В твоих руках не страшно утонуть.
23 июня 2026 г., 00:01
Чонгук ощущает себя словно не на своём месте. Находясь рядом с Сухёком — альфой, которому изначально он беспрекословно доверял, — омега буквально всем телом чувствует неприятные мурашки, обволакивающие его с головы до ног. Ким являлся одним из немногочисленных альф с университета, с которым у юноши был хоть какой-то контакт. Сухёк виделся ему адекватным молодым человеком, ответственным и, что самое главное, держащим себя в руках в любой ситуации.
Жаль только оказалось, что Чонгук глупо ошибался на его счёт, пытаясь сейчас отбиться от ненужных ему поцелуев и касаний к бёдрам и талии.
Чону не нужны были излишние прикосновения, а тем более поцелуи, что так неприятно оседали на губах прохладой от чужой слюны. Омега тонкими пальцами впивался в чужие широкие плечи, дабы отстраниться от надоедливого альфы, пытавшегося пролезть уже чуть ли не под свитер крупной вязки, который Чон так любил.
Бедному омеге, уже не знавшему, куда деться, с самого начала не нравилась собственная затея — провести течку с Сухёком. Однако и других партнёров на его место не предвиделось из-за узкого круга общения с альфами в целом. Будучи гибридом кролика, контакт с альфами Чонгук пресекал любыми способами из-за достаточно пугливой натуры. Да и вообще, изначально общение с сильным полом у Чонгука не задалось.
С самого детства юный крольчонок подвергался сексуализации со стороны противных альф, которым было весело давиться пошлыми и абсолютно мерзкими шутками над его белыми ушками, торчащими из тёмной копны кудрявых волос. Чонгук старался не вспоминать тот ужасный период, когда ему пришлось понять весь ужас отношения к его сущности. Сейчас же он благодарен тому, что смог выбраться из этого страха перед альфами, найдя в себе силы познакомиться с действительно хорошими ребятами.
Однако о каких-то близких, а тем более романтических отношениях и речи не шло. Чонгук уверен, что не готов к ним абсолютно. Да и, по правде говоря, в свои двадцать лет Чонгук не испытывает особого желания иметь отношения с альфой…
По крайней мере, омега пытается себя в этом убедить. И только тёмные бессонные ночи знают о его маленькой мечте: быть с одним альфой, который на него никогда не посмотрит.
Обычно омега проводил свои течки дома, под пледом с чашкой горячего чая, предварительно выпив блокаторы. Его всё устраивало более чем, однако в этот раз, находясь на ежегодном осмотре у гинеколога, специализирующегося по гибридам, Чонгук узнал о том, что многоразовая искусственная блокировка течек ведёт к необратимым последствиям в виде полного их исчезновения и бесплодия.
Гибридам кроликов в целом необходима регулярная половая жизнь из-за их сущности, но течка являлась чуть ли не самым важным фактором в их гормональной системе, и её необходимо проводить с альфой, чтобы насытиться его присутствием и запахом.
Блокаторы были спасением Чонгука на протяжении целых трёх лет с момента начала цикла. Омега не решался обратиться за помощью, намереваясь найти в дальнейшем того, кому он сможет довериться. Только вот сделать этого не получилось, из-за чего пришлось обращаться к тому единственному, которого он знал больше всех. Сухёк ведь действительно производил самое лучшее впечатление о себе. Он казался тем самым островком безопасности и понимания, которого так не хватало Чону.
Изначально омега думал, что прекрасным решением будет провести своё уязвимое состояние в объятиях альфы, кутаясь в тёплый плед как у себя дома. Ни о каких поцелуях и тем более о пошлых прикосновениях к самой коже под одеждой и речи не шло. Крольчонку подобная ласка не приносила никакого удовольствия, только лишь страх перед необратимым. Да, секс его определённо пугал, а не с тем человеком подавно. Сухёк его человеком точно не являлся.
Он до дрожи на кончиках пальцев боялся не иметь возможности выбраться из сильных рук в такой непростой период. Потому в самом начале и договорился с Кимом о том, как именно омега хочет провести свою течку.
Без интима, поцелуев и попыток прикоснуться к нему.
Сухёк говорил, что справится, будет держаться на оговоренном расстоянии, однако сейчас он ни капли не сдерживается, когда без особого желания крольчонка беззастенчиво лапает его чувствительные места. И попытки Кима огладить его бёдра, выцеловывая тонкую шею, не приносят ни капли желаемого расслабления. Чонгук совсем не на это рассчитывал, доверяя знакомому свою первую совместную течку.
Оттого и чувствует безумную обиду, начиная в полную силу отталкивать Сухёка от себя. Аж плакать хочется от негодования! Он ведь так подготовился, рассчитывая на полную безопасность и спокойствие, целую сумку собрал на период проживания в чужом доме…
— Сухёк, да прекрати же ты! — Чон поёжился от влажного отпечатка на своей шее, когда альфа всё же отстранился.
Ким выглядел дезориентированным и слегка недовольным от того, что его оттолкнули от приятного запаха и бархатной кожи, которую хотелось исцеловать и пометить.
— Да что ещё?! — хмуро смотрел на него старший. — Что теперь не так? — Сухёк точно не хотел останавливаться, несмотря на все сопротивления омеги.
— Ты издеваешься? Я просил не приставать ко мне, почему ты себя так ведёшь? — Чонгук непроизвольно напрягал ушки, из-за чего те становились прямыми и напряжёнными.
У гибридов крольчат была удивительная особенность — показывать эмоции не только словесно или мимически, но ещё и ушами, по которым можно было легко понять эмоцию кролика. Сейчас те должны быть в расслабленном, спокойном состоянии, однако ситуация того самого спокойствия не предвещала.
— На что ты рассчитывал, Чонгук? — альфа начинал понемногу раздражаться, что не лучшим образом влияло на состояние Чона. — Думал, придёшь к альфе в течку, чтобы полежать рядом с ним в кровати? — Сухёк словно насмехался над ним, задавая вопрос с немым упрёком.
Ведь кто, как не он, знал досконально, чего хочет юный омега в этот период. Это Ким переступил черту, начиная лезть к крольчонку с поцелуями и лаской, в которой тот не нуждался. Для самого Чона — довериться кому-то, тем более альфе, было безумно волнительным. И Сухёк об этом прекрасно знал.
— Мы изначально на это и договаривались, что произошло теперь? — Чонгук волнительно прикусывает нижнюю губу, зажимая ту болезненно между зубов. Ушки его неконтролируемо свисают самыми кончиками вниз, транслируя теперь упадническое настроение.
Подавленный омега сидит на чужой кровати совершенно растерянный, не понимая, куда ему деться. Весь день, проведённый с Кимом, он не мог нарадоваться тому, что его близкий знакомый войдёт в положение и поможет ему, а сейчас…
Сейчас просто хочется провалиться сквозь землю, лишь бы не сидеть рядом с весьма недовольным альфой.
— Ты притворяешься глупым или на самом деле такой? — хмыкает старший, проводя ладонью по волосам, зачёсывая те назад. — Хочешь сказать, что реально так думал? — и проникновенно смотрит в чёрные глаза-бусинки, не находя в них ничего, кроме искреннего негодования. — Чёрт, Чонгук, я считал, что ты просто притворяешься таким невинным… — и ещё раз смотрит на бедного крольчонка, кусающего себя за нижнюю губу. — Чон, я ведь нормальный альфа, со своими потребностями, я не могу сдерживаться, когда передо мной течный омега.
Произнесённые им слова становятся громом среди ясного неба, потому как все планы идут к чёртовой матери.
— И для чего ты вообще тогда на это соглашался? — Чон действительно ни черта не понимает, для чего нужно было давать ему надежду на проведение хорошей течки без блокаторов и риска для здоровья.
