Прежде всего Поттер

На следующий день он аппарировал на плато перед входом — горный ветер ударил в лицо. Снег здесь ещё не сошёл, хотя внизу, в долинах, уже зеленела трава. Где-то далеко, замерцали и погасли огни маленькой деревушки. Гарри постоял секунду, глядя на звёзды, и вошёл в пещеру. Внутри было тепло. Откуда-то из глубины доносился мерный гул шагов. Кто-то, кажется, готовил еду. Они неплохо подготовили это место. Теперь это почти как дом. Эта мысль отозвалась в нём неожиданной горечью. Добби возник из ниоткуда. В чистой наволочке и с подносом в руках. — Гарри Поттер наконец-то пришёл, — сказал он. — Добби ужасно расстроился, когда Гарри Поттер заперся в поместье на несколько дней после поездки. Несколько дней. Вот, значит, сколько времени прошло. — Добби приготовил для Гарри Поттера самый лучший чай. Прямо как он любит. Все уже на месте, но они подождут. У них нет выбора, — с гордостью заявил он, выпятив грудь. — Хорошо. — Сдался Гарри. Он не понаслышке знал, что спорить с Добби было себе дороже. Гарри взял с подноса кружку и сделал глоток. Добби на это радостно кивнул и исчез. Главный зал базы когда-то был ритуальной пещерой Гриндевальда. Высокий свод терялся в темноте. Каменные стены, пропитанные старой магией, гасили звуки — даже шаги здесь звучали глухо, будто сквозь толщу воды. Их было около сотни. Преступники и мерзавцы всех мастей. Те, кто пойдут в первом эшелоне. Танатос стоял у дальней стены, просматривая какие-то заметки при свете собственной палочки. Как всегда дотошный. Рядом с ним девушка с коротко стриженными волосами проверяла крепления на манжетах. Деметра. Одна из немногих, кому он мог здесь доверять. Дальше, у входа, сидел пожилой волшебник с лицом, изборождённым старыми шрамами, и курил, пуская дым в каменную щель под потолком. Грейбек. Этот упырь невероятно живуч. А ещё он был самым неуправляемым. Один из тех, кто никогда не должен узнать его истинную цель. Кто-то из новобранцев — мальчишка лет двадцати, тощий и бледный, нервно крутил палочку в пальцах. Морган. И где его вообще откопали? Неужели он и правда мастер артефакторики? Двое наёмников из Восточной Европы тихо переговаривались на своём языке, склонившись над схемой Атриума. А старый профессор зельеварения нервно бросал быстрые взгляды на бывшего Пожирателя. Тот поймал один из взглядов и медленно, демонстративно улыбнулся. Профессор дёрнулся и сделал вид, что увлечённо изучает трещину в каменном полу. «Не нравится мне их реакция. Будто на похоронах. Хотя для Слагхорна это типично...» Когда Гарри вошёл, разговоры стихли. Он прошёл в центр зала и заложил руки за спину. Несколько секунд он просто по очереди смотрел на каждого из присутствующих. Танатос чуть заметно кивнул, и тогда Гарри заговорил. — Я только что из Лондона. Всё на месте. Министр в кабинете. Охрана стандартная. Аврорат не ждёт нападения. — Он сделал паузу. — Сегодня мы нанесём удар. Тишина стала глубже. — Вы знаете свои цели. Танатос ведёт первую группу к кабинету Министра. Грейбек — вторую, к аврорскому штабу. Третья группа во главе с Деметрой перерезает связь и отключает камины, чтобы авроры не смогли вызвать подкрепление. Четвёртая идёт со мной в Отдел Тайн. Действуем быстро и организованно, мы устраиваем переворот, а не гражданскую войну. Вопросы? Деметра подняла руку. — Что насчёт гражданских? — Гражданских не трогать. — Отрезал Гарри. Услышав это, Грейбек тихо усмехнулся, туша сигарету. — А если они окажутся на линии огня? — Если придётся выбирать между гражданским и вашим человеком — выбирайте своего. Но постарайтесь, чтобы такого выбора не стояло. Мальчишка — новобранец — поднял руку следом. Он явно нервничал. — Мой Лорд... Я слышал... говорят, Орден Феникса будет там. — Возможно, — сказал Гарри. — Если Грейнджер успеет поднять тревогу. — И что нам делать? Если они... Морган нервно сглотнул. В зале повисла напряжённая тишина. Все знали, о ком речь. Он посмотрел на мальчишку. Тот сжался, ожидая гнева. Но Гарри просто сказал: — Драться. Как с любым другим противником. Я знаю их лучше, чем кто-либо здесь. Я знаю, как они мыслят, как прикрывают друг друга. Поэтому я иду первым. Если