Рокировка

2269 год

Город Ковчег

Послеобеденное солнце заливало новенькую кухню густым золотистым светом. Макс хлопотал у плиты, ловко орудуя лопаткой. Форменную рубашку он сменил на простой серый свитер, закатав рукава выше локтей. Сверху был накинут забавный фартук с надписью: “Лучший папа на свете”. Клио подарила его три года назад. С тех пор супруг надевал это по каждому мало-мальски торжественному поводу. Райна смотрела на мужа, поймав себя на мысли: всё это могло не случиться. Если бы однажды не проснулась в закрытом бункере. Если бы позже не попала в разведку, не рисковала головой на каждой вылазке. Опасная работа, которая её почти убила, подарила больше, чем годы мирной жизни до того. — Клио, картошку помой. — Макс обратился к дочери. Ответом послужил недовольный вздох. Кэрроу-младшая сидела за столом с видом человека, которого заставили присутствовать на собственных похоронах. Девочка наматывала на палец белую прядь и смотрела в окно. — Я не просила праздновать. — А мы и не спрашивали. — Макс выключил конфорку и повернулся к девочке. В голосе прорезалась нотка, после которой спорить бесполезно. — Традиция есть традиция. Вставай. Клио закатила глаза, но поднялась. Секунду колебалась, затем дернула кран, сунула картофелины под струю воды и принялась тереть их с остервенением, несоразмерным задаче. Райна нарезала огурцы, не поднимая головы. Традиции. Все еще непривычное слово для женщины, которая почти десятилетие не помнила своего прошлого. Но даже, когда воспоминания вернулись — вскрылась и горькая правда: с семьей они близки не были. Юная Райна Джонсон, только получив диплом, уехала и никогда больше не возвращалась домой. Родители были на грани развода, им некогда было задуматься о своей вине в произошедшем. Она посвятила всю себя карьере: разработке стимуляторов, исследованиям, бесконечным экспедициям. Лишь многим позже ее жизнь изменил, упавший с небес, Ксандр ван Хейс. А с ним контрабанда и почти смертный приговор. Служба в разведке, на удивление, оказалась спасением. Она поняла, что не хочет жить внутри Стен и жаждет постоянного движения. Ее двигателем стал Макс. Он показал, что такое любовь, семья и что дом — лишь место, где находятся близкие люди. Никогда не осуждал, поддерживал во всех начинаниях. И когда Райна смогла вспомнить, даже понять родителей, помог с тем, чтобы получить профессорскую должность в их честь. — Ну что, — голос мужа, вырвал ее из потока размышлений, заставив вздрогнуть. Макс смотрел на дочь, попутно выкладывая на тарелку мясо. — Как тебе дом? — Нормально. — Клио хмуро продолжала возиться с овощами. — В смысле «нравится» или в смысле «даже говорить не хочу»? — В смысле «нормальный». Райна отложила нож и шумно вздохнула. Назревал очередной разговор, который хотелось избежать всем сердцем. Она пыталась, действительно пыталась дать ребенку то, чего не было у нее самой. Любящих родителей, тепла, свободы и путешествий. Дать возможность выбирать свой путь в жизни, знать, что ей помогут и будут ценить. Но подростковый возраст, видимо, не щадит ни детей, ни их родителей. — Клио, мы это уже проходили, — благоразумной и молчаливой матерью суждено быть не сегодня. — Ты сама знаешь, почему переезд пришлось ускорить. Дочь резко выключила воду, картофелина выскользнула из пальцев, плюхнулась обратно в раковину. — Да, потому что меня выперли из школы за драку. Классно, мама. Спасибо, что