Без выбора

Катара проснулась задолго до того, как дворец окончательно ожил. Несколько секунд она просто лежала неподвижно, глядя в расписанный потолок своих покоев. За высокими окнами уже начиналось утро. Тонкие полосы золотого света медленно скользили по стенам, по тяжелым шторам, по темному дереву мебели. Во дворце было удивительно тихо. После слишком большого количества эмоций. Катара лежала глядя на потолок. Она приехала в Страну Огня всего на несколько дней. Максимум на неделю. Прогуляться по Городу Огня. Увидеться с друзьями. Посмотреть знаменитые огненные представления. Сходить на горячие источники. И спокойно вернуться домой. Все. Никаких дворцовых интриг. Никаких помолвок. Никаких политических кризисов. Катара невольно прикрыла глаза. Удивительно, как быстро жизнь умеет превращать простые планы в такое. Теперь же все выглядело совершенно иначе. Она даже не обозначила срок этой странной договоренности. Не на несколько дней. Не на недели. Ничего. Но почему-то внутри было спокойное ощущение, что она поймет, когда придет время остановиться. Интуиция подсказывала ей одно: сейчас не время уходить. Что-то в Стране Огня оставалось слишком хрупким. Слишком нестабильным. Сейчас она точно не могла просто собрать вещи и сделать вид, что ничего не произошло. Потом. Когда ситуация успокоится. Когда двор перестанет искать повод для заговоров. Тогда они просто объявят о расторжении помолвки. И все закончится. Спокойно. Без скандалов. Без последствий. Она почувствует. Хозяин Огня найдет себе настоящую невесту. Красивую. Подходящую. Из какого-нибудь великого дома. Она даже не успела закончить мысль... Как в дверь постучались Тук. Тук. Тук. Катара моргнула. И мгновенно почувствовала, что спокойное утро только что закончилось. Когда Катара открыла дверь, на пороге уже стояла Мейлин. За ее спиной выстроились несколько служанок, каждая с чем-то в руках. Одна бережно держала сложенное платье из тяжелого темно-красного шелка, другая несла длинную лакированную шкатулку с украшениями, третья — поднос с заколками, лентами и какими-то дворцовыми мелочами, назначение которых Катара даже не пыталась угадать. Не произнося ни слова, служанки вошли внутрь и быстро разложили вещи по комнате. Все происходило настолько слаженно, что Катара сразу поняла: во дворце подобные утра были обычным делом. Когда дверь снова закрылась и они остались вдвоем, Мейлин выпрямилась и заговорила привычным спокойным голосом: — Госпожа Катара, сегодня я должна познакомить вас с основами дворцового этикета, рассказать о наиболее влиятельных семьях Народа Огня и объяснить правила поведения на официальных мероприятиях. Катара слушала ее, но мыслями была совсем в другом месте. Потому что чем дольше она смотрела на Мейлин, тем сильнее поражалась ее выдержке. На первый взгляд невозможно было догадаться, что еще вчера эта женщина стояла на коленях перед разгневанным Хозяином Огня, дрожала от страха и была уверена, что ее жизнь разрушена. Сейчас же перед ней снова стояла безупречная помощница дворца. Собранная. Спокойная. Словно вся боль предыдущего вечера была аккуратно спрятана куда-то очень глубоко. И именно поэтому Катара вдруг тихо перебила ее: — Мейлин. Та мгновенно замолчала. — Да, госпожа? Катара несколько секунд смотрела ей в глаза. А потом просто спросила: — Как ты? В комнате стало так тихо, что было слышно, как ветер касается занавесей у окна. Мейлин замерла. По-настоящему. Словно вопрос оказался настолько неожиданным, что она не сразу поняла его смысл. В ее взгляде мелькнуло удивление. Потом растерянность. А затем что-то болезненное и почти детское. Потому что весь вечер и всю ночь она ждала чего угодно: холодности, упреков, скрытой обиды. Но не заботы. Губы Мейлин дрогнули. Она резко опустилась на колени и склонилась так низко, что почти коснулась лбом пола. — Прошу вас… простите меня. Голос сорвался. И столько искренней боли было в этих словах, что у Катары болезненно сжалось сердце. Она медленно опустилась на колени напротив нее. Не сверху вниз. Не как госпожа перед служанкой. А как человек перед человеком. — Мейлин. Женщина вздрогнула. Катара некоторое время молчала, подбирая слова. Она понимала, что сейчас бессмысленно говорить «ничего страшного» или «все хорошо». Иногда подобные слова звучат слишком легко рядом с чужим чувством вины. Поэтому она сказала совсем другое. Тихо. Спокойно. Так, будто говорила не только Мейлин, но и самой себе: — Я справлюсь. Мейлин медленно подняла голову. В ее глазах блестели слезы. А Катара неожиданно улыбнулась. Так, как улыбалась людям, которых хотела поддержать. — Но мне понадобится твоя помощь. Удивление в глазах Мейлин стало почти комичным. — Госпожа?.. — Я ничего не понимаю в вашем дворце, — призналась Катара с легкой усмешкой. — Ничего не понимаю в местной знати. И уж тем более ничего не понимаю в том, как вообще притворяются невестами Хозяина Огня. На этот раз губы Мейлин все-таки дрогнули. Почти улыбка. Почти. — Поэтому я рассчитываю на тебя. И в этот момент что-то внутри Мейлин словно надломилось окончательно. Потому что Катара не оправдывала ее. Не утешала. Не делала вид, что вчера ничего не произошло. Она просто продолжала ей доверять. А иногда доверие оказывается гораздо сильнее любого прощения. Через несколько дней Катара с удивлением поняла, что начинает привыкать. Не к дворцу. К этому ритму жизни. Каждое утро начиналось одинаково.