Боевой континент: наследие мёртвых душ

Утро следующего дня встретило Брана непривычной тишиной. Не той, что бывает в лесу или в деревне на рассвете, а другой — городской, приглушённой, когда даже шум улиц кажется далёким и нереальным, как сон. Он лежал на жёстком тюфяке в своей каморке, смотрел в потолок, где плясали тени от масляной лампы, которую Лира зажгла, чтобы собраться в темноте, и чувствовал, как внутри него всё вибрирует от предвкушения. Сегодня начиналось настоящее. Сегодня он должен был пройти экзамен четырёх уровней — то, о чём вчера вечером, после возвращения с площади Собраний, ему вкратце рассказал Элекс. — Это не просто проверка, — говорил тогда Элекс, и голос его звучал серьёзно, почти торжественно. — Это отсев. Из сотен претендентов в академию попадают единицы. Четыре уровня — сила, дух, скорость, интеллект. Каждый уровень отсеивает тех, кто не готов. Ты должен показать всё, на что способен. И даже больше. — А если я не пройду? — спросил Бран, чувствуя, как страх сжимает сердце. — Пройдёшь, — ответил Элекс. — Потому что я не позволю тебе проиграть. Но помни: я не могу вмешиваться напрямую. Экзамен устроен так, что любая внешняя помощь будет замечена. Ты должен рассчитывать только на себя. На свою силу. На свой дух. На свою память. Бран кивнул, хотя внутри всё дрожало. Он помнил этот разговор сейчас, лёжа в темноте, и пытался успокоить дыхание, настроиться на предстоящее испытание. Лира хлопотала рядом — собирала вещи, проверяла, всё ли взято, то и дело поглядывала на него с тревогой и любовью. Она не спала всю ночь — Бран слышал, как она ворочается на своём лежаке, как вздыхает, как шепчет молитвы. Для неё этот день был не менее важен, чем для него. Может быть, даже важнее — потому что она отпускала его в новую жизнь, зная, что может больше не увидеть, не обнять, не защитить. — Пора, сынок, — сказала она наконец, когда за окном начало светать. — Вставай. Нам нужно идти. Бран поднялся, быстро оделся, сунул в рот кусок лепёшки, который Лира сунула ему в руку, и они вышли. Улицы Тяньдоу просыпались медленно, но к тому времени, как они добрались до площади Собраний, город уже гудел, как растревоженный улей. У шатра Шрека собралась толпа — десятки, а может, и сотни людей, молодых и не очень, богатых и бедных, с надеждой и страхом в глазах. Бран прижался к Лире, пробираясь сквозь эту толпу, и чувствовал, как на него смотрят — оценивающе, пренебрежительно, иногда с любопытством. Деревенский мальчик в простой одежде — что он забыл среди этих богатых отпрысков, среди этих аристократов, среди этих претендентов на место в лучшей академии континента? У входа в шатёр их уже ждали. Флендер стоял на том же месте, что и вчера, скрестив руки на груди, и смотрел на толпу с тем же непроницаемым выражением. Рядом с ним стояло ещё несколько человек — мастера академии, судя по их виду, по кольцам, которые Бран видел внутренним зрением, по той ауре силы, которая окружала их, как пламя окружает свечу. — Сегодня вы отправитесь в академию, — сказал Флендер, и его голос перекрыл шум толпы, хотя он говорил негромко. — Те, кто прошёл первичный отбор. Но это только начало. В самой академии вас ждёт экзамен четырёх уровней. Сила, дух, скорость, интеллект. Тот, кто пройдёт все четыре, станет учеником Шрека. Остальные… остальные поедут домой. Толпа загудела — кто-то испуганно, кто-то возбуждённо, кто-то с вызовом. Бран молчал, впитывая каждое слово, каждую интонацию. Элекс учил его слушать не только ушами, но и нутром, чувствовать правду за словами. И сейчас он чувствовал — Флендер не шутит. Экзамен будет жёстким. Может быть, даже жестоким. Но это единственный путь. — Построиться! — рявкнул один из мастеров, и толпа задвигалась, выстраиваясь в колонны. Бран