Пепел на киноплёнке.

Глава 17 — Последний танец До закрытия «Элизиума» оставалось меньше недели. Кинотеатр постепенно пустел. Сначала исчезли старые афиши из холла. Потом закрыли второй зал. Потом начали отключать свет в коридорах, которыми больше никто не пользовался. «Элизиум» умирал тихо. Без трагедии. Без красивого финала. Просто медленно терял части себя одну за другой. Хан ненавидел это. Каждое утро он приходил в кинотеатр с ощущением, будто опаздывает проститься. Иногда ему казалось: если он уйдёт хоть на день — здание исчезнет окончательно. В тот вечер в «Элизиуме» почти никого не было. Последний показ закончился раньше обычного. Немногочисленные зрители быстро разошлись из-за надвигающегося шторма, и кинотеатр снова погрузился в привычную полутьму. Хан остался убирать зал один. Старые кресла тонули в сером свете аварийных ламп. В воздухе кружилась пыль, подсвеченная проектором, а за стенами глухо шумело море. Он медленно проходил между рядами, собирая пустые стаканы и забытые билеты. Слишком тихо. Слишком пусто. Хан остановился возле экрана и вдруг почувствовал почти физическую тоску. Совсем скоро здесь больше не будет света. Не будет фильмов. Не будет людей. Только пыль и строительный мусор. Мысль оказалась невыносимой. Он резко подошёл к старому проигрывателю возле проекционной будки и включил первую попавшуюся пластинку. По залу сразу разлилась музыка. Тихая. Старая. Немного хриплая от времени. Мелодия из какого-то чёрно-белого фильма. Хан невольно улыбнулся. Он помнил этот фильм. Там герои танцевали в пустом ресторане после закрытия, pretending, что мир ещё не закончился. Наверное, именно поэтому он выбрал эту пластинку. Музыка заполнила огромный пустой зал. Хан медленно закрыл глаза. И впервые за последние недели позволил себе просто стоять и слушать. Без мыслей о сносе. Без боли. Без страха. — Не знал, что ты танцуешь. Голос Минхо прозвучал совсем рядом. Хан резко открыл глаза. Минхо стоял в проходе между креслами. Как всегда в чёрном пальто. Уставший. Немного мокрый после дождя. Но сейчас в его взгляде было что-то мягкое. Почти тёплое. Хан почувствовал, как сердце привычно сбилось с ритма. — Я и не танцую, — тихо ответил он. Минхо медленно подошёл ближе. Музыка продолжала играть где-то над ними. Старая. Печальная. — Врёшь. Хан слабо усмехнулся. Несколько секунд они просто стояли друг напротив друга среди пустого кинозала. А потом Минхо вдруг протянул руку. — Потанцуй со мной. Хан замер. От неожиданности внутри всё болезненно дрогнуло. — Что?.. — Один танец. Голос Минхо звучал непривычно тихо. Будто он просил о чём-то намного большем. Хан медленно вложил ладонь в его руку. Пальцы Минхо были тёплыми. Они начали двигаться очень медленно. Почти неловко. Среди пустых кресел, пыли, мерцающего света старого проектора. Хан чувствовал руку Минхо на своей талии и не мог перестать думать о том, насколько это правильно. И насколько неправильно одновременно. Музыка тихо потрескивала. Минхо смотрел на него так внимательно, будто пытался запомнить каждую черту лица. Будто заранее знал, что скоро потеряет всё это. — Ты улыбаешься, — неожиданно сказал он. Хан моргнул. А потом понял: это правда. Он действительно улыбается. Впервые за очень долгое время — искренне. От этой мысли вдруг стало больно. Потому что счастье ощущалось слишком временным. Минхо осторожно притянул его чуть ближе. И на секунду весь мир будто замер. Не было больше ни пожара. Ни чувства вины. Ни страха будущего. Только музыка. Только чужое дыхание рядом. Только старый кинотеатр, который всё ещё жил. Хан уткнулся лбом в плечо Минхо и тихо закрыл глаза. — Я не хочу, чтобы это заканчивалось, — почти неслышно сказал он. Минхо замер. Рука на талии Хана едва заметно дрогнула. Но прежде чем он успел ответить — в холле раздался громкий звук. Металл. Чужие голоса. Они резко отстранились друг от друга. Через стеклянные двери главного входа Хан увидел рабочих. Несколько мужчин заносили внутрь контейнеры и инструменты. Один из них уже снимал старую вывеску со стены. Музыка всё ещё играла. Только теперь звучала как что-то умирающее. Хан почувствовал, как внутри всё медленно падает вниз. Слишком рано. Нет. Ещё нет. Он сделал шаг к выходу, будто хотел остановить их. Но Минхо осторожно поймал его за запястье. И Хан вдруг понял: даже Минхо выглядит так, словно ему больно смотреть на это. Рабочие начали выносить старый проектор из соседнего зала. По полу потянулся скрип тяжёлого металла. Звук прозвучал почти как похоронный марш. Музыка закончилась. И вместе с ней словно закончился их короткий украденный момент счастья.