Боевой континент: наследие мёртвых душ

Луна стояла высоко над императорским дворцом, заливая сад серебристым светом, когда Бран и Сяо У выскользнули из своих покоев. Ночь была тёплой, безветренной, и каждый звук — шелест листвы, далёкий крик ночной птицы, плеск фонтана — разносился в прозрачном воздухе с неестественной отчётливостью. Сяо У шла впереди, бесшумно ступая по мраморным дорожкам, и Бран поражался, как в этой маленькой, вечно прыгающей девочке может скрываться такая грация хищника. — Он здесь, — прошептала она, останавливаясь на краю большой поляны, окружённой вековыми дубами. — Чувствуешь? Бран прислушался к себе. Тени внутри него зашевелились, но не тревожно, а скорее настороженно. Где-то впереди, в самой густой тени, пульсировала огромная, почти невероятная по мощности духовная сила. Она не была враждебной — скорее выжидающей, изучающей. Но её давление чувствовалось физически: воздух вокруг словно сгустился, стал тягучим, как патока. — Да, — ответил он. — Он там. Из темноты выступила фигура. Вернее, не выступила — проявилась, словно сама тьма сгустилась и обрела форму. Сначала Бран увидел глаза — огромные, жёлтые, с вертикальными зрачками, горящие в ночи, как два факела. Потом проступили очертания могучего тела, покрытого густой шерстью. Эр Мин был огромен — даже стоя на четырёх лапах, он возвышался над ними, как скала. Каждый мускул под шерстью перекатывался, словно жил своей жизнью, а когти на лапах могли бы разорвать сталь. От него исходил жар — не физический, а энергетический, заставлявший воздух дрожать. Сяо У, не колеблясь ни секунды, бросилась вперёд и повисла на его шее, обнимая огромную голову. — Эр Мин! — закричала она, и в её голосе было столько радости, что Бран невольно улыбнулся. — Ты пришёл! Ты правда пришёл! Титан-обезьяна издал низкий, урчащий звук — не то рык, не то довольное ворчание — и осторожно, словно боясь раздавить, обхватил её своими лапищами. Бран видел, как дрожат его огромные руки от нежности. — Соскучилась, сестрёнка, — прозвучал голос — низкий, гулкий, словно из глубины земли. Эр Мин говорил медленно, будто каждое слово давалось ему с трудом. — Я тоже скучал. Он перевёл взгляд на Брана, и жёлтые глаза сузились, изучая. Давление усилилось — Брану показалось, что на плечи легла невидимая тяжесть. — Это тот, о ком ты писала? Тот, кто пахнет смертью? — Да, — Сяо У отстранилась и подбежала к Брану, схватив его за руку. — Это Бран. Мой друг. Самый лучший друг после тебя и Да Мина. Эр Мин долго смотрел на Брана. Тот выдержал взгляд, хотя внутри всё сжималось от давления этой древней, чудовищной силы. Третье кольцо пульсировало быстрее, но Бран успокаивал его, напоминая, что здесь нет вражды. — Ты не боишься, — наконец сказал Эр Мин. — Это хорошо. Те, кто боятся, обычно лгут. Ты не лжёшь. Он вдруг начал меняться. Его тело, такое огромное, словно гора, стало сжиматься, уменьшаться, трансформироваться. Шерсть втягивалась, мускулы перестраивались, и через несколько мгновений перед ними стоял уже не гигантский зверь, а высокий, широкоплечий мужчина с длинными чёрными волосами и теми же жёлтыми глазами. Одет он был в простую тёмную одежду, но в каждом его движении чувствовалась та же сила, что и в зверином обличье. Воздух вокруг него всё ещё дрожал, выдавая истинную природу. — Так лучше, — сказал он, разминая плечи. — В человеческом обличье проще говорить. И меньше шансов, что стража поднимет тревогу. Но сила никуда не делась, — добавил он, заметив взгляд Брана. — Я просто упаковал её в меньший объём. — Ты умеешь превращаться? — удивился Бран. — Все древние звери умеют, — ответил Эр Мин. — Вопрос только в том, хотим ли мы этого. Я предпочитаю свою истинную форму, но ради сестры готов