Ещё раз, Оскар

Шумный Лас-Вегас покорял своей роскошью и откровенным, неприкрытым азартом, блестящим на каждом грязном углу в глубине или дорогом здании на живой улице. Отовсюду пахло богатством, даже там, куда уважающие себя люди не рисковали поставить подошву туфли от «Antonio Vietri», чтобы случайно не запачкать подол платья «Louis Vuitton» или край брюк костюма от «Stuart Hughes».  Только что завершилось гран-при США, и компания гонщиков, занявших первые пять позиций: Макс, Ландо, Джордж, Шарль и Оскар в убывающем порядке, собрались в огромном номере одного из них, празднуя окончание очередного уик-энда. Звон бокалов для виски с выдавленной на стекле надписью «Jack Daniel’s» заполнил помещение просторной гостиной, в которой тяжело пахло смесью парфюмов «Clive Christian» и «Tom Ford», растворяющихся в аромате элитного алкоголя. Панорамные окна номера отеля «Palms Casino Resort» на 35-ом этаже открывали вид на неспокойный город, живущий в бешеном ритме где-то внизу, сверкая бесконечными, слепящими огнями.  — Да я зна-аю! Зна-ю!— пьяным, но, на удивление, напористым голосом трубил Джордж, откидываясь на спинку дивана из белой кожи.— Надо было! Надо было обходить по внешней, но Ландо был быстрее, черт возьми!  — Наши инженеры в ударе на этот сезон, приятель,— слабо рассмеялся в ответ Ландо, вертя в руках стакан, наполовину заполненный односолодовым виски. Сквозь янтарную жидкость виднелся размазанный силуэт Оскара, полулежавшего на мягком кресле напротив.— Но ты мог лучше — это факт! — Пошел к черту!..— сдался Рассел, закрыв мутные глаза. Макс, сидящий возле него, лениво усмехнулся, обняв тяжелой рукой его спину в черной шелковой рубашке от пижамы, пока Ландо отчаянно старался сдержать улыбку.  — Моя очередь,— сидящий где-то на полу у стеклянного стола Шарль подал голос, небрежно вскидывая руку к потолку.— Ладно… Э, Ландо. Правда или действие? — Давай пра…правда,— ответил Норрис, заикнувшись, и с любопытством взглянул на Леклера глазами, полными нетрезвой пелены. — Ты знаешь, кто тогда… налил Джорджу этот… спирт вместо раствора в его…спортивную бутылку? Все присутствующие с улыбкой переглянулись, кроме самого Рассела, который, с трудом подняв тяжелую голову, сердито взглянул на Шарля. — Да, Ландо, скажи нам,— потребовал он, сверкнув озлобленными прозрачными глазами.  — Ха-ха, ну да, зна-аю…— с интригой протянул Норрис, опустив голову вниз на мгновение.— Это был О… Оскар! Гонщики уставились на Оскара, смотрящего в лицо Норриса с видом жертвы ужасного предательства, и почти в унисон залились громким смехом, за исключением, как ни странно, старшего пилота «Мерседес» и самого Пиастри. — Ах ты засранец!— Джордж дернулся, желая освободиться из объятий Макса и надавать Оскару пару дружеских подзатыльников, но Ферстаппен быстро усмирил его пыл, дернув за руку и вернув на место. — Сиди, мститель, тоже мне… — усмехнулся он, крепче обнимая Рассела, чтобы больше у него не возникало побуждений покидать белый диван. — Я тебе это еще припомню,— угрожающе вкинул Джордж напоследок и поудобнее устроился на своем месте, одарив улыбающегося австралийца недовольным взглядом. — Ладно, Оскар, правда или действие?— спросил Макс, делая глоток из своего стакана. — Действие,— глухо отозвался Пиастри, тряхнув головой.  Макс таинственно улыбнулся. Он убрал руку со спины Рассела, медленно поднялся с дивана и потянулся за бутылкой виски, стоявшей у его ног. Ферстаппен, покачиваясь, подошел к недоумевающему Оскару и протянул ему бутылку, с вызовом произнеся: — Десять секунд. Эта короткая фраза поставила Пиастри в ступор. Он уставился на него изумленным, немного потупленным взглядом. Глаза мгновенно распахнулись от удивления и негодования, и Оскар жалобно простонал, закрывая руками лицо. — Да ты издева-аешься…— выдавил он дрожащим голосом, согнувшись пополам.  — Давай-давай-давай, Пиастри. А то ты какой-то очень… трезвый,— бросил Макс, услышав позади себя чей-то язвительный смешок. Кажется, это был Джордж, довольствовавшийся моментальной кармой, прилетевшей Оскару со стороны четырехкратного чемпиона.  — Нет, ты серьезно?— все еще надеясь на пощаду, спросил тот, убрав руки с лица.— Я итак позволил вам напоить себя, а ты хочешь добить меня окончательно.  Ферстаппен лишь весело фыркнул.  — Позво-олил? Да ты всего один стакан осилил, и то с трудом! Посмотри на Шарля — вот он уже в треск. А ты трезвее всех… трезвых. Давай, это не осуж…обсуждается,— сказал он, запнувшись, вручил Оскару бутылку виски и победно вернулся на место. С такой торжественной улыбкой он разве что заезжал на подиум, не меньше. — Я начинаю считать,— Макс приземлился рядом с Джорджем и зачем-то кинул взгляд в сторону Шарля и Ландо: их глаза загорелись от предвкушения самого интересного из всевозможных зрелищ.  Пьяный Оскар Пиастри. Где и когда вы еще такое увидите. — На счет тр-ри, Оск,— подхватил Норрис, сжав руки на коленях в кулак. Оскар тяжело вздохнул, очевидно понимая, что напор выпивших товарищей в любом случае окажется сильнее его желаний, и поднес горлышко бутылки к губам, резко задрав ее кверху.  — Раз, два-а, три-и…— громко и, возможно, нарочно медленно засчитал Макс, самодовольно наблюдая за тем, как золотой спирт беспрепятственно льется в рот австралийца.  Оскар крепко зажмурился: виски обжигал горло, и он поморщился, не убирая бутылки от губ. — …Четыре, пять, шесть,— продолжил Рассел, чье недовольство быстро куда-то исчезло, сменившись нетрезвым азартом и безобидным злорадством. — Семь, во-осемь,— с улыбкой протянул Шарль, оперевшись руками о пол. — Де-евять, десять!— резво закончил Ландо, и Оскар, услышав долгожданную команду, молниеносно опустил голову вниз, убирая бутылку от лица. От половины содержимого остались только несколько жалких миллилитров на дне. — Воу, Оскар, почти половина залпом!— с восхищением произнес Макс, хлопнув в ладоши.— Так держать!  Пиастри сильно зажмурился, вытирая губы тыльной стороной ладони, и звонко стукнул бутылкой об пол. Он с трудом смог разомкнуть глаза, когда облегченно откидывался обратно на свое кресло. — Я вам всем… Ух… ото…отомщу еще…— спотыкаясь на словах, пригрозил он, втягивая носом воздух.  — О, непременно, приятель!— усмехнулся Ферстаппен, взяв со стола игральный кубик и повертев его в руках. — Виски — благородный напиток, а вы так над ним издеваетесь, как будто это… водка какая-нибудь,— с упреком заметил Рассел, подняв брови и вернув лицу прежний британский холод. — Помолчи… пре… принцесса,— выдавил Макс, поджав губы.— Пьянство — дело неблагородное. Нам по… Плевать.— Он шатнулся на месте, засунул кубик между ладонями и потряс, кинув на стол.— Шестерка. Шарль, твоя очередь.  Ландо недовольно закатил глаза, обиженно скрестив руки на груди. — Эта штука явно бракованная,— сказал он возмущенно.— На единицу когда там падал последний раз?.. Пять ходов назад?! — А потому что нечего было… Еде…Единицу забирать,— с укоризной ответил Макс, вряд ли имея ввиду только игральный кубик. — Пф, ну и пожалуйста,— отмахнулся Ландо, драматично цокнув.  Круг прошел довольно быстро, пока очередь вновь не дошла до полуживого Леклера, в перерывах посапывающего себе под нос. — Ма-акс,— протянул Шарль, вяло указывая пальцем на Ферстаппена.— Правда или де…действие? — Флэш-рояль!— торжественно произносит Макс, стукая ладонью по подлокотнику. Было ощущение, что он как-то успел приложиться к бутылке, которую спрятал где-то за диваном. Когда только — непонятно. — Ты дурак? Какой к черту «флэш-рояль» в… ик…«Монополии»?