оглянулся на Лиру. Она стояла чуть поодаль, сжимая руки, и в глазах её стояли слёзы. Он подбежал к ней, обнял крепко-крепко, чувствуя, как её сердце колотится где-то рядом. — Я вернусь, мама, — прошептал он. — Обязательно вернусь. Жди меня. — Буду ждать, сынок, — ответила она, гладя его по голове дрожащей рукой. — Всегда буду ждать. Иди. Иди и покажи им, кто ты есть. Бран кивнул, разжал объятия и побежал к колонне, которая уже начинала двигаться к огромным повозкам, запряжённым какими-то странными животными — не лошадьми, нет, а зверями, похожими на огромных ящеров, с длинными шеями и спокойными, умными глазами. — Духовные звери, — прокомментировал Элекс. — Прирученные. Редкость даже для этого мира. Шрек не жалеет средств на своих учеников. Бран забрался в повозку вместе с десятком других претендентов, и они тронулись. Город остался позади, потом поля, потом перелески, а потом впереди показались горы — огромные, величественные, с заснеженными вершинами, которые сверкали на солнце, как драгоценные камни. — Академия Шрек находится в горах, — сказал кто-то из претендентов, видимо, бывалый. — Говорят, её основали семь величайших мастеров континента тысячу лет назад. И с тех пор она выпустила больше сильнейших воинов, чем все остальные академии вместе взятые. Бран слушал, впитывал, запоминал. Горы приближались, и вместе с ними приближалось его будущее. Академия Шрек открылась перед ними внезапно, когда повозки миновали узкое ущелье и выбрались на широкое плато, залитое солнцем. Бран ахнул, и рядом с ним ахнули другие — такого они не ожидали увидеть даже в самых смелых мечтах. Огромный комплекс зданий раскинулся на многие километры — башни из белого камня, уходящие в небо, золотые купола храмов, широкие площади, мощёные мрамором, сады с деревьями невиданной красоты, фонтаны, статуи, арены для тренировок. И над всем этим — гигантский купол из голубой энергии, который пульсировал в такт невидимому сердцу, защищая академию от любых вторжений. — Защитный барьер, — сказал Элекс. — Седьмого уровня. Пробить его может разве что бог. Но боги сюда не суются — у них хватает ума не связываться с Шреком. Бран смотрел на это великолепие, и внутри него поднималось что-то большое, светлое, почти болезненное. Он здесь. Он действительно здесь. В месте, где из простого деревенского мальчика могут сделать мастера, способного защитить тех, кто дорог. Повозки остановились у главных ворот, и претендентов выгрузили на площадь, где уже собрались десятки, если не сотни таких же, как они — молодых людей, приехавших со всего континента, чтобы попытать счастья в Шреке. Бран огляделся, ища знакомые лица, но никого не узнал. Только чужие, настороженные, оценивающие взгляды. — Слушайте все! — раздался голос, перекрывающий шум толпы. На высокий помост в центре площади поднялся человек — старик с длинной седой бородой, в мантии, расшитой золотыми драконами. Вокруг него пульсировали кольца — Бран насчитал восемь, но мог ошибиться, потому что от их света слепило глаза. — Меня зовут Му Энь, я декан академии, — сказал старик, и голос его звучал спокойно, но с такой силой, что каждый услышал его, даже стоящие в самом дальнем углу. — Сегодня вы начнёте экзамен четырёх уровней. Первый уровень — испытание силы. Вы пройдёте на арену, где вас встретят духовные звери первого ранга. Ваша задача — продержаться пять минут. Тот, кто сбежит, упадёт без сознания или попросит пощады, выбывает. Всё понятно? Толпа загудела — кто-то испуганно, кто-то возбуждённо. Бран молчал, сжимая кулаки. — Тогда начнём! — крикнул Му Энь и махнул рукой. Претендентов построили в колонны и повели к огромной арене, которая возвышалась в центре академического комплекса. Арена была размером с футбольное поле, окружённая