напомнила. — За драку, в которой ты сломала нос дочери завуча, — спокойно добавил Макс, не повышая голоса. — Ты вполне могла учиться там до выпускного и мы бы переехали сюда позже. — А что мне оставалось? Я три месяца терпела ее издевательства, между прочим. — Клио развернулась, уперев руки в бока. — Это у тебя от матери, — кивнул Макс, за что получил шлепок по плечу от жены. — Гимназия будет даже лучше для того, чтобы подтянуть оценки. — Райна нацепила строгое лицо. — Однако прекрати вздыхать, пожалуйста. Ты прекрасно знаешь, что последние несколько лет мы делали ремонт в этом доме, чтобы обжиться в нем окончательно. — Только когда мне нужно скоро съехать, — огрызнулась Клио. — До этого мы просто таскались за папой на каждую из его командировок. Макс поставил миску на стол, вытер руки полотенцем. Подошёл к дочери, не слишком близко, но достаточно, чтобы та ощутила его присутствие. — Слушай, боец. Мы знаем, что у тебя проблемы с привязанностями и нам жаль. — Хотя, может, если бы ты не дралась, то переезды бы не влияли на дружбу с одноклассниками. Даже после смены сектора. — Райна окончательно задвинула чувство вины на задний план и посмотрела на дочь в упор. — О, давай еще свое любимое: «Вырастешь — поймешь!» — выкрикнула Клио, скрестив руки на груди. — Да что друзья? Видели мой аттестат из-за пропусков? Меня с такими оценками даже на завод не возьмут. Макс переглянулся с женой. Переезды, отряды, вечная гонка. Клио платила за их службу своей стабильностью. — Нам предлагали отдать тебя в военную академию, — тихо начал Макс, готовясь к ссоре с дочерью. — Дисциплина пойдет на пользу. — Вы что, обсуждали это за моей спиной? — Клио побелела. — А ты давала нам повод не сомневаться в том, что сама знаешь чего хочешь в жизни? — Райна шагнула вперёд. — Слышу от тебя только обвинения, Кэрроу. Ты могла решить конфликт гуманно, подтянуть оценки, закончить школу и открыть себе любой путь. Но предпочла спорить и хулиганить. — Потакать твоим выходкам мы больше не можем, — закончил Макс. — Поэтому, Клио, у тебя три месяца на то, чтобы взять себя в руки. Не сможешь поступить или тебя опять отчислят — мы устроим тебя в военную академию. Дядя Зейн передает тебе оттуда пламенный привет. Дочь сжала губы, отвернулась к окну. С полминуты стояла тишина, только масло шипело на остывающей сковороде. Девушка коротко всхлипнула, но тут же сцепила зубы. Выбежала из комнаты в гостинную, нашарила на вешалке куртку с сумкой. — К ужину не ждите, — голос Клио совсем поник. Негромко хлопнула дверь. Райна осталась стоять посреди кухни. Глаза смотрели на опустевший дверной проём, но видели другое. Родительский дом и собственные руки, сжимающие рюкзак. Тогда она думала, что ее мнение важнее, а родители никуда не денутся. Макс подошёл сзади, обнял за талию, притягивая ближе. — Справится, — он поцеловал супругу в макушку. — Но мы скоро поседеем. — Ты уже, — Райна вскинула голову, пока Макс недоуменно смотрел ей в глаза. — Что? Я видела пару седых волосков на затылке. — Как хорошо, что ты у нас как вино. Чем старше, тем лучше. Райна развернулась, приподнялась на носочках и осторожно поцеловала Макса в щеку. Брутальный с виду, мужчина густо покраснел, но руки сжались на талии крепче. Он шумно выдохнул, но женщина уже вывернулась, направляясь к столешнице. — Салат доделаю, — уточнила она. — А ты картошку дожарь. Вернётся голодная и злая, как всегда.