Еще до того, как солнце окончательно поднималось над вулканическими склонами Страны Огня, в ее покои уже приходили служанки. Они открывали тяжелые ставни, впуская внутрь золотой утренний свет, готовили ванну с лепестками красных камелий, маслами жасмина и какими-то местными травами, названия которых Катара так и не запомнила. После ванны начиналось самое страшное. Прически. Катара до сих пор была уверена, что некоторые из них нарушают законы природы. Служанки часами переплетали волосы, закрепляли золотые шпильки, вплетали тонкие цепочки, жемчуг и драгоценные камни. Затем наступала очередь нарядов. Именно тогда Катара окончательно убедилась, что у знати Народа Огня слишком много свободного времени. С каждым днем ее гардероб увеличивался. Платья из тяжелого алого шелка. Темно-бордовые одеяния, расшитые золотыми нитями. Черные ткани, напоминавшие ночное небо. Ярко-оранжевые наряды цвета заката над вулканами. Украшения постепенно захватывали покои не хуже, чем платья. В лакированных шкатулках из черного дерева покоились десятки ожерелий, браслетов и серег, которые, казалось, собирались во дворце на протяжении нескольких поколений. Здесь были тонкие золотые цепочки, напоминавшие языки пламени, усыпанные крошечными рубинами. Были гребни для волос из белого золота, украшенные жемчугом цвета утреннего солнца, и длинные шпильки с огненными опалами, внутри которых словно навечно застыл настоящий огонь. Иногда Катара открывала одну из шкатулок просто из любопытства и несколько секунд молча смотрела на все это великолепие. Под светом солнца камни вспыхивали тысячами искр, превращая комнату в сокровищницу какой-нибудь древней драконьей императрицы. И каждый раз ей становилось немного не по себе от мысли, что все это теперь предназначалось ей. Катара искренне задавалась вопросом, что вообще будет делать со всеми этими драгоценностями после окончания их притворства. Вряд ли она сможет вернуться домой с несколькими сундуками золота, бриллиантов и рубинов так, будто это совершенно нормально. Скорее всего, все останется здесь. Во дворце. Там, где этим вещам и было место задолго до ее появления. После завтрака начинались занятия. Именно тогда Мейлин превращалась в самого беспощадного учителя во всей Стране Огня. Катара учила гербы. Семейные линии. Историю союзов между домами. Политические конфликты последних двадцати лет. Правила поведения на приемах. Особенности каждой влиятельной семьи. Кто контролирует торговые пути. Кто поставляет металл армии. Кто ненавидит друг друга уже несколько поколений. Катаре иногда казалось, что она снова стала ученицей. И больше всего ей не хотелось подвести Зуко. Также все это было необходимо ради одного события. Через два дня ей предстояло посетить чаепитие, организованное супругой Верховного Советника Тэнсю. Леди Тэнсю считалась одной из самых влиятельных женщин Народа Огня. Официально она приглашала Катару познакомиться. Неофициально весь двор прекрасно понимал истинную цель встречи. Женщины великих домов собирались оценить выбор Хозяина Огня. Посмотреть на нее. Понять, достойна ли она стоять рядом с человеком, который управлял целой страной. И именно поэтому Катара старалась. Потому что чем больше она узнавала о политике Народа Огня, тем яснее понимала, насколько шатким все еще остается положение Хозяина Огня, который не подавляет всех своей силой. Но самым любимым временем дня неизменно оставался вечер. Ужин. Почти всегда Зуко ждал ее. Иногда они ужинали на открытой террасе высоко над морем, где под ними разбивались волны, а ветер приносил запах соли и вулканического камня. Иногда в старом саду императорской семьи, где среди темных деревьев горели сотни фонарей, превращая дорожки в золотые реки света. А однажды Зуко привел ее в стеклянную галерею, нависавшую над внутренними прудами дворца. Вода под прозрачным полом отражала звезды так ярко, что казалось, будто они ужинают где-то между небом и землей. Именно эти часы становились для Катары передышкой. Потому что рядом с Зуко ей не нужно было помнить, какой вилкой пользоваться первой. Не нужно было следить за осанкой. Не нужно было думать о том, что скажет знать. Рядом с ним она снова могла быть просто Катарой. И удивительно, но рядом с ней Зуко тоже переставал быть Хозяином Огня. Катара это чувствовал. Они могли разговаривать часами. Без пауз. Без неловкости. Без необходимости подбирать слова. Катара рассказывала, какие семьи сегодня удалось запомнить и сколько раз Мейлин едва не лишилась терпения из-за ее ошибок. Зуко смеялся и объяснял, кому из этих людей действительно можно доверять, а кто улыбается только до тех пор, пока это выгодно. Он рассказывал истории о старых заговорах. О людях, которые однажды предали его деда. О союзниках, которых предпочитал держать на расстоянии. О тех, кто поддержал его после войны. О тех, кто до сих пор надеялся увидеть его падение. И постепенно Катара начала понимать одну очень важную вещь. Она приехала в Страну Огня, чтобы увидеть старого друга. Но с каждым днем все больше узнавала человека, которого почти никто никогда не видел. Не Хозяина Огня. Не символ страны. Не правителя. Просто Зуко. Сегодняшнего ужина Катара ждала гораздо сильнее, чем хотела себе признаться. Весь день она старательно убеждала себя, что дело исключительно в завтрашнем чаепитии. В конце концов, именно ради этого последние несколько дней Мейлин буквально превращала ее жизнь в бесконечный урок дворцовой политики. Катара выучила больше имен, титулов и семейных связей, чем за всю свою жизнь. Она могла без запинки назвать гербы крупнейших домов Народа Огня, знала, кто с кем состоит в родстве, кто кому обязан услугой двадцатилетней давности и кто улыбается на приемах только для того, чтобы через неделю пустить слухи. И, если честно… Она немного гордилась собой. Ей хотелось