Без выбора

Замок щелкнул. И этот звук почему-то прозвучал слишком громко в тишине комнаты. Катара все еще стояла прижатой к Зуко слишком близко. Настолько, что Катара чувствовала тепло его тела даже сквозь тонкую ткань собственного халата. Тепло Зуко ощущалось иначе — глубже, тяжелее, опаснее. Будто рядом с ним сам воздух постепенно становился горячим. Его ладонь все еще лежала на ее талии — большая, крепкая, уверенная — и от этого прикосновения внутри у Катары почему-то медленно исчезала способность нормально думать. Сердце билось слишком близко к горлу. Она медленно подняла взгляд — и тут же пожалела об этом. Потому что Зуко стоял настолько близко, что она могла рассмотреть каждую каплю воды, оставшуюся на его коже после душа. Темные влажные волосы беспорядочно падали вдоль шеи и касались ключиц. Черный шелковый халат был распахнут ровно настолько, чтобы это выглядело почти неприлично. Теплый свет огня скользил по его груди, по напряженным мышцам, по старым шрамам. И именно тогда взгляд Катары снова остановился на одном из них. Прямо в центре груди. Светлый след молнии. Тот самый. Катара замерла. Потому что раньше она никогда не смотрела на этот шрам вот так. Раньше он был для нее воспоминанием о страхе. О войне. О той ужасной секунде, когда Азула направила молнию прямо в нее. И Зуко закрыл ее собой. Она до сих пор помнила тот ослепительно-синий свет. Помнила запах горящей ткани. Помнила, как его тело рухнуло без сознания. Помнила собственный ужас. Но сейчас — стоя так близко к нему, чувствуя его тепло, его дыхание. Катара вдруг впервые по-настоящему осознала, что именно тогда сделал Зуко. Он принял молнию на себя ради нее. Без колебаний. Без раздумий. Теперь этот шрам выглядел почти мучительно красивым. Будто Катара внезапно увидела часть души Зуко, которую он никогда не показывал словами. Ту же секунду Катара поняла еще одну вещь, который смутил ее больше всего… Этот запах. Катара никогда раньше не замечала, как пахнет Зуко. А сейчас вдруг почувствовала это слишком остро. Тепло темного дерева, дым погасших благовоний, терпкий след вина на его дыхании, влажный шелк, скользящий по коже после душа… И сам Зуко. Катара никогда не думала, что у человека может быть настолько сводящий с ума запах. Не резкий. Не сладкий. Не приторный. Этот запах был странно тяжелым и одновременно успокаивающим, как ночь после летней грозы, когда воздух все еще хранит в себе жар молнии и мокрого камня. Запах медленно окутывал ее, проникал в легкие вместе с каждым вдохом, оседал где-то под кожей, заставляя все внутри становиться странно мягким и горячим. Катара вдруг поймала себя на том, что дышит глубже. Слишком медленно. Слишком жадно. Будто ей физически хотелось удержать этот запах внутри себя подольше. И хуже всего было то, что Катара вдруг поняла: ей мало. Мало этой близости. Мало его тепла. Мало этого сводящего с ума запаха, который уже будто смешался с воздухом вокруг них. Она сама не заметила, как дыхание стало медленнее. Глубже. Будто тело раньше разума поняло то, чего сама Катара еще отчаянно не хотела признавать. Ей хотелось еще раз вдохнуть его. Еще чуть-чуть. Совсем немного. Просто почувствовать это тепло ближе. Катара почти незаметно подалась вперед. Настолько осторожно, будто сама боялась собственного желания. Ее взгляд невольно опустился к его шее — туда, где влажные темные пряди касались кожи. Она действительно хотела снова почувствовать его запах. Осознанно. Эта мысль ударила по ней почти паникой. Но остановиться почему-то оказалось невозможно. Катара чувствовала его дыхание. Этот мучительно притягательный запах дыма, вина и самого Зуко, от которого внутри все становилось мягким и опасно податливым. И именно в этот момент Зуко резко отстранился. Тепло его тела исчезло так внезапно, что Катара почти физически ощутила эту потерю. Зуко сразу сделал шаг назад и тяжело провел рукой по мокрым волосам. — Прости. Голос прозвучал низко и хрипло. — Я не должен был… Он не договорил. А Катара осталась стоять, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, и с ужасом понимая одну совершенно невозможную вещь: еще немного — и она бы сама потянулась ближе только ради того, чтобы снова вдохнуть его запах. Зуко все еще стоял чуть в стороне, тяжело дыша, будто пытался окончательно вернуть себе контроль над собственными мыслями. А Катара наоборот боялась даже поднять на него взгляд.