Прежде всего Поттер

«Воспоминание, которое ты используешь, должно быть по-настоящему счастливым. Таким, которое говорит, что твоя жизнь стоит каждой прожитой секунды. Попробуй сконцентрироваться на этом ощущении».

***

Лето выдалось дождливым. Дафна помнила это отчётливо, потому что капли колотили по стеклу четвёртый день подряд, и от этого монотонного стука хотелось завыть. Ей было семь, она сидела на подоконнике, поджав ноги и прижимаясь лбом к холодному стеклу, по другую сторону которого распростёрся мокрый сад, размытые очертания старых дубов и серое небо без единого просвета. В доме было тихо. Слишком тихо для поместья, где обычно сновали эльфы, хлопали двери, а смех Астории доносился из соседней комнаты. Теперь эльфы передвигались бесшумно, а смеха не было вовсе. Дафна сползла с подоконника и босиком прошлёпала по холодному полу в коридор. Никто её не остановил. Взрослые собрались в малой гостиной на первом этаже — она слышала их приглушённые голоса. Она не должна была подслушивать, но кто в семь лет думает о правилах, когда в доме поселился страх? Лестница скрипнула под её ногами. Дафна замерла, вцепившись в перила. Внизу говорил отец — его голос она узнала бы из тысячи, но сейчас он звучал чужеродно, будто кто-то выпил из него всю силу. — ...проклятие крови. Моргана его забери, я думал, оно обошло наших дочерей. Я был уверен. — Никто не мог знать, Сайрус. — Голос деда, лорда Гринграсса-старшего, скрипучий, как старая дверь. — Оно дремало пять поколений. — Оно дремало, а теперь проснулось в моей младшей дочери! Дафна затаила дыхание. Ей казалось, что если она не будет дышать, то перестанет существовать и всё происходящее окажется неправдой. — Целители дают пятнадцать лет, — произнесла мать, и в её голосе не было слёз, только страшная, ледяная пустота. — Может, двадцать. Проклятие будет разгораться постепенно. Мы можем замедлить его, но не остановить. Снять его невозможно. — Невозможно для целителей Мунго, — отрезал дед. — Но есть другие пути. Старые ритуалы. Знания, которые Министерство предпочло забыть. Гринграссы не бросают свою семью. — Ты предлагаешь обратиться к Тёмной магии? — В голосе матери наконец прорезалось что-то живое. — Я предлагаю рассмотреть все варианты. Дафна больше не слушала. Она поднялась и на негнущихся ногах пошла обратно в детскую. Слова взрослых крутились в голове, но она не понимала их до конца — только чувствовала, как в груди разрастается холодный ком. Дверь в спальню Астории была приоткрыта. Дафна остановилась на пороге. Сестра лежала в кровати — маленькая, бледная, с разметавшимися по подушке светлыми волосами. Её глаза были закрыты, но ресницы подрагивали. В углу тихо мерцал диагностический камень, установленный целителями, и его зеленоватый свет делал лицо Астории восковым, неживым. Дафна подошла ближе, остановившись у изножья кровати, и вцепилась пальцами в деревянную спинку. — Тори, — прошептала она. Астория медленно открыла глаза — те самые глаза, которые ещё вчера сияли, когда Дафна учила её гадать по лепесткам ромашек. — Даф? — голосок был слабый, едва слышный. — Почему ты грустная? Дафна сглотнула ком, подступивший к горлу. — Я не грустная. Я просто... думаю. — О чём? Она помолчала. Потом отпустила спинку кровати, обошла её и села на край, взяв холодную ладошку сестры в свои руки. — О том, что мы с тобой ещё не видели фей, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты помнишь? Я обещала, что мы найдём фей в саду. — Феи ненастоящие, — прошелестела Астория. — Мама говорила. — Мама не всё знает. — Дафна наклонилась и поцеловала сестру в лоб. — Я найду их. Обещаю. Астория улыбнулась — слабо, едва заметно, — и снова закрыла глаза. Через минуту её дыхание выровнялось. Дафна сидела неподвижно, держа её за руку, и слушала, как дождь барабанит по стеклу.

