Боевой континент: наследие мёртвых душ

Колонна двигалась медленно, растянувшись по тракту на многие лиги. Утро только начиналось, и первые лучи солнца золотили верхушки холмов, но в воздухе уже чувствовалось что-то неладное. Бран сидел в повозке рядом с Сераной, и его четвёртое кольцо пульсировало чаще обычного — не тревожно, но настороженно, словно предупреждая о грядущем. За прошедшую ночь он почти привык к присутствию генерала. Память Лонг Чэня не давила, не мешала — она просто была, как второй слой сознания, готовый в любой момент поделиться опытом бесконечных битв. Бран чувствовал, как изменилось его восприятие опасности: теперь он замечал каждую мелочь, каждую потенциальную угрозу, каждый неверный шорох. — Ты опять настороже, — тихо сказала Серана, сидевшая рядом. Она заметно окрепла за ночь — эликсиры Оскара и её собственное восстановление творили чудеса. В её глазах снова горел тот холодный, но живой огонь, который Бран так любил. — Четвёртое кольцо даёт не только силу, — ответил Бран. — Генерал научил меня чувствовать опасность. И сейчас я чувствую её. Везде. — Где именно? — Не знаю. Но она близко. Серана посмотрела в окно повозки на проплывающие мимо холмы, поросшие редким кустарником. Всё было тихо, спокойно, даже птицы пели — обычное утро, обычный день. — Может, тебе просто кажется после всего, что было? — Может быть, — согласился Бран. — Но я не хочу рисковать. В голове раздался голос Элекса: — Ты прав, Бран. Я тоже чувствую это. Они близко. Очень близко. — Культ? — Они. И не только тени. Что-то большее готовится. Бран сжал кулаки. Четвёртое кольцо отозвалось пульсацией, и он услышал в глубине сознания тихий, спокойный голос генерала: — Воин всегда готов. Ты готов, мальчик? — Готов, — мысленно ответил Бран. Повозка вдруг резко остановилась. Снаружи послышались крики, топот, звон оружия. Бран и Серана переглянулись и выскочили наружу. То, что они увидели, заставило кровь застыть в жилах. Колонна была атакована. Но не с фронта, не с тыла — отовсюду сразу. Тени вылезали из-под земли, из кустов, из самого воздуха. Сотни, тысячи теней, и среди них — фигуры в чёрных балахонах, жрецы Кхтона, ведущие эту атаку. — Девятка, ко мне! — закричал Тан Сань, но его голос потонул в шуме битвы. Бран увидел, как Дай Мубай и Чжу Чжуцин, не успев даже активировать слияние, были отрезаны от основной группы плотной стеной теней. Сяо У, прикрывая Тан Саня, исчезла в клубах тьмы. Оскар и Нин Ронрон, схватившись за руки, пытались пробиться к повозкам с ранеными. Ма Хунцзюнь, размахивая огненными шарами, отбивался от наседающих тварей. — Бран! — крикнула Серана, и он обернулся. Прямо на них неслась волна теней, и в её центре стоял жрец — не простой, а тот самый, Жрец Боли, что ранил Серану. Он улыбался — криво, страшно, предвкушающе. — Он хочет разделить вас, — быстро сказал Элекс. — Не дай им! Бран активировал четвёртое кольцо. Вокруг него начали проявляться призрачные воины Павшего Легиона, десятки, сотни — они врезались в тени, разнося их в клочья. Но жрец только рассмеялся. — Глупый мальчик, — прошелестел его голос прямо в голове Брана. — Ты думаешь, это поможет? Земля под ногами Брана и Сераны разверзлась. Из трещины вырвался столб тьмы, такой плотной, что даже призрачные воины не могли пробить его. Бран схватил Серану за руку, но сила была слишком велика — их разорвало в разные стороны. — Серана! — закричал Бран, но её уже поглотила тьма. Он попытался броситься за ней, но новая волна теней отрезала путь. Вокруг был только хаос, только крики, только битва. — Они разделили вас, — голос Элекса звучал глухо. — Это их цель. Теперь ты один. — Нет, — ответил Бран, глядя в ту сторону, где исчезла Серана. — Я не один. Она жива. И я найду её. Четвёртое кольцо пульсировало в такт его сердцу, и голос генерала прозвучал снова: — Тогда иди, мальчик. Я с тобой. Бран рванул вперёд, туда, где тьма была гуще всего, туда, где скрылась его ледяная девочка. Тьма вокруг Брана была настолько густой, что, казалось, её можно было резать ножом. Она не просто скрывала видимость — она давила на сознание, пытаясь пробиться сквозь защиту, посеять страх, заставить отчаяться. Бран чувствовал, как тени липнут к его коже, как они шепчут, зовут, обещают покой, если он просто остановится, просто сдастся. — Серана! — снова закричал он, но голос потонул в этом море тьмы. Ответа не было. Он попытался пробиться вперёд, но тени наваливались с новой силой, отбрасывая назад. Четвёртое кольцо пульсировало, призывая воинов Легиона, но даже они