— Я думал, ты со мной… — альфа останавливается, пытаясь подобрать правильное слово. — Заигрывал? — и пожимает плечами, словно говорит простую истину. — Считал, что твоя течка всего лишь предлог для чего-то большего.
Сухёк прямо сейчас так легко и беспардонно разрушил все воздушные замки омеги, что мерзко на душе становится от чужого вранья. Даже если альфа подобного мнения о всей ситуации, то он бы мог сказать прямо.
— Ты серьёзно сейчас? Да я тебе буквально битый час объяснял, для чего мне всё это нужно и как я хочу комфорта и уединения, чтобы расслабиться, — Чон аж звонко хлопает себя ладонью по бедру, шевеля белыми мягкими ушками.
Настолько глупо и брошено он себя не ощущал никогда. Доверяясь Киму, он думал, что сможет огородить себя от приставаний и пошлостей, но по итогу на них и наткнулся.
— Послушай, может, ты зря боишься? — альфа вновь подсаживается ближе, говоря проникновенным голосом. — Может, тебе намного больше понравится стонать подо мной, нежели довольствоваться объятиями… — Сухёк кладёт одну из своих рук на омежью талию, игнорируя чужой недовольный взгляд. Словно Чонгук для него не человек, а безвольная кукла.
У гибрида начинается паника, из-за чего сердце колотится бешено. Он думает, что не сможет убежать от альфы, если тот на него станет сильнее давить. Чон пытается оттолкнуть его руками, совсем не играя и уж точно не заигрывая. Близкое горячее дыхание у запаховой железы не приносит ничего, кроме страха. Тёплые руки на талии не дают успокоения и защищённости. Из этого плена хочется выбраться, да поскорее.
— Нет, Сухёк, этого я хочу сейчас меньше всего, — омега всё ещё пытается словесно вразумить старшего, ощущая на глазах накатывающиеся слёзы, но ничего не помогает, альфа словно не слышит его. — Прекрати! — впоследствии произносит очень громко, сопровождая крик звонкой пощёчиной.
Всё происходит в один миг, из-за чего омега поражённо вздыхает, когда его действительно отпускают из цепкой хватки. Пока Ким перекладывает руку к горящей от пощёчины щеке, Чон старается перевести дух. Крольчонок внутренне борется с собой между тем, чтобы извиниться или просто промолчать, потому как удар был за дело. Он не успевает ничего произнести, как его опережает недовольный тон голоса:
— Ну и вали тогда к себе, придурочный! Головой думать нужно, прежде чем к альфе в течку приходить, — Сухёк выплёвывает слова, возгорая возмущением.
Чонгук подрывается с места, словно ошпаренный, на дрожащих ногах выбегая из комнаты. Пелена слёз размывает обзор перед глазами, из-за чего передвигаться становится сложнее. Омега успевает споткнуться обо что-то, не сильно желая смотреть, обо что именно, лишь шипит от боли и продолжает идти дальше. Безопасным местом гибрид выбирает кухню, опираясь ладонями о столешницу, чтобы перевести дух. Омега явно не так представлял свою первую течку, доверенную альфе. Внутренняя сущность билась глубоко внутри в нём от обиды. И на Сухёка, который подорвал в нём то самое доверие, и на самого себя из-за того, что позволил поверить кому-то.
Холодная поверхность столешницы будто впитывает дрожь пальцев, помогая быстрее успокоиться и прийти в себя. За окном полная тьма, и омега ума не приложит, как доберётся до дома. Такси вызывать рискованно, ведь в его состоянии может произойти всё, что угодно.
У Чонгука лишь есть маленькая надежда на то, что через время Ким успокоится, перестанет злиться на него и войдёт в положение, хотя бы в последний раз поможет добраться до дома.
Когда бешеный ритм сердца утихает, Чон решает налить себе немного прохладной воды, не зная, сколько времени нужно дать Сухёку для проявления ясности разума. Руки бедного крольчонка, испытавшего такой стресс в преддверии течки, всё ещё продолжают заметно подрагивать. Омега крепко сжимает стеклянный стакан в руке, большими глотками выпивая налитую воду, в которой, как оказалось, он так нуждался. В какой-то момент Чонгук понимает, что ему страшно возвращаться в комнату. Крольчонок почему-то думал, что альфа сам к нему выйдет через пару минут, когда поймёт, что был не прав, но, видимо, тот так и остался при своём мнении.
Вот и что ему делать в такой ситуации, спрашивается?
Оказавшись один на один с альфой в начале течки, он чувствует себя таким беззащитным и уязвимым. Даже сама просьба уйти от него оказалась болезненной. Несмотря на саму суть ситуации, внутренний омега безумно недоволен своим хозяином, что не стал подставляться альфе, а начал качать свои права.
Сущности ведь не объяснишь человеческой морали и нежелания быть использованным в гнусных целях альфой, что не воспринял его просьбу достаточно серьёзно.
Будучи погруженным в свои мысли, Чонгук вздрагивает от внезапного хлопка входной двери. Всё ещё сжимая стакан в руке, в котором осталось лишь пару капель воды на дне, омега навостряет ушки, совершенно умилительно по-кроличьи топая ногой в ожидании. Ещё один неконтролируемый жест, который он и сам не замечает.
В голову закрадываются совершенно иные предположения. Неужели альфа оставил его в одиночестве, покинув дом? Он ведь не мог бросить его, да?
Сомнения и предположения рассеиваются, как только на кухню заходит человек, от которого у Чонгука замирает сердце. Возможно, альфа почувствовал его усилившийся запах и инстинктивно решил проверить, есть ли здесь течный омега. Несмотря на свою тайную симпатию к Тэхёну, только увидев его, крольчонок забился в угол кухонного гарнитура. Действовал он бессознательно, пугаясь любого альфы в предтечный период. Его глазки-бусинки дотошно сканировали мужчину, что был сейчас потенциальной угрозой.
Чонгук выглядел настолько ранимо и беззащитно, что сердце сжималось в тисках.
— Чонгук-и? — Тэхён предусмотрительно остаётся стоять в дверях, прекрасно понимая, что каждое лишнее движение может показаться омеге агрессией. — Что ты здесь делаешь? — внутренний альфа также не знает, как ему поступить, мечась из стороны в сторону.
Тэхён давно знает этого крольчонка, что выглядел сейчас так, будто на него вот-вот нападёт дикий зверь. Ким не раз встречал его в компании Хосока — старшего брата Чона. Чонгук ему с самого начала показался милейшим созданием на всём белом свете, однако до ужаса пугливым и застенчивым. Познакомиться ближе у них так и не вышло, да и, как понял Тэхён, омега не горел желанием подпускать близко к себе незнакомых альф, даже если те были друзьями его брата.
Ким мог лишь довольствоваться редкими взглядами на прелестное создание, чтобы ненароком не напугать гибрида. Даже те пробуждали в нём нечто глубинное… Тэхён не мог насмотреться на него: крольчонок притягивал его не только своими белыми мягкими ушками, но ещё и глазами-бусинками, круглыми щёчками, алыми, вечно искусанными губами.
И уж чего точно не ожидал альфа, так это того, что, придя к брату, увидит напуганного Чонгука, забившегося в угол кухонного гарнитура. В преддверии течки, мать вашу!
— Я… — омега, испытывая колоссальнейший стресс, громко ставит стеклянный стакан на столешницу, другой рукой впиваясь в её край. — Я уже ухожу, — Чонгук боится даже смотреть в сторону старшего, не осознавая свои чувства.
Внутренний омега, что так предательски говорил подставиться другому альфе, сейчас скулит побито, желая оказаться в объятиях Тэхёна.
Чонгук ведь влюблён в него… Так глупо и отчаянно, что смеяться хочется.