потерпеть. Он подошёл ближе и протянул руку. Бран, не колеблясь, пожал её. Ладонь была твёрдой, горячей, и Бран чувствовал, какая мощь скрыта в этих пальцах — стоило Эр Мину чуть сжать руку, и кости хрустнули бы. — Сяо У много писала о тебе, — сказал Эр Мин. — О ваших приключениях, о культе, о твоей силе. Я хотел увидеть тебя сам. — И что скажете? — Скажу, что ты опасен. — Эр Мин усмехнулся, обнажив клыки. — Но не для нас. Для тех, кто хочет причинить вред сестре. Если ты когда-нибудь предашь её… — он не договорил, но Бран понял. — Не предам, — твёрдо сказал он. — Верю, — кивнул Эр Мин. — Потому что иначе ты бы уже не стоял здесь. Они проговорили почти до рассвета. Эр Мин расспрашивал о культе, о Бране, о том, что происходит при дворе. Он оказался не просто сильным, но и умным, хитрым, понимающим в политике не хуже иного министра. — Императоры скоро начнут свою игру, — сказал он под конец. — Будьте осторожны. Люди любят использовать таких, как вы, а потом выбрасывать. Я видел это много раз. — Мы знаем, — ответила Сяо У. — Я буду рядом, — пообещал Эр Мин. — Если что — зови. Я услышу. Перед рассветом он исчез, растворившись в темноте, и только лёгкое дуновение ветра напомнило о том, что он был здесь. Давление в воздухе спало, и Бран вдруг понял, как сильно оно давило на него всё это время. Утро следующего дня встретило столицу небывалым оживлением. Ещё затемно улицы заполнились народом, а к полудню трибуны арены были забиты до отказа так, что яблоку негде было упасть. Причина такого ажиотажа была проста: сегодня на турнир прибывали сразу два императора — правитель Империи Тьмы, чья команда должна была сражаться с Девяткой, и император соседней державы, чьё имя пока держалось в тайне. Бран стоял у окна своих покоев и смотрел, как по улицам движутся роскошные процессии. Золочёные кареты, сотни гвардейцев в сверкающих доспехах, флаги, развевающиеся на ветру — всё это напоминало скорее парад, чем прибытие политических лидеров. Но в каждом движении чувствовалась скрытая угроза. — Красиво, — сказала Серана, подходя сзади. Она чувствовала себя уже намного лучше и сегодня даже отказалась от эликсиров Оскара. — И опасно. — Ты чувствуешь? — Да. Здесь столько силы… и столько лжи. Каждый из них думает только о своей выгоде. Бран кивнул. Он тоже чувствовал это — напряжение, витавшее в воздухе, словно перед грозой. Даже птицы в саду притихли. В императорской ложе, куда Девятку пригласили перед боем, царила атмосфера ледяной вежливости. Император Небесного Доу восседал в центре, справа от него расположился император Империи Тьмы — мрачный, сухой старик с глазами, похожими на две чёрные дыры. Когда он смотрел на Девятку, в его взгляде не было ни злости, ни интереса — только холодное, расчётливое оценивание. Пальцы его правой руки барабанили по подлокотнику трона — единственный жест, выдававший раздражение. Слева, на троне чуть ниже, сидел тот самый таинственный гость — император соседнего государства, молодой, но с жёстким, волевым лицом. В отличие от Императора Тьмы, он смотрел на Девятку с искренним любопытством, чуть прищурившись, словно пытался разгадать загадку. Бран ловил на себе их взгляды. Император Тьмы смотрел с холодным интересом, словно оценивая товар — и в этом взгляде чувствовалась угроза, скрытая, но реальная. Соседний император — с лёгким любопытством, смешанным с настороженностью. А их собственный император… в его глазах Бран читал сложную смесь надежды, гордости и тревоги. — Они все хотят тебя, — тихо сказал Элекс. — Кто-то — как оружие, кто-то — как угрозу, кто-то — как союзника. Будь осторожен. — Я знаю, — мысленно ответил Бран. Внизу, на арене, уже выстроилась команда Империи Тьмы. Семеро бойцов в чёрных одеждах, с бледными