кто-то из вас встретится с Гермионой Грейнджер — стреляйте на поражение, не раздумывая. Потому что она раздумывать не станет. Гарри обвёл взглядом собравшихся. — Орден — не наша цель. Министерство — наша цель. Но если Орден встанет на пути — не колебаться. Те, кто там, сделали свой выбор. Я знаю, как это выглядит. Мы идём против Министерства. Но вы все здесь, потому что Министерство вас подвело. Сегодня мы это исправим. — Убедившись, что до присутствующих дошло, он произнёс: — По местам. Начинаем через пять минут. Зал ожил. Люди расходились по группам. Звякнуло снаряжение. Кто-то перебрасывался короткими фразами. Танатос подошёл к Гарри и встал рядом. Некоторое время оба молчали. — У тебя уставший вид, — сказал он наконец. — Я был в Албании. Долгая дорога. — Нашёл? — Можно и так сказать. — Гарри потёр переносицу. — Но это потом. Сначала — сегодня. — Орден действительно будет? — Грейнджер не дура. Скажем так, у меня есть свои источники. Она уже что-то подозревает. Если успеет — будет. — И что ты будешь делать? Если они встанут на пути. Если там будет Уизли. Гарри нервно потёр кольцо. Месяц разлуки во время поездки сказался на нём сильнее, чем он предполагал. — То, что должен. — Орфей спустился в Аид за Эвридикой, — вдруг произнёс Танатос. — Он пел. Его песня открыла врата смерти. Гарри нахмурился. — К чему ты ведёшь? — К тому, что у тебя тоже есть песня. Не забывай об этом. И не оглядывайся. — Этот план — моя последняя надежда. — Покачал головой Гарри. — Всё остальное не имеет значения. Танатос медленно кивнул. — Знаешь, она бы гор... Гарри резко поднял руку, прерывая его. — Не продолжай. Танатос вздохнул и отошёл к своей группе. У выхода из зала Гарри ждал Добби. Эльф стоял, вытянувшись в струнку, и теребил край наволочки. — Гарри Поттер снова уходит? — Ухожу. Гарри опустился на корточки, чтобы они оказались лицом к лицу. — Присмотри за Лирой. — Добби присмотрит! — эльф вытянулся ещё больше, но его уши предательски дрожали. — Добби всегда присматривает. Особенно когда Гарри Поттер идёт делать то, что Гарри Поттер обещал не делать. — Отлично. Не волнуйся скоро у нас всё будет хорошо. — Прикрыв глаза, произнёс Гарри прежде чем обернуться. Его группа уже ждала у выхода. Морган, двое наёмников и Слагхорн. Четверо тех, с кем он пойдёт в самое сердце вражеской территории. — Готовы? Не дожидаясь ответа, Гарри достал бузинную палочку и шагнул в тень.

***

Двадцать лет назад. 1994 год. Кабинет директора встретил их тишиной. Гарри бывал здесь всего несколько раз — и каждый раз при обстоятельствах, которые не назовёшь приятными. Сегодняшний вечер исключением не стал. Портреты бывших директоров делали вид, что спят, но Гарри заметил, как шевельнулась борода Финеаса Найджелуса. Фоукс сидел на своём насесте, склонив голову набок, и смотрел на происходящее немигающим золотым глазом. Петтигрю сидел на стуле в центре кабинета. Его руки были скованы магическими кандалами, которые мерцали тусклым голубым светом. Он больше не плакал — просто сидел, сгорбившись, и смотрел в пол. На его лице запеклась кровь из разбитого носа. Дамблдор стоял у окна, спиной к ним. Он смотрел на далёкие огни ночного Хогсмита. Молчание затягивалось. Макгонагалл стояла у двери, прямая как палка. Её губы были сжаты в тонкую линию. Снейп — а он, разумеется, был здесь, — молча стоял в тени у шкафа с артефактами. Его лицо было непроницаемо, но Гарри чувствовал исходящее от него напряжение. И был ещё один человек. Гарри не знал его имени — высокий, сутулый, в аврорской мантии. Он стоял у стола Дамблдора и вертел какой-то амулет. Кажется, его вызвали сразу после того, как Макгонагалл отправила вестника в Министерство. Или Дамблдор вызвал. Гарри не вникал. — Питер, — сказал Дамблдор. Петтигрю вздрогнул, но не поднял головы. — Питер, — повторил директор. Он обернулся, и Гарри увидел его лицо. Старое, усталое, с глубокими морщинами у глаз. Впервые за всё время Гарри подумал, что тот действительно выглядит на свои годы. — Посмотри на меня. Петтигрю медленно, словно через силу, поднял голову. Его водянистые глаза встретились с глазами Дамблдора. — Я... — голос Петтигрю сорвался. — Я не