***

Платформа была почти пуста. Большинство учеников уже разъехались, и только несколько старшекурсников толпились у выхода, кутаясь в шарфы. Дафна поправила перчатки, направляясь к поезду, но вдруг замерла. Изо рта вырвался пар. И одновременно с этим навалился неестественный, пробирающий до костей холод. Она уже знала эти ощущения. Знала, что сейчас будет. Но бежать было некуда. Почему они здесь?! Платформа погрузилась в абсолютную тишину. Крики учеников смолкли. Стук колёс багажных тележек стих. Даже ветер, казалось, замер. А потом из-за угла станционного здания выплыло оно. Тёмное, закутанное в лохмотья, парящее в нескольких дюймах над землёй. Лица у существа не было — только чёрная пустота, и из этой пустоты тянуло могильным холодом. Голос отца зазвучал в голове, как приговор: «Проклятие крови. Пятнадцать лет, если повезёт. Двадцать два года. Астории будет двадцать два, когда...» Нет! Она попыталась отогнать мысль, но холод уже пробрался в сознание, и воспоминания потекли сами. Вот Астория смеётся, разыгрывая домовушку. Вот лежит бледная на подушке, опутанная диагностическими чарами. Вот целитель из Мунго качает головой: «Мы не можем снять проклятие, мисс Гринграсс. Только отсрочить». Вот мама сидит у камина, прямая, как статуя, и смотрит в огонь — просто смотрит, час за часом, без каких-либо эмоций. Астория умрёт. Она всегда знала это. Но одно дело — знать, и совсем другое — чувствовать. Чувствовать, как этот чёрный провал под капюшоном высасывает из неё всё тепло, всю надежду, всю уверенность в том, что она справится, найдёт способ. Ничего не существует. Ничего не ждёт. Есть только холод, страх и бесконечная, невыносимая пустота. Колени подогнулись, но она не упала — удержалась, вцепившись в фонарный столб. Мир вокруг потемнел, звуки исчезли. А потом вспыхнул свет. Яркий, серебристый, он разорвал мрак, как Люмос кромешную тьму. Дафна зажмурилась, а когда открыла глаза, дементора уже не было. Над платформой парил огромный серебристый волк — Патронус, посланный кем-то из профессоров. Мир снова наполнился звуками. Дафна стояла, прижимаясь спиной к столбу, и тяжело дышала. Сердце колотилось с такой силой, будто сейчас взорвётся. Никогда. Никогда в жизни она не чувствовала ничего подобного. Этот холод. Эта безнадёжность. Словно кто-то вынул из неё всё, что делало её самой собой, и оставил только страх. Беспомощный, детский страх. Какой-то старшекурсник из Ровенкло тронул её за плечо. — Мисс, вы в порядке? Действительно. Мой вид же говорит, что я в порядке. Прямо сияю от радости. Она отдёрнула руку и выпрямилась, заставляя себя принять обычный вид. — В полном, — произнесла она, и голос почти не дрогнул. — Благодарю. Он отошёл, явно сбитый с толку её реакцией. А она осталась стоять, глядя на то место, где только что висел дементор. Она не могла защититься. Просто стояла и смотрела, как эта тварь высасывает из неё воспоминания — самые тёплые, самые драгоценные, — и ничего не могла сделать. Ничего! В тот вечер, добравшись до поместья, она закрылась в своей комнате, достала с полки «Защитные чары: продвинутый уровень» и нашла главу о Патронусе. А на следующий день спустилась к завтраку и спросила у матери, существует ли заклинание, способное отогнать дементоров. — Патронус, — ответила мать, подливая чай. — Очень сложная магия. Большинство взрослых волшебников не способны на неё. — Я научусь. Мать подняла бровь, но ничего не сказала. А через неделю, вернувшись в Хогвартс, Дафна постучала в дверь кабинета профессора Люпина. Стук получился резче, чем она хотела. Дафна отдёрнула руку и перевела дыхание, расправив плечи. Гринграссы не сутулятся. Профессор Люпин сидел за столом, заваленным свитками, и выглядел усталым — даже более усталым, чем обычно на уроках. Перед ним стояла кружка с чем-то дымящимся. При её появлении он поднял голову и, кажется, удивился. — Мисс Гринграсс? — Он отложил перо. — Чем могу помочь? Она прошла к столу и села, не дожидаясь приглашения. — Я хочу, чтобы вы научили меня заклинанию Патронуса, — выдала она без лишних слов. Люпин вздохнул и откинулся в кресле. — Заклинание Патронуса, — произнёс он медленно. — Это очень сложная магия, мисс Гринграсс. Намного выше уровня третьего курса. Честно говоря, большинство взрослых волшебников не способны вызвать даже бестелесный Патронус. — Я знаю теорию. — Теорию знать недостаточно. Патронус требует огромной эмоциональной концентрации. Нужно не просто выучить движение палочкой — нужно удержать в сознании мощнейшее счастливое воспоминание, и не просто удержать, а вложить его в заклинание. В вашем возрасте это почти невозможно. — Почти невозможно, — повторила Дафна. — Но не совсем. Люпин покачал головой. — Мне жаль, мисс Гринграсс. Я не могу взять на себя эту ответственность. Не сейчас. Если дементоры вызывают у вас беспокойство — а я понимаю, что это неприятно, — могу посоветовать шоколад. Он помогает восстановиться после контакта. Но обучать Патронусу третьекурсника... Дафна перестала слушать. Она смотрела на профессора и видела не его, а Асторию. Дементоры высасывают счастливые воспоминания. У неё их не так много, чтобы разбрасываться. — Есть хоть кто-то в этой школе, кто способен на это заклинание? — спросила она. Люпин замялся. Она заметила, как его пальцы коснулись кружки с зельем. — Вообще-то... да. Есть один ученик. — И кто же? — Гарри Поттер. Дафна приподняла бровь. — Поттер? — Я обучаю его. У него были особые обстоятельства — дементоры воздействуют на него сильнее, чем на других, — и он проявил... скажем так, исключительные способности. Он уже вызывает телесного Патронуса. — Поттер, — повторила она, пробуя это слово на вкус. Знаменитый мальчик-который-выжил. Гриффиндорец в магловских лохмотьях. Вечно в компании рыжего Уизли и всезнайки Грейнджер. — Он — третьекурсник, — сказала она. — Как и я. — У него были мотивация и... талант. Ну конечно же! В этой школе все падают в ноги перед Поттером. — У меня тоже есть мотивация. — В её до этого бесстрастном голосе проскользнуло раздражение. Люпин вздохнул. — Мне жаль, мисс Гринграсс. Правда, жаль. Но я не могу взять ещё одного ученика. Это слишком сложное заклинание, и я... Просто не могу. Всё ясно... Дафна поднялась. — Что ж, — произнесла она, поправляя мантию. — Спасибо, что уделили время, профессор. — Мисс Гринграсс... Она остановилась на полпути к двери, затаив дыхание. — Шоколад, — сказал он тихо. — Если станет совсем тяжело. Это помогает. — Я запомню, — произнесла она сквозь зубы, выходя из класса. — Слишком сложно! — передразнила она голос профессора, выйдя в коридор. — Ну конечно, а Поттер же у нас гений магии. Итак. Профессор Люпин отказал ей. Но у Поттера получилось! У Поттера, который получает «Удовлетворительно» по большинству предметов. У Поттера, который, по слухам, вообще не отличается особым усердием. Значит, дело не в возрасте. И не в сложности заклинания. Дело в учителе. В голове уже складывался план. В течение нескольких дней она наблюдала за Поттером, и все её изначальные подозрения подтвердились. Он был полнейшей бездарностью, почти как сквиб Лонгботтом. К тому же ещё и импульсивным идиотом, не задумывающимся о последствиях. Чего только стоят их перепалки с Малфоем. А его друзья — это вообще отдельная тема. Если бы не абсурдное потворство директора, он бы не дожил даже до второго курса. И всё же ей повезло. Поттер по какой-то причине отдалился от этой выскочки Грейнджер. Вряд ли Дафна бы решилась подойти к нему раньше, когда он был в кругу верных друзей, шепчущих советы на ухо, но теперь у неё появилась идеальная возможность. Контракт она составила за одну ночь. Она зажгла маленький магический светильник, достала пергамент и задумалась. Магический контракт — это не записка с предложением встретиться. Одно неверное слово могло обернуться лазейкой, а с Поттером она не могла рисковать. Очевидно, что хитрости в нём не больше, чем в садовом гноме, но он был непредсказуем. Его могли надоумить друзья. Или просто гриффиндорская самоуверенность могла толкнуть его на глупость, которая разрушит всё. Перо скрипнуло по пергаменту. Она тщательно выводила формулировки, перечитывая каждую строчку по два раза. Пункт о неразглашении — стандартный, но она усилила его: ни слова никому, ни устно, ни письменно, ни под давлением, ни по доброй воле. Пункт о взаимном обучении — она учит его зельеварению, он учит её Патронусу. Часы занятий, продолжительность, условия. И наконец — пункт, который она добавила после недолгих колебаний: взаимная защита при встрече с дементорами... Она перечитала написанное. Потом ещё и ещё раз, убрав все двусмысленности, которые могла найти. На следующий день она отправила Поттеру записку.