с трудом прорывались сквозь эту плотную, почти осязаемую тьму. — Не поддавайся панике, — раздался голос Элекса. — Паника — их главное оружие. Она заставляет тебя совершать ошибки. — Я не могу! — крикнул Бран вслух. — Она там, одна, раненая! А я здесь, и не могу пробиться! — Ты пробиваешься. Медленно, но верно. Воины расчищают путь. Но тебе нужно успокоиться и думать. Бран попытался взять себя в руки, но сердце колотилось где-то в горле, а в голове была только одна мысль: Серана. И вдруг он услышал это. Голос. Тихий, спокойный, тёплый. Не Элекс, не генерал — другой. Знакомый до боли, до дрожи, до слёз. — Не торопись, сынок. Паника не поможет. Бран замер. Тени вокруг на мгновение отступили, словно тоже удивились. — Хельг? — прошептал он. — Это… это ты? — Я, сынок, — ответил голос, и в нём звучала та самая отеческая теплота, которую Бран помнил по тем немногим дням, когда жил в теле его сына, когда хоронил его и плакал над могилой. — Я здесь. Я всегда был здесь, в твоём первом кольце. Но только теперь, когда четвёртое кольцо открыло новые грани твоей силы, я могу говорить с тобой. — Как? Почему? — Потому что я — одиночка, — пояснил Хельг. — Не как те тысячи душ во втором и третьем кольцах. Я один. И теперь, когда твоя сила выросла, я могу быть не просто памятью, а голосом. Я всегда хотел этого, Бран. Всегда ждал момента, когда смогу помочь тебе. Бран чувствовал, как по щекам текут слёзы. Он не плакал давно, очень давно, но сейчас не мог сдержаться. Хельг. Отец. Тот, кто стал его первым кольцом, его первой связью с этим миром. Он был здесь. Всё это время. — Ты поможешь мне найти её? — спросил Бран. — Серану? — Помогу, — ответил Хельг. — Я чувствую её. Не так, как ты, не через сердце — через связь душ. Твоя любовь к ней оставила след в каждом твоём кольце. Она яркая, тёплая, её невозможно не заметить. Я вижу её след в этой тьме. — Где она? — Туда, — мысль Хельга указала направление, чуть левее того, куда рвался Бран. — Там. Не прямо, а с обходом. Они хотят, чтобы ты бежал прямо в ловушку. Но если пойдёшь за мной, обойдёшь их. Бран не сомневался ни секунды. Он доверился голосу отца — тому, кто дал ему первое кольцо, кто принял его как сына, несмотря на то, что он был чужим в теле его ребёнка. — Веди, — сказал он. Воины Легиона, повинуясь его воле, перестроились и двинулись в указанном направлении. Тени напирали, но теперь Бран не обращал на них внимания. Он слушал голос Хельга, который шаг за шагом вёл его сквозь тьму. — Она жива, — говорил Хельг. — Я чувствую её холод. Он слабее обычного, но не погас. Она держится. — Не дай ей погаснуть, — прошептал Бран. — Не дам. Но ты должен торопиться. Они готовят какой-то ритуал. Хотят использовать её как приманку для тебя. — Я знаю. И я иду. Тьма начала редеть. Впереди показались очертания скал — узкое ущелье, уходящее вглубь холмов. Именно туда вёл его Хельг. — Она там, — сказал голос отца. — За этими скалами. Но будь осторожен. Там не только она. — Кто ещё? — Жрецы. Трое. И много теней. Они ждут тебя. Бран сжал кулаки. Четвёртое кольцо пульсировало, призывая воинов, второе гудело тысячами забытых душ, готовых ринуться в бой. Он был готов. — Спасибо, Хельг, — сказал он. — Я не забуду. — Ты мой сын, — ответил голос отца. — Я всегда буду с тобой. А теперь иди. Спаси её. Бран рванул вперёд, в ущелье, где его ждала Серана и новый бой. Ущелье было узким, с отвесными стенами, уходящими высоко вверх, туда, где даже сквозь тьму пробивались редкие лучи утреннего солнца. Камни под ногами были скользкими от влаги, а воздух — тяжёлым, спёртым, пропитанным тем самым могильным холодом, который Бран научился узнавать за эти месяцы. Где-то в глубине ущелья пульсировал багровый свет — не такой яркий, как от Врат, но достаточно сильный, чтобы освещать окрестности зловещим, кровавым отливом. Бран двигался быстро, но осторожно, используя каждую тень, каждую складку местности, чтобы не выдать себя раньше времени. Воины Легиона, призванные четвёртым кольцом, бесшумно скользили следом, готовые в любой момент ринуться в бой. Четыре кольца вокруг его тела пульсировали в унисон — серое, тёмно-серое, чёрное и чёрное с золотом, каждое со своим голосом, со своей силой, со своей памятью. — Они там, — голос Хельга звучал тихо, но отчётливо, словно отец стоял за плечом и указывал путь. — Я чувствую её холод. Он слабый, едва теплится. Но она жива. — Держись, — прошептал Бран, сжимая кулаки. — Я иду. — Не торопись, — вмешался Элекс. — Там не только она. Трое жрецов. Я чувствую их ауру. Сильные. Очень