рассказать об этом Зуко. Хотелось увидеть его удивление и , возможно, услышать похвалу. На этой мысли Катара резко нахмурилась. Это было странно. Очень странно. А потом вдруг поняла, что уже неизвестно сколько времени сидит полностью готовая к выходу и каждые несколько минут бросает взгляд на дверь. Словно действительно кого-то ждет. И от этой мысли ей стало еще хуже. — Нет, нет, нет… — пробормотала она себе под нос. Резко поднялась с кресла и начала бесцельно ходить по комнате. Словно движение могло помочь избавиться от собственных мыслей. И именно в этот момент дверь постучали. Она вздрогнула настолько резко, что сама поморщилась. — Входите. Дверь открылась. На пороге стояла Мейлин. Как всегда безупречная. Как всегда спокойная. Словно весь мир никогда не выходил из равновесия. — Госпожа Катара, — с легким поклоном произнесла она. — Хозяин Огня ожидает вас на ужин. — Хорошо, — слишком быстро ответила Катара. А потом тут же добавила уже спокойнее: — Я как раз собиралась выходить. Мейлин ничего не сказала. Только едва заметно посмотрела на нее. Слишком внимательно. И почему-то от этого взгляда Катаре стало неловко. — Нам следует поторопиться, — продолжила помощница. — Почему? — Сегодняшний ужин пройдет за пределами дворца. Катара удивленно моргнула. — За пределами дворца? — Именно. — Где именно? — Увидите. — Это не ответ. — Знаю. — Мейлин. — Госпожа Катара. — Ты специально это делаешь? — Что именно? После чего Мейлин протянула ей длинный темный плащ. — Наденьте. — Зачем? — Необходимо. — Это тоже не ответ. — Я начинаю замечать закономерность в нашем разговоре. Катара тяжело вздохнула. Она сдалась. Во дворе их уже ожидал паланкин. Не тот роскошный церемониальный паланкин, на котором передвигалась знать во время государственных праздников. Этот был гораздо скромнее, но только по дворцовым меркам. Темное лакированное дерево отливало красным золотом в свете фонарей. По бокам тянулась тонкая резьба в виде драконов и языков пламени. На крыше покачивались маленькие фонари из красного стекла. А впереди стояли два мощных страусоконя — высокие, сильные создания с длинными ногами и густыми темными перьями. Именно они должны были везти паланкин через вечерний город. — Прошу вас накинуть капюшон, — сказала Мейлин. — Мейлин... — Пожалуйста. Катара прищурилась. — Меня это начинает беспокоить. Мейлин скромно улыбнулась и помогла ей подняться внутрь и закрыла дверцу. Паланкин тронулся. Сначала медленно. Потом быстрее. Катара сидела одна и смотрела на проплывающий за окнами город. Минут через пять она поняла две вещи. Во-первых, они совершенно точно направлялись не во дворец. Во-вторых, происходящее нравилось ей все меньше. Куда они едут? Почему такая секретность? Почему капюшон? Почему ужин за пределами дворца? Еще через несколько минут ее мысли приняли совсем странное направление. А что если ее похищают? Катара нахмурилась.Ну хорошо. Допустим. Тогда кто? Дом Рэнсю? Нет. Слишком трусливые. Дом Канэ? Возможно. Дом Тэйко? Очень возможно. Катара даже почувствовала некоторое удовлетворение от того, что вообще знает эти названия. Все-таки последние дни не прошли зря. И если это действительно похищение... Что ж. Тем хуже для похитителей. Она уже начала незаметно вытягивать влагу из собственного дыхания, собирая между пальцами тончайшую ледяную иглу. На всякий случай. Просто на всякий случай. Именно в этот момент паланкин резко остановился. Снаружи доносился шум. Очень много шума. Музыка. Голоса. Смех. Катара напряглась. Игла стала длиннее. Снаружи послышалось тихое фырканье страусоконей. Потом скрипнули поводья. Шаги приблизились к двери. Замок щелкнул. Дверца открылась. Яркий золотой свет фонарей хлынул внутрь так неожиданно, что она невольно зажмурилась. А потом услышала голос. — Надеюсь, тебя не укачало от моей езды. Голос был низким. Теплым. С той едва заметной хрипотцой, которая почему-то всегда звучала чуть тише остальных голосов и словно оставалась рядом даже после того, как Зуко замолкал. На мгновение Катаре показалось, что она ослышалась. — Я тут подумал... Сердце почему-то пропустило удар. — ...что так и не показал тебе настоящий Город Огня. Катара прищурилась. — Зуко?! Он стоял прямо перед ней. И выглядел настолько не похожим на Хозяина Огня, что она на секунду даже растерялась. Темный дорожный плащ. Собранные волосы. И круглые очки. Ужасные очки. Совершенно ужасные. Зуко протянул ей руку. — Позвольте пригласить Вас сегодня на ужин. Катара медленно выдохнула. Ледяная игла тут же растаяла между пальцами. Зуко вопросительно приподнял бровь. — Мне стоит спросить, почему ты выглядишь так, будто собиралась кого-то убить? — Нет. — Хорошо. Она вложила свою ладонь в его. И тут же почувствовала знакомое тепло. Его рука была большой. Сильной. И удивительно теплой. Зуко легко помог ей спуститься на мостовую. Катара посмотрела на него еще раз. Потом на очки. Потом снова на очки. И не выдержала. Тихо рассмеялась. — Тебе совсем не идут очки. — Я знал, что именно это ты скажешь. — Они ужасны. — Они отвлекают внимание от шрама. Зуко поправил их с совершенно серьезным видом. — Люди не должны меня узнать. — Люди? Зуко только усмехнулся и сделал шаг в сторону. И тогда весь мир словно внезапно распахнулся перед ней. Катара замерла. Перед ними, уходя далеко вниз по склону холма, раскинулся ночной Город Огня. Но не тот город, который она видела из окон дворца. Не аккуратные улицы знати. Не величественные храмы. Не золотые крыши государственных зданий. Нет. Это был живой город. Настоящий. Улицы были залиты теплым золотым светом сотен фонарей. Они висели между домами, качались на натянутых веревках, отражались в окнах и каналах, превращая весь рынок в огромное мерцающее море огня. Казалось, будто кто-то рассыпал по земле тысячи маленьких солнц. Повсюду двигались люди. Смеялись.