стороны. — Да, всё верно, — согласилась Вульфи. Она неохотно отпустила руку Атрея, сделала шаг назад к Хану и ободряюще улыбнулась мальчику, хотя в её серых глазах промелькнула грусть от скорой разлуки. — Я буду ждать тебя прямо здесь, Атрей. Обязательно возвращайся. Девочка ласково посмотрела на Хана, и её белые ушки на макушке слегка вздрогнули, словно предвещая, что это ожидание будет непростым для них обоих. Кратос молча сделал шаг к мистическому лучу света, давая знак сыновьям, что пора отправляться. Троица шагнула прямо в ослепительный столб бирюзового света. Пространство вокруг них на мгновение сжалось, а в следующее мгновение они очутились посреди бескрайней космической пустоты, стоя на исполинской, покрытой светящимся мхом ветви Иггдрасиля. Вокруг них, словно далекие звезды, мерцали и переливались другие миры. Чанбин посмотрел под ноги, затем перевел взгляд на уходящую в бесконечность кору великого древа и не удержался от легкой улыбки: — Чувствую себя какой-то сказочной белочкой на этом дереве, — Бин усмехнулся и задорно толкнул младшего брата плечом, решив сменить тему на более личную. — Слушай, Атрей... А тебе ведь нравится Вульфи, да? Атрей от неожиданности вздрогнул. Его пальцы инстинктивно сильнее сжали тетиву лука, висящего на плече. Мальчик отвел взгляд, рассматривая светящиеся искры под ногами, и тихо, путаясь в словах, признался: — Я... я сам не понимаю, что чувствую к ней. Правда. Это... ну, это впервые со мной такое. Странное какое-то ощущение в груди. Чанбин лишь по-доброму рассмеялся, понимающе потрепав брата по загривку. Кратос шел впереди них широким, уверенным шагом. Он лишь привычно хмыкнул, слушая, как сыновья идут сзади и болтают, казалось бы, совсем ни о чем, тихо пересмеиваясь между собой. Под этой маской суровости в душе спартанца росла глухая, щемящая боль. Он никогда не хотел для своих мальчиков такой судьбы — судьбы богов, чьи руки омыты кровью, а жизни полны вечных войн и потерь. В такие моменты Кратос всё чаще вспоминал Фэй. Его любимая жена Лаувейя часто приходила к нему во снах, и эти редкие ночные видения были его единственным утешением — возможностью хотя бы на мгновение вернуть прежний покой и побыть с ней рядом. Но реальность безжалостно звала вперед. Размышления бога войны прервал резкий порыв ледяного ветра. Ветвь Иггдрасиля вывела их к огромной каменной арке перехода. Шагнув сквозь магическую пелену, троица очутилась в мире, где само время, казалось, застыло. Вокруг них высились колоссальные заснеженные скалы, а в воздухе кружились колючие хлопья вечной метели. Они наконец пришли в Йотунхейм — суровый и величественный мир ледяных великанов. И вот, преодолевая ледяной ветер и вековую стужу, они наконец добрались до вершины самой высокой горы Йотунхейма. Пройдя сквозь узкий расщеп в скале, троица очутилась внутри огромной, величественной пещеры. Но стоило им сделать несколько шагов, как они замерли: все стены каменного зала были покрыты искусными, дышащими магией рисунками. Это были не просто узоры — на стенах были детально расписаны все их приключения, от самой первой охоты до битвы с сыновьями Тора. — Отец… — Чанбин медленно повернулся к спартанцу, его голос дрогнул от нахлынувших чувств. Он завороженно переводил взгляд с одной фрески на другую. — Наша мама… она всё знала. С самого начала. — И о том, что моё настоящее имя Локи? — тихо, с затаенным дыханием спросил Атрей, всматриваясь в древние йотунские руны, выведенные рядом с его изображением. — Это пророчество, Атрей, — глухо отозвался Чанбин. Он начал медленно подниматься по каменным ступеням, ведущим к вершине, и его ладонь бережно скользила по холодным рисункам. — Когда ты был совсем маленьким, мама укладывала тебя спать, а мне тихонько рассказывала эти истории… Я тогда думал, что это просто сказки. А она видела наше будущее. Кратос шел следом, храня тяжелое, давящее молчание. Его суровый взгляд цеплялся за каждую деталь на стенах пещеры. В глубине души бог войны понимал: Фэй вела их этой дорогой не просто так. Все их шаги были предрешены, и то, что они видели здесь — это не конец пути, а только самое начало великой и опасной истории. Выйдя из пещеры на самый пик горы, туда, где открывался потрясающий вид на бескрайнее застывшее царство великанов, Кратос бережно достал мешочек с прахом Фэй. Развязав тугую бечевку, он позволил сыновьям прикоснуться к нему в последний раз. Они развеяли прах по ветру. Мелкие серые крупицы подхватил ледяной поток Йотунхейма, унося их ввысь и превращая в искрящуюся золотую пыль. Троица стояла на краю обрыва, молча скорбя и отдавая дань памяти любимой женщине и матери. Атрей тихо шмыгал носом, вытирая слезы, а Чанбин смотрел вдаль, крепко сжав челюсти. Старший брат помнил маму гораздо дольше и отчетливее, чем младший. В его памяти всплывали её теплые руки, её улыбка и суровые, но мудрые наставления, которые она давала ему во время тренировок. Теперь Фэй была свободна, она вернулась домой, оставив своих мужчин готовыми к тому, что ждет их впереди.