***

Дафна стояла у окна, когда дверь скрипнула в специально выбранном за несколько дней до этого заброшенном классе. Рядом послышался шорох ткани, и внезапно посреди класса материализовался Гарри Поттер, сминая в руках серебристую полупрозрачную мантию. От неожиданности Дафна вздрогнула, сердце пропустило удар, и рука сама дёрнулась к палочке, спрятанной в складках мантии. Она тут же взяла себя в руки, но поздно — он заметил. Конечно, заметил! Она сердито уставилась на него. Мантия-невидимка. Значит, слухи не врали. У Поттера действительно была мантия-невидимка. И он явился прямо в ней, будто не мог придумать лучшего способа произвести впечатление. Типичный гриффиндорец. — Поттер, — произнесла она, и голос прозвучал холоднее, чем она планировала. — Э-э... привет? — он всё ещё мял мантию в руках, переводя взгляд с неё на дверь, будто прикидывая, не сбежать ли. — А ты... На его лице отразилась та самая неловкость, которую она и ожидала. Он её не помнил. Два года они учились вместе, и он понятия не имел, как её зовут. Идиот! — Дафна Гринграсс, — процедила она, делая шаг вперёд. — Настолько впечатлён своей славой, что даже имён однокурсников не помнишь? Она приподняла бровь — точь-в-точь как делал Снейп на уроках. Нужно напомнить ему об этой проблеме. Но он в ответ на это... улыбнулся. Так, словно не понимал, что она — слизеринка, которая собирается предложить ему контракт в заброшенном классе. Мерлин, да он вообще хоть что-нибудь понимает? Это было настолько неожиданно, что она на секунду вообще забыла, почему здесь. Дафна нахмурилась. Что с ним не так? Он должен был огрызнуться, или смутиться, или хотя бы посмотреть на неё с той же подозрительностью, что и минуту назад. А он улыбается! И всё же... — Это у тебя мантия-невидимка? — спросила она и тут же мысленно отругала себя. Прозвучало слишком заинтересованно. В глазах промелькнул возбуждённый блеск — она знала это за собой, знала, что не умеет его прятать. Поттер кивнул. И машинально прижал мантию к груди. Повисла неловкая пауза. — Ну... может, расскажешь, зачем позвала меня сюда? — спросил он наконец, и в его голосе прорезалась осторожность. — Это что, какая-то дурацкая шутка? Он решил, что это шутка. Возможно, подстава. Она видела, как его взгляд скользнул к двери, проверяя, не появится ли кто-то ещё. «Что ж, — подумала она, — пора развеять его иллюзии». Её лицо дрогнуло — всего на миг, она позволила себе эту крошечную трещину в маске. Неуверенность. Она не хотела этого показывать, но Поттер выбил её из колеи своей улыбкой, и теперь приходилось навёрстывать. Тяжело вздохнув, она заговорила. — У меня есть к тебе деловое предложение, Поттер. Его лицо вытянулось. «Ну вот. Теперь он хотя бы не улыбается». — Да ну? И что ты хочешь? Она рассказала ему всё. Про дементоров. Про каникулы, про родителей, про безуспешный визит к Люпину. Про то, что Люпин назвал имя единственного ученика, способного на Патронуса. И когда она произнесла последнюю часть, что-то в его лице изменилось. — Почему это так важно для тебя? — спросил он. Дафна замерла. Он понял. — обречённо подумала она. — И с чего мне помогать незнакомой слизеринке? — спросил Поттер, прищурившись. — Откуда мне знать, что тебя не подослал Малфой? Тут она не смогла сдержаться. Это же надо умудриться придумать такую чушь! Что бы она да с этим... этим... — Не смей причислять меня к этой жалкой компании подхалимов, Поттер! — выпалила она. Одна мысль о Малфое вызывала у неё желание поморщиться. — Мы, слизеринцы, ценим честный обмен услугами, чтоб ты знал. Весь класс в курсе твоих проблем с зельеварением. — И побольше экспрессии. — А я, как известно, одна из лучших учениц профессора Снейпа! Это было даже не совсем враньё. Скорее гипербола. Он слушал, не отводя взгляд. И когда она закончила, в его глазах читалось что-то похожее на... интерес? — Допустим, я согласен, — сказал он наконец. — Что дальше? Дафна мысленно вздохнула. Ну... теперь самая сложная часть. И тогда она выложила свой главный козырь. Магический контракт, который обяжет их обоих молчать и выполнять условия. Она ожидала, что он будет колебаться, была готова ждать его решения или предложить что-то ещё, от чего он бы не смог отказаться. Может, даже пришлось бы согласиться шпионить за Малфоем. Но Поттер просто... взял и согласился. Как будто она не незнакомка с враждебного факультета, предлагающая ему сомнительный контракт! И вот оно. Настоящий, телесный Патронус. Дафна замерла, не в силах отвести взгляд. Серебристый олень двигался по классу, оставляя за собой мерцающий, тающий в воздухе след. С каждым его шагом в груди разливалось странное, почти забытое тепло. Люпин не солгал. Дафна почти убедила себя, что разговор с профессором был лишь вежливым отказом — ну не может ученик их возраста сотворить такое. Но Поттер сотворил. Да ещё и так, словно в этом нет совсем ничего особенного! Сквозь разливающийся по классу свет она изучала его лицо. Ни следа той неловкости, с которой он мялся в дверях пару минут назад. Будто совсем другой человек. Олень склонил голову, повёл рогами — и Дафна поймала себя на том, что задерживает дыхание. Когда она успела? Она поспешно выдохнула, возвращая лицу привычную бесстрастность, но было поздно. Поттер уже заметил. Уголок его рта дрогнул, и в зелёных глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Проклятье!!! Она отвесила себе внутреннюю пощёчину. Он что-то говорил — о месте для зелий, о демонстрации. Дафна отвечала на автомате, едва вникая в смысл собственных слов. В голове роились совсем другие мысли. Для Патронуса нужен мощный, устойчивый источник счастья. Что за воспоминание он использует? Семья, которой у него нет? Друзья, с которыми он постоянно влипает в смертельные передряги? С Поттером всё казалось очевидным. Но то, что она увидела сейчас, никак не вписывалось в эту картину. Импульсивные люди не создают Патронусов такой силы. Такая магия требует дисциплины. Внутреннего стержня. Когда Дафна покидала класс, она поймала себя на странной мысли. Она думала, он откажется. Или потребует чего-то взамен сверх уговора — славы, признания, да Мерлин знает чего. А он... он просто согласился, даже не задумавшись! Посопротивлялся для вида пару минут и всё! И это беспокоило её больше, чем она готова была признать.