Потому что если посмотрит — снова вспомнит этот запах, это тепло, и то, что секунду назад ей самой хотелось стать ближе. Какой ужас. — Катара… Его голос прозвучал осторожно. Слишком мягко для человека, который еще недавно держал ее у двери так, будто не собирался отпускать вовсе. Катара вздрогнула и слишком быстро ответила: — А? Да… да, все нормально. Она сказала это так поспешно, что сама поняла, насколько неубедительно прозвучало. После этого между ними повисла неловкая тишина. Та самая опасная тишина, когда оба слишком хорошо помнят произошедшее, но делают вид, будто ничего не было. Зуко коротко выдохнул и отвел взгляд первым. — Хочешь что-нибудь выпить? — спросил он уже спокойнее. — Вино… воду? Я могу приказать принести свежий сок. Катара тут же покачала головой. — Нет, спасибо. На самом деле ей хотелось только одного: как можно быстрее уйти отсюда. Пока саму ее окончательно не убило осознание того, что она действительно хотела вдохнуть его запах еще раз. Как будто этого безумия было мало. Зуко несколько секунд молчал. А потом вдруг стал неожиданно серьезным. По-настоящему. Он медленно подошел ближе — и прежде, чем Катара успела понять, что происходит, Хозяин Огня склонил голову перед ней. Катара в панике шагнула вперед. — Зуко, что ты делаешь?! Он поднял на нее взгляд. Спокойный. Уставший. Слишком искренний. — Прошу прощения. Катара растерянно замерла. — За что?.. — За сегодняшний вечер. За ужин. За двор. За то, что сорвался на тебя. И за… — он на секунду замолчал, будто тщательно подбирая слова, — за мои слова. Я не должен был так поступать и говорить с тобой. — Зуко, ты не должен передо мной кланяться, — быстро проговорила она. — Ты Хозяин Огня. На его губах появилась очень слабая, почти грустная усмешка. — Сейчас я прошу прощения не только как Хозяин Огня. Он медленно выпрямился и добавил уже тише: — Но и как просто Зуко. Что-то внутри Катары неожиданно болезненно дрогнуло. Потому что именно это прозвучало опаснее всего. Не титул. Не власть. Просто Зуко. Она сглотнула и тоже поклонила голову слегка . — Я принимаю твои извинения, Хозяин Огня, — тихо сказала Катара. — И… прощаю тебя, просто Зуко. Уголки губ Зуко дрогнули в улыбке. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. И постепенно между ними будто действительно начало возвращаться что-то знакомое. Что-то прежнее. И от этого стало чуть легче дышать. Зуко первым отвел взгляд и устало провел рукой по шее. — Ладно, — тихо сказал он. — Давай серьезно поговорим о том, в каком ужасном положении мы оказались. Он вдруг будто только сейчас заметил, насколько распахнут его халат. И почти машинально запахнул ткань сильнее, скрывая грудь и шрамы. — Сядем? — предложил Зуко, кивая в сторону балкона. Катара молча кивнула. И медленно пошла дальше в его покои. Зуко подошел к столику с напитками и уже потянулся к бутылке вина — но внезапно замер. Словно только сейчас понял, что именно вино виновато хотя бы в половине сегодняшнего хаоса. Или… не совсем не так. Он коротко усмехнулся самому себе и вместо бокала молча налил воды для нее. А потом они просто сидели рядом у открытого балкона. Между ними снова повисла тишина. Но теперь другая. Теплая. Ночная. Теплый ночной ветер медленно гулял между балконами дворца, шевеля тонкие занавеси и принося с собой запах моря, нагретого камня и далеких садов. Где-то далеко, в нижних дворах, все еще звучала приглушенная музыка. Слуги тушили огни. Жизнь дворца постепенно успокаивалась. И сейчас, глядя на этот тихий ночной город, было почти невозможно поверить, что всего несколько часов назад здесь бушевал настоящий хаос. Что в этих же стенах звучали опасные тосты. Шепот знати. Ярость. Огонь. Будто дворец умел скрывать чужие катастрофы так же легко, как море скрывает следы шторма к утру. Ночь снова делала все красивым. Катара держала стакан обеими руками и смотрела вниз, стараясь не думать о том, как рядом ощущается тепло Зуко. А Зуко смотрел на город и понимал: сейчас ему придется задать вопрос, который он