Крольчонок пытается заткнуть внутреннюю сущность, нисколько не доверяя ей. Он всё ещё помнит, как впервые увидел Тэхёна: увидел и, кажется, в тот момент пропал. Сердце его билось в бешеном ритме далеко не от страха, щёки краснели не от жара, а дрожь в теле была явно не от холода. Несмотря на свою симпатию, Чонгук всегда старался быть тихим и незаметным, желая вздыхать по Киму издалека. Было страшно признать своё неравнодушие к альфе, не то что показывать его.
— Куда ты собрался в такой час и тем более в таком состоянии? — Тэхён действительно выглядит обеспокоенно, боясь лишний раз шевельнуться. — Где Сухёк? — звучит весьма логичный вопрос, ведь если уж на то пошло, то омега сейчас должен лежать в постели с альфой, а не ютиться в одиночестве на кухне. — Что между вами произошло? — Ким борется с самим собой, чтобы не подойти ближе, хотя вся сущность внутри него будто кричит об этом.
— Х-хён, всё правда в порядке… — Чон заикается на нервной почве, перебирая пальцами край тёплого свитера. — Мы просто… — невольно облизывает пересохшие губы, смотря куда-то в пол. — Я просто ошибся, решив прийти сюда, — выходит сказать только расплывчато, с небольшими передышками в словах.
Чонгуку впору сжаться сейчас до размера атома, мелкой песчинки или пылинки, совсем не заметной человеческому глазу. Да что там, он сквозь землю готов провалиться, лишь бы не быть под внимательным взором альфы.
— Гук-и, милый, я могу подойти ближе? — спрашивает и тут же делает шаг вперёд, внимательно высматривая реакцию младшего. Тот не сопротивляется его порыву. — Не бойся меня только, я не хочу навредить тебе, лишь успокоить, — Ким показывает ладони инстинктивно, как бы немо говоря о благих намерениях.
Шаг за шагом Тэхён становится ближе, всё это время внимательно наблюдая за чужой реакцией на свои действия. Крольчонок не говорит и слова против, но и не успокаивается в его присутствии, лишь пытается уловить феромон старшего, также действуя на голых инстинктах, что усиливаются в предтечный период. Чонгук не может до конца понять собственной реакции, словно внутренне доверяет мужчине на слово. Кончик его носа мило дёргается, пока младший вдыхает запах приближающегося к нему альфы. Кончики пушистых ушек начинают заинтересованно двигаться поочерёдно, то выпрямляясь, то опускаясь. На его удивление, присутствие Тэхёна, в отличие от Сухёка, не вызывает в нём прежнего страха и желания скрыться где-нибудь от пристального взгляда.
Мужчина хочет успокоить его, не пытается подавить своей силой, хотя прекрасно знает, что может это сделать, но действует совершенно по-иному. Более уважительно, стараясь создать омеге комфортную зону без принуждения.
Будучи ниже альфы примерно на голову, Чонгуку приходится поднять взгляд выше, когда старший приближается к нему настолько, что можно было услышать прерывистое дыхание крольчонка. Омега старается не показывать своего страха, что всё ещё таится в нём. Внезапным для Чонгука становится то, что Тэхён аккуратно берёт его за плечи совсем лёгким хватом, давая возможность отстраниться при желании, и одним движением усаживает омегу на ближайший стул. Тогда младший и понимает, что всё это время стоял на дрожащих ногах, которые еле держали перепуганного гибрида.
Не успевает омега перевести дух, как на него наваливается и второе потрясение за непрошедшую минуту. Ким, дабы не пугать разницей в росте, что могла восприняться устрашающе, опускается перед младшим на корточки, смотря на омегу снизу вверх.
Даже такая предусмотренная мелочь заставила Чона затаить дыхание. Тэхён настолько внимателен по отношению к нему, Сухёк бы точно подобного не сделал…
Омега предательски краснеет щеками, поймав себя на мысли, что сравнивает двоих.
— Ты правда хочешь уйти отсюда? — Чонгук быстро и уверенно кивает на его вопрос. — Тогда ты не против, если я тебя подвезу? — Тэхён всё ещё действует аккуратно, страшась увидеть испуг в тёмных глазах.
Альфа его так и не видит, вместо этого на первый план выходит стеснение. Чон продолжает робко смотреть на него сверху вниз, даже не представляя себе, что делает с мужчиной… У Тэхёна в голове фейерверки разрываются от чужого доверия в столь интимный период для гибридов крольчат.
А от мысли, что младший оказался в доме его брата, челюсти непроизвольно сжимаются. Так внутренняя сущность высказывает ревность, потому как на месте собственного брата должен быть он…
— Хён, это ведь так неловко… — еле слышно шепчет омега, поджимая губы. — Я не хочу напрягать тебя лишний раз.
Тэхён на его тихое мяуканье твёрдо кивает, убеждаясь в своих мыслях. Прежде всего альфе необходимо было узнать, не боится ли с ним ехать омега. Страха по итогу он так и не увидел, а значит, может сделать вывод, что дело вовсе не в нём. Он бы и так не отпустил никуда крольчонка, даже если бы тот наотрез отказался ехать с ним. Что-нибудь явно придумал бы, лишь бы выйти из ситуации так, чтобы прежде всего обезопасить младшего. Тэхён никогда не поступил бы так, как его брат-придурок, который посмел отпустить такую сладость на растерзание альфам.
Чонгук ведь и без того беззащитен, тем более в течку.
— В таком случае это не обсуждается, ты не пойдёшь домой в таком состоянии, я вообще ума не приложу, как этот придурок Сухёк смеет отпускать тебя одного… — говорит чётко и твёрдо, но без агрессии и лишнего напора, чтобы не показаться грубым.
Он знает, что Чонгуку сейчас необходимо сильное плечо, на которое можно опереться. Альфа внимательно следит за тем, как длинные ушки согласно поднимаются. Это хороший знак, означающий, что омега потихоньку расслабляется в его присутствии.
— Не злись на него, хён, я перед ним действительно виноват… — Чон вновь хмурит густые бровки, ощущая себя виноватым.
Начинает считать, что и вправду оказался чересчур глупым, доверившись альфе и подумав, что тот действительно поможет ему.
Ему даже представить страшно, что теперь с ним будет дома, ведь блокаторы перед течкой он не принял, а значит, даже если принять их прямо сейчас, то они не помогут. Чонгук прекрасно помнит, как мучился в свою первую течку, чисто физически не имея возможности принять таблетки, так как не знал, в какой момент она может начаться.
— Что бы между вами двоими ни было, Сухёк как альфа не имеет права выставлять тебя за порог на ночь глядя, — мужчина отвлекает его своим красивым хриплым голосом от глупых мыслей. — Вот ключи от машины, ты же умеешь ими пользоваться, чтобы снять блокировку? — Тэхён передаёт ключи с брелоком младшему, успев успокаивающе пройтись по мягкой ладошке подушечкой большого пальца.
Не ответив на вопрос, омега крепко сжимает переданную вещь в руке. Даже самое невинное прикосновение к нему ощущается ожогом. Только вот, на удивление, теперь не от страха. Из-за чего-то прикосновение Тэхёна не пробуждает в нём панический страх.
— Умею… — запоздало отвечает омега. — Но я оставил сумку у Сухёка в комнате, нужно её забрать… — Чон моментально вспоминает об этом, и от одной лишь мысли, что ему придётся прямо сейчас встретиться взглядом с Сухёком, колющие мурашки пробегают по всему телу.
— Я возьму её, не переживай. Подожди меня в машине и обязательно включи подогрев, чтобы не замёрзнуть, — спешит успокоить крольчонка альфа, чтобы лишний раз не тревожить его внутреннюю сущность подобными мелочами.
Он ещё не знает, что между обоими произошло, но не спешит выяснять у младшего суть конфликта. Прекрасно ведь видит, что тому и без его вопросов сейчас нехорошо.