***

На первый урок она пришла первой. Заброшенный класс на седьмом этаже встретил её всё той же пылью и холодом. Дафна зажгла несколько свечей, расставленных по партам, и принялась ждать. Сегодня станет ясно: способна она на Патронуса или нет. Теория теорией, но практика не прощает ошибок. И если у неё не хватит сил, если воспоминание окажется недостаточно ярким, если всё, что она знала о себе, окажется иллюзией... Она оборвала эту мысль. Дверь скрипнула. Поттер возник из пустоты — точнее, из-под мантии-невидимки, которую он небрежно сунул в сумку. Вид у него был слегка взъерошенный, но решительный. — Ты не опоздал, — заметила она. — Я старался. Ну, и где этот твой контракт? В этот раз он не церемонится. Может, спешит куда-то? — Вот. — Протянула она ему свиток. Спустя пятнадцать минут Дафна смотрела, как Гарри Поттер перечитывает контракт в третий раз, и мысленно досчитывала до десяти, чтобы не съязвить. Нет. Он определённо никуда не спешит! Наконец Поттер поднял глаза: — Взаимная защита при встрече с дементорами? Ты серьёзно это включила? Дафна хмыкнула. Главное — самой верить в то, что говоришь. — Это единственный способ проверить, работает ли Патронус, — ответила она. — Когда дементоры появятся снова, а они появятся, ты не бросишь меня без защиты, а я — тебя. Поттер колебался. Дафна видела это по тому, как он хмурился, переводя взгляд с пергамента на неё и обратно. Наконец-то хоть капля здравого смысла! А я-то думала, он клинический гриффиндорец. Она вздохнула: — Я рискую больше. Если кто-то узнает — меня исключат. А тебе в худшем случае Дамблдор добавит пару очков за «героическую попытку перевоспитать слизеринку»! Это сработало. Его плечи чуть расслабились — едва заметно, но она заметила. Он о чём то ненадолго задумался. — Ладно. Я согласен. — Сказал Поттер после небольшой паузы. Что? Ладно?! И всё?! Ей пришлось сдерживаться, чтобы истерически не рассмеяться. Они встали друг напротив друга. Пыльный класс, тусклый свет из окна, тишина, нарушаемая только их дыханием. Дафна подняла палочку, и Поттер, помедлив, сделал то же самое. — Повторяй за мной, — сказала она. — Я, Гарри Джеймс Поттер... — Я, Гарри Джеймс Поттер... — ...вступаю в магическое соглашение с Дафной Персефоной Гринграсс... Он повторил. Голос его звучал непривычно серьёзно. — ...и обязуюсь выполнять условия сего контракта, храня его тайну. Когда прозвучали последние слова, из кончиков их палочек вырвались серебряные нити. Дафна почувствовала, как магия коснулась её запястья. Нити обвились вокруг их рук, на мгновение вспыхнули ярче, а затем растаяли, оставив лишь едва заметное ощущение. Контракт вступил в силу. Дафна опустила палочку и посмотрела на Поттера. Он разглядывал свою руку с таким выражением, будто ожидал, что контракт прожжёт в ней дыру. — Ну вот, — сказала она, скатывая свиток. — Теперь мы официально в одной лодке. — Показывай Патронуса. — Что, сразу? Без подготовки? — Теоретическую подготовку я провела сама. Мне нужно увидеть, как это делается. Живой пример. Поттер пожал плечами и вышел в центр класса. Он не стал медлить — просто достал палочку, на мгновение прикрыл глаза и произнёс: — Экспекто Патронум. Из кончика его палочки вырвался серебристый свет. И вот уже по пыльному полу ступал полупрозрачный олень. Огромный, величественный, с ветвистыми рогами, он обошёл класс по кругу и замер, глядя на Дафну светящимися глазами. Дафна снова забыла, как дышать. Это было прекрасно! Олень излучал покой. Тот самый покой, которого она не чувствовала с тех пор, как впервые услышала слово «проклятие». — Ну как? — взволнованно спросил Поттер, и олень растаял. Дафна моргнула и вернула лицо в привычное выражение. — Почти так же, как в первый раз, — сказала она, и на этот раз её голос прозвучал почти искренне. — Ага. — Он убрал палочку и посмотрел на неё выжидающе. — Теперь твоя очередь. Она вышла в центр и достала палочку. Счастливое воспоминание. Самое счастливое, какое только можно найти. Дафна перебирала воспоминания. День, когда она впервые взяла в руки палочку. Письмо из Хогвартса. Рождественский бал, на котором они с Асторией тайком станцевали в пустом бальном зале поместья. Астория смеялась. Астория была счастлива. Астория ещё не знала. Вот оно. То самое воспоминание. Она глубоко вздохнула и выкрикнула: — Экспекто Патронум! И-и-и... Ничего. Пшик! То есть не совсем ничего — из палочки вырвалась тонкая серебристая струйка, повисела в воздухе пару секунд и растаяла. В классе снова воцарился полумрак. Дафна опустила палочку. — Попробуй ещё раз, — сказал Поттер. Она попробовала. И ещё раз. И ещё. На пятый раз струйка стала чуть плотнее, но до телесного Патронуса было как до луны. — Может, воспоминание недостаточно сильное? — предположил он. — А может, ты просто недостаточно хорошо объясняешь?! — огрызнулась Дафна. Поттер на удивление не обиделся. Он вообще, как она заметила, был необычайно терпелив, когда дело касалось Патронуса. И её...