***

Солнце уже клонилось к ночи, однако парк еще купался в мягких солнечных лучах. Ветви сакур склонялись к воде, роняя лепестки на темную гладь небольшой реки. Мостик из старого потемневшего дерева предательски прогнулся под ногами. Клио уселась на перила, поджав колени, и старательно выводила линии в скетчбуке. Внутри было пусто. Нет, не страницах — там как раз было много перечеркнутых набросков. Пусто было на душе. В детстве ей нравились путешествия. Новые города, карты, дороги. Она воображала себя разведчицей, как мама с папой. Но годы шли. Восторг выцвел, оставив после себя только усталость. Девочка завидовала тем, кто с детства мечтал стать врачом, учителем, хоть кем-то. У самой не было подобных целей. Девочка знала, что способна на большее, но каждый раз, когда пыталась что-то сделать, руки опускались. Потом она злилась на себя, срывалась, лезла в драку лишь бы отвлечься. Сейчас, сидя на мостике с карандашом, Клио ненавидела себя за то, что даже рисовать нормально не умеет. Хотя в глубине души понимала: проблема не в рисунке. Проблема в том, что она не знает, кем хочет быть, когда перестанет быть просто «дочерью героев». Кэрроу нигде не чувствовала себя на своем месте. К наукам — ни точным, ни гуманитарным — душа не лежала. Да и творчество давалось весьма сомнительно. Судя по скетчбуку, это слово даже не могло описать степень посредственности. Что ж, если сейчас она не станет великим художником, то станет великим полководцем. Мистер Карвер давно пророчил ей успех в военном деле. Наверное, стоит бросить все и пойти в армию. На бумаге постепенно проступали полевые цветы, сложенные в букет. Родители когда-то говорили, что цветы считались роскошью, но Клио выросла далеко не в бедности и не знала такой проблемы. Красивые букеты дома бывали часто — они отпечатались в памяти и сердце навсегда. Однако рисунок никак не сходился с картинкой в голове. Девочка вздохнула, вырвала этот лист. Следом ещё несколько, для надёжности. Пальцы ловко складывали бумагу в небольшой самолётик. Бумажная птица пролетела метра три, клюнула носом в воду и, размокая, поплыла вниз по течению. Второй взмыл выше, но ветер подхватил, закрутил и бросил в кусты. Третий она сложила особенно тщательно. Размахнулась, вложив в бросок всю накопившуюся злость и обиды. Самолетик полетел. Красиво, плавно, будто правда мог отнести подальше все тревоги. Однако ткнулся прямо в плечо парню, который вышел из-за поворота. Клио замерла. Солнце било в глаза, слепило. Виднелся только силуэт высокого брюнета. Через мгновение тот приблизился, и она разглядела его чуть насмешливые, карие глаза и полные губы, изогнутые в полуулыбке. Красивый настолько, что хочется провалиться сквозь землю. — Твой? — Парень приподнял пойманную фигурку. — Да, — буркнула Клио, хотя язык уже чесался выдать что-нибудь пообиднее. Она увидела, как парень пытается развернуть лист. Ещё не родился в мире человек, которому она бы не боялась показывать свои художества. — Погоди, стой! Кэрроу спрыгнула с перил, сделала шаг вперёд, но тут же нога соскользнула. Мостик был старым, а доски влажными от вечерней росы. Девушка не успела даже вскрикнуть, только выбросила руки вперед, пытаясь поймать равновесие. Колено больно ударилось о дерево. Ладони проехались по древесине, попутно получая несколько заноз. Однако встречи носа с землёй избежать не удалось. Лицо обожгло, в глазах потемнело, а что-то тёплое и солёное потекло по губам. — О-о-о, сука... — девушка села на траву, зажимая нос рукавом куртки. Кровь капала на джинсы, сумку, стремительно пачкая ткань. Клио лишь крепче сжала челюсти. Только бы не разреветься. Хотя это далеко не первый удар в нос, который она получала. — Дай посмотреть! — Парень вмиг оказался рядом. Он опустился на корточки, не спрашивая разрешения. Одной рукой убрал её ладонь, второй приподнял подбородок — осторожно, почти невесомо, словно она была чем-то хрупким. — Голову назад не запрокидывай, — принялся рыться в карманах пальто. — Наоборот наклони вперед. — Сейчас вымажу твое идеальное личико, — выдавила Клио сквозь зубы, ведь кровь затекла даже в рот. — Я сама. Незнакомец закатил глаза и протянул платок, чтобы стереть красные дорожки с ее лица. — Не плюйся ядом, пожалуйста. Я просто