хотел... профессор, вы должны понять... Тёмный Лорд... он заставил меня... у меня не было выбора... Он бы убил меня! — Не было выбора, когда ты инсценировал свою смерть и позволил Сириусу Блэку провести двенадцать лет в Азкабане за преступление, которого он не совершал? — Я боялся! Вы не знаете, каково это — бояться! Если бы я рассказал... он нашёл бы меня... он всегда находит... Снейп не издал ни звука, но воздух вокруг него, казалось, стал на несколько градусов холоднее. Его глаза, не мигая, буравили Петтигрю с такой концентрированной ненавистью, что Гарри удивился, как Питер ещё не умер от страха. — Расскажи мне, — сказал Дамблдор. — Расскажи, как всё произошло. Двенадцать лет назад. Я хочу услышать это от тебя. Петтигрю облизнул губы. Его взгляд заметался по кабинету, но на Гарри он старался не смотреть. — Это был Сириус, — прошептал он. — Сириус придумал план. Он предложил сделать хранителем меня. Сказал, что никто не заподозрит... что Тот-Кого-Нельзя-Называть будет искать его, а не меня... что так безопаснее... — И ты согласился, — сказал Дамблдор. — Я... да. Я согласился. Я хотел помочь. Я правда хотел помочь. Джеймс был моим другом... Гарри сжал кулаки до побеления. — А потом, — продолжил Дамблдор, — ты передал тайну. — Меня поймали! — взвизгнул Петтигрю. — Я не хотел! Я пытался скрываться, но он нашёл меня! Он... вы не знаете, что он делает с теми, кто ему отказывает! Вы не знаете... — Ты мог прийти ко мне, — сказал Дамблдор. — Мог прийти к любому из Ордена. Мог попросить защиты. Вместо этого ты выбрал предательство. — Я боялся... Гарри смотрел на Петтигрю и пытался понять, что чувствует. Ненависть? Да, определённо. Но сквозь ненависть проступало что-то ещё — что-то похожее на брезгливость. Презрение. — Что теперь со мной будет? — прошептал Петтигрю. Дамблдор переглянулся с аврором. — Тебя передадут Министерству, — сказал он. — Тебя будут судить. За предательство, за убийство двенадцати маглов, за соучастие в убийстве Джеймса и Лили Поттер, за ложное обвинение Сириуса Блэка. Это только то, что приходит в голову сразу. Уверен, Министерство найдёт, что добавить. — Нет! Вы не можете так! Гарри... — Он впервые посмотрел на него с мольбой. — Твоя мама... Лили... она бы пожалела меня. Она всегда... всегда умела прощать. Услышав имя матери из этих дрожащих, окровавленных губ, Гарри почувствовал не новый прилив ярости, а тошноту. Словно что-то святое и очень личное испачкали грязью. В этот момент лицо Снейпа исказилось. Петтигрю заплакал. Беззвучно, жалко. Слёзы смешивались с кровью на его лице. Гарри отвернулся. — Мистер Поттер, — позвал Дамблдор. Гарри заставил себя посмотреть на директора. — Вы хотели бы что-нибудь сказать? Он перевёл взгляд на Петтигрю. Тот смотрел на него с ужасом. — Я... — начал Петтигрю. — Я знал твоих родителей. Я был их другом. Я... Гарри шагнул ближе. Петтигрю вжался в стул. — Если бы не профессор Макгонагалл, — сказал он тихо, — я бы убил тебя. Собственными руками. И знаешь что? Я до сих пор не знаю, было ли бы это неправильно. От этих слов в кабинете стало тихо. Даже Фоукс перестал дышать. Дамблдор нахмурился, а Макгонагалл прижала ладонь к губам, в её глазах блеснули слёзы. Не обращая внимания на изменившуюся в кабинете директора атмосферу, Гарри развернулся и пошёл к двери. — Мистер Поттер, — окликнула его отошедшая от шока Макгонагалл. — Я в порядке, профессор. Просто... я хочу побыть один. Он вышел. Дверь мягко закрылась за ним. После небольшой паузы Дамблдор первым взял себя в руки. — Уведите Питера. — Приказал он. Аврор кивнул и взял Петтигрю за плечо. Тот всхлипнул, но не сопротивлялся. — Надеюсь, в Азкабане для него найдётся камера с особыми... удобствами, — процедил Снейп. Когда дверь закрылась, Макгонагалл произнесла: — Альбус, мальчик не в порядке. Зачем вообще вы позволили ему присутствовать? Он и так потрясён. Вы сами видели, в каком состоянии был Питер. — Минерва, иногда знание — это единственное, что мы можем дать человеку, у которого отняли всё остальное. Даже если это знание причиняет боль. Мальчик должен знать, что мы на его стороне. — Он чуть не убил человека. — И всё же не убил. — Дамблдор снял