Чонгук вновь запоздало кивает старшему, поднимаясь со стула, и, надев верхнюю одежду, покидает дом. Ким всё это время внимательно за ним наблюдает, тайно желая помочь, но остаётся на месте, лишь бы не навредить своей же помощью.
Закрыв за омегой дверь и сказав, что он скоро придёт, Тэхён направился в комнату к брату, который даже не услышал его прихода и разговора с Чоном. Альфу безумно злит произошедшая ситуация. Может, с Чонгуком он и сдерживался, лишь бы не напугать, но с Сухёком церемониться не станет. Брат помимо того, что притащил к себе течного омегу, так ещё и довёл бедного крольчонка до испуга.
— Что здесь, блять, произошло? — мужчина резко открывает дверь, показывая свой настрой, не предвещающий ничего хорошего. — Какого хрена я встречаю на кухне перепуганного омегу? — вкладывает всё своё негодование в вопрос. — Ты в своём уме, Сухёк, скажи мне? — Тэхён смотрит на парня, что быстро вынимает наушники из ушей и откладывает их в сторону, сидя за компьютером.
Чёрт возьми, тот даже не беспокоился о состоянии омеги, предпочитая сидеть в своей комнате, не обращая внимания ни на что.
— Что? Он всё ещё здесь? Я сказал ему проваливать, что непонятного? — Сухёк хмурится, будучи ещё обиженным за пощёчину. Он так ничего и не понял.
Даже представить страшно, как бы Чонгук добирался в одиночку до дома.
Тэхён стоит перед братом, сжимая кулаки в карманах пальто, которое не успел снять ввиду произошедшего. Иногда Сухёку хочется хорошенько втащить за его твердолобость. Тот ещё и смеет обижаться на столь милое создание.
— Расскажи нормально, — Тэхён шумно выдыхает, пытаясь унять альфью натуру.
— А что непонятного-то? Он притворился самой невинностью во плоти, придурка из меня последнего сделал… Изначально просил помочь ему с течкой и сам же пощёчину влепил, ненормальный! — Сухёк выглядит таким незрелым и глупым, стремясь оправдать своё поведение.
Мужчина старается успокоиться, лишь бы не вставать сейчас на защиту младшего, который ждёт его в машине. Чонгуку не стоит переживать ещё и из-за его агрессивных феромонов. Естественно, те не будут направлены на него, но могут восприняться им на свой счёт из-за уязвимого состояния.
— Ты никогда не отличался особым терпением… — смог прошептать старший, покачивая головой.
— А ты что припёрся? У меня что, сегодня день открытых дверей? — парень приподнял одну бровь, будучи недовольным ещё и тем, что в его дом вламываются без спроса.
— Папа из-за тебя волнуется, придурок, дозвониться не мог весь день, вот и пришлось приезжать узнавать, как ты, — Тэхён на недовольный взгляд лишь закатывает глаза, рассказывая причину внезапного появления.
Он и сам не горел желанием приезжать вечером к брату, но их папа, что живёт в другом городе, слишком обеспокоился долгим молчанием сына. Взрослый омега накрутил себя, посчитав, что из-за предстоящих экзаменов в университете его сын может что-нибудь с собой сделать. Наверняка насмотрелся новостей по телевизору…
Тэхён с самого начала не особо верил в то, что Сухёк может быть обеспокоенным из-за экзаменов, но так как брат не брал трубку и от него, решил удостовериться в своём, в итоге наткнувшись на перепуганного крольчонка.
— Чёрт, мобильный сел, времени не было думать о нём… — интуитивно начинает искать телефон в карманах, проверяя, что тот не может включиться из-за отсутствия заряда. — Ты какого хрена в дверь для приличия не позвонил? — Сухёк вновь устремляет на него хмурый взгляд.
— Вертел я твое приличие… — мужчина не особо хочет сейчас заводить спор, так как его в машине ждёт и без того разнервничавшийся омега. — С омегами контактировать научись для начала. Где сумка Чонгука? — и резко переводит разговор, убедившись лишний раз в том, что его брат тот ещё безответственный придурок.
Тэхён не особо вдавался в обвинение омеги, всё ещё считая, каким бы «плохим» Чонгук для Сухёка ни был на данный момент, он не имел никакого права оставлять его одного.
— В углу валяется, — парень не задумывается, когда отвечает на поставленный вопрос, но тут же восклицает: — Эй, а тебе зачем?!
Мужчина без труда находит ту самую сумку, что оказалась спортивной и достаточно вместительной. Закидывает ту на плечо и поворачивается в сторону ничего не понимающего альфы.
— Затем, что у меня брат дебильный отпускает омегу в предтечном состоянии одного, — Тэхён напоследок стреляет в него резким взглядом, надеясь, что до несмышлёного брата наконец-то дойдёт весь ужас ситуации.
Не желая более заставлять ждать Чонгука, а тем более грызться с Сухёком, Тэхён выходит из комнаты, а затем покидает дом. Внутри всё ещё преобладает негодование, перемешанное с подавленной яростью. Внутренний альфа и представить не может, как бы он смог отпустить течного омегу на ночь глядя. Стараясь об этом лишний раз не думать, мужчина встряхивает головой и, с громким хлопком закрывая за собой входную дверь, уверенным шагом идёт к машине.
Там его ждёт крольчонок, смотрящий уязвимо робко своими глазами-бусинками, из-за чего в голове вновь мелькает последняя подавленная мысль о том, что бы могло быть, не приедь он удачным обстоятельством именно сегодня. Тэхён старается увязнуть совершенно в других мыслях, направленных на состояние гибрида. Честно сказать, альфа никогда так близко не контактировал с крольчатами, да и вообще до встречи с Чоном не особо задумывался об их сущности.
И только познакомившись с прелестным крольчонком, не смог устоять от того, чтобы побольше узнать в интернете о них. Наверняка его братец даже не задумывался о таких вещах, прежде чем соглашался проводить с омегой течку.
О чём прежде всего думал сам Тэхён, вспоминая о прочитанном, так это о том, что крольчатам необходимо чувствовать себя в безопасности. Потому и действовал так внимательно, медленно и осознанно.
— Ты в порядке, Чонгук-и? — Ким наглядеться не может на пригревшегося и спокойного омегу, по всей видимости украдкой дышащего его феромоном. — Не слишком долго меня ждал? — Тэхён тем временем заводит машину, но не спешит двигаться с места, пока точно не убедится в чужом самочувствии.
Мужчина и сам не знает, откуда в нём взялась эта обеспокоенность, но и удостовериться лишний раз не помешает, как думается ему самому. Он внимательно наблюдает за тем, как младший умилительно перебирает пальчиками край тёплого свитера, стесняясь смотреть на альфу.
— Нет, хён, всё хорошо, правда, я очень рад, что ты сможешь меня подвезти, — Чонгук отвечает настолько быстро, что, кажется, ответ отлетает от зубов.
Так как крольчонок ощутил то самое спокойствие, о котором грезил, на смену страху пришло безбожное стеснение, мешающее нормально разговаривать. Даже ушки зашевелились непроизвольно, бесшумно ударяясь о крышу машины. Омега говорит мужчине свой адрес, а сам внутренне с собой борется от того, насколько сильно ему не хочется возвращаться домой и ощущать весь ад течки без альфы.
Неприятное чувство сковывает всё тело, как только Тэхён трогается с места под нешумный рёв мотора. На Чонгука в одночасье наваливается весь ужас ситуации, который нереально сильно давит со всех сторон. И куда ему теперь деваться и что делать в эти невыносимые несколько дней?