хочу помочь. — Он осторожно провел тканью по губам, пока Клио боролась с желанием укусить его за палец. — Не надо мне помогать. — Кэрроу выхватила платок, прижала к носу. Глаза защипало от неловкости и раздражения. Парень смотрел на нее так обеспокоенно, что это было хуже, чем если бы он рассмеялся. — Сейчас дыру во мне прожжешь. Теперь парень лучезарно улыбнулся, но голову повернул. Заметив за спиной девушки разбросанные вещи, он кивнул на скетчбук. Тот был раскрыт на очередном нелепом натюрморте. — Оу, так ты рисуешь? — Нет, — ответила Клио, чувствуя, как щеки заливаются краской. Кровь с новой силой принялась окрашивать собой белый платок. — Я… это… Ничего я не рисую. Отдай. Она потянулась к самолетику, что лежал на траве рядом с ними. Незнакомец проследил за ее движениями и перехватил фигурку первым. — Ну уж нет, не отдам. Не каждый день со мной так эффектно знакомятся. — Он поднялся, попутно разворачивая рисунок. Разглядывал его с внимательностью критика, — К тому же мне нравится абстракционизм. Полевые цветы же? Интересные формы. Клио замерла, ощущая как в горле поднимается ком. Глупый, дурацкий, совершенно нелепый ком, потому что какой-то парень на мостике сказал про ее уродский рисунок «нравится». А она для того, чтобы его забрать, пять минут назад разбила нос. — Забирай, — хмыкнула, вставая. — Смотри, чтоб глаза от красоты не ослепли. Колено отозвалось острой болью, а голова неистово кружилась. Кэрроу не могла оставаться здесь ни секунды дольше, иначе бы грохнулась еще раз, но уже от неловкости. Показывать свою слабость и в первый было довольно унизительно. — Что ж, дальше общаться не представившись будет не вежливо, — красавчик протянул руку. — Дилан ван Хейс. А вы, мисс? — Клио Кэрроу. Не рада знакомству, — девушка закатила глаза, пожимая его ладонь. — Надеюсь, встретимся не скоро. Одного разбитого лица мне хватило. — Не взаимно, Кэрроу. Я обязательно навещу вас в картинной галерее, когда станете великим художником. — Дилан расплылся в улыбке, отступая на шаг. Девушка ничего не ответила, лишь многозначительно отвела взгляд. Не говорить же ему, в самом деле, что она собиралась стать генералом армии. — Я бы проводил, однако подозреваю, что снова станешь отбиваться… — А ты наблюдательный. — Клио вскинула подбородок и собиралась уйти по-английски. Платок зажала в кулаке — возвращать было противно, но и оставлять себе не хотелось. Все же, засунув его в карман, она зашагала в сторону дома. — Я сейчас заберу весь блокнотик, — хмыкнул Дилан, разгадав ее намерения. Клио резко развернулась, подхватила скетчбук. Бросив на прощание колкий взгляд, фыркнула и повторила гордую походку по тропинке. — До свидания, мисс Кэрроу! — крикнул он вслед. — Берегите нос! Он вам ещё пригодится, чтобы его задирать! — Иди к черту! — бросила девушка, не оборачиваясь. Однако почему-то улыбнулась в воротник куртки. Идиот. Красивый, наглый, саркастичный идиот. В очках. И пальто хорошее. Кэрроу скрежетнула зубами и ускорила шаг, чтобы поскорее скрыться за поворотом. Но всё-таки не удержалась, оглянулась через плечо — мостик уже спрятался за деревьями.

***

Пластырь на переносице чесался так, словно под ним бегала стая муравьев. Клио мужественно терпела, лишь изредка проводя ногтем по краю, чтобы не содрать. В зеркале заднего вида отцовского автомобиля она успела заметить, что выглядит “идеально” , как для первого учебного дня: нос распух, а белая полоска пластыря придавала лицу суровое выражение. — Держись, боец, — Макс потрепал ее по макушке, остановившись у входа к школе. — Звони, если что. — Мне не впервые. — Клио закатила глаза, открыла дверцу машины. — Я знаю. Но если будет крутая драка, то в этот раз хочу участвовать, — отец подмигнул, протянул к ней кулак, — Уговор? — Обязательно позвоню, когда буду ставить на место местных мажоров, — девочка улыбнулась, отвечая на жест. Кэрроу направилась к зданию. Придержала дверь, пропуская двух первоклашек с ранцами, и сразу же влилась в поток учеников. Кто-то пробежал мимо, задев плечом; кто-то окинул быстрым оценивающим взглядом. Девушка сжала лямку рюкзака и двинулась в указанное крыло. Учительская оказалась в конце длинного коридора, где гул голосов стих и можно было наконец выдохнуть. Женщина за