Торговались. Спорили. Куда-то торопились. Откуда-то возвращались. И все это сливалось в удивительный живой шум, похожий на дыхание огромного города. Из открытых лавок доносились ароматы жареного мяса, сладких фруктов, пряностей и свежей выпечки. Где-то играли музыканты. Совсем рядом мальчишка запускал в воздух бумажного дракона с маленьким фонариком внутри, и тот медленно поднимался над крышами вместе с десятками других огней. Катара невольно шагнула вперед. Ветер принес до нее запах моря, смешанный с ароматом еды и дыма уличных жаровен. — Ну? — раздался рядом голос Зуко. Она повернулась к нему. Почти с гордостью произнес Зуко: — Добро пожаловать в настоящий Город Огня. Они медленно спускались по каменной дороге вниз, в самое сердце ночного рынка. Чем ниже они оказывались, тем ярче становился город вокруг. Фонари висели буквально повсюду. На балконах. Над улицами. На крышах. Между домами были натянуты сотни веревок, на которых покачивались бумажные огненные фонарики всех возможных цветов — золотые, алые, янтарные, оранжевые. Они колыхались на ветру, словно целое небо маленьких солнц спустилось на землю. Где-то играла музыка. Где-то смеялись дети.Где-то торговцы наперебой зазывали покупателей. Весь квартал жил собственной жизнью. Яркой. Шумной. Счастливой. — Это называется Ночной рынок, — сказал Зуко. В его голосе появилась какая-то непривычная теплота. Такая, которую Катара почти никогда раньше не слышала. — Я очень любил это место в детстве. Он посмотрел куда-то вперед, словно видел сейчас не рынок, а собственные воспоминания. — Когда я хорошо учился или получал похвалу от наставников, мама иногда приводила нас с Азулой сюда. Последние слова прозвучали тихо. Но без боли. Без горечи. Только с нежностью к тому времени, которого давно уже не существовало. Катара невольно посмотрела на него. Она вдруг поняла, что это, наверное, первый настоящий рассказ о его детстве, который он рассказал ей сам. Про Урсу она знала совсем немного. Только обрывки. Только то, что когда-то услышала еще в Ба Синг Се. А про Азулу… Она знала лишь со слов Зуко, что сейчас та находилась далеко в горах Царства Земли в лечебнице, где за ней постоянно наблюдали лучшие целители. И знала, что трижды в год Зуко неизменно ездил к ней. Несмотря ни на что. Несмотря на прошлое. Несмотря на все раны, которые она ему нанесла. Катара всегда считала, что только очень добрый и любящий свою семью человек способен на такое.  И именно в этот момент Зуко вдруг резко остановился. — Вот! Его глаза загорелись совершенно по-мальчишески. — Вот-вот-вот. Пойдем. И прежде чем Катара успела спросить, что именно он увидел, Зуко уже направился вперед, уверенно лавируя между людьми. Толпа становилась плотнее. Чем глубже они заходили в рынок, тем больше вокруг становилось света, голосов и движения. Люди смеялись. Торговцы спорили с покупателями. Дети носились между лавками. Кто-то нес огромные корзины с фруктами. Кто-то пытался протиснуться сквозь толпу с подносом дымящейся еды. В какой-то момент Катара действительно потеряла Зуко из виду. Всего на секунду. Темный плащ исчез среди людей. И неожиданно внутри что-то неприятно дрогнуло. Будто она оказалась одна посреди незнакомого моря. Но уже в следующее мгновение чьи-то пальцы осторожно коснулись ее руки. Не запястья. Не ладони. Лишь кончиков пальцев. Легко. Почти невесомо. Словно спрашивая разрешения прежде, чем прикоснуться. А затем его ладонь осторожно накрыла ее ладонь, и Катара почему-то слишком отчетливо ощутила исходящее от него тепло. Катара вздрогнула. Совсем чуть-чуть. Только для того, чтобы провести ее через поток людей. Ничего больше. «Совершенно ничего». Но почему-то именно от этого простого прикосновения сердце вдруг ударилось о ребра сильнее обычного. — Здесь легко потеряться, — сказал Зуко, даже не оборачиваясь. Его голос прозвучал удивительно спокойно. Словно он вообще не замечал, что происходит. Словно держать ее за руку было самым естественным делом на свете. Катара почему-то не ответила. Она смотрела на его плечи впереди. На темные волосы, слегка растрепанные ветром. На их руки между ними. И с каким-то странным смущением вдруг поняла, что Зуко держит ее очень бережно. Не крепко. Не властно. Не так, словно ведет за собой. А так, словно боится причинить неудобство даже этим. И почему-то именно это оказалось опаснее всего. Потому что в какой-то момент Катара поймала себя на мысли, что толпа вокруг давно расступилась. Что идти теперь можно было совершенно свободно. Но Зуко, кажется, этого не заметил. И она тоже почему-то ничего не сказала. Очередь медленно двигалась вперед, и только когда они наконец подошли к прилавку, Зуко отпустил ее руку, чтобы достать деньги. Но Катара почему-то сразу почувствовала его отсутствие. Будто из этого шумного, теплого вечера вдруг исчезло что-то привычное. Она тут же нахмурилась собственным мыслям. Это было нелепо. Абсолютно нелепо. И все же, когда торговец протянул Зуко две бумажные чашки с кукурузой, Катара поймала себя на том, что ждет, когда он снова окажется рядом. Зуко купил две небольшие бумажные чашки. Катара с сомнением посмотрела на несколько золотистых зерен, лежащих в бумажной чашке. После того восторга, с которым Зуко тащил ее через половину рынка, она ожидала увидеть как минимум маленького дракона или древний секрет Народа Огня. Но это была кукуруза. Самая обычная на вид кукуруза. Зуко наблюдал за