Омега и сам не замечает, как начинает тихонько всхлипывать, глотая солёные горькие слёзы, что скатывались бусинами по щекам, обжигая те своим холодом. Чонгук хотел дотерпеть до дома, чтобы там устроить непредвиденную истерику, однако эмоции правили им похлеще, чем самообладание. Слёзы ведь не спрашивают разрешения, прежде чем выставить его в неприглядном свете. Тэхён же, услышав тихие всхлипы, тут же останавливается, сворачивая на обочину. Он ни за что в жизни не будет игнорировать омежьи слёзы, делая вид, что всё в порядке. Альфа внутри мечется в негодовании оттого, что его хозяин не может успокоить течного омегу, тем самым нисколько не помогая мыслить разумно.
Кажется, ему физически больно видеть Чонгука в таком подавленном состоянии. Сразу просыпается желание обогреть крольчонка в объятиях.
— Эй, Гук-и, что случилось? — предварительно припарковавшись, мужчина отстёгивает ремень безопасности, поворачиваясь к младшему, и берёт того за прохладную ладонь, несмотря на обогрев в машине.
— Хё-он, — плаксиво тянет омега, не имея сил держать все эмоции в себе. — Я такой дурак! — и дрожит, содрогаясь в новом приступе плача.
Внутренний альфа в Тэхёне мечется из стороны в сторону, недовольно пыхтя и скребясь. Ему явно не нравится, что омега, который должен сейчас нежиться в его объятиях в свою течку, громко и надрывно плачет. Мужчина держит себя из последних сил, лишь бы не усадить младшего к себе на колени. Ни о каких пошлостях и речи не идёт. Хоть в салоне витает прекраснейший феромон крольчонка, Ким достаточно взрослый для того, чтобы держать себя в руках.
— Ну что ты, малыш, — всё же вырывается милое прозвище между слов. — Я уверен, ты ни в чём не виноват… — альфа не прекращает гладить тыльную сторону руки, лишь бы успокоить и без того разнервничавшегося омегу.
Чонгук не знает, куда деться, только бы не выглядеть в чужих глазах таким жалким. Он не хотел плакать при мужчине, как и в целом показывать подавленный настрой, но не смог выдержать накатившую на него истерику, затмившую весь настрой и попытки подбодрить самого себя. Омежья сущность, что так хотела быть услышанной, подвела его в самый неподходящий момент. Внутренний омега словно тем самым подталкивал его довериться взрослому мужчине, который точно поймёт его и успокоит.
Чонгук же, наоборот, не хотел доставлять Тэхёну лишних проблем, желая спокойно доехать до дома. Однако сейчас, когда Ким держит его за руку, отчего-то на душе становится спокойнее и приятнее.
— Как ты можешь защищать меня, если не знаешь, что произошло? — Чон не отталкивает его руку, даже не пытается уйти от прикосновений мужчины, в то время как от касаний Сухёка ощущал себя мерзко.
Реакция внутренней сущности на двух альф поражала. Если с парнем та хоть и просила подставиться, лишь бы её не оттолкнули, то с мужчиной она, словно перегретая чужим присутствием, спокойно просилась отдаться в сильные руки. Крольчонок тихонько возмущался внутри на самого себя, потому как не желал обращать внимание на затуманившийся чужим феромоном разум.
Несмотря на симпатию к Тэхёну, омега не хотел вести себя слишком откровенно и жалостливо. Если бы не эта дурацкая течка, диктующая свои правила, гибрид бы точно не был бы так падок на ласку, даже такую крохотную в виде поглаживания тыльной стороны руки.
— Мне хватает ума додуматься, что Сухёку ни при каких обстоятельствах нельзя было тебя отпускать, — альфа говорит абсолютно серьёзно, раздражаясь немного из-за глупости брата. — Я не думаю, что ты сделал что-то плохое, из-за чего стоит так сильно нервничать, — глубоким вдохом после он старается успокоиться, лишь бы не навредить своими эмоциями крольчонку.
Иначе не может, смотря в эти тёмные глаза, обрамленные густыми ресничками. Сейчас омега ищет в нём поддержку, хоть и не говорит об этом, да и сам навряд ли понимает своё состояние. Сладкий феромон омеги, что усиливается с каждым мгновением, заполняет салон машины, смешиваясь с его собственным, который альфа старается удерживать всеми силами, чтобы своим резким ароматом не спугнуть ранимое создание.
Ким вновь задумывается о глупости своего юного брата, ведь если даже ему в свои тридцать, при условии, что он достаточно контролирует себя, сложно сдерживаться, то что тут рассуждать о Сухёке — импульсивном мальчишке, не думающем ни о ком.
Наверняка тот, уловив сладкий аромат этого малыша, начал качать свои права, следуя инстинктам внутренней сущности.
Чонгук же, выждав небольшую паузу, всё это время думая, сможет ли он довериться ещё одному альфе, всё же решает поделиться своей болью, что сильнее отражается из-за предтечного состояния. Может, им и правят эмоции, смешанные с влюблённостью, но почему-то омега отчаянно хочет поделиться с мужчиной до жути обидной ситуацией.
— На самом деле я… — Чон начинает тихо, прерываясь на неутихающие всхлипывания. — Я ведь действительно не хотел ничего плохого, — говорить оказывается сложнее, нежели держать в голове всё то, о чём ему хотелось рассказать.
Крольчонок поникает длинными ушами, что свисают мягкими кончиками вниз. Он ведь реально не предполагал, чем обернется его безобидная затея, которая только казалась ему таковой. Откуда ему было знать, что Сухёк покажет себя таким образом, мерзко насмехаясь над его изначальным планом. Негодование одним махом сковывает всё тело полностью, из-за чего Чонгук не успевает вытирать рукавами тёплого свитера капли слёз, скатывающиеся по щекам.
Может, он действительно такой глупый, раз решил, что сможет попросить помощи у альфы? Чтобы без лишнего, без поцелуев, объятий и прикосновений. Точно не от Сухёка…
У мужчины сердце сжимается болезненно в тисках, когда он видит перед собой плачущего омегу. Тэхён не может больше сидеть в стороне, ощущая, что излишняя отчуждённость может только навредить младшему. Потому он не спеша касается хрупкого плеча, что даже за тёплым свитером было отчётливо видно. Проверив реакцию на своё касание, что не заставила себя ждать искренним взглядом младшего, альфа быстро отстегнул ремень безопасности.
Чонгук, кажется, успел только тихонько шмыгнуть носом, прежде чем его усадили на крепкие бёдра, перекинув через приборную панель. Боже, Тэхён даже и не догадывался, насколько лёгок крольчонок… Вместо ожидаемой реакции в виде сопротивления, омега мужчину приятно удивил тем, что обмяк в его руках, уткнувшись кончиком носа в широкую грудь.
Чон сам не понимает собственную реакцию, будто двигается на голых инстинктах, лишь бы иметь возможность вдохнуть побольше терпкого феромона старшего. Тот словно заменял кислород, наполняя его лёгкие приятным ароматом. Белые ушки доверительно легли на широкие плечи мужчины, окончательно расслабляясь. Тэхён и сам ощутил невероятное чувство, заполняющее всё тело необъяснимой лёгкостью. Ким аккуратно разместил ладонь между мягких ушек, из различных источников зная, что у крольчат здесь находится особенно чувствительная зона, которую приятно массировать.
Как только мужчина ради интереса и в попытке успокоить решил погладить то самое местечко, то услышал тихий, но отчётливый стон. Чонгук заёрзал на его бёдрах, перестав плакать, словно и сам не ожидал собственной реакции.
— Я знаю, малыш, знаю… — Тэхён бы и не подумал обвинять в произошедшем эту прелесть, что выглядит самым невинным омегой на всём белом свете.
Если Чонгук вздрагивает даже от такой примитивной ласки, то несложно представить, что с ним будет, если Тэхён найдёт более чувствительные местечки…
Однако мужчина сейчас старается об этом не думать, концентрируясь на чужом спокойствии и наконец прекратившемся плаче. Ким не прекращает легко массировать пальцами тёмные кудряшки между ушек, что так правильно разместились на его плечах.