столом подняла глаза, с улыбкой сверилась с журналом, кивнула и жестом велела следовать за ней. Они прошли мимо ряда закрытых дверей с табличками кабинетов. Учительница шла быстро, не оборачиваясь, лишь на лестнице чуть сбавила шаг, пропуская двоих парней, которые смотрели на Клио с таким видом, словно та пришла на урок в противогазе. Кэрроу же сделала вид, что разглядывает стенд с правилами пожарной безопасности. Классная комната распахнулась перед ней неожиданно. Там было тесно и просторно одновременно: парты амфитеатром спускались к доске, на подоконниках теснились горшки с чахлыми фиалками, задняя стена пестрела плакатами. Ученики разговаривали, перекидывались записками, листали конспекты. Преподавательница остановилась, коротко стукнула указкой по столу. Гул утих не сразу, но довольно быстро. —Доброе утро. — Она выждала паузу, обвела взглядом ряды. — Хочу представить вам новую одноклассницу. Она перевелась из сектора В-56. Прошу принять и относится к ней с уважением. Клио сделала шаг вперед к доске. Двадцать пар глаз уставились на неё кто с любопытством, кто с равнодушием. В горле неприятно запершило, а ладони предательски намокли. — Меня зовут Клио Кэрроу. Знаю, что до выпускного осталось недолго, однако надеюсь, что мы успеем найти общий язык. — Вся ее напускная дружелюбность стерлась с лица, стояло приметить свободное место у окна. Куда она и направилась, как только закончились ответные приветствия и ей махнули рукой в сторону парт. Мечты о спокойствии разбились, ведь с первого ряда подался вперёд смазливый парень с прилизанными белыми волосами. — Знаешь, ты прекрасна словно ангел, — развёл он руками, взглядом скользя по ее лицу, — Вижу, недавно упала с небес. В классе захихикали. Клио неспешно повернула голову, посмотрела на него, как на надоедливую букашку. — Ох, прости. Чуть не забыла передать слова твоего прадеда. — Она сладко улыбнулась. — Он просил не воровать его подкаты. Ему на небесах стыдно за это старье. Хихиканье превратилось в громкий смех. Блондин на секунду растерялся, открыл рот, но с заднего ряда раздался спокойный, чуть ленивый голос: — Не доставай новенькую, Фитчер. — Дилан ван Хейс сидел за партой на два места правее того самого окна. За стеклами очков, в глазах плясали огоньки. Он слегка поправил галстук, прочистил горло. — Место у окна свободно, — для верности он указал на него рукой. — Как раз рядом со мной. Клио сглотнула. День без того летел в бездну, а теперь еще дополнился соседством с парнем, который видел ее позорное падение вчера. И который сейчас делал вид, что они знакомы ровно настолько, насколько с остальными. Она молча прошла к указанной парте, бросила рюкзак на пол, села. Уставилась в окно. За стеклом виднелись цветущие деревья, пестреющие клумбы — они манили сбежать из аудитории подальше. Ведь так хорошо было бы сейчас быть подальше от людей, но приходится грызть гранит науки. Учительница уже монотонно вещала тему урока, рядом засуетился новый сосед по парте. — Но за попытку вступиться тебе плюс, — прошептала Клио едва слышно, не поворачивая головы. — Спасибо? — Дилан в недоумении вскинул брови. — Но за бесячесть минус.

***

После первого урока Клио вынырнула из класса первой. Теперь сидела в коридоре на подоконнике, пытаясь разобраться с расписанием. Пометки на записях совершенно не сходились с номерами нужных аудиторий и оставалось только проклинать себя за то, что не последовала за толпой. Девушка подняла голову на звук приближающихся шагов. К ней направлялся уже знакомый блондин в компании не менее гадких приятелей. Таких же напыщенных и самоуверенных. Один был долговязым и смешно сутулился, а второй выглядел, словно сбежал из Диких земель. Рваные джинсы все же странный выбор для школы. Парни заняли проход, перекрывая путь к выходу. — Кэрроу, да? — Фитчер улыбнулся той самой улыбкой, которая, видимо, работала на не самых разумных особей. — Чего на урок не идешь? Хочешь проводим, школу покажем? Клио подняла бровь. — Если собираетесь довести меня до ближайшей подсобки — я пас. Марк громко, чуть наигранно рассмеялся. Его друзья подхватили. — Да нет, мы только к курилке направлялись, а на урок по честному приведем. Не бойся, не пожалеешь. Она могла отказаться, пойти спросить дорогу у