сильные. — Один из них — Жрец Боли, — добавил генерал Лонг Чэнь, и его голос, глубокий и спокойный, звучал в сознании Брана как приказ командира. — Я встречал таких раньше. Они питаются страхом и болью своих жертв. Чем больше ты будешь бояться за неё, тем сильнее они станут. — Значит, не буду бояться, — ответил Бран, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Бояться можно, — поправил Хельг. — Это нормально. Главное — не позволить страху управлять тобой. Используй его как топливо, а не как тормоз. Бран кивнул сам себе и двинулся дальше. Ущелье расширилось, образуя небольшую круглую площадку, окружённую со всех сторон высокими скалами. В центре этой площадки стоял алтарь — грубо сложенный из камней, покрытый тёмными, почти чёрными пятнами, от которых исходил тошнотворный запах. На алтаре, привязанная цепями, сотканными из чистой тьмы, лежала Серана. Её лицо было бледным, почти прозрачным, глаза закрыты, и только слабое, едва заметное движение груди говорило о том, что она ещё жива. Вокруг алтаря стояли трое. Первого Бран узнал сразу — Жрец Боли, тот самый, что ранил Серану в прошлый раз. Его чёрный балахон был расшит серебряными нитями, изображающими сцены пыток и страданий. Из-под капюшона виднелось лицо — молодое, почти красивое, но с глазами, полными такой пустоты, что становилось страшно. Второй был выше, массивнее, с руками, покрытыми странными символами, пульсирующими багровым светом. От него исходило ощущение грубой, животной силы — Жрец Плоти, как позже объяснит Элекс. Третий, самый низкий, стоял чуть поодаль, не двигаясь, не проявляя никаких эмоций. Его балахон был абсолютно чёрным, без единого украшения, и казалось, что он впитывает в себя свет, не отражая ничего. Жрец Тишины — самый опасный из всех. — Они готовят ритуал, — быстро сказал Элекс. — Хотят использовать её как приманку и как жертву одновременно. Если они завершат, Серана умрёт, а ты получишь такой удар по психике, что можешь не оправиться. — Не дам им закончить, — ответил Бран, выходя из тени. Жрецы повернулись к нему одновременно. Жрец Боли улыбнулся — той же кривой, страшной улыбкой, что и в прошлый раз. — А вот и ключ, — прошелестел он. — Мы ждали тебя. Без тебя ритуал был бы неполным. — Отпустите её, — сказал Бран, и голос его звучал ровно, хотя внутри всё кипело. — Отпустить? — Жрец Боли рассмеялся — тихо, почти ласково. — Зачем? Она — идеальная приманка. Ты пришёл, как миленький. Теперь вы оба будете частью великого жертвоприношения. — *Не слушай его, — раздался голос Хельга. — Он провоцирует тебя. Хочет, чтобы ты сорвался. — Я знаю, — мысленно ответил Бран. — Ты должен действовать быстро, — вмешался генерал. — Трое против одного — плохие шансы. Но у тебя есть мы. И воины Легиона. — Я знаю, — повторил Бран. Он поднял руку, и четвёртое кольцо вспыхнуло. Из тьмы за его спиной начали выходить призрачные воины — десятки, сотни, они заполнили ущелье, выстраиваясь в идеальные боевые порядки. Жрецы на мгновение замерли, оценивая угрозу. — Легион, — усмехнулся Жрец Плоти. — Древняя сила. Но против нас она не устоит. — Посмотрим, — ответил Бран. Воины ринулись в атаку. Воины Павшего Легиона ринулись в атаку с безмолвной яростью, которая бывает только у тех, кто уже однажды умер и не боится смерти. Их призрачные мечи и копья врезались в тьму, разрывая тени на части, заставляя их визжать и рассыпаться. Десятки, сотни призрачных воинов заполнили ущелье, и казалось, что сама древность встала на сторону Брана. Но жрецы не были простыми противниками. Жрец Плоти, тот массивный, с пульсирующими символами на руках, шагнул вперёд и ударил кулаком о землю. Ударная волна прокатилась по ущелью, сметая первые ряды воинов, развеивая их в прах. Но на место павших тут же вставали новые — четвёртое кольцо пульсировало, призывая всё новые и новые отряды. — Их слишком много, — прорычал Жрец Плоти, отбрасывая очередного призрака. — Эта тварь неисчерпаема. — Не тварь, — поправил Жрец Боли, не двигаясь с места. — Ключ. Он черпает силу из своих колец. Уничтожьте его — и армия исчезнет. Жрец Тишины, стоявший чуть поодаль, впервые поднял руку. Из его ладони вырвалась волна абсолютной тишины — не звуковой, а духовной, заглушающей всё. Воины Легиона на мгновение замерли, потеряв связь с Браном, и этого мгновения хватило, чтобы тени снова набросились на них. Бран почувствовал, как связь с четвёртым кольцом ослабла. Генерал внутри него напрягся. — Он глушит нашу связь, — сказал Лонг Чэнь. — Этот жрец опаснее всех. Если он полностью отрежет