***

Слизеринская гостиная встречала зеленоватым полумраком. — Гринграсс. Голос раздался из тени у входа в общую гостиную. Да вы издеваетесь, только не он. — мысленно протянула Дафна. Она обернулась. Нотт стоял, прислонившись плечом к каменной стене. В зеленоватом полумраке подземелий его лицо казалось вырезанным из старой слоновой кости — острые скулы, тонкие губы, глаза, в которых никогда ничего нельзя было прочесть. Он не был красив в общепринятом смысле, но что-то в нём цепляло взгляд. — Уже поздно для прогулок, — заметил он. — Я могла бы сказать то же самое о тебе. — О, я не гулял. Я ждал тебя. Гринграссы не показывают страх. — Зачем? — обманчиво спокойным тоном спросила она. — Хотел поговорить. — Он оттолкнулся от стены и сделал несколько шагов к ней. Движения у него были плавные, почти ленивые. — Моё расписание тебя не касается, — огрызнулась Дафна. — Ошибаешься. Видишь ли, я тоже слежу за Поттером. Её сердце опустилось в пятки. — Зачем тебе следить за Поттером? — Затем же, зачем и тебе, я полагаю. — Нотт чуть склонил голову набок. — Он интересный экземпляр. Ходит по ночам. Исчезает на несколько часов. Возвращается взъерошенный и с таким видом, будто только что разговаривал с призраками. — Он помолчал. — А в последнее время к его ночным маршрутам добавился ещё один. Ты. Дафна напряглась всем телом. Мордред! Как он узнал?! — Чего ты хочешь, Теодор? — Прямо к делу? — Он улыбнулся — тонкой, почти незаметной улыбкой. — Мне нравится эта черта. Редкая для нашего факультета. Все предпочитают ходить кругами. — Ты тоже ходишь кругами. — Только потому, что прямой путь скучен. Но сегодня я, так уж и быть, сделаю исключение. — Я слушаю. — Зачем он тебе? — продолжал Нотт, понижая голос. — Дементоры вокруг школы. Твой страх перед ними. Это логично. Но есть кое-что ещё. Ты не из тех, кто боится темноты, Гринграсс. — Ты мне льстишь. — Нет. Я тебя изучаю. Ты ведь в курсе, что мой отец был Пожирателем Смерти? Дафна знала. Нотт-старший был одним из ближайших соратников Волдеморта до его падения, и хотя он избежал Азкабана, заявив, что действовал под заклятием Империус, никто в это не верил. — Я в курсе, — стараясь скрыть напряжение, сказала она. — Тогда ты понимаешь, что я вырос в доме, где Тёмная магия была такой же обыденностью, как утренний чай. Я знаю, как пахнет проклятие. На тебе нет проклятия. Но ты ведёшь себя так, будто оно есть. Будто ты боишься чего-то, что нельзя остановить обычными средствами. Дафна почувствовала, как холодок пробежал по спине. Он был слишком близок к правде. Слишком! — К чему ты клонишь? — К тому, что твоя сестра больна. — Ровно произнёс Нотт. — Я видел её однажды, когда мы с отцом были у вас в поместье. Твои родители пригласили нас на ужин. Астория не спустилась к столу, но я видел её мельком на лестнице. И я видел твоё лицо, когда ты смотрела на неё. Дафна молчала. Её пальцы, скрытые складками мантии, побелели от напряжения. — Проклятие крови, — сказал Нотт. — Я прав? Теодор Нотт был не из тех, кому лгут, — он чуял ложь, как змея чует тепло. И сейчас, глядя в его тёмные, ничего не выражающие глаза, Дафна поняла, что он уже знает ответ. — Не твоё дело, — произнесла она, но голос дрогнул. — Значит, прав. — Он помолчал. — Соболезную. — Мне не нужны твои соболезнования! — процедила Дафна. — А что тебе нужно? Дафна стиснула зубы. — Теодор, если ты хочешь шантажировать меня... — Шантажировать? — Он поднял бровь, и в его голосе прозвучало искреннее удивление. — Ты меня оскорбляешь. Я не Малфой, Гринграсс. Я не коллекционирую чужие слабости ради забавы. — Тогда зачем ты вообще завёл этот разговор? — Мой отец — Пожиратель Смерти. Ты знаешь, что это значит? Это значит, что однажды Тёмный Лорд вернётся. Не знаю когда — может, через год, может, через десять лет, — но он вернётся. И когда это случится, мой отец снова наденет маску. И будет ждать, что я надену её следом. — Он помолчал. — Я не хочу. Дафна молчала. Это было... неожиданно. Нотт всегда держался особняком — не участвовал в травлях, которые устраивал Малфой, не вступал в громкие споры о чистоте крови, но и не высказывался против. Идеальный нейтралитет. Все думали, что он просто ждёт своего часа. А он, выходит, ждал совсем другого. — При чём здесь Поттер? — спросила она наконец. — Поттер — это ключ. Все говорят, что Поттер — герой, что он победил Волдеморта. Но никто не знает, как. И никто не знает, почему Тёмный Лорд до сих пор не мёртв. — Он посмотрел на неё. — Кроме, возможно, Дамблдора. И самого Поттера. — Ты думаешь, он знает? — Я думаю, он связан с Тёмным Лордом. Как-то. Иначе зачем Блэку бежать из Азкабана именно сейчас? — Нотт покачал головой. — Что-то происходит. Что-то большое. И Поттер в центре этого. Дафна замялась. — Ты хочешь использовать его? — Я хочу быть на правильной стороне, когда всё начнётся. — Что ты предлагаешь? — просто спросила она. — Пока — ничего. Только наблюдать. Ты уже рядом с ним. Ты видишь то, чего не вижу я. — Нотт сунул руки в карманы мантии. — Я не прошу тебя шпионить за ним. Я прошу... держать меня в курсе. Если начнётся что-то серьёзное. Если ему понадобится помощь. — Помощь от слизеринца? — Дафна горько усмехнулась. — Поттер скорее примет помощь от Блэка. — Поэтому я не предлагаю помощь напрямую. Я предлагаю её через тебя. Ты — мост, Гринграсс. Между его миром и моим. — С чего ты решил, что меня вообще послушает? Я просто... — Ты просто хочешь спасти сестру, — закончил он за неё. — Я знаю. И именно поэтому я тебе верю. Дафна долго смотрела на него. — Я ничего не обещаю. — Я и не прошу обещаний. Только наблюдения. — А что ты будешь делать со своей стороны? Нотт помолчал, будто взвешивая слова. — У моего отца есть библиотека. Очень старая. Очень... специфическая. Там есть книги, которых нет даже в Запретной секции. Книги о проклятиях крови. О способах их замедлить. Может быть, даже снять. — Он посмотрел на неё. — Я могу поискать. Сердце Дафны пропустило удар. — Ты бы это сделал? — В обмен на информацию — да.