других учеников. Однако пересилило любопытство и желание сразу обозначить границы. К тому же, Клио не без греха и носила в кармане рюкзака тонкие вишневые сигареты. — Показывай, — она поднялась, закинула рюкзак на плечо. Запасной выход привел их на спрятанную за кустами бетонную площадку. Там пахло сыростью и чем-то кислым. В углу валялась пластиковая бутылка с нескольколькими окурками. Фитчер прислонился к стене, засунув руки в карманы брюк. — Ну как тебе? Атмосферно? — Если ты пытался произвести впечатление этим местом… — Клио обвела взглядом компанию, выудив из кармана пачку. — Ясно почему у тебя девушки нет. Долговязый паренек хохотнул. — Острая. Маркус, а мне нравится. — Не тебе одному, — Фитчер сделал шаг ближе. В его голосе появилась маслянистая нотка. — Слушай, Кэрроу, а чего ты такая злюка? Пластырь, взгляд исподлобья... Может, недолюбили в детстве? — Он протянул руку, словно хотел дотронуться до подбородка. Клио не отшатнулась, а перехватила его запястье так, что он не сразу осознал произошедшее. Два пальца легли на сгиб, большой уперся в основание ладони. Она надавила — не больно, но чувствительно. Парень дернулся, но не вырвался. — Руки убери, красавчик. — Ее голос был до жути спокойным. — Твоя рука будет заживать меньше, чем репутация после проигрыша девушке. Приятели замерли. Блондин скривился, попытался выдернуть руку, но Клио отпустила сама. В ее глазах не было злости, лишь усталость от этого спектакля. — Я не подписывалась на твои дешевые подкаты. И не собираюсь краснеть, когда мальчики говорят комплименты. Так что проваливай. Долговязый от этой сцены даже присвистнул. Второй же только неловко топтался. — Да ладно, мы пошутили, — Фитчер потер запястье, на лице смесь раздражения и... уважения? — Ты, оказалась реально с характером. — Не то, что некоторые, — она развернулась, собираясь уйти. В трех метрах от них стоял Дилан. Клио не поняла, как долго он там находился и что видел. Однако выражение праведного гнева у него на лице говорило о многом. — Слушайте сюда, братия слаборазвитых, — Дилан кивнул одноклассникам. — Оставьте новенькую в покое. Иначе устрою вам убийственные каникулы вместо выпускных экзаменов. И вы знаете, что я не шучу. Главарь шайки фыркнул, но спорить не стал. Что-то проворчал своим и компания растворилась за углом. На площадке остались только двое. — Я не просила меня спасать, — бросила Клио, все же подкурив сигарету. Искривленная гримаса ван Хейса стоила даже проблем за нарушение устава. — Я заметил, что ты не из робких, — Дилан сделал шаг вперед, оказавшись совсем близко. Кэрроу выдохнула сладковатый дым прямо ему в лицо. — Благодарю за комплимент. — Сарказм сочился из каждого слова. — Записывай себе плюсик в карму. — Вообще мне, как старосте, положено провести для тебя экскурсию. Я за этим тебя и искал. — Не надо. Я как-нибудь сама. — Как хочешь, — он не спорил. Просто пожал плечами и поправил очки. — Но предложение в силе. — Не передумаю. Вишневый дым потянулся вверх, разъедая сырой воздух площадки. Клио хотелось просто уйти, но ноги словно приросли к бетону. А, может, это было упрямство и желание не показывать, что его присутствие задевает. Дилан не двинулся с места. Смотрел, как она затягивается, как пальцы — все еще чуть дрожащие после стычки с Фитчером — держат фильтр. — Дай сюда, — прежде чем Клио успела возразить, вынул сигарету из ее пальцев. Она дернулась, открыла рот, но он уже поднес фильтр к губам. Затянулся со знанием дела — так, будто курил годами. Выдохнул струю дыма в сторону, чуть прищурившись. — Неплохо, — протянул, разглядывая тлеющий кончик. — Вишневая? Я думал тебе покрепче нравятся. — Отдай, — прошипела Клио, чувствуя, как щеки заливает краской от ярости. — Это моя. — Я заметил, поэтому и взял. Он сделал еще одну затяжку, на этот раз короче, будто пробуя на вкус что-то помимо табака. Затем, не глядя, сунул сигарету обратно ей в рот. — На, докуривай. И не кури здесь больше. Маркус точно тебя сдаст, а мне же потом разбираться. Клио выдохнула дым сквозь зубы, сжала сигарету так, что она переломилась. Девушка развернулась и пошла, не оборачиваясь. Так быстро, что почти бежала, рюкзак больно стучал по лопаткам. — Идиоты, — прошипела себе под нос. — Какие же кругом идиоты.