лицами и пустыми глазами. От них веяло холодом — не таким, как от Серан, а могильным, кладбищенским. Когда они двигались, казалось, что их шаги не производят звука. — Они используют тёмные техники, — прошептал Юй Сяоган, подходя к Девятке. Его лицо было бледнее обычного. — Будьте крайне осторожны. Их удары могут ранить не только тело, но и душу. — Мы справимся, — твёрдо сказал Тан Сань. — Как всегда. — Нет, — покачал головой Юй Сяоган. — Сегодня не как всегда. Сегодня вы можете проиграть. И это нормально. Главное — выжить и не покалечиться. Я не шучу. — Мы не проиграем, — упрямо сказал Дай Мубай, но в его голосе впервые за долгое время не было прежней уверенности. — Посмотрим, — вздохнул Юй Сяоган и отошёл к своей ложе. Судья поднял руку. — Бой! — прозвучал его голос. И началось то, чего никто не ожидал. Первая же атака Империи Тьмы оказалась сокрушительной. Четверо бойцов синхронно активировали свои умения, и на Девятку обрушилась волна чистой тьмы — не теней, с которыми привык работать Бран, а чего-то иного, липкого, засасывающего, словно сама пустота тянула к себе. Бран почувствовал, как его кольца отозвались на эту атаку — но не радостно, а тревожно. Это было чужое. Враждебное. — Барьер! — крикнул Тан Сань, но Нин Ронрон, побледнев, покачала головой. — Не могу… оно проходит сквозь защиту… — её голос сорвался, и Бран увидел, как по её щеке покатилась слеза — не от боли, от бессилия. Дай Мубай, попытавшийся встретить врага в лоб, был отброшен мощным ударом. Он врезался в стену и сполз по ней, оставляя кровавый след. Чжу Чжуцин, скользнувшая в тень, вылетела оттуда с такой силой, что врезалась в камни — её собственные тени предали её. — Чжуцин! — закричал Дай Мубай, пытаясь подняться. Сяо У, несмотря на свою скорость, не могла пробиться сквозь плотный строй противников — каждый её удар вяз в чёрной дымке, не причиняя вреда. Она металась, как птица в клетке, и Бран видел, как в её глазах загорается отчаяние. Ма Хунцзюнь обрушил на врагов огненные шары, но пламя гасло, едва коснувшись их защиты. Его Феникс бился в агонии, не в силах пробить тьму. Оскар, пытавшийся поддержать команду эликсирами, сам едва не попал под удар и был вынужден отступить, прикрывая Нин Ронрон. Его руки дрожали — не от страха, от бессилия. — Держитесь! — крикнул Тан Сань, активируя свои лозы. Но тьма пожирала их, не давая опутать врагов. Лозы вяли на глазах, чернели и рассыпались в прах. Бран чувствовал, как внутри него закипает ярость. Третье кольцо пульсировало бешено, требуя выхода. Но Элекс предупредил: «Если ты сорвёшься сейчас, вы все погибнете». Он сдерживал себя из последних сил, видя, как его друзья падают один за другим. На трибунах Юй Сяоган вцепился в подлокотники кресла так, что побелели костяшки. — Это катастрофа, — прошептал он. — Они не готовы к такому. Их техники… они подавляют саму волю к сопротивлению. Девятка проигрывает. Бран… почему он не вмешивается? — Есть ли шанс? — спросил Флендер, и в его голосе впервые прозвучала растерянность. — Только чудо. Или что-то, чего противник не ожидает. А на арене Девятка отступала под натиском тьмы. Сяо У, получив удар в плечо, упала и не могла подняться — её ноги подкашивались, а в глазах мутилось. Тан Сань, прикрывая её, сам едва держался на ногах, его лозы больше не откликались. Нин Ронрон, обессиленная, рухнула на колени, и её Пагода погасла с жалобным звоном. Оскар закрывал её собой, готовый принять удар. — Сдавайтесь! — крикнул лидер Империи Тьмы, и в его голосе звучало торжество. — Вы проиграли! Ваши души будут гореть в нашей тьме! — Нет, — раздался тихий, но твёрдый голос. Все обернулись. Дай Мубай и Чжу Чжуцин стояли рядом, держась за руки. Они были изранены, окровавлены, едва