— Тэхён… — пищит Чонгук, начиная учащённо дышать совсем не от страха.
Несмотря на то, что изначально он противился любым прикосновением альф, ласка от Тэхёна была совершенно иной, не пугающей, а действительно расслабляющей. Ему впервые захотелось получить что-то большее, чем объятия… Только после этой мысли он будто вернулся в реальность, где ему предстоит провести течку в одиночестве только потому, что он совершил глупую ошибку, рассчитывая не на того альфу.
— Крольчонок, не спеши, мы можем просто так посидеть, если тебе трудно обо всём рассказать, — мужчина говорил тихо и медленно, на подсознательном уровне ощущая внезапное напряжение младшего. — Ты не обязан вообще об этом рассказывать, если тебе тяжело, — с этими словами мужчина начал поглаживать ещё и спинку омеги, предоставляя полный комфорт в своих объятиях.
В его действиях не было пошлости или попыток переступить черту, спускаясь слишком низко. Несмотря на будоражащий феромон течного омеги, мужчина держал себя на цепях самообладания, не позволяя усомниться в своих решениях. Чонгук вновь ощутил ту самую потребность довериться и быть понятым, решаясь продолжить:
— Хён, я… — с небольшим промедлением омега удобно улёгся щекой на широком плече. — Понимаешь, недавно я ходил к врачу, и он мне сказал, что если я буду прерывать свои течки блокаторами, то вскоре они могут исчезнуть насовсем, — Чонгук тяжело вздохнул, ощущая, как горят его щёки.
Делиться подобным было чертовски нелегко, но омега понимал, что если он не расскажет всё с самого начала, то его вряд ли смогут понять до конца. А ему безумно хотелось, чтобы кто-то вроде сильного, взрослого альфы смог разделить с ним боль и негодование, которые таились в нём неприятным комом.
— В общем, так как ближе всех я знаю Сухёка, то попросил помощи у него, и… — омега прерывается на несколько секунд, невольно вспоминая обидные насмешки парня над ним. — Сразу ему сказал, что мне не нужен интим, поцелуи и объятия, — получается недовольно фыркнуть из-за обиды. — Мне нужен запах альфы, чтобы не чувствовать боли, которая накатывает на меня без него, — последнее предложение получается сказать тише всего, сжав ладони крепко в кулаки.
Сухёк всё спрашивал его, как Чон мог поверить, что он будет заниматься такой глупостью… А крольчонок действительно посчитал, что сможет получить помощь, если досконально обо всём расскажет. Что в его положение войдут и не станут напирать своей сущностью.
— Я ему объяснял это битый час, раскладывал по полочкам, обговаривал, как именно хочу провести течку, но сегодня… — судорожный вздох сам по себе вырвался из уст каким-то отчаянием. — Понимаешь, весь день мы провели абсолютно спокойно, только вечером он начал ко мне приставать, хотя я этого не хотел… — Чон не замечал, как начал крепко цепляться за чужое пальто, пока его продолжали успокаивающе поглаживать. — Я ударил его, дал пощёчину, когда он совсем перестал меня слышать, и только тогда Сухёк отстал от меня… — парень словно вновь пережил этот момент, что застрял ужасом в памяти. — И сказал мне, что я очень глупый, раз реально поверил в то, что он как альфа будет сдерживаться… А я… — крольчонок шептал так доверительно, Тэхён будто с ним был в тот момент. — Я ведь действительно хотел провести её именно так, как и говорил, — не выдержав давления от воспоминаний, омега вновь уткнулся в грудь мужчине, роняя крупные слёзы.
Если Тэхёну хотелось втащить брату и до этого, то теперь, узнав полную предысторию произошедшего, начистить лицо Сухёку хотелось бы в несколько раз сильнее. Помимо того, что парень не справился с давлением омежьего феромона, так ещё и обвинил во всём Чонгука, что нуждался в защите и понимании.
Теперь стала предельно понятна реакция крольчонка на его присутствие, который после сказанного другим альфой был в колоссальном стрессе, что в целом недопустимо при течке. Радует только то, что Сухёк действительно остановился после той пощёчины, не доводя до греха.
— Тише, малыш, ты абсолютно ни в чём не виноват. Сухёк — придурок, который не может контролировать себя и вместо того, чтобы признать свою вину, сорвался на тебя. Забудь об этом, милый, ни в чём себя не вини, — говорил Ким в темноволосую макушку. — Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить это.
Чонгук видит ту самую разницу в отношении к нему. Тэхён не позволяет себе лишнего, располагая его к себе постепенно. И от этого понимания становится легко и свободно. Крольчонок не видит себя в его руках безвольной куклой, как это было с Сухёком. У Тэхёна, наоборот, хочется выпросить побольше ласки и прикосновений, которых он так боялся изначально.
— Тэхён… — пригретый омега слегка ёрзает на чужих бёдрах, невольно подставляясь под поглаживания, лишь бы те не прекращались.
Тэхён же в то время старается не зашипеть резко от того, что младший невольно задевает его член, который вот-вот встанет. Его внутренний альфа словно знает, что сейчас не нужно действовать резко, чтобы не навредить крольчонку. Чонгука хочется забрать себе, обогреть и подарить тот самый комфорт, о котором мечтал гибрид.
— Чонгук-и, я понимаю, что ты пережил колоссальный стресс, и представить не могу, сколько в тебе силы духа, раз ты стойко держишься даже сейчас, — Ким совершенно не спеша, маленькими шажками подводит к сути: — Я могу предложить поехать ко мне и провести течку со мной именно так, как ты хотел с самого начала. Я обещаю, что не притронусь к тебе, если ты этого не захочешь, — Тэхён надеется, что младший воспримет его предложение не как попытку затащить его в постель.
Крольчонок же, до этого достаточно поникший от мысли, что проведёт течку в одиночестве, тут же поднимает голову и навостряет ушки. Сущности внутри предложение приходится по душе. Та словно его и ждала, заставляя Чона взбодриться.
— Ты п-правда сможешь помочь? — и смотрит будто в самую душу своими глазами-бусинками.
От этой умилительной картины Тэхён внутренне погибает, потому что нельзя быть настолько очаровательным.
— Конечно, я обеспечу тебе безопасность и комфорт, буду рядом, но не притронусь к тебе без твоего разрешения, — обещает, заверяет, что не бросит и не предаст.
Ким действительно будет держаться на расстоянии, чего бы ему это ни стоило. Он ни при каких обстоятельствах не будет подавлять маленького омегу, для которого подобный опыт будет происходить впервые.
— А что… — расслабленный Чонгук наконец-то смелеет, позволяя сущности выйти на первый план. — Если я захочу, чтобы ты притронулся? — омега боится смотреть в глаза, прожигая взглядом плотную ткань пальто.
Его ушки совершенно очаровательно покачиваются, показывая нетерпение в ожидании ответа. Тэхён считает, что может сейчас немножечко переступить черту.
— Тогда я приласкаю тебя так, что ты звёздочки перед глазами увидишь, договорились? — шепчет на самое ушко, заставляя Чона зардеться щеками.
Омега в одночасье ощутил, как по всему телу проходит миллион электрических разрядов. Подпитанная хорошей фантазией фраза будто затмила все переживания насчёт возможного повторения ситуации, произошедшей ранее.
Крольчонок представил, как именно альфа мог бы довести его до звёздочек перед глазами…
Ушки предательски встали по стойке смирно, забившись о крышу машины, выражая интерес.