тебя от колец, ты останешься один против троих. — Что делать? — мысленно спросил Бран, продолжая пробиваться вперёд. — Двигайся, — ответил генерал. — Не давай им времени. Пока ты в движении, им сложнее сконцентрироваться. — Он прав, — поддержал Хельг. — Ты должен добраться до алтаря. Я чувствую её — она ещё жива, но цепи высасывают из неё силы. Ещё немного — и она не выдержит. Бран рванул вперёд, используя всю свою скорость, усиленную тенями из второго кольца. Воины Легиона, почувствовав его рывок, перестроились, прикрывая его с флангов. Тени наседали, но призраки держали строй, не давая им прорваться. Жрец Боли, заметив манёвр Брана, улыбнулся. Он поднял руку, и Бран вдруг почувствовал острую боль в боку — там, где когда-то была ранена Серана. Боль была настолько сильной, что он едва не упал. — Что это? — закричал он. — Он использует твою память о её боли против тебя, — быстро объяснил Элекс. — Жрец Боли питается страданиями. Ты помнишь, как она кричала, как истекала кровью — и это делает тебя уязвимым. — Не смей! — зарычал Бран, сжимая кулаки. — Не смей использовать её! — А что ты сделаешь, ключ? — усмехнулся Жрец Боли, усиливая давление. Боль становилась невыносимой, перед глазами поплыли круги. — Ты слаб. Твоя любовь к ней — твоя слабость. Мы используем это. — Нет, — раздался голос Хельга, тёплый, спокойный, как рука на плече. — Не слабость, сынок. Сила. Вспомни, ради чего ты здесь. Вспомни её улыбку, её взгляд, её холод, который согревает тебя. Это не боль — это любовь. Она сильнее любой боли. Бран замер. Слова отца проникли в самую душу, согревая, укрепляя. Он вспомнил Серану — не раненую, не страдающую, а живую. Её редкую улыбку, её холодные пальцы, сжимающие его руку, её шёпот: «Я с тобой». Боль отступила. — Что? — удивился Жрец Боли. — Как ты… — Я не один, — ответил Бран, поднимая голову. — Со мной те, кто сильнее твоей тьмы. Он рванул вперёд, и воины Легиона ринулись следом. Тени не выдерживали натиска, рассыпались, и Бран пробивался всё ближе к алтарю, к Серане, к цели. — Держись, — прошептал он, глядя на её бледное лицо. — Я уже близко. Жрец Плоти попытался преградить ему путь, но десяток призраков навалились на него, сковывая движения. Жрец Тишины снова поднял руку, готовясь обрушить свою силу, но генерал Лонг Чэнь, вырвавшись из четвёртого кольца, встал между ним и Браном. — Ты не пройдёшь, — сказал генерал, поднимая свой огромный меч. — Думаешь, призрак может остановить меня? — усмехнулся Жрец Тишины. — Не призрак, — ответил генерал. — Воин. Они схлестнулись в поединке, от которого задрожали стены ущелья. А Бран бежал к алтарю. Бран бежал, и каждый шаг давался с чудовищным трудом. Тени наседали со всех сторон, воины Легиона сдерживали их ценой собственного существования, рассыпаясь в прах и тут же возрождаясь вновь. Четвёртое кольцо пульсировало с такой силой, что Бран чувствовал его биение каждой клеткой тела. Генерал Лонг Чэнь сражался с Жрецом Тишины, и их поединок сотрясал само пространство ущелья, высекая искры из скал и заставляя воздух вибрировать. Впереди, всего в нескольких десятках шагов, возвышался алтарь. Серана лежала на нём неподвижно, и цепи тьмы, опутывающие её руки и ноги, пульсировали в такт её слабому дыханию. Каждый удар сердца отдавался в этих цепях, высасывая из неё силы, превращая её холод в пищу для тьмы. — Она угасает, — голос Хельга звучал встревоженно, впервые за всё время потеряв своё обычное спокойствие. — Торопись, сынок. Ещё немного — и её душа начнёт отделяться от тела. — Не дам, — прохрипел Бран, отбрасывая очередную тень ударом тёмной энергии. — Я не дам. Жрец Плоти, освободившись от наседавших призраков, встал у него на пути. Его массивная фигура заслоняла алтарь, а пульсирующие символы на руках горели багровым светом, готовые обрушить на Брана всю свою мощь. — Дальше не пройдёшь, ключ, — прорычал он, и его голос звучал как скрежет камней. — Девочка умрёт, а ты будешь смотреть. Это сделает тебя идеальным сосудом для нашего господина. — Заткнись! — закричал Бран, и четвёртое кольцо вспыхнуло с новой силой. Из тьмы за его спиной вышли не просто воины — вышли командиры Легиона, те, кого генерал берёг для самого важного момента. Пятеро призрачных фигур в доспехах, украшенных золотом, с мечами, светящимися чистым, белым светом. Они ринулись на Жреца Плоти, и тот, несмотря на всю свою мощь, вынужден был отступить на шаг, отбиваясь от наседающих врагов. — Сейчас! — крикнул генерал Лонг Чэнь, на мгновение оторвавшись от схватки с Жрецом Тишины. — Беги! Бран