трибунами, на которых уже сидели зрители — студенты, мастера, гости. Бран чувствовал на себе сотни взглядов, и каждый давил, заставлял ёжиться, хотелось спрятаться, стать невидимкой. — Не обращай внимания, — сказал Элекс. — Смотри только на зверей. Только на то, что впереди. Остальное не важно. Бран кивнул, глубоко вздохнул и шагнул на арену вместе с другими претендентами — их было человек двадцать в этой группе. Вокруг, на безопасном расстоянии, уже маячили силуэты зверей — волки, медведи, какие-то рогатые твари, все с горящими глазами, все готовые к атаке. — Начали! — крикнул кто-то с трибуны, и звери бросились вперёд. Начался хаос. Бран не успел даже подумать, как оказался в центре схватки. Мимо него пробегали люди, кричали, падали, отбивались. Кто-то рядом взмахнул мечом, срубив голову волку, но тут же упал, сбитый медведем. Бран уворачивался, прыгал, катился по земле, чувствуя, как когти и зубы проходят в миллиметре от тела. Он не думал — тело двигалось само, память Николая, память солдата, прошедшего не одну схватку, включалась автоматически, спасая там, где сознание не успевало. — Не открывай Врата! — крикнул Элекс. — Не смей! Здесь слишком много глаз! Просто уворачивайся! Держись! Бран держался. Минута. Две. Три. Пот заливал глаза, руки дрожали от напряжения, ноги подкашивались. Но он держался, уворачиваясь, уходя, выживая. На пятой минуте прозвучал сигнал. Звери замерли, а потом растворились в воздухе — иллюзия, просто тренировочная иллюзия. Бран упал на колени, тяжело дыша, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он прошёл. Первый уровень был пройден. После первого уровня дали час отдыха. Бран сидел в тени трибун, пил воду, которую принесла какая-то девушка в форме академии, и пытался унять дрожь в руках. Рядом сидели другие претенденты — кто-то радостный, кто-то подавленный, кто-то уже собирал вещи, потому что не прошёл. Из двадцати человек в его группе выбыло семеро. Семеро не смогли продержаться пять минут. — Второй уровень — испытание духа, — сказал Элекс. — Здесь всё сложнее. Тебе придётся войти в медитативный транс, где твой дух встретится с иллюзиями, созданными мастерами. Они будут показывать тебе твои страхи, твои слабости, твою боль. Ты должен выдержать. Не сломаться. Не убежать. Бран кивнул, хотя внутри всё сжималось от страха. Его страхи. Его боль. Он знал, что там будет — мать, оставшаяся в том мире, Чепель, стоящий на посту и не знающий, что друг исчез, Анна, которую он так и не смог забыть, отец, умерший два года назад, и Хельг, чью могилу он вырыл своими руками. Всё это всплывёт, навалится, попытается сломать его. — Я справлюсь, — сказал он вслух, и сам не знал, кому это говорит — Элексу, себе или всем сразу. Через час их повели в другое здание — огромный зал с высоким потолком, уставленный рядами подушек для медитации. В центре зала горел огонь — не обычный, а духовный, синий, пульсирующий в такт невидимой музыке. — Садитесь, — сказал мастер, ведущий испытание. — Закройте глаза. Сосредоточьтесь на дыхании. Иллюзии придут сами. Не сопротивляйтесь им. Просто будьте. И помните: это не реальность. Это только тени. Бран сел на подушку, закрыл глаза, сделал глубокий вдох. И провалился. Он стоял на границе. Ночь, холод, запах солярки. Рядом Чепель — живой, настоящий, с сигаретой в зубах. — Коля, — сказал Чепель. — Ты где пропал? Я тебя обыскался. — Я… я здесь, — ответил Бран, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Я вернулся. — Вернулся, — усмехнулся Чепель. — А я уж думал, ты того… сгинул. Смена тяжёлая была без тебя. — Прости, — прошептал Бран. — Прости, что бросил тебя. Чепель посмотрел на него странно, как-то грустно, и сказал: — Ты не бросил. Ты ушёл. Это разные вещи. Но я рад, что ты жив. Иди