очки и устало потёр глаза. Снейп фыркнул. — Сентиментальность. Мальчишка опасен. Вы видели его лицо. Ещё немного — и он переступил бы черту. Вы видели это выражение лица, директор. Я видел его сотни раз. У моих бывших... коллег. Ваши попытки манипулировать не приведут ни к чему хорошему. — Но не переступил, — повторил Дамблдор. Макгонагалл не отступила. — Он сказал «я не знаю, было ли бы это неправильно», Альбус. Ребёнок не должен задавать себе такой вопрос. Дамблдор переглянулся с встревоженной Макгонагалл и вдруг осёкся, встретив её взгляд. — Хорошо, возможно... я и правда ошибся. — Тяжело вздохнул он. — Думаю, мне стоит поговорить с Гарри. На следующее утро в Большом зале стоял шум. Новости разлетелись, как всегда, мгновенно. Уроки отменили. Ученики обсуждали и пересказывали друг другу подробности, которых никто не знал. Профессора пытались сохранять достоинство, но даже Макгонагалл выглядела так, будто не спала всю ночь. Хотя почему «будто»? Гарри сидел за гриффиндорским столом и ковырял овсянку. Рон сидел рядом. Он почти не говорил с того момента, как Петтигрю превратился у них в спальне. Его лицо было серым, под глазами залегли тени. — Как ты? — спросил Гарри. — Жить буду. Наверное. — Рон пожал плечами. — Мама прислала сову. Пишет, чтобы я не смел винить себя. Что она сама гладила эту крысу. Что Перси носил её в кармане. Никто не знал. — Она права. Никто не знал. — Я должен был догадаться. Она прожила двенадцать лет, Гарри. Обычные крысы столько не живут. — Ты не обязан был догадываться. Ты был ребёнком. Рон криво усмехнулся. — Ты тоже был ребёнком. И ты догадался. Гарри не нашёлся, что ответить. Он хотел сказать — «у меня была карта», «мне помогли», «это не только моя заслуга». Но правда была в том, что он действительно догадался. Гермиона подошла, когда завтрак уже подходил к концу. Она села напротив, чем немало удивила Гарри. — Я слышала, что случилось, — обеспокоенно сказала она. Очевидно, новость о том, что именно Гарри сделал с Петтигрю, задела её сильнее, чем она готова была признать. — Ты... ты в порядке? — Нет, — сказал Гарри. — Но я жив, уже что-то. Гермиона кивнула. Она выглядела так, будто хотела сказать что-то ещё, но не знала как. — Я была неправа. Насчёт Живоглота. Насчёт всего. Я не должна была следить за тобой. Гарри в неверии поднял на неё глаза. — Ты хотела как лучше. — Это не оправдание. — Нет. Не оправдание. — Он помолчал. — Но я тоже был неправ. Я не должен был использовать заклинание на твоём коте. Гермиона слабо улыбнулась. — Живоглот уже вернулся. Правда, теперь он обходит тебя стороной и спит в гостиной Ровенкло. Профессор Флитвик жалуется. — Я сниму чары. — Виновато произнёс Гарри. — Не надо. Ему полезно. Слишком наглый стал. Рон, услышав это, впервые за утро фыркнул. А Гарри с горечью перевёл взгляд на слизеринский стол. Раньше он думал, что дело в одиночестве, но это оказалось не совсем так. В полной мере Гарри осознал это только в момент их ссоры. Она сидела на своём обычном месте. Пила тыквенный сок и слушала Трейси, которая что-то увлечённо рассказывала. Когда он отвернулся — она подняла глаза и проводила его взглядом. Трейси, заметив это, оборвала себя на полуслове и тихо вздохнула. Вот только она была не единственной, кто заметил. После завтрака в коридоре Теодор Нотт догнал Гарри у лестницы и прошёл мимо, едва не задев плечом. Ни слова, ни взгляда. Но когда он скрылся за поворотом, Гарри обнаружил у себя в руке записку. «Это от Гринграсс?» Он, затаив дыхание, развернул пергамент. Едва Гарри успел дочитать, как бумага истлела сама собой. «Тебе не кажется, что не стоит лезть в семейные дела, Поттер? Особенно когда они касаются кровных проклятий, сестёр наших меньших». Сначала он не понял, что всё это значит. При чём тут сёстры? Но затем осознание поразило его. Невилл ведь говорил ему про ДОЧЕРЕЙ лорда Гринграсса... Так вот оно что... Следующая неделя выдалась ясной и холодной — идеальная погода для прогулки. Впервые за несколько месяцев Гарри почувствовал, что может просто... идти по улице. Авроры наконец-то покинули замок. А Макгонагалл, по всей видимости, сжалилась над ним после произошедшего, потому