Чонгук в ответ лишь неразборчиво буркнул себе под нос, быстренько перелезая с колен альфы на сиденье, невольно вызывая своим поведением у того широкую улыбку. Кажется, крольчонок ему доверился…
Дорога до дома Тэхёна прошла в ожидании. Оно сопровождалось не страхом, а предвкушением. Омега старался незаметно вдыхать чужой терпкий феромон, что заставлял его расслабляться, прикрывая глаза. В какой-то степени Чонгук даже рад, что всё произошло подобным образом, потому что теперь он проведёт свою течку с тем, в кого влюблён. Может быть, в нём говорит внутренний омега, завладевший его разумом, но теперь ему не страшно отдаться в сильные руки.
Только вот если с Сухёком он чувствовал себя не на том месте, то с Тэхёном всё наоборот словно встало на свои места. Чону всегда нравился этот мужчина, но он не позволял себе даже представлять их совместное будущее, а теперь он убедился в его благоразумии. Ким не терял голову, как его брат, от омежьего феромона, хотя по нему и было видно, что он сдерживался. Чонгуку до безумия нравилось ощущать безопасность и своё желание рядом с этим альфой.
Когда Тэхён припарковался около своего дома, то открыл перед ним дверь машины. Такой маленький жест ухаживания попал в самое сердечко юноши, что сейчас особенно падок на любое внимание. Крольчонок подумал, что выйдет сам, только альфа так не считал, подхватив его на руки. Чонгук, будем честны, от внезапности успел лишь пискнуть тихонько, схватившись за широкие плечи. Хлопал глазами и смотрел на мужчину, который уже беззаботно закрывал дверь машины, включая на той сигнализацию.
Омежья сущность визжала внутри как бешеная, не давая осмыслить происходящее. Серьёзно, ещё чуть-чуть, и у младшего будут сердечки летать перед глазами, если не уже…
Тэхён в его глазах с каждым мгновением набивал себе цену, даже не задумываясь об этом. Чонгук наконец получил то, о чём так трепетно мечтал. Заботу. Такую лёгкую, ненавязчивую, ни к чему не обязывающую. В руках этого мужчины Чонгук познал то, чего так жаждал. Белые ушки расслабленно покачивались из стороны в сторону, пока альфа нёс его в свой дом, удобно и крепко держа младшего под ягодицами.
Омеге желанно было влиться в мужчину, чтобы стать с ним единым целым. Он даже и представить не мог, как его может развозить при альфе, когда он настолько уверен в человеке. Тэхён в то время внимательно следил за каждым своим шагом, чтобы случайно не уронить свою ценную ношу. В планах было закомфортить и занежить Чонгука, чтобы тот разомлел пуще прежнего. В сознании тотчас мелькает доверчивый омега, просящий его внимания.
От одной мысли табун мурашек проходится по всему телу, а сам мужчина старается избавиться от ей подобных, что мешают нормально рассуждать. Щекочущий своим горячим дыханием шею альфы Чонгук также не способствует адекватному суждению. Ему простительно: он течный омега, для которого подобное поведение абсолютно нормально. А вот Ким на взводе и желает попасть в ванную комнату как можно быстрее, хотя подобной возможности ему не предвидится ещё достаточно долго.
— Чонгук-и, ты как? Хорошо себя чувствуешь? — интересуется мужчина, входя в дом и аккуратно бросая чужую сумку на пол, чтобы пройти с крольчонком до ближайшего стула.
Тэхён не хочет ставить и без того дезориентированного, опьянённого его собственным феромоном малыша на ноги. Чонгук хоть сначала и пытается сопротивляться, стараясь сказать, что всё в порядке, но всё равно терпит поражение, будучи усаженным на мягкий стул со спинкой.
Альфа бережно снимает с чонгуковых ножек ботинки, пока омега давится смущением. Да, этот мужчина определённо не перестает его удивлять. Ким не только на словах, но и на действиях показывает ценность крольчонка.
— Д-да, хён, я в полном порядке, — теперь омега заикается не от страха, что непременно радует Кима.
Вид на алые щёчки — самое высокое вознаграждение из всех существующих. Дополнительно удостоверившись в чужом хорошем самочувствии, альфа направился обратно в коридор, чтобы самому раздеться, отнести чужую верхнюю одежду и принести на кухню спортивную сумку.
Омега же в то время ёрзал на стуле, положив руки на коленки. Мягкие ушки непроизвольно покачивались, игнорируя попытки хозяина хоть как-то их остановить. Чонгук схватился рукой за одно из них, перебирая белоснежный мех пальчиками. Таким абсолютно домашним и милым застал его мужчина, что вернулся достаточно быстро. Тэхён внутренне умирал от всей этой безграничной нежности и желания прямо сейчас закутать младшего в свои объятия.
— Как тебе идея сначала воспользоваться ванной, чтобы расслабиться, затем вкусно поужинать, а потом лечь в кровать и посмотреть что-нибудь? — Тэхён, сам того не понимая, буквально озвучил сокровенную мечту Чонгука.
Внутренний альфа, на его удивление, вёл себя достаточно спокойно и ответственно, не подрывая самообладание различными жаркими сценами в голове. Словно осознал, что Чону сейчас это совсем не нужно. Тот будто действительно находился на своём месте в спокойствии и умиротворении.
— Да, хён, звучит отлично, — Чонгук невольно прикусывал нижнюю губу, не зная, куда деться от пристального взгляда. Он его определённо смущал, но не приносил особого дискомфорта.
Тэхён нисколько не пугал его, лишь наводил странное желание ощутить больше… С ним почему-то хотелось тех самых поцелуев, интимных касаний. Потому и омега пуще прежнего краснел щеками, отгоняя от себя эти непристойные мысли. Ему бы действительно не помешало ополоснуться, чтобы снять странное наваждение.
— Тогда пойдём, я покажу, где находится ванна, а вещи… — Тэхён вырвал его из марева мыслей, на что младший быстро переключается, передёрнув пушистыми ушками.
Это был его шанс на время остаться наедине с собой. Убрать накатившее возбуждение, что сейчас совершенно не нужно было. Они ведь не договаривались на что-то большее, хотя старший дал понять, что обязательно приласкает крольчонка, если тому будет нужна и подобная помощь…
— Вещи у меня с собой, я подготовил всё для ночёвки, — невольно перебивает омега, глядя на собственную сумку, тщательно собранную на несколько дней.
Он ведь считал, что останется в доме Сухёка на протяжении всей течки, потому и досконально просчитал всё до каждой мелочи.
— Замечательно, ты такой ответственный крольчонок, — Ким вновь незатейливым действием вызвал у него табун мурашек по всему телу.
Любая похвала, любой оберегающий жест ценен омегой, столь чувствительным до таких нюансов. Чонгук резко встаёт на негнущиеся ноги, плетясь за мужчиной маленькими шажочками, вглядываясь в широкую спину.
За такой он будет как за каменной стеной.
Омега сейчас настолько сконцентрирован на Киме, что ему неинтересен даже интерьер чужого дома, настолько он поглощён присутствием альфы. Чон всегда замечал подтянутую форму мужчины, его статность и красоту, но только сейчас имеет возможность находиться ближе, чем когда-либо.
Чёрт возьми, минутами раннее он был в этих сильных руках…
Тэхён показывает ему расположение ванной комнаты, что где находится на всякий случай, и оставляет его одного, аккуратно положив спортивную сумку на стиральную машинку. Оставшись наедине с собой, омега просто пару минут стоит на одном месте, вглядываясь в зеркало. Всё ещё никак поверить не может, что это происходит взаправду. Он проведёт течку вместе с тем, от кого сердце в пятки уходит!
Опомнившись, омега, дабы не заставлять ждать себя лишнее время, быстренько раздевается, залезает в ванну и настраивает тёплую воду. Та смывает с него весь груз пережитого дня, делая кожу нежной и красноватой. Голова и ушки остаются нетронутыми, так как были тщательно вымыты ещё ранним утром. Вытираясь махровым полотенцем, Чонгук ловит себя на мысли, что ему безумно стеснительно выходить из комнаты. Он оттягивает этот момент как можно дольше, медленно переодеваясь и чистя зубки. Мягкая ткань пижамы, специально подготовленная к такому случаю, нежно прилегает к чувствительной в этот период коже.