дальше, Коля. А я постою здесь. Мне тут привычно. Образ растаял, и на его место пришёл другой. Мать. В их старой квартире, у окна, смотрит куда-то вдаль, и слёзы текут по её щекам. — Мама, — позвал Бран, подходя ближе. — Мама, я здесь. Она обернулась, и в её глазах была такая боль, такая тоска, что Бран едва не закричал. — Коленька, — прошептала она. — Где ты? Я ищу тебя везде. Третий год ищу. А ты не приходишь. Почему ты не приходишь, сынок? — Я не могу, мама, — Бран всхлипнул. — Я в другом мире. Я… я умер там. Для вас я умер. — Для меня ты жив, — сказала мать. — Всегда жив. Пока я помню. А я буду помнить всегда. Иди, сынок. Иди своей дорогой. Я подожду. Я умею ждать. Образ растаял, и Бран остался в темноте. Но это была не пустая темнота — в ней клубились тени, тысячи теней, тех самых, что приходили к нему в ночь после искажённого зверя. Они тянули к нему руки, шептали, звали, просили. — Помоги… — Вернись… — Останься… — Мы ждём… Бран зажмурился, сжался в комок, пытаясь не слушать, не видеть, не чувствовать. Но тени были везде — в голове, в сердце, в самой душе. — Ты не один, — раздался голос Элекса. — Ты никогда не был один. Вспомни, кто ты. Вспомни, зачем ты здесь. Бран открыл глаза. И увидел. В центре темноты стоял трон — его трон, Престол Мёртвых Душ. Он был высечен из того же чёрного камня, что и в духовном море, но теперь он был не просто камнем — он был живым, дышащим, покрытым серым пеплом, который мерцал, как звёзды. А на троне сидел он сам — его копия, его двойник, его истинное «я». Сидел и смотрел на него спокойно, без страха, без боли. — Ты — хранитель, — сказал двойник. — Ты не просто мальчик из другого мира. Ты — тот, кто помнит. Тот, кто несёт. Тот, кто не сдаётся. Тени не враги — они часть тебя. Прими их. И иди дальше. Бран шагнул к трону. Тени расступались перед ним, давая дорогу, и в их шёпоте теперь слышалась не боль, а надежда. Он подошёл к трону, коснулся его рукой — и почувствовал, как сила вливается в него, тёплая, живая, настоящая. Он открыл глаза. Вокруг сидели другие претенденты — кто-то плакал, кто-то кричал, кто-то лежал без сознания. Мастера ходили между ними, помогая тем, кто не справился. Бран сидел неподвижно, чувствуя, как сердце бьётся ровно и спокойно. — Ты прошёл, — сказал подошедший мастер, глядя на него с удивлением. — Прошёл второй уровень. И очень быстро. Кто ты, мальчик? — Бран, — ответил он. — Я просто Бран. Мастер покачал головой, что-то записал в свиток и пошёл дальше. Третий уровень назначили на следующий день. Претендентам дали отдохнуть, поесть, выспаться в общежитии академии — просторных комнатах с удобными кроватями, чистыми простынями и даже горячей водой, что было для Брана, привыкшего к деревенскому быту, настоящей роскошью. Но спал он плохо — всё думал о завтрашнем испытании, о том, что его ждёт. — Третий уровень — скорость, — сказал Элекс, когда они остались одни. — Полоса препятствий. Бег, прыжки, уклонения. Нужно пройти трассу за минимальное время. Здесь я не смогу помочь — только твоё тело, только твоя реакция. — Я справлюсь, — сказал Бран, хотя внутри всё дрожало. Утром их выстроили на огромной арене, где уже была развёрнута полоса препятствий — стены, рвы, качающиеся брёвна, ямы с кольями, лабиринты, и всё это на огромной скорости, под наблюдением мастеров, готовых подстраховать, если кто-то сорвётся. — Задание простое, — сказал Му Энь, появляясь на трибуне. — Добежать от старта до финиша, преодолев все препятствия. Время фиксируется. Тот, кто не уложится в норматив или сойдёт с дистанции, выбывает. Всё понятно? Претенденты загудели, но быстро затихли под взглядом декана. Первые забеги Бран смотрел со стороны, запоминая трассу, отмечая опасные места, просчитывая, как лучше бежать, где