что разрешила посещать Хогсмид. Рон шагал слева, засунув руки в карманы. А Гермиона — справа, поправляя шарф, который всё время сползал. Снег хрустел под ногами, из труб «Трёх мётел» валил дым. — «Сладкое королевство»? — предложила Гермиона, когда они миновали почтовое отделение. «Удивительно, как Гермиона списала все его исчезновения на Петтигрю. Или она просто делает вид, что верит в это?» — подумал Гарри. — «Три метлы», — возразил Рон. — Я замёрз. — Мы договаривались на кондитерскую! Там горячее какао. — В «Трёх мётлах» — сливочное пиво. Они уставились друг на друга и, не сговариваясь, повернулись к Гарри. — Решай ты, — хором сказали они. Гарри усмехнулся. — «Сладкое королевство», а потом «Три метлы». Сначала сахар, потом нормальный напиток. Рону же нужно иногда любоваться мадам Розмертой. — Эй! Я не влюблён в неё! Может, уже хватит нести эту чушь про Розмерту? Сначала Гермиона, а теперь и ты, Гарри. Рон застонал, Гермиона просияла, но оба согласились с его планом. И в этом было что-то такое правильное, что Гарри на мгновение позволил себе забыть о том, что недавно чуть не убил человека. В кондитерской пахло карамелью и корицей. Они заняли столик у окна, и Рон немедленно заказал три кружки горячего шоколада со взбитыми сливками, не спрашивая мнения остальных. Гермиона закатила глаза, но спорить не стала. — Я хотела спросить, — начала она, когда кружки опустели наполовину. — Ты ведь записываешься на Древние руны? Рон поперхнулся. — Руны? Ты?! Ты же говорил, что Прорицания — идиотизм. И что Трелони тебя бесит. — И то, и другое правда, — ответил Гарри. — Поэтому я и хочу перевестись. Мне нужен предмет, где преподают что-то полезное. Профессор Бабблинг разрешила мне перезаписаться на её предмет в середине года. — Полезное? — Рон скорчил гримасу. — Мы с тобой вдвоём могли бы страдать на Прорицаниях! А теперь ты меня бросаешь? — Тебе никто не мешает тоже записаться. — Чтобы я добровольно пошёл переводить иероглифы? Спасибо, нет. Уж лучше Трелони. — Почему именно руны? — спросила вдруг Гермиона. — Ты никогда не проявлял к ним интереса. Даже несмотря на то, что друзья вернулись, он по-прежнему был решительно настроен, узнав правду. — Хочу понимать магию глубже, — сказал он. — Заклинания — это инструмент, а руны — основа. Без них невозможно понять, как работают по-настоящему сложные чары. Он и сам удивился своей находчивости. Гермиона уставилась на него так, будто у него выросла вторая голова. Или будто он только что процитировал «Теорию магии» Адальберта Уоффлинга. Что, в общем-то, было недалеко от истины — он действительно прочитал её пару дней назад. Нужно же было подготовиться. — Это... очень разумно, даже слишком... — Гермиона открыла было рот, но вдруг сжала губы и кивнула. — Если хочешь, я могу дать тебе конспекты за прошлые месяцы. — Буду благодарен. — С облегчением произнёс Гарри. — А я буду благодарен, если мы сменим тему, — вставил Рон. — А то я чувствую себя на дополнительном уроке. Все трое рассмеялись. Смех вышел немного нервным, но настоящим. В «Трёх мётлах» было шумно и тепло. Мадам Розмерта, как всегда, лично разливала напитки, а в углу компания старшекурсников обсуждала предстоящий матч. Когда они устроились за столиком в углу, Гарри заметил, что Рон и Гермиона странно переглядываются. — Что? — насторожился он. — Ничего, — слишком быстро ответил Рон. — Просто... — Гермиона замялась. — Мы тут подумали. После всего, что случилось. С Петтигрю, с Блэком, с тем, что ты чуть не... — она запнулась и сглотнула. — В общем, мы поняли, что вели себя не лучшим образом. Я с Живоглотом, Рон с... ну, в общем, мы оба хороши. — Мы идиоты, — подытожил Рон. — Я психанул из-за крысы — которая, кстати, вообще-то не была крысой, — ты пытался нас защитить. А мы тебя даже не выслушали. Он открыл было рот, но Гермиона его опередила: — Нет, дай закончить. Ты пошёл один. Один, понимаешь? — Её голос дрогнул. — Ты мог погибнуть. Ты мог... — Но не погиб, — тихо сказал Гарри. — Это чудо, что ты не погиб! — отрезала она. — Мы больше так не будем. Правда, Рон? — Правда. — Рон протянул руку ладонью вверх — жест, который они не использовали с первого