живые. Но вокруг них клубилась странная энергия — не белая, не чёрная, а какая-то серая, пульсирующая в такт их сердцам. Воздух вокруг них начал вибрировать. — Мы не сдадимся, — сказал Дай Мубай, и его голос звучал глухо, словно из другого мира. — Никогда, — эхом отозвалась Чжу Чжуцин, и в её глазах, обычно пустых, загорелся огонь. Их кольца вспыхнули одновременно. Свет ослепил всех на арене. А когда он погас, перед противниками стояло не двое, а одно существо — огромный белый тигр с чёрными полосами, горящими алыми глазами и когтями, из которых сочилась тьма. Но тьма эта была другой — не враждебной, а родной, частью их самих. — Белый Тигр Ада, — выдохнул Юй Сяоган, вскакивая с места. — Они сделали это! Слияние духов! На таком уровне! Это легенда! На трибунах император Тьмы резко выпрямился, вцепившись в подлокотники. В его глазах впервые за весь день появилось что-то живое — ярость пополам со страхом. Соседний император, напротив, откинулся на спинку кресла и чуть заметно улыбнулся, словно увидел то, что искал. Тигр взревел так, что задрожали стены арены. От этого рёва у Брана заложило уши, а противники Империи Тьмы замерли, парализованные ужасом. Тигр бросился вперёд. То, что произошло дальше, напоминало не бой, а избиение. Белый Тигр Ада, объединивший в себе силу Белого Тигра и Чёрной Адской Пантеры, был неуязвим для тёмных техник. Его когти разрывали защиту противников, как бумагу. Его рёв парализовывал волю. Его скорость была такова, что глаз не успевал следить за движениями — только смазанная полоса, только вспышка, только удар. Первый боец Империи Тьмы отлетел к стене и потерял сознание, не успев даже вскрикнуть. Второй, попытавшийся контратаковать, был сбит с ног одним ударом лапы — его чёрная аура разлетелась осколками. Третий… четвёртый… пятый… На трибунах император Тьмы побелел от ярости. Он вскочил с трона, но советник удержал его за рукав, что-то зашептав на ухо. Тот медленно сел, но его пальцы до хруста сжали подлокотники. — Невозможно! — закричал лидер команды, тот, кто ещё минуту назад торжествовал победу. Теперь он пятился в ужасе, спотыкаясь о тела своих павших товарищей. — Этого не может быть! Мы непобедимы! Тигр остановился прямо перед ним, нависая огромной тушей. Его алые глаза смотрели прямо в душу, и в этом взгляде не было ни злости, ни торжества — только спокойная, абсолютная уверенность в своей силе. — Сдавайся, — прозвучал голос — два голоса одновременно, Дай Мубая и Чжу Чжуцин, слившихся воедино. Он звучал так, словно говорила сама стихия. Лидер рухнул на колени, не в силах больше сопротивляться. Его тьма рассеялась, как дым. — Сдаюсь… Тигр замер, а потом начал таять, распадаться на две фигуры. Дай Мубай и Чжу Чжуцин, обессиленные, едва держались на ногах, но они были живы. Мубай поддерживал Чжуцин, а она — его. Они стояли, шатаясь, но на их лицах были улыбки. И они победили. Судья, придя в себя, объявил: — Победа академии Шрек! Трибуны взорвались овациями. Люди кричали, плакали, обнимались. То, что они увидели, было не просто боем — это было рождение легенды. Юй Сяоган медленно опустился в кресло и перевёл дух. Его руки всё ещё дрожали. — Они сделали это, — прошептал он. — Слияние духов на таком уровне… это легенда. Теперь они станут ещё сильнее. Если выживут, конечно. В императорской ложе воцарилась тишина. Император Тьмы смотрел на своих поверженных бойцов с каменным лицом, но в его глазах полыхала ярость, которую он едва сдерживал. Его пальцы до сих пор впивались в подлокотники, оставляя в дереве глубокие борозды. Император Небесного Доу, напротив, едва сдерживал довольную улыбку. Он повернулся к своему соседу и сказал достаточно громко, чтобы тот услышал: — Похоже, наши юные дарования сегодня