меньше всего хотел задавать. Но обязан был. Он медленно выдохнул. — У вас с Аангом… сейчас какие-то проблемы? Катара удивленно повернулась к нему. — Почему ты так спросил? Зуко замолчал на секунду. Будто уже пожалел, что начал этот разговор. — Потому что я знаю тебя, Катара. Он говорил спокойно, но в голосе все равно слышалось напряжение. — «Притвориться» моей невестой — это слишком серьезный поступок. Даже для тебя. Он отвел взгляд куда-то в сторону ночного города. И только потом тихо добавил: — Особенно когда у тебя есть… возлюбленный. Последнее слово прозвучало чуть тише. Катара вдруг поняла, что боится отвечать. Потому что любой ответ сейчас прозвучит неправильно. Если она скажет, что любит Аанга — почему тогда сидит здесь? Почему сердце так странно бьется рядом с Зуко? А если скажет что-то другое — это разрушит слишком многое. Она медленно подняла взгляд. — Я не хочу сейчас говорить про Аанга. И Зуко почему-то сразу понял: это уже само по себе ответ. После слов Катары снова наступила тишина. Но теперь уже совсем другая. Не неловкая. Не тяжелая. Скорее… опасно честная. Будто между ними только что приоткрылась дверь, которую оба слишком долго держали закрытой. Ночной ветер медленно скользнул по балкону, шевеля темные пряди волос Катары. Она все еще смотрела куда-то вниз, на огни Города Огня, словно боялась встретиться взглядом с Зуко после собственных слов. А Зуко молчал. Потому что внутри у него сейчас происходило что-то слишком хрупкое. Слишком похожее на надежду. И именно это пугало его больше всего. Он медленно повернул стакан с водой в руках. Один раз. Потом еще. Будто пытался занять чем-то пальцы, пока мысли окончательно не вышли из-под контроля. Потому что Катара только что не сказала «я люблю Аанга». И этой маленькой, почти незаметной трещины оказалось достаточно, чтобы сердце предательски ожило снова. Зуко тихо выдохнул и прикрыл глаза. Это плохо кончится. Очень плохо. Но когда он снова посмотрел на Катару — на ее распущенные волосы, на тонкие пальцы, сжимающие стакан, на лицо, освещенное теплым светом ночного города, — внутри вдруг стало невозможно тихо. «Нет.» Слово до сих пор сидело где-то внутри ребер. И именно поэтому Зуко заставил себя успокоиться. Зуко медленно поднял взгляд на ночной город. И впервые за последние минуты снова почувствовал привычный холодный контроль над собой.Он медленно провел ладонью по лицу и тихо усмехнулся. — Невеста?.. — он покачал головой, будто само слово до сих пор звучало для него нереально. — Катара, я даже не знаю, что от тебя потребуется. Он наконец повернулся к ней полностью. — Это не просто слухи во дворце. Это политика. Очень опасная политика. Ночной ветер слегка качнул пряди его волос. — Люди будут смотреть на тебя иначе. Следить за каждым словом. Каждый дом начнет пытаться использовать тебя, чтобы добраться до меня. Он помолчал секунду. — Я не хочу впутывать тебя во все это. Катара слушала его молча. А потом неожиданно нахмурилась. — И что ты собираешься делать? Зуко чуть удивленно поднял взгляд. — Что? — Ты только вернулся после бунта, Зуко. В ее голосе вдруг появилась та знакомая твердость, которую он слишком хорошо помнил еще по временам их путешествий. — Половина двора только и ждет, когда ты оступишься. А другая половина наверняка уже думает, как использовать сегодняшний вечер против тебя. Она поставила стакан на столик чуть резче, чем собиралась. — И после всего этого ты хочешь просто выйти завтра и сказать: «Ой, простите, это была ошибка»? Зуко невольно усмехнулся. — Когда ты говоришь это вслух, звучит действительно ужасно. — Потому что это ужасно, — тут же ответила Катара. — У тебя сейчас нет права быть одному против всех. Она чуть подалась вперед. — У тебя вообще есть люди, которым ты можешь полностью доверять? Зуко замолчал. И этого молчания оказалось достаточно. Катара тяжело выдохнула. — Вот именно. Ветер снова прошелся по балкону, принося запах ночного моря. — И что мне предлагается делать? — тихо спросил Зуко. — Позволить тебе жертвовать собой ради моего трона? Катара удивленно моргнула. — Жертвовать? — Катара, ты не понимаешь, во что ввязываешься. Он говорил спокойно, но теперь в голосе слышалось напряжение. — Тебя будут обсуждать. Осуждать. Давить. Каждое твое движение станет политикой. Каждый человек рядом с тобой будет чего-то хотеть. Катара несколько секунд смотрела на него.