ее лицом всего несколько секунд, прежде чем обреченно вздохнуть. — Ты сейчас выглядишь так, будто я привел тебя смотреть на камень. — Я стараюсь выглядеть вежливо. — Получается плохо. В его глазах уже плясали смешинки. Он достал одно зернышко и зажал между пальцами. Зерно начало медленно нагреваться с помощью магии Огня. Совсем чуть-чуть. Словно просыпалось. — Смотри внимательно. И прежде чем Катара успела что-либо спросить, он отправил зерно в рот. Послышался тихий хруст. Совсем негромкий. Но лицо Зуко сразу приобрело выражение человека, который только что доказал миру свою правоту. — Теперь ты. Зуко повторил свое действие и угостил Катару. Зерно оказалось теплым. Почти горячим. Она едва успела положить его на язык, как внутри что-то произошло. Сначала оболочка стала мягкой. Потом раздался едва заметный щелчок. И вдруг маленькое зернышко словно раскрылось изнутри. Теплая сладость разлилась по языку неожиданной карамельной волной. Не приторной. Не тяжелой. Совсем легкой. Словно мед смешали с солнечным светом и почему-то решили спрятать внутри обычного кукурузного зерна. Катара остановилась прямо посреди улицы. Несколько секунд она просто стояла, пытаясь понять, что именно сейчас произошло. А потом медленно посмотрела на Зуко. — Это… Она замолчала. Потому что слов действительно не находилось. — Я знаю, — самодовольно ответил он. — Нет, серьезно… Катара снова рассмеялась. — Это что вообще такое? Зуко выглядел абсолютно счастливым. Будто все это время ждал именно такой реакции. Будто ему самому было гораздо важнее не угощение, а возможность увидеть ее удивление. — Еще одно? — Еще одно. Они медленно шли дальше сквозь золотой шум ночного рынка. Катара все еще время от времени протягивала ладонь, требуя очередное зернышко. Зуко только качал головой, но каждый раз послушно согревал для нее новое и кормил ее. — Знаешь, — вдруг сказал он, — эту кукурузу придумал вовсе не повар. Катара удивленно посмотрела на него. — Правда? — Угу. Он несколько секунд смотрел вперед, словно вспоминая старую историю. — Говорят его звали Харо. Он был обычным солдатом. Не героем. Не генералом. Просто одним из тысяч людей, которых война сначала забрала из дома, а потом вернула обратно. Катара молча слушала. А голос Зуко постепенно стал тише. Более задумчивым. — Война тогда шла уже очень долго. Люди устали. Многие потеряли семьи. Работы почти не было. Цены росли быстрее, чем кто-либо успевал зарабатывать деньги. Он слегка пожал плечами. — А дети… дети всегда остаются детьми, даже когда взрослые сходят с ума. Они прошли мимо лавки с фонарями. Теплый свет на мгновение скользнул по лицу Зуко. — Говорят, по соседству с ним жило много ребят. Обычные дети. Кто-то потерял отца на войне. Кто-то мать. Кто-то вообще остался один. И однажды он заметил, что они перестали играть. Пропала радость. Катара нахмурилась представляя эти тяжелые времена. — Они сидели возле своих домов и ждали еду... и плохие новости, Ничего больше. Несколько секунд они шли молча. Только шум рынка окружал их со всех сторон. — Тогда он и придумал это. Зуко поднял одно зернышко. — У него почти ничего не было. Но немного кукурузы оставалось всегда. Поэтому он начал нагревать зерна огнем и показывать детям этот маленький фокус. Сначала один ребенок попробовал. Потом второй. Потом третий. И через несколько дней весь квартал собирался возле его дома. Не потому что были голодны, да и эта маленькая кукуруза не смогла бы насытить их. Потому что им было интересно. Потому что они удивлялись и смеялись. Потому что на несколько минут забывали о войне. Катара почувствовала, как что-то тихо сжалось внутри. Она слишком хорошо понимала такие истории. Слишком много их видела. — А потом? — спросила она. На губах Зуко появилась улыбка. Удивительно теплая. — Потом какой-то богатый предприниматель предложил ему продавать рецепт. Торговцы предлагали большие деньги. Очень большие. Он остановился возле одного из мостиков и облокотился на перила. Катара было полностью вовлечена разговором. — И что он сделал? — Отказался. — Просто отказался? — Просто отказался. Зуко тихо рассмеялся. — А когда ему начали надоедать эти богачи, он сел за стол и несколько дней подряд писал рецепт на сотнях листов. Потом собрал детей своего квартала и попросил разнести их по городу. — Почему? Зуко посмотрел на огни рынка. На людей. На детей, бегущих между лавками. И только потом ответил: — Потому что кто-то сказал ему, что эта идея может сделать его богатым. А он ответил: «Я хотел подарить детям маленькое чудо. А чудеса перестают быть чудесами, когда на них вешают цену». Ночной ветер слегка пошевелил его волосы. — И знаешь что самое смешное? — Что? — Он так и умер бедным. Катара удивленно моргнула. — И люди до сих пор не знают его точного имени. На несколько секунд между ними повисла тишина. Вокруг шумел рынок. Смеялись дети. Звенела посуда. Кто-то спорил с торговцем через дорогу. А Катара смотрела на маленькое золотистое зернышко в своей ладони и почему-то думала о том, что некоторые люди оставляют после себя гораздо больше денег. Они оставляют доброту. Оставляют воспоминания. Оставляют моменты, которые помогают другим пережить самые темные времена. — Знаешь, — тихо произнесла она, — мне кажется, он умер счастливым. Зуко посмотрел на нее. — Почему? Катара улыбнулась. Совсем немного. — Потому что его задумка пережила его самого. Она обвела взглядом рынок. На детей, которые бегали между лавками. На людей, покупающих те же самые зерна спустя столько лет. — Наверное, ему было достаточно знать, что хотя бы на несколько минут он помогал людям забыть о войне. Зуко