рванул вперёд, не обращая внимания на тени, что впивались в его тело, раздирая одежду и кожу. Он чувствовал боль, но она была далёкой, неважной, не имеющей значения. Всё, что имело значение, было там, на алтаре — его ледяная девочка, его замок, его сердце. Он добежал. Схватился за цепи, пытаясь разорвать их голыми руками, но тьма обожгла ладони, заставляя отдёрнуться. — Не так, — быстро сказал Хельг. — Цепи питаются её силой. Если ты будешь рвать их, ты будешь рвать её душу. Нужно перерезать связь между цепями и алтарём. — Как? — закричал Бран, чувствуя, как отчаяние закипает в груди. — Твоё второе умение, — подсказал Элекс. — Затвор Душ. Оно разрывает связь с источником силы. Используй его на алтаре. Бран не раздумывал ни секунды. Он активировал второе умение, направив всю его мощь на груду камней, из которой росли цепи. Тёмно-серое кольцо вспыхнуло, и из него вырвалась волна чистой энергии забвения. Она ударила в алтарь, и тот застонал — не камнем, а живым, страдающим существом. Цепи задрожали, потеряли свою плотность, стали прозрачными, почти невидимыми. — Ещё! — крикнул Хельг. — Ещё немного! Бран ударил снова, вкладывая в удар всю свою силу, всю свою любовь, всю свою ярость. Алтарь взорвался. Камни разлетелись в стороны, цепи рассыпались прахом, и Серана, освобождённая, скатилась с обломков прямо в его объятия. Она была холодной. Слишком холодной, даже для неё. Её лицо было белым как мел, губы посинели, и Бран на мгновение испугался, что опоздал, что она ушла, что он не успел. Но веки дрогнули. Медленно, с огромным трудом, Серана открыла глаза. Они были мутными, расфокусированными, но когда она увидела Брана, в них мелькнуло что-то тёплое. — Бран… — прошептала она. — Я знала… что ты придёшь. — Я всегда приду, — ответил он, прижимая её к себе. — Всегда. — Трогательно, — раздался голос Жреца Боли, и Бран поднял голову. Трое жрецов стояли на краю площадки, окружённые тенями. Генерал, тяжело дыша, отступил к Брану, встав между ними и алтарём. Воины Легиона, поредевшие, но не сломленные, выстроились вокруг. — Вы выиграли этот раунд, ключ, — сказал Жрец Боли, и в его голосе не было злости — только спокойное, уверенное обещание. — Но игра только начинается. Мы ещё встретимся. — Когда её боль снова станет твоей, — добавил Жрец Плоти, и его багровые символы погасли. — Когда тишина поглотит твой крик, — прошелестел Жрец Тишины. Они начали таять, растворяться в воздухе, унося с собой тени. Ущелье опустело. Только призрачные воины, только генерал, только Бран с Сераной на руках остались в этой каменной ловушке. — Они ушли, — выдохнул генерал. — На этот раз. — Но вернутся, — закончил Элекс. — Всегда возвращаются. Бран не слушал их. Он смотрел на Серану, которая снова закрыла глаза, но дышала уже ровнее, спокойнее. Она была жива. Он успел. — Ты молодец, сынок, — тихо сказал Хельг. — Она будет жить. Благодаря тебе. — Нет, — ответил Бран, прижимая её к себе. — Благодаря нам. Воины Легиона начали таять, возвращаясь в четвёртое кольцо. Генерал, прежде чем исчезнуть, положил руку на плечо Брана. — Ты настоящий воин, мальчик. Я горжусь, что стал частью тебя. Бран кивнул, не в силах говорить. Слишком много эмоций переполняло его. Ущелье затихло. Только ветер шелестел в скалах, да где-то вдалеке слышались голоса — Девятка искала их, пробивалась сквозь тьму. — Они идут, — сказал Элекс. — Скоро вы будете вместе. Бран кивнул, продолжая сжимать Серану в объятиях. Вместе. Это слово имело сейчас для него самый главный смысл. Когда тьма поглотила Брана и Серану, унося их в недра ущелья, для остальных членов Девятки всё только начиналось. Тени, до этого сдерживаемые воинами Легиона, хлынули новой волной, сметая всё на своём пути. Призрачные солдаты, оставшиеся без подпитки четвёртого кольца, таяли на глазах, не в силах противостоять этому натиску. Тан Сань первым понял, что происходит нечто страшное. Он видел, как Бран исчез в столбе тьмы, как Серана закричала и пропала, и рванул было за ними, но тут же был отброшен назад ударом невидимой силы. Когда он поднялся, рядом с ним оказалась Нин Ронрон. Она стояла, прижавшись к скале, бледная, с расширенными от ужаса глазами. Её Пагода Семи Сокровищ едва теплилась, не в силах дать усиление в этой давящей тьме. — Тан Сань! — воскликнула она, увидев его. — Где остальные? Где Оскар? — Не знаю, — ответил он, оглядываясь. Стена тьмы отрезала их от остальных, и в этой стене не было ни единой щели. — Мы отрезаны. Надо выбираться. — Но как? Я не могу сражаться! Я только