курса. — Друзья? Гарри посмотрел на его ладонь, потом на Гермиону, которая смотрела на него влажными глазами, потом снова на Рона. — Друзья, — сказал он, накрывая руку Рона своей. Гермиона положила свою руку поверх. На несколько секунд за столом стало очень тихо. Где-то в другом конце зала взорвалась смехом компания старшекурсников. Этот звук вернул их к реальности. — Мы втроём — идиоты... — подытожил Рон, но его голос всё ещё звучал непривычно тихо. Он помолчал, и вдруг его лицо омрачилось. — Только, знаешь... эта крыса. Я же с ней спал. Кормил её. Когда у неё болел живот, я таскал её к Хагриду! Двенадцать лет, Гарри! — Ты не знал, — повторил Гарри. — Ты правда не знал. — Да, но всё равно. Как подумаю, что эта тварь... — он передёрнул плечами. — Мама, когда узнала, написала мне такое письмо... Я даже не знал, что она знает такие слова. — Твоя мама знает все слова, — заметила Гермиона. — О да. Ты просто не слышала её, когда Фред с Джорджем... ладно, неважно. — Рон махнул рукой и поднял кружку. — За то, чтобы больше никогда не находить в постели замаскированного убийцу. — Ужасный тост, — фыркнула Гермиона. — Но справедливый. Гарри поднял свою кружку. — За это стоит выпить. Вечером пошёл снег. Гарри не собирался идти на поле. Он вообще не знал, зачем туда пошёл. Просто ноги сами вынесли его из замка, через двор, мимо теплиц, к трибунам. Гринграсс сидела на верхнем ряду. В тёплой мантии, с шарфом до подбородка. Снежинки запутались в светлых волосах, прикрытых беретом. Гарри поднялся по ступеням и сел через проход. У него был план. Оставалось только решиться. Эта девушка никогда бы не приняла простое предложение о помощи. Молчание длилось долго. — Ты пришла, — сказал он наконец. — Не обольщайся, Поттер. Я, увы, не обладаю даром предвидения. — Ты злишься на меня. — Констатировал Гарри. Дафна не ответила сразу. — Нет. Я злюсь на себя. Эти слова отозвались в его груди странным, почти болезненным теплом. Он не знал, что с этим делать. Гарри повернул голову и посмотрел на неё. Она по-прежнему рассматривала поле. — Я рад, что ты пришла, Гринграсс. — Сказал он. — Я знаю. — Усмехнулась Дафна. — Поэтому и злюсь. Ты мог погибнуть, если бы Петтигрю оказался сильнее. Если бы он успел превратиться и атаковать. Если бы твои друзья не проснулись. Ты хоть понимаешь, как тебе повезло? — Понимаю. — А если бы не повезло? Что тогда? — Её голос звучал ровно, но Гарри заметил, что она раздражена. Он не ответил. — Гриффиндорцы... Она встала и сделала шаг к выходу. «Сейчас или никогда!» — У меня есть для тебя деловое предложение, Дафна. По поводу твоей сестры. — Выпалил он. Дафна застыла. На её лице отразилось выражение незамутнённого ужаса. — Что? Что ты сейчас сказал?! — прошипела она. — Мне написали. Про твою сестру. Про проклятие крови. Неделю назад передали записку. — И ты... — Она запнулась. Её лицо побледнело, а затем вспыхнуло. — Нотт! Мерлин, Нотт! — Она резко развернулась, будто собираясь идти в замок прямо сейчас. — Я его убью. Клянусь, я его убью. Это не его тайна! Это моя семья! Это... Она замолчала на полуслове и медленно повернулась обратно. Посмотрела на Гарри — и в её глазах мелькнуло что-то новое. — Подожди. — Голос стал тише. — Зачем ты мне это говоришь? — Потому что это правда. Ты должна знать, что он мне написал. — Нет. — Она шагнула ближе. — Зачем ты пришёл? Ты что, решил мне угрожать?! — Зачем мне тебе угрожать, Дафна? Мы же друзья. — Подходя к ней навстречу, произнёс Гарри. Она замешкалась. — Да ну? И что тогда тебе от меня нужно? Хочешь предложить «дружескую» сделку? — Недоверчиво спросила Дафна. Гарри встретил её тяжёлый взгляд и усмехнулся. — Видишь ли, я записываюсь на руны. Спустя полгода мне предстоит наверстать упущенное, а для этого нужен учитель. Так сказала профессор Бабблинг. А ты, как выяснилось, не только в зельях хороша. Дафна моргнула. — Что? — Руны. Ты разбираешься. Я — нет. Нужен кто-то, кто объяснит. — Руны, — повторила она медленно. — Ты пришёл ко мне на заснеженное поле, чтобы попросить об уроках рун. Это что, шутка такая?! — Я серьёзно. Она покачала головой и отвернулась. Он слышал, как она часто дышит. Прошло полминуты. Минута. Две. — Зачем