долго молчал. Слишком долго. А потом вдруг тихо усмехнулся. — Возможно. После кукурузы они еще долго бродили по рынку без всякой цели. Именно это нравилось Катаре больше всего. У них не было плана. Не было расписания. Зуко просто показывал ей свои любимые лакомства и развлечения. Не было советников, ожидающих решения. Не было придворных дам, оценивающих каждый жест. Они просто шли. Иногда останавливаясь возле понравившейся лавки. Иногда сворачивая туда, куда их вела музыка или запах еды. В одном из переулков пожилой торговец продавал огненные лепешки. Тонкие слои теста выпекались прямо над раскаленными камнями, а внутрь добавляли сладкий перец, мед и какой-то местный сыр. В другой лавке они попробовали ледяное манговое молоко. Катара долго смеялась над тем, что Народ Огня умудрился придумать холодный напиток в самом жарком месте мира. А потом они наткнулись на игровые палатки. Задача оказалась удивительно простой. Нужно было сбить огненными шариками деревянных драконов. Проблема заключалась в том, что драконы двигались. Очень быстро. Для обычных людей. Но не для них. Первого дракона Катара сбила почти не глядя. Второго — тоже. Третьего уничтожил Зуко. Четвертого снова Катара. Через несколько минут возле них уже лежала целая гора выигранных призов. Мягкие игрушки. Деревянные фигурки драконов. Расписные веера. Какие-то смешные шапки. Торговец смотрел на них так, словно начал подозревать заговор. Катара не выдержала и тихо прошептала. — Мне кажется, мы поступаем не совсем честно. Зуко как раз принимал очередную деревянную фигурку дракона. —Думаешь? Ты про то, что ты Величайший Маг воды , а я скромный Хозяйн этой страны ?  — Посмотри на него. Торговец выглядел так, будто мысленно прощался со своим товаром. — Мне кажется, он нас ненавидит. Зуко серьезно посмотрел на торговца. Потом на гору призов. Потом снова на торговца. — Нет. Пока еще нет. ​— Пока еще? — Если выиграем барсукокрота, тогда да. Катара медленно повернула голову к самому большому стенду. Там, на верхней полке, гордо восседал огромный плюшевый барсукокрот размером почти с ребенка. Главный приз. Торговец заметил ее взгляд и нервно побледнел. — Госпожа, главный приз не выигрывают просто так, — поспешно предупредил торговец. — По правилам последнего раунда вы должны поставить на кон все, что выиграли до этого. Все игрушки. Все призы. Один промах — и они возвращаются мне. Не думаю, что стоит рисковать такой добычей ради одного приза... Катара даже не дослушала. Она взяла деревянный шарик. Подбросила его на ладони. И совершенно не глядя бросила через плечо. Раздался грохот. Потом еще один. Потом третий. Главная мишень с треском рухнула вниз. На несколько секунд воцарилась тишина. Даже дети рядом перестали шуметь. Катара повернулась к Зуко с выражением «Ты доволен?». Зуко уставился сначала на упавшую мишень. Потом на нее. Потом снова на мишень. И вдруг совершенно по-мальчишески улыбнулся. — Нам барсукокрота. Торговец обреченно вздохнул. Через минуту огромная плюшевая игрушка уже оказалась в руках Зуко. Она едва удержала смех. Зуко выглядел довольным так, словно выиграл не игрушку, а целую войну. — Ты ужасен. — Зато теперь у нас есть барсукокрот. — Нам абсолютно не нужен барсукокрот. — Очень нужен. И прежде чем торговец успел придумать новый способ защитить свое имущество, они поспешно растворились в толпе. Оставив позади гору выигранных призов. Деревянных драконов. Расписные веера. Мягкие игрушки. Какие-то фонари. И еще множество вещей, названия которых Катара даже не запомнила. Только когда они скрылись за соседней улицей, торговец тяжело вздохнул и начал собирать оставленное добро. И вдруг замер. На прилавке лежал небольшой мешочек. Он нахмурился. Открыл его. И удивленно моргнул. Внутри оказалось столько монет, что их хватило бы оплатить все призы несколько раз. Торговец поднял голову. Но Зуко и Катара уже давно исчезли в шуме ночного рынка. На его губах медленно появилась улыбка. — Хозяин Огня… Пробормотал он себе под нос. А потом осторожно убрал мешочек под прилавок. Он вспомнил маленького принца, который когда-то выпрашивал у матери еще одну попытку и никак не мог выиграть главного барсукокрота. Он посмотрел на небо и довольно вздохнул: — Похоже, сегодня ему наконец повезло. ​ К тому моменту, когда они покинули квартал игр, в руках у них уже была какая-то совершенно случайная еда, купленная у очередного торговца просто потому, что она вкусно пахла. Они ели на ходу, продолжая бесцельно бродить по вечернему городу, пока шум рынка постепенно не начал отдаляться. Улицы становились тише. Просторнее. А потом перед ними открылась широкая река, пересекающая город. Вода отражала тысячи огней. Фонари качались на мостах, на балконах домов, на пришвартованных лодках, и от этого казалось, будто сама река течет не через город, а через россыпь золотых звезд.  У берега покачивались десятки небольших лодок. Одни были украшены цветами. Другие — бумажными фонарями.  — Пойдем. Катара даже не стала спрашивать куда. Последние несколько часов показали, что сопротивляться бесполезно. Если Зуко что-то задумал, он все равно сделает по-своему. Лодка мягко качнулась под их весом. Старый лодочник лениво оттолкнулся шестом от берега. И город начал медленно отплывать назад. Они двигались по темной воде почти бесшумно. Вокруг скользили другие лодки. Доносился тихий смех. Музыка. Обрывки разговоров. Но постепенно даже эти звуки становились далекими. Словно весь мир нарочно отступал чуть дальше, оставляя их наедине с этим вечером. Катара сидела, поджав ноги под себя, и смотрела на отражения фонарей. Золотые огни дрожали на поверхности воды. Рассыпались. Снова собирались. Будто река пыталась удержать в себе кусочки неба. Зуко наблюдал за ней. Молча. Не потому что ему нечего было сказать. Просто иногда существовали моменты, которые легко испортить словами. Ночной ветер осторожно перебирал выбившиеся пряди ее волос. Теплый свет фонарей скользил по ее лицу. По ресницам.  «Какие красивые у тебя глаза, Катара». Мысль пришла так неожиданно, что он тут же отвел взгляд. А потом снова посмотрел. Потому что оказалось невозможно не смотреть. Именно в этот момент лодка остановилась. Почти в центре реки. Вокруг уже собрались десятки других лодок. Катара удивленно огляделась. — Почему все остановились? На губах Зуко появилась едва заметная улыбка. — Сейчас увидишь. Она вопросительно посмотрела на него. И в следующую секунду небо взорвалось светом. Первый огненный цветок раскрылся высоко над водой. За ним второй. Третий. А потом словно само небо вспыхнуло тысячами золотых, алых и янтарных огней. Они поднимались вверх и расцветали над городом огромными сияющими деревьями. Рассыпались сверкающим дождем. Переплетались друг с другом в воздухе. Отражались в реке. В окнах домов. В глазах людей. На мгновение весь мир превратился в один огромный живой огонь. Катара даже перестала дышать. Она смотрела вверх так, словно боялась пропустить хотя бы одну искру. Словно снова стала той девочкой из Южного Полюса, которая впервые увидела нечто по-настоящему удивительное. И именно тогда Зуко окончательно проиграл битву со своим вниманием. Потому что вместо фейерверка смотрел только на нее. На восхищение в ее глазах. На отражение огней в темно-синих радужках. На то, как она невольно улыбалась каждому новому всплеску света в небе. Катара вдруг почувствовала его взгляд. Повернула голову. И на короткое мгновение растерялась. Потому что в глазах Зуко было что-то настолько мягкое, настолько теплое, что ей неожиданно захотелось отвернуться. Она смущенно поправила волосы за ухо. — Получается… у вас каждый день такая красота? Зуко моргнул. Будто только сейчас вспомнил про фейерверк над их головами. Медленно перевел взгляд в небо. — Иногда. Катара снова подняла голову к небу. И так и не узнала, что этот фейерверк никогда не был частью городского праздника. Потому что некоторые вещи устраивают для всего города. А некоторые — ради одной улыбки. Которую Зуко сейчас видел перед собой. Обратная дорога почему-то оказалась намного короче. Или, возможно, они просто не заметили времени. Сначала Катара настояла, что сама попробует управлять страусоконями. Через три минуты один из них решил свернуть куда-то в сторону. Через пять — они едва не заехали в тележку торговца фруктами. Через семь Зуко уже смеялся так искренне, что не мог нормально говорить. — Я прекрасно справляюсь. — Катара, мы движемся боком. После этого поводья пришлось вернуть законному владельцу. И всю оставшуюся дорогу они смеялись над этим так, словно ничего смешнее в мире не существовало. Когда они вернулись во дворец, небо уже начинало светлеть. Первые бледные краски рассвета медленно растворяли ночную темноту над башнями Народа Огня. Но они все продолжали разговаривать. О рынке. О Южном Полюсе. О детских воспоминаниях. О каких-то совершенно незначительных вещах, которые почему-то казались важными именно сейчас. Огромный дворец был почти пуст. Их шаги разносились под высокими сводами. Между колоннами. В длинных галереях. Словно кроме них двоих здесь больше никого не осталось. И только когда впереди появилась дверь в покои Катары, она вдруг поняла, что путь закончился. Так быстро. Несправедливо быстро. — Вот мы и пришли. Они остановились. И неожиданно наступила тишина. Та самая неловкая тишина, которая появляется только тогда, когда никто не хочет уходить первым. Катара посмотрела на огромного плюшевого барсукокрота в своих руках. И вдруг протянула игрушку ему. — Это тебе. Зуко моргнул. — Мне? — Не делай вид, будто не хочешь барсукокрота. Он рассмеялся. Тихо. И почему-то очень искренне. Зуко осторожно принял игрушку. Через несколько секунд он снял свои нелепые очки. И только тогда Катара поняла, что давно перестала их замечать. Перестала замечать плащ. Перестала замечать отсутствие короны. Отсутствие церемониальной одежды. Отсутствие титулов. Все это словно постепенно исчезло где-то между кукурузой, лодкой и ночным рынком. Остался только Зуко. Просто Зуко. Тот самый человек, с которым ей было удивительно легко. Ей казалось, что стоит открыть дверь — и что-то хрупкое исчезнет. Что-то, чему она пока не знала названия. Поэтому Катара продолжала говорить. Продолжала улыбаться. Продолжала искать новые темы для разговора. Словно пыталась обмануть время. Хотя в глубине души уже понимала, что рассвет уже наступил. — Спасибо за сегодняшний вечер, Зуко. Она улыбнулась. — Мне очень понравилось. Его взгляд неожиданно потеплел. — Я рад. На мгновение он замолчал. Потом тихо добавил: — Все равно мне кажется, что я никогда не смогу по-настоящему отблагодарить тебя за все, что ты сейчас делаешь. Катара воспользовавшись моментом спросила: — Ты поэтому присылаешь мне столько платьев и украшений? На губах Зуко появилась виноватая улыбка. — Возможно. — Зуко, это безумие. — Это необходимость. — Это несколько шкафов золота. Ты преувеличиваешь. — Совсем немного. Катара покачала головой и легко произнесла слова: — Я все равно потом все оставлю здесь. И в этот момент Зуко вдруг понял, насколько сильно возненавидел слово “потом”. Потому что в этом коротком слове уже было ее отсутствие. Будущая тишина. Закрытая дверь ее покоев. Пустое место за столом напротив.  