поддержка! — Значит, будешь поддерживать меня, — твёрдо сказал Тан Сань, вставая между ней и надвигающимися тенями. Его синие лозы взметнулись в воздух, готовые к бою. — Держись за моей спиной и не отходи. Твоё усиление сейчас нужнее всего. Нин Ронрон кивнула, собирая остатки сил, и они двинулись вперёд, в неизвестность. Сяо У и Дай Мубай оказались отрезанными от остальных в тот самый момент, когда тьма разделила их. Сяо У, только что пытавшаяся пробиться к Тан Саню, вдруг обнаружила, что рядом с ней не её любимый, а мощная фигура Дай Мубая. Он стоял, широко расставив ноги, готовый к атаке, и его Белый Тигр рычал где-то в глубине его существа. — Мубай! — крикнула Сяо У. — Где Тан Сань? — Не знаю, — ответил он, оглядываясь. Вокруг были только скалы и стена тьмы, отрезавшая путь назад. — Мы отрезаны. Придётся выбираться вдвоём. — Я готова, — Сяо У тряхнула косичками, хотя в её глазах читалась тревога за Тан Саня. — Прорвёмся. — Держись рядом, — сказал Дай Мубай, активируя своё третье умение, Тигриную Шкуру. Его тело покрылось призрачной бронёй, и он шагнул вперёд, навстречу теням. Сяо У, используя свою невероятную скорость, скользнула за ним, готовая в любой момент прийти на помощь. Ма Хунцзюнь и Чжу Чжуцин оказались в узком каньоне, где даже развернуться было негде. Толстяк пыхтел, выпуская огненные шары во все стороны, но тени были везде — сверху, снизу, из стен. Его третье умение, Феникс Пикирует, раз за разом обрушивалось на врагов, но их становилось только больше. — Чжуцин! — крикнул он, отбрасывая очередную тварь. — Ты где? — Здесь, — раздался её тихий голос из тени, и она появилась рядом, бесшумная, как всегда. Её Чёрная Адская Пантера растворилась в темноте, но Чжу Чжуцин была готова к бою. — Нас отрезали. Я не чувствую остальных. — И что делать? — Двигаться. Найти выход. — А если они там? — Ма Хунцзюнь кивнул в сторону, откуда доносился вой теней. — Значит, пробьёмся, — ответила Чжу Чжуцин, и в её голосе впервые за долгое время прозвучала решимость. — Ты — огонь, я — тень. Вместе мы сильнее. — Звучит как план, — усмехнулся Толстяк, выпуская очередной огненный шар. — Пошли. Они двинулись вперёд, прикрывая друг друга. Огонь и тень — странное сочетание, но в этом хаосе оно работало. Тан Сань и Нин Ронрон пробивались сквозь тени, и Нин Ронрон, собрав последние силы, активировала свою Пагоду, усиливая Тан Саня насколько могла. Его лозы стали быстрее, сильнее, они опутывали тени, не давая им приблизиться. Но тварей было слишком много, и они отступали медленно, шаг за шагом. — Держись! — крикнул Тан Сань, отбрасывая очередную тень. — Мы выберемся! — Я… я стараюсь, — прошептала Нин Ронрон, чувствуя, как силы покидают её. Сяо У и Дай Мубай сражались яростно. Сяо У, используя свою скорость, отвлекала тени, а Дай Мубай, с его чудовищной силой, разрывал их в клочья. Они двигались синхронно, словно practised эту тактику годами, хотя никогда раньше не сражались в паре. — Неплохо для первого раза, — усмехнулся Дай Мубай, отбрасывая очередную тварь. — Ты тоже ничего, — ответила Сяо У, уворачиваясь от когтей. — Мы неплохая команда. Ма Хунцзюнь и Чжу Чжуцин пробивались сквозь тьму, и Толстяк, несмотря на свою неуклюжесть, держался молодцом. Огонь и тень работали идеально: Чжу Чжуцин отвлекала врагов, появляясь из ниоткуда, а Ма Хунцзюнь добивал их огненными шарами. — Знаешь, — сказал он, отдуваясь, — мы неплохая команда. — Молчи и стреляй, — ответила Чжу Чжуцин, но в её голосе послышалась лёгкая усмешка. Оскар бежал, спотыкаясь о камни, чувствуя, как силы покидают его. Он не был бойцом, он был поваром, поддержкой, тем, кто всегда оставался в тылу. А теперь он был один, без защиты, без прикрытия, без Нин Ронрон рядом. — Нин Ронрон! — закричал он, но голос сорвался. В ответ раздался смех. Низкий, гортанный, страшный. Из темноты выступила фигура. Жрец — не тот, что мучил Серану, другой. В его руках пульсировал сгусток чистой силы, и он смотрел на Оскара, как кот на мышь. — Продюсер, — усмехнулся он. — Самый слабый в вашей команде. И самый ценный. Без тебя они не смогут восстанавливать силы. — Отстань! — крикнул Оскар, швыряя в него последним эликсиром. Эликсир взорвался, но жрец даже не пошевелился. Он поднял руку, и сгусток силы ударил прямо в грудь Оскара. Боль была невыносимой. Не физической — духовной. Оскар чувствовал, как его сознание начинает гаснуть, как силы уходят, как темнота заволакивает глаза. — Нин Ронрон… — прошептал он, падая на колени. — Спи, — сказал жрец. — Ты нам живой нужен. Оскар рухнул лицом