ты впутываешь в это мою сестру? — Сказала она, и её голос прозвучал неожиданно уязвимо. — Ты хочешь помочь ей. А я хочу изучить руны, как я уже сказал. Это сделка! Повисла тишина. А затем... она рассмеялась. Истерично. Это была настолько неожиданная реакция, что Гарри чуть не упал, поскользнувшись на льду. — После всего, что случилось. После Петтигрю. После того, что я наговорила. — Да. Только руны и совместное изучение книг из Выручай-комнаты. Никаких скрывающихся маньяков. — Пообещал Гарри. — Ты в своём уме, Поттер? — Ты знаешь ответ. Она хмыкнула. Пауза затянулась. — Почему бы тебе не попросить Грейнджер, — сказала она наконец, после долгих раздумий. — Она тащится от рун. — Я мог бы. — Но ты пришёл ко мне. — Обречённо произнесла Дафна. — Да, понимаешь, у Гермионы нет того, что на самом деле мне нужно... Дафна подняла бровь. — Она иногда бывает слишком... вовлечённой, когда дело касается учёбы. А я ценю более... спокойный подход. — Но ты же осознаёшь, что Нотт ответит за это? Что я не спущу ему это с рук? — Она сделала паузу. — И ты не посмеешь рассказать о том, что узнал, кому-либо! — Мне плевать на Нотта. — Пожал плечами Гарри. — К тому же, ты тоже знаешь мои секреты, разве нет? — Ты хоть понимаешь, насколько по-слизерински это звучит? — Фыркнула Дафна. — Я учился у лучших. Она закатила глаза, но уголки губ дрогнули. — Хотя нет. Я же не требую подписывать сомнительные магические контракты. В конце концов, разве не взаимный компромат — основа любых здоровых отношений? — Заткнись, Поттер, а не то я передумаю. Уже отойдя на несколько шагов, Гарри добавил: — Отлично. Тогда завтра на том же месте, и даже не думай опаздывать. Прокляну. — С каменным выражением лица произнёс он, прежде чем развернуться и уйти, чувствуя на себе испепеляющий взгляд. Только теперь Гарри выдохнул. Он вернул её. В этот момент в тишине своего кабинета Трелони, будто что-то почувствовав, печально покачала головой. Она перевела взгляд на рассыпанные чаинки, сложившиеся в тету — символ смерти. — Тета? Бедный... бедный мальчик... На первый урок древних рун Гарри чуть не опоздал, чему Гермиона, показывающая ему путь до кабинета, была явно не рада. Когда он наконец зашёл в класс, перед ним предстало небольшое помещение с низким сводчатым потолком, больше похожее на рабочее место средневекового монаха, чем на школьный класс. Из всех присутствующих он почти никого не знал. Оглядываясь по сторонам, он машинально сел за одну парту с Гермионой. Чем привлёк внимание профессора Бабблинг. — Мистер Поттер. Рада видеть, что вы всё же заинтересовались моим предметом. Поскольку вы здесь впервые, то, должно быть, не знаете, какие у нас правила. Гарри покосился на Гермиону, но она лишь виновато пожала плечами. — Э-э-э... нет, простите. Моя подруга была слишком занята попыткой не опоздать на урок по моей вине, чтобы что-либо объяснять. — Вот как. Отрадно знать, что мисс Грейнджер так ценит мои уроки. На эту реплику Гермиона чуть покраснела. — На моих занятиях, мистер Поттер, ученики сидят так, как их посажу я. Будьте добры сесть к... — она сделала вид, что задумалась, — скажем... мисс Гринграсс. Да. Поскольку вы, мистер Поттер, пропустили полгода, вам понадобится помощь. Мисс Гринграсс — одна из лучших на курсе, и, в отличие от мисс Грейнджер, обладает поистине нордическим спокойствием, которое не даст вам отвлекаться на излишний... энтузиазм. Гарри пришлось приложить немалые усилия, чтобы не рассмеяться от абсурдности происходящего, особенно когда Гермиона проводила его сочувственным взглядом. Он поднялся со своего места и пересел на парту назад, к Дафне. Судя по её реакции, она тоже была удивлена таким совпадением, но ничего не сказала. — Вот так. С этого дня на моих занятиях вы будете сидеть вместе. — Она чуть задержала взгляд на Гарри. — Надеюсь, вы справитесь с нагрузкой, мистер Поттер. В этот момент он почти пожалел, что вообще решился на эту авантюру. Урок начался. Профессор Бабблинг медленно обвела взглядом класс. — В древности маги верили, что имя — не просто звук. Это руна, высеченная в душе. Оно определяет судьбу. Оно даёт силу. И оно же — проклятие. Давайте