— спросил Ландо, дав Максу понять, что бутылка за диваном явно принадлежала не ему одному. — Я думал, мы, э… — Оскар что-то невнятно бубнил себе под нос почти неразличимым голосом.— А! Когда мы-ы пойдем в «Call of De…Dut…Duty»?— резко вскинув голову, спросил он, чуть не свалившись с кресла. — Да ну вы сов…совсем что-ли идиоты…— начал было Джордж, остававшийся пока самым трезвым, но только относительно остальных, пока Макс не откинулся на спинку, недовольно простонав. — Заткни-и-ись…— протянул он лениво, воротя тяжелой головой из стороны в сторону.— А то я не возьму тебя играть с нами в… А… А-а во что мы там хотели иг…играть? — А еще чего сд… сделать?— злобно отозвался Рассел, вскинув одну бровь.  Ферстаппен вдруг резко выпрямился, злобно вцепившись в его волосы, и притянул к себе так внезапно, что весь воздух моментально вылетел из легких британца. — Заткнись, я сказал,— отрезал Макс неожиданно четко и в один короткий момент впился в губы напротив, опрокинувшись на Джорджа всем телом.  Рассел не успел среагировать, но окутанная пьяным туманом голова решила все за него, и он жадно ответил на поцелуй, гортанно простонав и ухватившись за плечи Макса.  Ландо, сидящий рядом, удивленно присвистнул, вытаращив изумленные глаза и посмотрев ими на Шарля, который почему-то заулыбался и явно был удивлен не меньше. Оскар не увидел этого маневра, потому что сидел с опущенной вниз головой, и чуть ли не спал.  Макс целовал Джорджа так страстно и яростно, что тот на пьяную голову не мог даже сопротивляться, и только громко и протяжно стонал прямо в чужие губы, вынуждая Макса крепко держать его за талию под пижамной рубашкой, надавливая большими пальцами на бока. Влажные звуки их поцелуев заполнили комнату, и два оставшихся в более-менее ясном уме гонщика даже немного сконфузились, не зная, могли ли они безнаказанно наблюдать за этой неоднозначной картиной. Хотя, куда им было деваться, в конце концов.  — Ну и номер,— произнес Ландо все так же удивленно, но довольно внятно, словно протрезвев от этого перформанса, когда Ферстаппен наконец оставил Рассела в покое, медленно облизав губы.— У меня даже встал.  Шарль где-то внизу весело захихикал, тогда как Джордж одарил Макса еще одним злобным взглядом, явно смутившись чужим присутствием и словами Ландо.  — Джордж, chéri, а ты всегда такой… шумный?— таинственно улыбаясь, вдруг спросил Леклер, поднеся к губам сложенную в слабый кулак ладонь.  — О боже, Шарль, замолчи, пожалуйста,— взмолился Рассел, сердито пихнув Ферстаппена в бок. Макса же ситуация нисколько не смутила, судя по тому, как спокойно он продолжил сидеть на диване, стараясь принять удобную позу.  Но Леклер лишь вновь тихо рассмеялся, подняв брови вверх, как вдруг в его глазах мелькнуло что-то опасное. Он перевел любопытный взгляд с Джорджа на развалившегося в кресле Оскара и крикнул в его сторону: — Эй, Оскар, слабо побить рекорд?— прозвучало шутливо, совсем безобидно.  Оскар не отозвался. Леклер удивленно захлопал глазами. — О-о-оска-ар? Ответа не последовало. Монегаск показал сидящим на диване указательный палец и громко шикнул, прося тем самым, чтобы они вели себя тише. Трое в стороне резко прекратили обсуждение и замолчали, переведя взгляд на Оскара. Прислушавшись, Шарль обнаружил, что Пиастри, похоже, задремал, пока они тут выясняли отношения. — О, а наш дорогой австралийский мальчик, похоже, не застал отрывка из фильма для взрослых, мои хорошие,— промурлыкал Леклер, сверкнув хитрыми глазами.— Ландо, пойди разбуди его.  