в камни и потерял сознание. Тьма вокруг него начала рассеиваться. Жрец исчез, растворившись в ней, как и не было. Оскар лежал неподвижно, и только слабое дыхание говорило о том, что он ещё жив. Через несколько минут из темноты выступили фигуры. Дугу Бо, тяжело дыша, опирался на посох. Рядом с ним шли двое мастеров, те, что ещё держались на ногах после битвы. — Смотрите! — крикнул один из них, указывая на тело. Дугу Бо подошёл, склонился над Оскаром, проверил пульс. — Жив, — сказал он. — Без сознания, но жив. — Что с ним? — Жрец силы. Опустошил его резервы. Если бы он ударил сильнее, Оскар мог бы умереть. Но они хотят их живыми. — Зачем? — Приманка, — ответил Дугу Бо, поднимаясь. — Для Брана. Для Девятки. Они хотят использовать их как рычаг. Он махнул рукой, и мастера подхватили Оскара, понесли в безопасное место. — Найди остальных, — приказал Дугу Бо одному из них. — Они где-то здесь. Разбросаны по всей долине. Мы должны собрать их, пока культ не добрался до них. Мастер кивнул и исчез в темноте. Дугу Бо посмотрел на небо, где всё ещё пульсировали отголоски битвы. — Держитесь, дети, — прошептал он. — Мы найдём вас. Бран сидел на обломках алтаря, прижимая к себе Серану, и чувствовал, как её дыхание постепенно выравнивается. Холод, исходивший от неё, всё ещё был слабым, но уже не тем могильным, что пугал его в первые минуты после освобождения. Она была жива. Она будет жить. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралось опустевшее ущелье. Тени исчезли, жрецы растворились, воины Легиона вернулись в четвёртое кольцо. Только чёрный пепел на камнях напоминал о том, что здесь только что кипела битва. Да ещё тишина — неестественная, давящая, полная невысказанных вопросов. Голос Хельга раздался в голове Брана, тёплый, как отцовская рука на плече: — Ты молодец, сынок. Ты спас её. — Мы спасли, — поправил Бран, всё ещё не веря, что всё кончилось. — Она будет жить, — добавил Элекс. — Ей нужен отдых. Много отдыха. Но кризис миновал. — А теперь нам нужно подумать об остальных, — вмешался генерал Лонг Чэнь. — Битва не закончена. Твои друзья… они где-то там, в этой тьме. Бран вздрогнул. В погоне за Сераной он почти забыл об остальных. Девятка. Где они? Что с ними? Словно в ответ на его мысли, из темноты послышались шаги. Многие шаги, тяжёлые, усталые. Бран напрягся, готовый к новому бою, но из мрака выступили не тени — люди. Дугу Бо шёл впереди, опираясь на посох, и его жёлтые глаза горели в темноте, как два уголька. За ним, поддерживая друг друга, брели мастера — те немногие, кто выжил в этой мясорубке. А двое из них несли на руках безжизненное тело. — Оскар! — вскрикнул Бран, узнав рыжие волосы друга. — Жив, — быстро сказал Дугу Бо, подходя ближе. — Без сознания, но жив. Жрец силы опустошил его резервы. Ему нужен покой. Бран выдохнул с облегчением, но тут же новая волна тревоги накрыла его. — А остальные? Где Тан Сань? Сяо У? Дай Мубай? Чжу Чжуцин? Нин Ронрон? Ма Хунцзюнь? Дугу Бо помолчал, и в этом молчании Бран прочитал ответ, который боялся услышать. — Мы не знаем, — наконец сказал старый советник. — Тени разделили вас. Когда тьма рассеялась, мы нашли только Оскара. Остальные… они где-то там. Он махнул рукой в сторону бескрайней долины, раскинувшейся за ущельем. — Их нужно найти, — Бран попытался встать, но Серана, очнувшаяся от его движения, слабо сжала его руку. — Не уходи, — прошептала она. — Пожалуйста. — Я должен, — ответил он, глядя в её глаза. — Они моя семья. Как и ты. — Он прав, — вмешался Элекс. — Но идти сейчас, в темноту, не зная, где они, — самоубийство. Нужно дождаться рассвета и организовать поиски. — До рассвета может быть поздно, — возразил Бран. — Ты не знаешь, где они. Ты будешь бродить вслепую, а культ только этого и ждёт. Они хотят, чтобы ты метался в панике, совершал ошибки. — Он прав, сынок, — поддержал Хельг. — Ты нужен им живым и сильным. А сейчас ты на пределе. Отдохни хотя бы несколько часов. Бран чувствовал, что они правы, но сердце разрывалось от мысли, что его друзья где-то там, одни, без защиты, без него. Дугу Бо, словно прочитав его мысли, положил руку ему на плечо. — Мы найдём их, — сказал он. — Всех. Я уже отправил людей на разведку. Как только рассветёт, начнём прочёсывать долину. А пока… отдыхай. Ты это заслужил. Бран посмотрел на Серану, на Оскара, на уставших мастеров, на бескрайнюю тьму за ущельем. Выбора не было. — Хорошо, — сказал он. — До рассвета. Он уложил Серану поудобнее, прикрыл её своим плащом и сел рядом, прислонившись спиной к холодному камню. Глаза