для наглядности разберём чьё-нибудь имя... Мистер Поттер, вы у нас новенький, вот с вас и начнём. А вы, мисс Гринграсс, как его соседка, составите ему пару. Она подошла к доске и написала мелом несколько рун. — Возьмём, к примеру, имя «Гарри» — в староанглийском — «правитель дома». «Вождь». «Тот, кто ведёт». Интересно, не правда ли? Гарри почувствовал, как холодок пробежал по спине. Гермиона повернулась к нему и что-то шепнула, но он не услышал, потому что по классу вдруг послышались смешки ровенкловцев. Ну вот, первый же урок и уже началось. Бабблинг усмехнулась. — Или, скажем, «Дафна». В древнегреческой рунической традиции оно записывалось комбинацией Лавр и Бегство. Тот, кто её догонит, обречён на вечную память. На венок из лавра, который не снять. Класс зашептался. Гарри покосился на Дафну. Она сидела с каменным лицом, но её почерк, когда она записывала слова профессора, ходил ходуном. Бабблинг повернулась к классу. Она взмахнула палочкой, и на доске проступили ряды рунических символов. — А теперь откройте учебники на странице сорок семь. Тема сегодняшнего урока: «Руна защиты — Альгиз». Мисс Гринграсс, мистер Поттер — вы будете работать в паре. Гарри почувствовал, как Дафна рядом с ним едва заметно напряглась. Он и сам чувствовал себя не лучше. — Конечно, профессор, — произнесла она вслух ровным, ничего не выражающим голосом. Когда класс зашумел. Гарри наклонился к ней: — Ты в порядке? — В полном. — Она не смотрела на него. — А ты? — Не знаю. Но она смотрела на нас так, будто... — Ты веришь в эту чушь? — спросила она тихо. — В то, что имя определяет судьбу? — Ну... не очень хочется верить, что вся твоя судьба предопределена каким-то именем. Дафна понимающе кивнула, прежде чем уставиться в книгу. До конца урока он никак не мог сконцентрироваться. Даже когда профессор нахваливала их совместную работу. Он продолжал витать в своих мыслях. Дафна так ни разу и не взглянула на него. Звонок расколол тишину, всё пришло в движение: захлопали крышки парт, зашелестел пергамент, загудели голоса. Гарри не двигался. Он смотрел на доску, где под руной Альгиз всё ещё белел меловой след: «Тот, кто ведёт». Профессор Бабблинг собирала свитки у своего стола. В её движениях чувствовалась какая-то усталая обречённость. Класс постепенно пустел. Терри Бут, проходя мимо, бросил на них любопытный взгляд и что-то шепнул Падме Патил. Дафна сделала вид, что не заметила. — Ты останешься? — спросила она, не поднимая головы. — Уже ухожу. — Он ещё раз взглянул на доску. — Всё вечером. Когда Гарри наконец вышел в коридор, где его ждала Гермиона, к ним подошёл Рон, вернувшийся с прорицаний. — Гарри, ты чего такой? Будто призрака увидел. Ха! Ну ты понял. И кстати, Гермиона, как ты могла быть и на рунах с Гарри, и со мной на прорицании? Гарри не ответил, пройдя мимо. Рон удивлённо переглянулся с Гермионой и догнал его. — Эй, я серьёзно. Ты белый как мел. — Профессор Бабблинг рассказывала про имена, — сказал Гарри. — И что? — спросила Гермиона. — Она всегда несёт какую-то чушь про судьбу и руны. Не обращай внимания. На прошлом уроке она говорила про моё имя, оно тоже греческое: «Гермиона — дочь Елены. Жертва обстоятельств. Та, кто узнаёт правду слишком поздно». — Передразнила она. — Ну разве не бред? — О чём вы двое вообще? — Вставил Рон. — Уже какие-то общие секретики? Один урок же только прошёл. И ты так и не ответила на мой вопрос Гермиона. — Ты сидел с Гринграсс, — проигнорировала она его, обратившись к Гарри. — Да. — Не повезло. У этой стервы характер ещё хуже, чем у Малфоя. Она тебе не сильно мешала? Гарри поднял бровь, почувствовав лёгкий укол раздражения. — Да нет. — Брось, Гермиона, невозможно быть хуже, чем Малфой. — Усмехнулся Рон. — И что, Гринграсс тоже испугалась лекции про имена? — Она не испугалась, — сказал Гарри, после небольшой паузы. — Ладно, — вздохнула Гермиона. — Идём. У нас травология через десять минут. И если ты опоздаешь, Спраут посадит тебя с Малфоем. — Лучше смерть, — пробормотал Рон. Они пошли по коридору, но Гарри чуть отстал. Он думал о магии имён. О руне Альгиз, похожей на развилку. И о предстоящей вечером встрече. Перекрёсток был пройден.