ускориться, где притормозить. Он видел, как многие срывались, падали, ломали руки и ноги, но мастера тут же подхватывали их, исцеляли и отправляли восвояси — выбывшими. Когда подошла его очередь, Бран вышел на старт, глубоко вздохнул и сосредоточился. Тело помнило, что такое бег — кроссы на границе, марш-броски с полной выкладкой, беготня от патрулей нарушителей. Но это было другое — здесь нужна была не выносливость, а скорость, реакция, ловкость. — Начали! — крикнул судья, и Бран рванул вперёд. Первая стена — высокая, гладкая. Он подпрыгнул, уцепился за верх, подтянулся, перекинул тело — и дальше. Ров с водой — прыжок, ещё прыжок, чуть не сорвался на скользких камнях, но удержал равновесие. Качающиеся брёвна — бежать, не думая, доверяя телу, которое знает, как, которое помнит. Яма с кольями — перепрыгнуть, уцепиться за край, подтянуться, бежать дальше. Лабиринт — не думать, просто бежать, поворачивать, уворачиваться, не сбавляя скорости. Он бежал, и время исчезло. Осталось только движение, только ритм, только пульс, отдающийся в висках. Лёгкие горели, мышцы ныли, но он бежал, бежал, бежал, пока впереди не показалась финишная черта. Он пересёк её и упал на колени, тяжело дыша. Рядом тут же оказался мастер, померял пульс, заглянул в глаза. — Жив? — спросил он. — Жив, — выдохнул Бран. — Время — третье среди всех претендентов за сегодня, — сказал мастер, и в голосе его послышалось удивление. — Как ты это сделал, парень? Ты же деревенский, у вас там даже нормальных дорог нет. — Тело помнит, — ответил Бран, и это была чистая правда. Тело Николая помнило. И это тело, детское, слабое, но послушное, сделало всё, что от него требовалось. Четвёртый уровень оказался самым неожиданным. После полосы препятствий Брана и других выживших претендентов отвели в огромную библиотеку — зал с тысячами книг, свитков, карт, манускриптов. Здесь пахло старой бумагой, пылью и чем-то ещё, неуловимым, как сама мудрость. — Четвёртый уровень — интеллект, — объявил мастер, ведущий испытание. — Вам дадут три задачи. Логические, стратегические, исторические. Решите их — пройдёте. Не решите — выбудете. Время — один час. Начали! Бран сел за стол, где уже лежали три свитка. Развернул первый. Задача была странной: «У тебя есть три сосуда: на восемь литров, на пять литров и на три литра. Как отмерить ровно четыре литра воды?» Бран усмехнулся. Элементарно. Наполнить восьмилитровый, перелить в пятилитровый — останется три. Опорожнить пятилитровый, перелить в него три из восьмилитрового, снова наполнить восьмилитровый, долить в пятилитровый до краёв — и в восьмилитровом останется ровно четыре. Он быстро записал решение и перешёл ко второму свитку. Второй был сложнее. Стратегическая задача: «На поле боя две армии. У тебя пять тысяч воинов, у противника — семь. Твои воины лучше обучены, но у противника больше конницы. Как построить войска, чтобы победить?» Бран задумался. Он не был стратегом, но память Николая хранила рассказы отца о реальных боях, о том, как важна позиция, как использовать местность, как заманивать врага в ловушки. Он начал писать, описывая построение клином, использование флангов, засады в лесу, прикрытие конницы пехотой. Чем дольше писал, тем больше увлекался — и сам не заметил, как исписал целый лист. Третий свиток оказался историческим. «Опишите основные этапы войны Богов и Демонов, произошедшей три тысячи лет назад. Назовите имена главных участников и причины поражения демонов». Бран замер. Он не знал этой истории. В памяти тела её не было, Элекс молчал, а времени спрашивать не оставалось. Он лихорадочно перебирал в голове обрывки знаний, которые успел получить за эти дни, но их было слишком мало. — Элекс, — позвал он отчаянно. — Элекс, помоги! Тишина. — Элекс, пожалуйста! Я