Гермиона Грейнджер и теория космического равнодушия

Эпилог начался не с героев, а с простых уборщиков Министерства. Потому что кто-то все-таки должен был разобраться с тем, что в Атриуме кругом вода по щиколотку, бархатный занавес торчит из фонтана, толпа людей спит прямо на полу, а Рон Уизли сидит в обнимку с огромным серебряным блюдом и отказывается выпускать его из рук, потому что “это вообще-то военный трофей”. Мир возвращался медленно, реальность сама не до конца верила, что Каркоса действительно ушла. Золотую пыль еще несколько дней находили в карманах мантий, в волосах, между страниц библиотечных книг. Порой по ночам людям казалось, что где-то далеко звучит тот самый хор, но он больше никого не звал. Просто был эхом сна, который наконец закончился. Газеты писали о “магическом инциденте в Министерстве”, Визенгамот пытался придумать официальную версию. Даже Грейсон не справлялся, потому что невозможно написать в официальном отчёте: “древний космический театр едва не превратил Британию в сплошную трагическую постановку”. Особенно когда половина свидетелей упоминала шампанское, фаршированные кальмаров, массовую истерику, и “крайне интимную вечеринку конца света”. Кингсли после третьего отчета просто закрыл папку и сказал: — Я уйду на пенсию раньше, чем кто-нибудь объяснит мне, что такое “нарративный апокалипсис”. Хуже всего, как обычно, оказалось не выживание, а тишина после. Без черных озерных вод, без золотого света, без постоянного ощущения, что за занавесом кто-то наблюдает. Гермиона долго не могла привыкнуть к этому. Первые недели она просыпалась среди ночи, ожидая увидеть черные звезды за окном. Но за окном каждый раз оказывался обычный Лондон. Серый и дождливый. Иногда это помогало. Однажды утром Гермиона обнаружила, что Драко спит у нее на диване, уткнувшись лицом в книгу, которую пытался читать ночью. Книга лежала вверх ногами. Гермиона смотрела на него некоторое время, а потом наклонилась и тихо сказала: — Ты вообще понимаешь, что физически это не помогает информации попадать в мозг? Не открывая глаз, Драко пробормотал: — Я старался смотреться эстетично на твоем диване, а это всего-лишь мой реквизит. О Каркосе больше старались не говорить вслух. Но иногда… Иногда кто-нибудь все же поднимал театральную тему. И тогда наступала странная пауза. Будто все одновременно вспоминали черную воду, аплодисменты, занавес, Короля в Желтом, и то, как близко их мир подошел к тому, чтобы превратиться в чужую историю. А потом кто-нибудь обязательно спасал ситуацию неудобной правдой. Обычно Рон. — Ну, технически мы победили космический ужас вечеринкой и общей эмоциональной нестабильностью. И напряжение рассыпалось, потому что это действительно было так. Последний раз Гермиона увидела Его золото спустя почти полгода. Совсем немного, тонкий отблеск в луже после дождя. Она замерла. Сердце екнуло, но затем ветер всколыхнул воду, и золото исчезло. Осталось только отражение обычного неба. Гермиона долго смотрела на него. А потом очень тихо сказала сама себе: — Пьеса окончена. И впервые в жизни ей действительно понравилось, что после финала не заиграла музыка.