***

Дафна спускалась по каменным ступеням в подземелья и с каждым шагом словно переключалась — из той версии себя, которая только что смеялась над неуклюжей попыткой Поттера отличить безоар от камушка с берега Чёрного озера, в ту, что выживала. Она вошла в общий зал. Высокие окна выходили в мутную воду озера, и по стенам пробегали бледные отблески — свет магических светильников преломлялся сквозь толщу воды. Было красиво и холодно. Как всегда. — Где ты была? Трейси Дэвис сидела в их углу — две кожаные кушетки у дальней стены, подальше от камина, где обычно оккупировали место Малфой со своей свитой. Она отложила учебник по трансфигурации и смотрела на Дафну с любопытным выражением. — Гуляла, — ответила Дафна, опускаясь рядом. — Гуляла. — Трейси прищурилась. — После комендантского часа. Одна. Когда по замку рыщут дементоры. — Именно. Трейси была её единственной подругой — пожалуй, единственным человеком на факультете, кому Дафна могла доверять. Они сблизились ещё на первом курсе. Трейси была дочерью бывшего аврора, умела читать людей и обладала чувством юмора — редкое качество для их факультета. А ещё она была единственной, кто знал об Астории. — Это как-то связано с тем, что ты расспрашивала меня о Патронусе на каникулах? — Трейси понизила голос. Дафна взяла учебник подруги и сделала вид, что изучает оглавление. — Ты же знаешь, что я не отстану, — вздохнула Трейси. — Знаю. — И ты знаешь, что я умею хранить секреты. — Знаю. — Тогда почему... — Потому что я связана контрактом, — сказала Дафна одними губами. — Магическим. Я физически не могу тебе рассказать. Интересно, почему Поттер не сказал что-то подобное Грейнджер? Это настолько стыдно? Трейси замолчала. Её глаза расширились. — Контрактом? — прошептала она. — С кем? — Даже не спрашивай, — покачала головой Дафна. — Дафна... — Трейси. Они встретились взглядами. Дафна видела, как в глазах подруги борются любопытство и беспокойство. Наконец Трейси выдохнула и откинулась на спинку кушетки. — Ладно. Не говори. Но если тебе понадобится помощь — любая, — ты придёшь ко мне. Обещай! — Обещаю, — спокойно ответила она. В этот момент через зал прошествовал Драко Малфой. За ним, как всегда, тащились Крэбб и Гойл, а Пэнси Паркинсон семенила сбоку, что-то восторженно щебеча. Малфой бросил взгляд в их сторону, и его губы искривила усмешка. — Гринграсс, — бросил он, замедляя шаг. — Шляешься по ночам? Смотри, нарвёшься на дементора. Говорят, они особенно любят тех, кому нечего вспомнить. Дафна медленно подняла бровь. — Малфой, — произнесла она ледяным тоном, — если бы дементоры питались самодовольством, ты был бы их праздничным ужином. Пэнси театрально ахнула. Крэбб и Гойл переглянулись, явно не успев обработать фразу. А Малфой замер, и на его бледном лице проступил гневный румянец. И как такого, как он, вообще распределили на Слизерин? — Ты... да как ты смеешь... Дафна усмехнулась. — Я не смею, Малфой. Я констатирую. А теперь, будь добр, продолжай свой маршрут. Уверена, где-то в замке есть первокурсники, которые ещё не слышали о твоём величии. Малфой гневно развернулся на каблуках и зашагал к камину, бросив через плечо: — Ты ещё пожалеешь, Гринграсс. Мой отец... — Твой отец, — перебила Дафна, не повышая голоса, — всего лишь заседает в Попечительском совете, а не управляет этой школой. Что бы ты себе ни воображал. Пэнси бросила на Дафну уничтожающий взгляд и поспешила за Малфоем. Трейси подождала, пока они отойдут, и тихо фыркнула. — Ты сегодня в ударе. Слушай, может, тебе почаще гулять по ночам? — Возможно. — Дафна позволила себе лёгкую улыбку. — По крайней мере, это помогает скоротать время. — Скоротать время? — Трейси прищурилась. — Ты ненавидишь гулять. Ты всегда говорила, что в замке холодно, а коридоры кишат идиотами. — Я меняю мнение... — Дафна Персефона Гринграсс меняет мнение? — Трейси драматично прижала руку к груди. — Запиши дату. Это исторический момент. — Не ёрничай. — Я серьёзно. Ты изменилась в последнее время. Не знаю, что происходит и с кем ты там связалась контрактом... но ты стала какой-то... не знаю. Живее, что ли. Меньше хмуришься. — Не понимаю, о чём ты... — отвела взгляд Дафна. — Ну да, как же! Кстати, о хмуриться, — добавила Трейси, понижая голос. — Сегодня за ужином я слышала, как Нотт говорил с Малфоем. Они обсуждали Поттера. Дафна нахмурилась. — И что же? — Малфой всё ещё злится на весь мир из-за того случая с гиппогрифом. И Нотт ему сказал — я слышала краем уха, — что Поттер, возможно, что-то скрывает. Что он шляется по ночам. Этому кретину действительно не помешало бы научиться лучше скрываться. Это необходимо для нас обоих. — Поттер? Пропадает по ночам? — Дафна пожала плечами. — Какое мне до этого дело? Трейси посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом. — Не знаю, — сказала она медленно. — Но когда я упомянула его имя, ты перестала дышать. — ...Разве? — Теперь — нет. Секунду назад — да. Трейси была слишком наблюдательной — всегда была. Пожалуй, единственный человек, от которого Дафна не могла скрыть то, что творилось у неё внутри. Или уже не единственный... — Это не то, что ты думаешь, — сказала она наконец. — Я ничего не думаю. Я просто замечаю. Но если тебе понадобится прикрытие... скажем, кто-то спросит, где ты была ночью. Ты была со мной. Мы готовились к экзамену по зельеварению. — Мы действительно иногда готовимся к экзамену по зельеварению. — Ну да. Просто теперь это будет звучать убедительнее, если ты будешь знать хотя бы половину материала. — Трейси усмехнулась. — Шучу. Ты у нас лучшая. Дафна покачала головой, но уголки губ дрогнули против воли. Она оглядела гостиную. Малфой дулся у камина, Пэнси пыталась его утешить, Нотт читал книгу с таким видом, будто всё происходящее его не касалось. Обычный вечер. — Я спать, — сказала Дафна, поднимаясь. — Спокойной ночи. — Трейси поймала её за руку. — Дафна? — Что? — Ты знаешь, что делаешь? Дафна помолчала. — Надеюсь, — сказала она. — Искренне надеюсь. На следующий день после того разговора Дафна пришла в заброшенный класс с тяжёлой головой и раздражением, которое не могла до конца объяснить. «Трейси сказала, что я выгляжу "живой". Звучит как диагноз. И, кажется, он неизлечим». Поттер уже ждал её — на удивление, он пришёл первым. Сидел на парте, болтая ногами, и вертел в руках палочку с таким видом, будто это была не магический инструмент, а какая-то игрушка. — Ты рано! Рождество наступило раньше времени? — заметила Дафна, закрывая за собой дверь. — Решил, что хватит опаздывать, — пожал он плечами. — Ты какая-то... не такая сегодня. И вот опять Поттер проявляет чудеса проницательности. Который раз уже? Может, Поттер просто единственный, кто осмеливается об этом говорить, а у меня на лице всё написано? Все всё видят, а я как шут хожу и ничего не подозреваю! — Я такая же, как всегда. — Она прошла к своей сумке и начала выкладывать ингредиенты, не глядя на него. — Начнём с основы для Умиротворяющего бальзама. Ты в прошлый раз перегрел настойку полыни, и она свернулась. — Я не про зельеварение. Дафна замерла. — Ты выглядишь так, будто не спала. Или будто кто-то умер. Она медленно повернулась. — Лучше просто заткнись, Поттер! В классе повисла тишина. Поттер просто смотрел на неё, но тут в его глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание. — Ладно, — сказал он тихо. — Не буду. Дафна выдохнула и отвернулась к котлу. Ей нужно было занять руки. — Основа для Умиротворяющего бальзама, — повторила она уже спокойнее. — Для начала разогрей воду ровно до сорока градусов. Не больше. Если вода закипит, настойка потеряет свойства. Поттер подошёл к своему котлу и зажёг огонь. Несколько минут они работали молча. Дафна слышала, как он нарезает корень валерианы — слишком крупно, как всегда, но сегодня она не стала поправлять. Мысли разбегались. Трейси знает. Нотт знает — или догадывается. Малфой что-то подозревает. А она сидит здесь и учит Поттера зельеварению, как будто всё это вообще нормально! Да если Снейп узнает, что я трачу свои вечера на обучение Поттера зельеварению, он, наверное, испытает эмоцию. Впервые за десять лет. И этой эмоцией будет желание убивать. — Почему ты согласился? — спросила она вдруг. Поттер поднял голову. — Что? — Тогда. На контракт. Ты меня не знал. Я слизеринка. Ты мог отказаться. Мог заподозрить ловушку. Но ты согласился. Почему? Он помолчал, и из его котла повалил пар. — Не знаю, — сказал он наконец. — Наверное... ты была честной. — Честной? — Ты не пыталась мне понравиться. Не улыбалась, когда не хотелось. Ты просто сказала, что тебе нужно. Даже если это было немного преувеличено. — Он пожал плечами. Дафна поджала губы. Она действительно просто хотела научиться Патронусу. — А теперь? — спросил он осторожно, и она вздрогнула от того, как точно его вопрос совпал с её мыслями. Хренов эмпат! — Что — теперь? — Теперь ты всё ещё хочешь только изучить Патронуса? Она подняла на него взгляд. Он стоял над своим котлом с половником в одной руке и пучком розмарина в другой, и выглядел совершенно нелепо — но глаза его были серьёзными. — Я хочу, чтобы ты научился резать ингредиенты ровно, — сказала она. — Потому что на это больно смотреть. Знаешь, в такие моменты я начинаю понимать Снейпа. — Гринграсс. — Что? — резко произнесла она. — Ты не ответила. — Ты слишком любопытный, Поттер! — сказала она наконец. — И это меня пугает. Признание повисло в воздухе. Она не планировала этого говорить, но слова вырвались сами, и теперь было поздно забирать их обратно. Поттер не стал шутить. Не стал говорить что-то ободряющее или неловкое. Он просто кивнул! — Меня тоже, — сказал он. — Пугает. Иногда. И почему-то от этих слов стало легче. — Твоё зелье всё ещё мутное, — сказала Дафна, возвращая голосу привычную холодность. — Добавь ещё щепотку розмарина и помешай против часовой стрелки. Живо! Он усмехнулся и взялся за половник. А она смотрела, как он мешает. Слишком быстро.