превзошли сами себя. Соседний император, тот, что приехал инкогнито, задумчиво поглаживал подбородок. В его глазах горел не просто интерес — азарт коллекционера, увидевшего редкий экземпляр. — Интересно, — пробормотал он. — Очень интересно. Таких бы к себе… Он осёкся, но советник, стоявший за его спиной, понимающе кивнул. Вечером, когда Девятка праздновала победу в отведённых покоях, в императорском дворце кипели совсем другие страсти. Советник Лань, тот самый, что встретил их у ворот, стоял перед императором Небесного Доу и докладывал последние новости. Его лицо было бесстрастным, но в глазах поблёскивала та самая хитринка, которая отличала всех придворных интриганов. — Император Тьмы в ярости, ваше величество. Он требует пересмотра результатов, заявляет, что слияние духов — запрещённая техника. Он кричал на своих советников так, что было слышно в соседних покоях. Говорят, разбил вазу династии Мин. — Запрещённая? — император усмехнулся, отпивая вино из кубка. — С каких пор? Ни в одном своде правил турнира нет запрета на слияние. Просто никто не мог его выполнить. А эти дети смогли. Пусть дуется. — Он настаивает на личной встрече с вами. Говорит, что это оскорбление его империи. — Пусть настаивает. Я не собираюсь идти у него на поводу. У него нет козырей. А что наш таинственный гость? — Император соседней державы… — Лань понизил голос, — запросил аудиенцию с Девяткой. Особенно его заинтересовал мальчик по имени Бран. Он уже собирает о нём информацию через своих людей. Император нахмурился. — Это может быть опасно. Если он переманит их… — Я предлагаю пока не вмешиваться, — подал голос Дугу Бо, до этого молча стоявший в углу. Он вышел на свет, и его жёлтые глаза блеснули. — Пусть встретятся. Мы будем наблюдать. Если гость попытается что-то предпринять — у нас всегда есть рычаги давления. Например, то, что Девятка сейчас под защитой империи. Любые попытки переманить их будут расценены как враждебный акт. А воевать с нами он пока не готов. Император задумался, барабаня пальцами по столу. Потом кивнул. — Хорошо. Действуй, Дугу Бо. Но будь осторожен. Эти дети… они слишком ценны, чтобы их потерять. И слишком опасны, чтобы отдавать их кому-то другому. Дугу Бо поклонился и вышел. В коридоре он позволил себе лёгкую усмешку. Игра начиналась. В покоях императора Тьмы царила иная атмосфера. Он метался по комнате, как раненый зверь, сметая всё на своём пути. Ваза, о которой говорил Лань, действительно разбилась — осколки хрустели под ногами. — Это позор! — шипел он, останавливаясь перед окном и впиваясь пальцами в подоконник. — Мои лучшие бойцы разбиты какой-то кучкой выскочек! Я требую объяснений! Я требую крови! — Ваше величество, — осторожно начал его советник, низко кланяясь, — возможно, нам стоит пересмотреть нашу тактику. Эти дети… они не просто талантливы. Они уникальны. Особенно тот, с тёмными кольцами. Бран. Наши маги чувствуют в нём огромную силу. Если мы сможем заполучить его… — Заполучить? — император резко обернулся, и в его глазах блеснул безумный огонь. — Ты предлагаешь похитить его прямо из-под носа у Небесного Доу? Пока он здесь, под защитой императора и этих… этих чудовищ? — Я предлагаю подумать, ваше величество. У нас есть время. Турнир продолжается. Они будут выходить на арену. Рано или поздно представится случай. А пока… мы можем навести справки. Узнать их слабые места. Император Тьмы задумчиво посмотрел в окно, на огни дворца напротив. — Хорошо. Подумаем. Но если представится случай… действуй. И не жалей никого. Советник поклонился и вышел, а император остался стоять у окна, глядя в темноту. Его пальцы продолжали выбивать дробь по подоконнику. А в покоях соседнего императора царило спокойствие. Он сидел у