Он даже не заметил, когда начал представлять ее частью своей жизни. Когда привык искать ее взглядом во время ужинов. Когда ее смех стал чем-то настолько естественным, что без него дворец казался удивительно холодным. Но сейчас, услышав это небрежное “потом”, он впервые понял одну неприятную вещь. Катара с самого начала была здесь ненадолго. А он почему-то начал вести себя так, будто забыл об этом. Зуко заставил себя вернуться в реальность. Вернуться к разговору. К улыбке. К тому вечеру, который еще не закончился. Хотя какая-то часть его уже болезненно ощущала приближение этого конца. Он медленно выдохнул. И вдруг понял одну простую вещь. Все это время он пытался благодарить ее так, как умел благодарить Хозяин Огня. Платья. Украшения. Подарки. Золото. Все то, что имело цену. Но проблема заключалась в том, что Катара никогда не делала ничего ради цены. Она на все это решилась только ради Зуко. Он поднял взгляд. — Тогда как мне тебя отблагодарить? Катара растерялась. Словно вопрос оказался для нее совершенно неожиданным. — Зуко… мне ничего не надо  Катара несколько секунд молчала. Так долго, что Зуко уже начал подозревать, что поставил ее в тупик. Но правда была гораздо проще. Она действительно ничего не хотела. Ни золота. Ни дворцов. Ни титулов. Ни драгоценностей, которые сейчас лежали в нескольких шкафах ее покоев. Потому что все это никогда не было причиной, по которой она осталась. И Зуко уже это понял. Наверное, именно поэтому в его глазах сейчас появилась эта почти беспомощная растерянность. Он был человеком, способным договориться с генералами. Успокоить целое королевство. Удержать страну от раскола. Но совершенно не понимал, что делать с чужой добротой. Особенно если она была подарена ему просто так. Без условий. Без просьб. Без ожиданий. Катара почувствовала, как внутри что-то мягко сжалось. И улыбнулась. Тепло. Почти грустно. — Зуко… Она покачала головой. — Иногда простого “спасибо” более чем достаточно. Он замер. Потому что для него это было недостаточно. Катара увидела это сразу. Увидела, как он собирается спорить. Как ищет слова. Как пытается придумать что-то еще. Что-то большее. Что-то достойное того, что она для него делает. Но потом Зуко вдруг замолчал. Потому что впервые понял одну простую вещь. Возможно, дело никогда не было в том, чтобы отплатить ей. Возможно, некоторые вещи действительно нельзя измерить подарками. Нельзя вернуть. Нельзя уравновесить. Их можно только бережно хранить в сердце. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Вокруг было удивительно тихо. Словно весь огромный дворец задержал дыхание вместе с ними. Катара вдруг заметила, что Зуко смотрит на нее как-то иначе. Не как на союзника. Не как на подругу. Не как на человека, который помогает ему выпутаться из политической катастрофы. А просто… На нее. И от этого взгляда почему-то стало трудно дышать. Зуко медленно шагнул ближе. Совсем немного. Так, что между ними осталось лишь несколько коротких вдохов.  Он сам не успел понять, в какой момент принял это решение. Может быть, тогда, на лодке. Может быть, на рынке. А может, еще раньше. Когда впервые увидел ее у дверей своих покоев в ту ночь. Но сейчас это вдруг показалось самым естественным поступком на свете. Он осторожно коснулся ее плеча. Потом наклонился. И его губы легко коснулись ее щеки. Всего на секунду. Так бережно, что это прикосновение больше напоминало благодарность, чем поцелуй.  Катара почувствовала тепло его кожи. Тихое дыхание у своего виска. Знакомый запах дыма, ветра и чего-то удивительно родного. А потом все закончилось. Слишком быстро. Слишком неожиданно. Слишком мало. — Спасибо тебе за все, Катара, — тихо произнес Зуко. А потом он отступил. Слишком быстро. Словно сам испугался того, что только что сделал. На одно короткое мгновение между ними снова повисла тишина. Катара смотрела на него широко раскрытыми глазами. Сердце билось так сильно, что она почти слышала его в собственных ушах. Она совершенно потеряла нить разговора. Потеряла способность думать. Потому что несколько секунд назад была абсолютно уверена, что знает, чем закончится этот вечер. Но теперь уже ни в чем не была уверена. Вообще ни в чем. — Желаю удачи завтра. Голос Зуко прозвучал удивительно спокойно. Слишком спокойно. Будто он не чувствовал того же самого. Будто его сердце сейчас не пыталось проломить ребра. — Доброй ночи, Катара. Он улыбнулся. И ушел. Просто развернулся и ушел по длинному коридору дворца. Оставив ее одну. Катара смотрела ему вслед. До тех пор, пока его силуэт не исчез за поворотом. И только тогда медленно подняла пальцы к щеке. Туда, где до сих пор словно оставалось тепло его прикосновения. Боги. Что с ней происходит? Почему ей вдруг показалось… Нет. Это было глупо. Очень глупо. И все же где-то глубоко внутри сидело совершенно предательское чувство. Словно этот поцелуй закончился слишком быстро. Катара резко зажмурилась. — Ты сходишь с ума. Тихо прошептала она самой себе. А потом быстро скрылась за дверью своих покоев. Не заметив, что далеко в другом конце дворца Зуко в этот самый момент остановился посреди пустого коридора. Просто остановился. Прижал ладонь к глазам. И тяжело выдохнул. Потому что только сейчас до него в полной мере дошло, что именно он сделал. — Идиот. Пробормотал он в пустоту. А потом тихо рассмеялся. Потому что Хозяин Огня Зуко совершенно не представлял, что ему делать дальше. Впервые за очень долгое время Зуко боялся не потерять власть. Он боялся потерять то, что еще даже не успел обрести. За окнами медленно занимался рассвет. Первый за многие годы рассвет, которого они оба ждали с тревогой.