Норрис громко фыркнул, с большим трудом поднимаясь с дивана. Каким бы отрезвляющим не было недавнее зрелище — алкоголь есть алкоголь, и пьяная пелена все еще витала перед глазами, а голова приятно кружилась. Он осторожными, почти охотничьими шагами приблизился к Оскару, как к долгожданной добыче, и легонько потряс его за плечо. — Оск, подъе-ем,— шепотом сказал Ландо, но в ответ получил лишь сонное мычание, и Оскара, безразлично повернувшего голову на другой бок. Будь он каким-нибудь барашком, у него бы наверняка еще и ухо дернулось — настолько было все равно.  — Оска-ар,— продолжил Норрис под тихие смешки из-за спины. Он потрепал его по щеке, потолкал в грудь, пошатал его ногу, но реакция была идентичной во всех случаях.  Ландо воспринимал это все как шутку, ровно до того момента, как грудь Оскара под его пальцами после очередной попытки вытащить его из царства Морфея, стала вздыматься чуть чаще, и он внезапно почувствовал то, чего не чувствовал до сих пор: Оскар был невыносимо горячим, почти огненным. Это было хорошо понятно даже через прикосновения сквозь ткань. Лицо пестрило ярким розовым алкогольным румянцем. Пьяный жар вскружил голову не только нетрезвому Оскару, очевидно. Ландо уже собирался развести руками, повернув голову на Шарля, чтобы продемонстрировать ему свое поражение, как вдруг увидел в его взгляде пронзительную хищность, громко кричавшую: «Давай!» Леклер сдержанно улыбнулся, кивнув в сторону Оскара, а, если быть точнее — его шорт.  В комнате повисла абсолютная тишина: было слышно лишь то, как спящий австралиец тихо посапывал, громко дыша через нос.  Норрис ехидно заулыбался в ответ, поняв грязный намек монегаска. Он посмотрел на Макса, быстро кивающего с любопытной, почти дикой улыбкой на лице, а затем на Джорджа, делающего все то же самое, только медленнее и изящнее. Найдя разрешение у всех сторон, он заулыбался шире, аккуратно приблизился к спящему Оскару и, медленно проведя рукой от пылающей груди до живота, схватил его ниже через ткань шорт. Шутливо, нежно, но достаточно крепко. Достаточно для того, чтобы Пиастри привычно замычал после первого прикосновения, прежде чем открыть рот в выгибающем спину стоне. В таком протяжном, в меру громком, томном и возбуждающем, что Ландо должен был дернуться от неожиданности, как это произошло со всеми, кто находился за спиной, но только не с ним. Вместо этого, он молча уставился в лицо Оскара, распахнувшего глаза от неожиданности через короткое мгновение после. Они уставились друг на друга, и Норрис затылком ощущал, как товарищи, сидевшие за спиной, сверлят его изумленными взглядами. Пиастри, который на автомате схватил чужую руку даже раньше, чем открыл глаза, почувствовал себя ужасно неловко, чего нельзя было сказать о Ландо. Он скорее смотрел в ответ с…  восхищением? — Что-о ж…— протянул Леклер спустя пару мгновений, отведя глаза в сторону. Даже его шутниковый азарт куда-то быстро испарился.— У нас… определено есть… победитель.  Макс и Джордж многозначительно переглянулись, не поворачивая головы.  В номере повисла пауза. В такие минуты, по простому обыкновению, всем должно было стать жутко неловко, но не в этом случае. Сейчас в головах всех пятерых гонщиков крутилось так много мыслей, послуживших отличной почвой для размышления, что никому не было дела до того, насколько странной являлась обстановка в помещении, в котором неожиданно стало слишком душно.  Все были заняты своими соображениями: Шарль почему-то задумался о том, осталось ли еще что-нибудь выпить, или стоит заказывать в номер новую партию; Макс вел телепатические переговоры с Джорджем — вероятно, они оба пытались договорится, в чей номер пойдут после окончания празднования; Оскар, еще окончательно не вернувшийся в реальность, думал о том, как после такого сможет смотреть товарищам в глаза и искренне надеялся, что завтра они забудут обо всем.  А Ландо… Ландо внезапно понял, что попал так сильно, как не попадал, наверное, никогда.