не знаю этого! Я не могу! — Ты можешь, — раздался наконец голос, но не Элекса — другой, женский, холодный, как лёд. — Ты знаешь больше, чем думаешь. Просто вспомни, кто ты. Бран вздрогнул. Он узнал этот голос. Девочка с холодными глазами. Серана. — Откуда ты? — прошептал он, оглядываясь. Но вокруг никого не было. Только ряды столов, склонённые головы претендентов и тихий шелест свитков. Он закрыл глаза и попытался вспомнить. И вдруг — увидел. Картины проносились перед внутренним взором, как в кино. Битва богов и демонов, небо, разрываемое молниями, земля, усеянная телами, и в центре — трон из пепла, такой же, как у него, но больше, величественнее, страшнее. И голос, говорящий: «Ты — часть этого. Ты — память этого. Ты — хранитель». Бран открыл глаза и начал писать. Быстро, не думая, не останавливаясь. Слова лились сами, как будто кто-то диктовал их изнутри. Он описал войну, назвал имена, объяснил причины поражения демонов — всё, как будто сам там был, сам видел, сам помнил. Когда время вышло, он положил свитки на стол и откинулся на спинку стула, чувствуя полное истощение. Рядом сидели другие претенденты — кто-то радостный, кто-то заплаканный, кто-то пустой, как выжатый лимон. Мастера собрали свитки и унесли их на проверку. Бран ждал, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он не знал, правильно ли написал, не знал, откуда взялись эти знания, но знал одно — он сделал всё, что мог. Через полчаса вышел Му Энь. В руках у него был список. — Те, кого я назову, прошли экзамен четырёх уровней и зачислены в академию Шрек, — сказал он, и голос его звучал торжественно. — Остальные могут собирать вещи. Он начал читать имена. Бран слушал, затаив дыхание. Имя за именем. Десять. Двадцать. Тридцать. Его имени всё не было. — …Бран… Он выдохнул. Прошёл. Он прошёл. — …и Серана, — закончил Му Энь, и Бран вздрогнул, услышав это имя. Он огляделся и увидел её. Девочка с холодными глазами стояла в дальнем углу, смотрела прямо на него, и в её взгляде не было ничего — только пустота. Та же пустота, что была в нём самом. Та же пустота, что привела их обоих сюда. Они встретились глазами, и в этот миг Бран понял — их встреча на площади не была случайной. И этот экзамен, и этот город, и этот мир — всё было не случайно. Они должны были встретиться. Они должны были быть вместе. Хотя он ещё не знал, что это значит. — Поздравляю, — раздался голос Флендера за спиной. — Ты прошёл. Теперь ты официально претендент на место в Девятке Шреков. Завтра начнутся настоящие испытания. А сегодня — отдыхай. Ты заслужил. Бран кивнул, но мыслями был уже далеко. Там, где в толпе стояла девочка с холодными глазами, и смотрела на него сквозь пространство, сквозь время, сквозь саму реальность. — Кто ты? — прошептал он одними губами. Она не ответила. Только чуть наклонила голову, как будто услышала, и исчезла в толпе, растворилась, как призрак, как сон, как обещание. — Это Серана, — сказал подошедший мастер, заметив его взгляд. — Странная девочка. Никто не знает, откуда она. Но все знают — она особенная. Её духовная сила… необычная. Как и твоя, кстати. Вы двое — загадка для академии. Посмотрим, что из вас вырастет. Бран молчал, глядя туда, где только что стояла девочка. И где-то внутри него, в духовном море, серое кольцо пульсировало чаще, быстрее, как будто предчувствуя что-то важное, что-то неизбежное, что-то, что изменит всё. — Отдыхай, Бран, — сказал Флендер, кладя руку ему на плечо. — Завтра будет трудный день. А послезавтра — ещё труднее. Ты в Шреке. Здесь легко не бывает. Бран кивнул и пошёл в общежитие, унося с собой образ холодных глаз и тихий, ледяной голос, который шептал ему: «Ты знаешь больше, чем думаешь. Просто вспомни, кто ты». И он знал — это только начало.