сами закрывались, тело требовало отдыха, и Бран позволил себе провалиться в темноту. --- Он стоял на берегу реки. Днестр — узнал он сразу, хотя не видел его больше года. Вода была тёмной, почти чёрной в лунном свете, и тихо плескалась у ног, намывая гальку. Пахло сыростью, водорослями и чем-то ещё — тем особенным запахом дома, который не спутаешь ни с чем. — Коля, — раздался голос за спиной. Бран обернулся и замер. Отец стоял в нескольких шагах, в той самой старой куртке, в которой ходил на рыбалку, с вечной сигаретой в зубах. Он выглядел точно так же, как в тот день, когда умер — усталым, но живым, настоящим. — Папа? — голос Брана дрогнул. — Ну кто же ещё, — усмехнулся отец, выбрасывая окурок в воду. — Ты чего такой бледный? Опять не спал? — Я… я не знаю, — растерянно ответил Бран. — Я думал, ты умер. — Умер, — спокойно сказал отец. — Два года уже. Но ты же знаешь, Коля, мёртвые не уходят совсем. Особенно когда их помнят. Бран хотел подойти ближе, но ноги будто приросли к земле. Отец смотрел на него с той особенной, отеческой теплотой, которой так не хватало все эти годы. — Ты стал сильнее, — сказал он. — Я видел. Там, в том мире. Ты держишься молодцом. — Я стараюсь, — ответил Бран. — Но иногда мне кажется, что я не справлюсь. — Справишься. Ты мой сын. А мы, Козловы, никогда не сдавались. Картинка поплыла, растворилась, и Бран оказался в другом месте. Маленькая кухня в их квартире. Пахло борщом и свежим хлебом. За столом, подперев щёку рукой, сидела мать. Она смотрела в окно, на вечерний город, и в её глазах стояли слёзы. — Мама, — позвал Бран, подходя ближе. Она обернулась, и на её лице расцвела улыбка — та самая, которую он помнил с детства. — Коленька, — прошептала она. — Ты вернулся. — Я… я не могу вернуться, мама. Я в другом мире. — Знаю, — кивнула она. — Но ты здесь. Со мной. Хоть во сне. Она встала, подошла, обняла его. Бран чувствовал тепло её рук, запах её волос, и на глазах выступили слёзы. — Я скучаю, — прошептал он. — И я скучаю, сынок. Но ты должен жить там. Ты нужен им. — А ты? — А я буду ждать. Всегда. Картинка снова поплыла, и Бран оказался на набережной. Летний день, солнце, смех. Рядом с ним шла Анна, его бывшая девушка, та, с которой они мечтали о будущем, строили планы, верили в любовь. — Помнишь это место? — спросила она, улыбаясь. — Мы здесь впервые поцеловались. — Помню, — ответил Бран, чувствуя, как сердце сжимается от боли и нежности. — Ты злишься на меня? За то, что ушла? — Нет, — честно ответил он. — Ты была права. Я не мог дать тебе то, что ты хотела. — Ты мог, — она остановилась и посмотрела ему в глаза. — Просто мы оба были слишком молоды, чтобы это понять. Но я рада, что ты нашёл своё счастье там. Ту девочку с холодными глазами. — Серану? — Да. Она хорошая. Я видела. — Как ты можешь видеть? — Сны, Коля. Они многое могут. А теперь прощай. Мне пора. Она поцеловала его в щёку и исчезла, растворившись в солнечном свете. Последним пришёл Чепель. Он стоял на КПП, в той самой будке, где они столько раз несли службу вместе. Курил, щурился на луну, и, казалось, вообще не замечал Брана. — Чепель, — позвал Бран. Старшина обернулся, и на его лице появилась та самая кривая усмешка. — А, Коля. Заблудился? Или просто проведать зашёл? — Я… я не знаю. Просто увидел тебя во сне. — Во сне, значит, — Чепель затянулся, выпустил дым. — Ну, бывает. Я тут всё сторожу. Границу, понимаешь, никто не отменял. — Ты не злишься, что я ушёл? — Злюсь? — Чепель хмыкнул. — С чего бы? Ты там, где должен быть. А я здесь, где должен быть. Каждый несёт свой пост, Коля. Ты свой несёшь. Я свой. Он протянул руку и положил на плечо Брана тяжёлую, тёплую ладонь. — Держись там, парень. И помни: мы все с тобой. Даже когда ты нас не видишь. Бран открыл глаза. Над ущельем занимался рассвет. Первые лучи солнца золотили вершины скал, разгоняя остатки тьмы. Рядом, прижимаясь к нему, спала Серана. Где-то неподалёку слышались голоса — Дугу Бо отдавал приказы, готовя людей к поискам. — Ты видел их, — раздался голос Элекса. — Твоих родных. — Видел, — ответил Бран, чувствуя, как на душе становится тепло и спокойно. — Они сказали, что я на правильном пути. — Они правы. Ты там, где должен быть. Бран посмотрел на восток, туда, где вставало солнце. Где-то там, в долине, его друзья ждали помощи. Он встал, осторожно переложив голову Серан на свёрнутый плащ, и подошёл к Дугу Бо. — Я готов, — сказал он. — Пошли искать остальных. Дугу Бо кивнул, и они двинулись в долину, навстречу новому дню, новым битвам и новой надежде.