А потом вдруг фыркнула. — Чем именно я жертвую, Зуко? Он нахмурился. — Катара… — Нет, серьезно. Она вдруг начала загибать пальцы с абсолютно невозмутимым видом. — Мне придется носить роскошные наряды. Огромные бриллианты. Есть изысканные блюда. Смотреть огненные представления. Жить во дворце. На губах Зуко невольно дрогнула улыбка. — Не обманывай меня, говоря только плюсы, — тихо сказал он. — Ты прекрасно знаешь, какие здесь есть минусы. Катара медленно повернула к нему голову. А потом тихо сказала: — Вот именно поэтому я не хочу оставлять тебя одного. Я буду с тобой предельно честна. Зуко нахмурился. Но Катара продолжила раньше, чем он успел возразить. — Если эти дома почувствуют слабость, они начнут давить на тебя сильнее. Объединяться. Проверять границы того, что им можно. Ветер мягко качнул распущенные пряди ее волос. — А ты… Она замолчала на секунду, подбирая слова. — Опять начнется эта жестокость. Зуко медленно повернул к ней голову. И что-то в его взгляде вдруг стало очень тихим. Очень тяжелым. Катара опустила глаза на стакан в своих руках. — Я знаю, как здесь все работает, Зуко. Я вижу это даже сейчас. Если они решат, что ты недостаточно сильный, тебе придется отвечать. Она невольно сжала пальцы сильнее. — И тогда ты начнешь делать то, что делали твой отец и дед. Эти слова повисли между ними особенно тяжело. Потому что оба слишком хорошо понимали, о чем именно она говорит. Страх. Жестокость. Подавление. Власть любой ценой. Катара медленно подняла на него взгляд. И в ее глазах не было осуждения. Только тревога. — А я не хочу, чтобы ты становился таким человеком ради трона. Зуко ничего не ответил. Только смотрел на нее так, будто эти слова ударили куда-то гораздо глубже, чем любой упрек. И Катара вдруг поняла, насколько резко сейчас прозвучала правда. Катара медленно выдохнула и отвела взгляд на огни города. — Поэтому я и не могу просто уйти и сказать: «Ну… разбирайся сам». Ее голос стал тише.Теплее. — Сейчас слишком опасное время, Зуко. Нельзя давать этим семьям повод объединиться против тебя. Она слегка нахмурилась. — Особенно когда половина двора только и ждет возможности проверить, насколько далеко может зайти новый Хозяин Огня. Зуко понимал каждое ее слово. И прекрасно знал насколько они правильные. Но ни мог ничего ответить. Чтобы разбавить их разговор Катара шутливо добавила: — Ну знаешь… бывшая невеста Хозяина Огня звучит как интересная история для старости. Зуко уставился на нее. А потом неожиданно тихо рассмеялся. По-настоящему. Первый раз за весь этот безумный вечер. Он чуть склонил голову, все еще глядя на нее с легкой улыбкой. — И как мне теперь отплатить тебе за спасение моей политической карьеры? Катара чуть улыбнулась. Но в этой улыбке вдруг появилась такая усталая искренность, что Зуко сразу перестал шутить. Она медленно опустила взгляд на огни Города Огня внизу. На тысячи золотых огней, спокойно мерцающих в ночи, будто в этом мире никогда не существовало ни войн, ни дворцовых интриг, ни людей, которым приходилось ломать себя ради власти. А потом тихо сказала: — Просто не становись тем человеком, которого я сегодня испугалась во дворе. И после этих слов ветер будто стал холоднее. Зуко замер. Потому что в ее голосе не было обвинения. Только страх. Не за себя. За него. Несколько секунд он просто смотрел на нее. На девушку, которая сидела посреди самого опасного дворца мира и все равно беспокоилась не о собственной репутации, не о слухах, не о том, что скажут люди. А о том, чтобы он не потерял самого себя. И Зуко вдруг почувствовал странную, почти болезненную нежность. Такую тихую, что от нее хотелось одновременно улыбнуться — и закрыть глаза, будто сердце больше не выдерживало. Потому что рядом с Катарой он впервые за долгие годы переставал быть человеком, который должен выживать. Рядом с ней ему вдруг позволялось просто быть. Уставшим. Злым. Запутавшимся. Живым. И, возможно, именно поэтому он так отчаянно боялся потерять ее рядом с собой. Даже если она никогда не станет его по-настоящему…