камина, перебирая свитки с донесениями, и на его лице играла лёгкая, задумчивая улыбка. — Что скажешь? — спросил он у своего советника, не поднимая глаз. — Они сильны, ваше величество. Очень сильны. Особенно эта парочка, что слилась в тигра. Такое слияние на их уровне — это признак невероятной совместимости и доверия. Если они останутся в Небесном Доу, это усилит позиции императора. А он и так слишком силён. — Значит, надо сделать так, чтобы они ушли к нам, — спокойно ответил император, откладывая свиток. — Но не силой. Доброй волей. Завтра пригласи их на аудиенцию. Посмотрим, что они за люди. И подготовь подарки. Хорошие подарки. Такие, от которых трудно отказаться. — А если не согласятся? Император посмотрел на огонь в камине. Пламя отражалось в его глазах, делая их похожими на угли. — Тогда будем думать дальше. Но я надеюсь, что они умны. Очень надеюсь. Советник поклонился и вышел. Император ещё долго сидел, глядя на огонь. — Интересные времена наступают, — пробормотал он. — Очень интересные. И эти дети… они могут стать либо нашими лучшими друзьями, либо самыми опасными врагами. Надо выбрать правильно. На следующее утро Девятку проводили в малую гостиную дворца, где их уже ждал император соседней державы. Он сидел у камина в простом, но дорогом кресле, и в его облике не было ни капли той напыщенности, что отличала других правителей. Одет он был в тёмно-синий халат, расшитый серебряными нитями, но без излишней роскоши. В руке он держал чашку с чаем, и аромат заполнял всю комнату. — Проходите, садитесь, — приветливо сказал он, указывая на кресла напротив. — Чай? Вино? Что предпочитаете? — Чай, — ответил за всех Тан Сань, внимательно изучая императора. Слуги бесшумно наполнили чашки. Чай был необычным — с лёгкой горчинкой и послевкусием, от которого по телу разливалось тепло. — Я пригласил вас, чтобы познакомиться, — начал он, когда все устроились. — То, что вы показали вчера на арене, впечатляет. Особенно вы, — он кивнул Дай Мубаю и Чжу Чжуцин, которые, несмотря на усталость, держались с достоинством. — Слияние духов на таком уровне — это большая редкость. Я видел такое всего несколько раз в жизни. — Спасибо, — ответил Дай Мубай, чуть склонив голову. — Но я хотел поговорить не только об этом. — Император перевёл взгляд на Брана. Его глаза, тёмные и глубокие, словно видели насквозь. — Ты — тот самый мальчик, о котором столько говорят? С духами мёртвых? — Да, — коротко ответил Бран, чувствуя, как Элекс внутри него насторожился. — Интересно. Очень интересно. — Император помолчал, глядя на огонь. Пламя отражалось в его глазах, и казалось, что они горят. — Я не буду скрывать: я хочу, чтобы вы перешли под мою защиту. Моя империя богата, сильна и… далека от интриг, которые плетутся здесь. У нас вы будете в безопасности. Я дам вам всё, что пожелаете: ресурсы, знания, защиту. Любые условия. Он сделал паузу, давая словам осесть. — Но есть одно «но». — Его голос стал чуть жёстче. — Если вы откажетесь, вы станете моими врагами. Не сейчас, не завтра. Но если наши империи когда-нибудь столкнутся… вы будете на той стороне. И я буду вынужден действовать соответственно. — А как же турнир? — спросил Оскар, стараясь скрыть волнение. — Турнир — дело временное. А ваша жизнь — долгая. Подумайте. Я не тороплю. У вас есть время до конца турнира. Он поднялся, давая понять, что аудиенция окончена. На прощание он кивнул каждому, задержав взгляд на Бране чуть дольше, чем на остальных. У выхода он остановился и обернулся. — И ещё. Будьте осторожны с императором Тьмы. Он не прощает поражений. И у него длинные руки. Очень длинные. Я бы на вашем месте не выходил за пределы дворца без сопровождения. Девятка вернулась в свои покои в глубокой задумчивости. Предложение