***

Вечер после четвёртого урока Патронуса. Дафна стояла в тёмной нише за рыцарскими доспехами на седьмом этаже и ждала. Это вошло в привычку. Сначала она просто хотела убедиться, что Поттер не проболтается кому-нибудь об их уроках — контракт контрактом, но гриффиндорцы, как известно, имеют склонность к идиотским порывам. Один неосторожный разговор с Уизли, одно неловкое упоминание при Грейнджер — и всё. Финита. Но теперь, на четвёртой неделе, она вынуждена была признать: дело уже не в конспирации. Она следила за ним, потому что не могла не следить. Вот он вышел из класса — она уже знала его повадки. Мантия-невидимка накинута, но он всё равно двигается слишком шумно для человека, который хочет остаться незамеченным. «Он носит мантию-невидимку, но ходит так громко, что его слышно в Азкабане. Зачем ему вообще эта мантия? Для эстетики?» Шаг широкий, размашистый, будто он не крадётся по коридору после отбоя, а шагает по квиддичному полю. Она фыркнула про себя. Никакого чувства самосохранения. Дафна скользнула следом, держась в тени. В поместье Гринграсс она научилась этому рано: когда Астории становилось хуже, родители запирались в кабинете с целителями, а маленькая Дафна кралась по коридорам, чтобы подслушать их разговоры. «Ей нельзя знать, сколько осталось», — говорила мать. «Она всё равно узнает», — отвечал отец. И она узнавала. Гринграссы всегда узнают то, что важно. Поттер свернул в восточный коридор. У него была мантия-невидимка. У него были друзья, готовые прикрыть его в любой момент. А он всё равно шёл по коридору так, будто весь замок принадлежал ему по праву рождения. Самонадеянный. Беспечный. Живой... Она поймала себя на том, что улыбается. И тут же стёрла улыбку с лица. Поттер остановился у поворота. Дафна замерла, прижавшись к стену. Неужели заметил? Она затаила дыхание. Но через несколько секунд он двинулся дальше. Она выдохнула, продолжая путь. У лестницы, ведущей в башню Гриффиндора, она остановилась. Дальше идти было нельзя — слишком рискованно. Полная Дама могла поднять тревогу, или кто-нибудь из гриффиндорцев мог выглянуть из портретного прохода. Поттер шагнул внутрь и исчез. А она осталась в темноте, прижимая ладонь к груди. Что она делает? Зачем она здесь? Это же не просто конспирация. Она не проверяет его бдительность. Она просто... смотрит. Как он идёт. Как он поправляет очки. Как он улыбается своим мыслям — она не знала, чему он улыбается, но каждый раз, видя эту улыбку, чувствовала странное тепло. Это было глупо. Это было неправильно. Это было опасно. Он был опасен! В смысле, если когда-нибудь напишут книгу «Великие самоубийцы магической Британии», его портрет будет на обложке. И он, скорее всего, улыбнётся фотографу, на манер Локхарта. Ей нельзя отвлекаться. Нельзя привязываться. Нельзя... Она оборвала мысль. Оттолкнулась от стены и бесшумно двинулась обратно. По пути в подземелья она миновала коридор, где Филч обычно расставлял ловушки для нарушителей. У двери в заброшенный класс — их класс — она на мгновение замедлила шаг. На пыльном полу, у самого порога, был едва заметный след кошачьей лапы. Миссис Норисс? Нет, слишком крупный... Как... низзл. Значит, Грейнджер тоже следила за Поттером. Дафна покачала головой. Этот мальчишка даже не подозревал, сколько людей наблюдают за ним. Дамблдор. Снейп. Грейнджер с её котом. Малфой со своей сворой. Нотт. И она, Дафна Гринграсс, по ночам крадущаяся по коридорам, как какая-то... какая-то...