было заманчивым — слишком заманчивым. Но что-то в нём настораживало. — Он прав в одном, — тихо сказал Элекс. — Здесь становится опасно. Но бежать — не значит победить. Ты не беглец, Бран. Ты воин. — Я знаю, — ответил Бран. — Мы останемся. — Решать вам. Но помните: вы не одни. Сяо У подошла к Брану и взяла его за руку. — Что скажешь? — спросила она. — Скажу, что мы должны быть умнее их всех, — ответил он. — И сильнее. Она улыбнулась. — Это я люблю. Когда Девятка вернулась в свои покои, за окнами уже давно стемнело. Бран сидел у окна, глядя на звёзды, и думал о словах соседнего императора. Предложение было заманчивым — слишком заманчивым. Безопасность, ресурсы, защита. Но цена… цена была слишком высока. — Не спишь? — Серана бесшумно подошла и села рядом. — Думаю. — О предложении? — Да. И о том, что будет дальше. Серана взяла его за руку. Её пальцы были холодными, но в этом холоде было столько тепла, сколько не могли дать никакие объятия. — Что бы ты ни решил, я с тобой, — сказала она. — Я знаю. — Она права, — тихо сказал Элекс. — Ты не один. И помни: бежать — не значит победить. Но и оставаться слепым — верная смерть. — Я не слепой, — ответил Бран. — Я вижу их всех. Император Тьмы, который хочет отомстить. Соседний император, который хочет нас купить. Наш император, который хочет нас использовать. И Дугу Бо, который играет в свою игру. — И что ты видишь? — Что мы — пешки. Но пешки, которые могут стать ферзями. Серана чуть заметно улыбнулась. — Ты учишься. — Учусь. В дверь тихо постучали. Вошёл Тан Сань. — Не спите? — спросил он. — Думаем, — ответил Бран. — Хорошо. Потому что нам нужно решить, что делать дальше. Все собрались в гостиной. Девятка сидела вокруг стола, на котором Оскар разложил чай и лёгкие закуски. Даже Ма Хунцзюнь не ел — просто сидел и слушал. — Мы должны принять решение, — начал Тан Сань. — Предложение соседнего императора… оно не последнее. Будут и другие. Каждый захочет нас использовать. — Я знаю, — кивнул Бран. — Но я не хочу быть чьей-то пешкой. — Никто не хочет, — отозвался Дай Мубай. — Но выбора у нас мало. — Выбор есть всегда, — неожиданно твёрдо сказала Нин Ронрон. Все удивлённо посмотрели на неё. — Мой отец всегда говорил: «Когда все хотят тебя использовать, значит, ты чего-то стоишь. А когда ты чего-то стоишь, ты можешь выбирать, кому продаться». — Твой отец мудр, — усмехнулся Тан Сань. — Он циник, — поправила Нин Ронрон. — Но иногда цинизм полезен. — Значит, мы не продаёмся, — подвёл итог Бран. — Мы остаёмся собой. Девяткой. И будем играть по своим правилам. — А если они не примут наши правила? — спросил Оскар. — Тогда мы заставим их принять. В комнате повисла тишина. Потом Сяо У вдруг рассмеялась — звонко, радостно, как всегда. — Вот это я понимаю! — воскликнула она. — Наш Бран! Всегда знала, что ты не простой! — Я и не простой, — улыбнулся Бран. — Я — часть Девятки. — Это точно, — прогудел Ма Хунцзюнь, наконец-то принимаясь за еду. — А теперь дайте поесть, а то я от волнения совсем ослаб. Все рассмеялись. Напряжение спало. Поздно ночью, когда все разошлись, Бран снова вышел на балкон. Звёзды сияли ярко, луна заливала дворец серебром. Где-то в темноте прятались враги. Где-то ждали союзники. Где-то император Тьмы строил планы мести, перебирая в уме имена своих врагов. Где-то советник Лань плёл интриги, тихо переговариваясь с осведомителями. А где-то, в глубине леса, Эр Мин смотрел на звёзды и ждал, чувствуя, как нарастает напряжение. А здесь, в этой комнате, спали его друзья. — Ты сделал правильный выбор, — тихо сказал Элекс. — Я ещё ничего не выбрал. — Выбрал. Ты выбрал быть собой. Это самое сложное. Бран кивнул и вернулся в комнату. Завтра будет новый день. Новая битва. Новая игра.