***

Она вышла из Выручай-комнаты и захлопнула дверь — с силой, которая удивила её саму. В коридоре было пусто. Седьмой этаж спал, и только гобелен с Варнавой Взбесившимся колыхался от сквозняка. Дафна стояла, привалившись спиной к двери, и не могла заставить себя сделать шаг. Её трясло. В ушах всё ещё звучал его голос — «Я просто не хотел быть...» — и то, как он осёкся, не закончив фразу. Она знала, что он хотел сказать. Знала с той самой минуты, как увидела его в Выручай-комнате в первый раз — по-настоящему увидела, гриффиндорского героя, а просто Гарри. Уставшего. Загнанного. Отчаянно не желающего быть одному. И она всё равно ушла. Потому что он был прав. Он втянул её в это. Настоящий убийца спал в одной постели с его другом двенадцать лет, а она теперь знала об этом. Она ненавидела себя за эту слабость. За то, что не может просто развернуться и забыть. За то, что видит перед глазами не Петтигрю, не Блэка, не карту Мародёров, а его лицо. То, каким оно стало, когда она сказала «с меня хватит». Он не спорил. Не уговаривал. Просто сказал «прости» — так тихо, так искренне, что у неё до сих пор что-то ныло под рёбрами. Дафна Гринграсс, которую весь Слизерин знал как ледяную принцессу, стояла в пустом коридоре седьмого этажа и чувствовала, как что-то внутри неё трещит по швам. — Дура, — прошептала она вслух. — Ты полная дура, Гринграсс. — Самокритика? — раздался голос из темноты. Дафна вздрогнула и выхватила палочку. Из тени выступила Трейси Дэвис — в ночной рубашке, поверх которой была небрежно накинута мантия, и с выражением лица, которое не предвещало ничего хорошего. — Трейси? — Дафна опустила палочку, но сердце забилось ещё быстрее. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — Я могла бы спросить тебя о том же. Ты уходишь по ночам уже второй месяц. А сегодня я слышала, как ты выходила из гостиной, и пошла за тобой. — Она помолчала. — Я видела, из какой комнаты ты вышла. Дафна похолодела. — Трейси... — Я не знаю, что это за комната. Я не знаю, с кем ты там встречалась. — Трейси шагнула ближе, и в свете факелов стало видно, что глаза у неё покрасневшие. — Но я знаю, что ты стоишь в пустом коридоре, называешь себя дурой и выглядишь так, будто сейчас заплачешь. А ты никогда не плачешь, Дафна. Никогда. — Это из-за Поттера, да? Дафна не ответила. Но её молчание было красноречивее любых слов. — Мерлин великий, — пробормотала Трейси. — Поттер. Гарри Поттер. Она вздохнула. А потом шагнула вперёд и, к полному изумлению Дафны, обняла её. — Ты идиотка, — сказала она, уткнувшись Дафне в плечо. — Ты связалась с Поттером. С Гарри Поттером. С гриффиндорцем. Ты хоть понимаешь, что творишь? — Понимаю, — глухо ответила Дафна. — И что теперь? — Не знаю. — Она помолчала. — Он в опасности. Настоящей опасности. Трейси отстранилась и заглянула ей в лицо. — Рассказывай. — Я не могу. Это не мой секрет. — Тогда скажи хотя бы: ты в опасности? — Пока нет. Но Поттер... он как магнит для неприятностей. Чем ближе к нему, тем выше шанс, что тебя заденет. Я уже... — Она запнулась, вспомнив, как вопреки всякому здравому смыслу пробралась в гостиную Гриффиндора. В львиное логово. Одна. Просто чтобы помочь ему. — Ты уже что? — Уже сделала кое-что очень, очень глупое, — призналась Дафна. — И, вероятно, сделаю ещё. Трейси не отводила взгляда. И Дафна вдруг поняла, что та не осуждает её. Не собирается читать нотации. Не пытается переубедить. Она просто... слушает. — Но ты всё равно хочешь быть рядом. Дафна опустила глаза. — Я знаю, что это глупо. — Глупо, — согласилась Трейси. — Но знаешь что? Ты впервые за три года не похожа на ледяную статую. Когда ты вышла из той комнаты, у тебя было такое лицо... я даже не знаю, как описать. Живое. Настоящее. Как будто тебе не всё равно. Дафна подняла на неё взгляд. — Мне не всё равно. Мне никогда не было всё равно, — тихо сказала Дафна, словно признавалась в чём-то постыдном. — Просто... — Просто ты хорошо пряталась. — Трейси грустно улыбнулась. — Слушай, я не знаю, во что вы там вляпались с Поттером. Но если тебе нужно прикрытие — я здесь. Если нужно алиби — мы вместе готовились к экзаменам. Если нужно, чтобы кто-то знал правду... — она коснулась запястья Дафны, того самого места, где раньше пульсировала серебряная нить контракта. — ...я здесь. Я всегда здесь. Дафна долго смотрела на неё. А потом сделала то, чего не делала никогда: взяла Трейси за руку и сжала. — Спасибо. — Не за что. — Трейси шмыгнула носом. — А теперь пошли обратно, пока Снейп не решил устроить ночной обход. Я замёрзла. Они двинулись в сторону подземелий. И если кто-то из портретов заметил, что у Дафны Гринграсс на ресницах блестело что-то похожее на слёзы... что ж, должно быть, им просто показалось. Гринграссы не показывают чувств.

***

Он вынырнул из Омута Памяти и замер, вцепившись в край каменной чаши. Реальность ударила по нервам резко, как всегда после погружения. Тишина базы показалась оглушительной — после шёпота прошлого, после её голоса, звучавшего так близко, что, казалось, протяни руку... База встретила его привычной тишиной. Где-то глубоко под землёй, в одном из залов, гудели защитные чары. Он не помнил, сколько времени провёл, погружённый в воспоминания. Час? Три? Вечность? Он медленно выпрямился, словно заново учился управлять своим телом. Дафна. Её лицо. То, как она сказала «с меня хватит». И то, как всё равно помогла ему. Несмотря ни на что. Он вынул из кармана кольцо и с силой сжал в кулаке. Грани впились в ладонь. Боль была настоящей. Живой! Он был ещё жив. И не собирался отступать, даже спустя десятки провальных попыток. Поскольку... Поттеры не бросают свою семью. Воскрешающий камень тускло блеснул в полумраке. Он покрутил его в пальцах, и на мгновение ему показалось, что рядом с ним стоят три фигуры. Он прошёл к столу, где лежала кипа бумаг. Завтра предстоял долгий день. Но сегодня, в тишине своей базы, Гарри Поттер позволил себе роскошь, которую не позволял уже много лет: он просто стоял и вспоминал.