С кухни пробирается лёгкий приятный аромат приготовленной еды, из-за чего урчит живот, согласный с намерениями альфы — накормить омегу. Чон застенчиво улыбается собственному отражению, смотря на свои красные щёчки. Ким, будучи взрослым понятливым мужчиной, угадывает его желание без уточнений.
Собравшись с духом, омега всё же выходит из ванной комнаты совсем тихо, мягкой поступью, что если не прислушиваться к его шагам, то и сложно различить его присутствие. Только запах не даёт скрыться, непроизвольно источая порциями сладкий феромон. Запомнив несложную дорогу до кухни, Чонгук входит в просторное помещение, заглядываясь на широкую спину мужчины, что нарезал сейчас овощи. Альфа также успел ополоснуться во второй ванной комнате, о чём говорят влажные волосы и домашняя одежда.
Тэхён сейчас выглядел особенно сексуально, из-за чего омега невольно засмотрелся на перекатывающиеся мышцы спины, так как тонкая ткань футболки толком ничего не скрывала. Чон поймал себя на мысли, что ему хочется увидеть своего хёна в целом без одежды… От внезапной фантазии крольчонок тут же отмахнулся, злясь на свои встрепенувшиеся уши.
Благо Ким их не видел…
— Как ты себя чувствуешь? — размеренный бас мужчины заставляет омегу дёрнуться: было бы странным считать, что альфа не заметит его присутствие, которое окутывает своим сладким запахом.
Крольчонок замирает на месте, словно пойманный с поличным, хотя прекрасно осознаёт, что старший не мог увидеть, куда именно он смотрел. Однако быстро отводит взгляд и прикусывает нижнюю губу. Но, несмотря на безбожное смущение, домашняя атмосфера и запах приготовленной на скорую руку еды определенно располагают крольчонка дополнительно расслабиться.
— Мне хорошо, хён, — Чон говорит тихо, почти еле слышно из-за шипения масла на сковороде.
Тэхён ненадолго оборачивается, чтобы увидеть прелестное создание в розовой пижаме с зайчиками. Альфа внутри него довольно урчит, убедившись в комфорте течного омеги. Такого Чонгука ещё сильнее хочется упрятать под свой бок, расцеловывая алые щёчки. Ким чертыхается себе под нос, когда нож соскакивает с морковки, но на его благо не ранит кожу острым лезвием. Впредь он будет осторожнее.
— Вот и славно, ужин практически готов, — Тэхён действительно доволен расположением омеги.
Альфа всё ещё прокручивает в голове состояние младшего, что, забившись в угол кухонного гарнитура, боялся даже смотреть на него лишний раз. Тэхёну больше по душе видеть распаренного, смущающегося крольчонка, мило перебирающего кончиками ушей. Чонгук тем временем удобно устроился на мягком стуле, увлечённо подглядывая сбоку за процессом приготовления лапши с овощами и мясом.
— Зачем ты так заморочился? Мне бы и рамёна хватило… — Чонгуку безусловно приятна забота и внимание, но также и смущает безумно чужое желание сделать больше, чем можно было.
Ким, закинув нарезанные кусочки морковки для обжарки к мясу, поворачивается к Чону, будучи решительно настроенным:
— Затем, что омегам, тем более в такой период, необходимо хорошо питаться, — рассказывает простую истину, скрывая тот факт, что ему самому будет крайне приятно видеть перед собой довольного и сытого крольчонка.
Наверняка после пережитого стресса младшему хочется кушать, да и без того накатившая течка будет отнимать у него все силы, поэтому подумать заранее о еде было не лишним. Его предположения оказываются реальностью, когда младший с аппетитом жуёт прожаренное мясо, накалывая на вилку овощи, чтобы набить свои щёчки.
Тихие стоны удовольствия невольно вырываются с пухлых губ. Довольный омега ритмично пережевывает пищу, принося неимоверное удовольствие мужчине.
— Это безумно вкусно, хё-он! — радостно делится младший, облизывая губы от соуса.
Альфа невольно залипает на этот вид, тут же внутренне осаждая себя за подобные мысли. В начале он и не думал, что ему будет настолько сложно держать себя в руках.
— Я рад, прелесть, кушай, — Тэхён смущает младшего милым прозвищем, машинально погладив того между белых ушек.
Омега прекращает есть на секунду, но сразу же быстро сглатывает, шмыгая носиком. Всё же подобные прикосновения делают с ним невообразимые вещи. Тэхён будто этого и добивается, довольно подхватывая опустевшие тарелки и закидывая те в раковину. После предлагает переместиться в спальню, на что достаточно разомлевший омега быстро соглашается, ощущая, как его самого тянет прилечь в удобную постель.
Чонгук ни капли не боится ложиться в одну кровать вместе с альфой, потому что Тэхён показал себя тем, кому можно довериться. И, даже находясь с ним на таком близком расстоянии, буквально располагаясь на его плече головой, омега не чувствует ничего, кроме смущения и внутреннего спокойствия.
Из ниоткуда взявшаяся радость приятно щекочет внутренности. Тэхён спрашивает его о том, что они могут посмотреть, а Чонгуку всё равно уже на фильмы, лишь бы чувствовать рядышком любимый феромон. Омега не обращает внимания на экран, на котором рассказывается история главного героя, он утыкается кончиком носа в сильную шею мужчины и словно с каждым мгновением испытывает всё меньше смущения. Омега буквально липнет к старшему, начав чаще дышать.
Его внутренняя сущность понять не может, почему альфа прикасается лишь к его спине, не смея трогать ниже. И, может быть, имея чистый разум, омега бы безусловно оценил чужие старания, только сейчас промедления его жутко раздражали. Чон фыркал и ёрзал под боком мужчины, выпрашивая тем самым внимания. Белые ушки, до этого находившиеся в спокойном состоянии, начали возмущённо выпрямляться, напрягаясь. Всё в маленьком крольчонке хотело сказать неразумному альфе о том, какой он глупый и недогадливый, раз не может додуматься приласкать уже наконец потёкшего омегу.
Тэхён в это время старался выровнять собственное дыхание от душащего аромата Чонгука, что пытался затуманить его разум. Чон требовал от него внимания, и, конечно же, альфа сразу об этом догадался, только решил не спешить, считая, что наваждение может быстро пройти. Как же он ошибался…
— Чонгук-и, малыш, тише, — Ким действовал невероятно осторожно, прикасаясь сначала к тыльной стороне ладони, что покоилась на его прессе.
Крольчонок немного отросшими ногтями пытался царапаться, но не в попытке принести физическую боль, а чтобы обратить на себя внимание. Чон вновь проникновенно смотрел на него своими тёмными глазами, умоляющими сделать хоть что-то, чтобы унять неприятный зуд в теле от недостаточного количества физического контакта.
Ким всё понимал, считывал каждую чужую эмоцию, отдающуюся в его теле жарким потоком возбуждения.
Омега тянулся к нему словно заворожённый, тычась влажными губами в гладкую щёку. Чонгук точно знал, что ему было необходимо, потому и выпрашивал более откровенную ласку. Горячо дышал, кончиком языка совсем слегка дотрагиваясь до впалой щеки альфы, обжигая ту своим прикосновением. Чон всем своим видом показывал, что не потерпит отказа, совершенно умилительно отстаивая свои желания.
— Пожалуйста, хён, сделай хоть что-нибудь, помоги мне, — хныкал распалённый крольчонок, на которого нашла первая волна течки.
Альфа заметил совершенно удивительную вещь: что творит с омегой доверительная связь и спокойная обстановка. От той стеснительности, которой кишел младший, не осталось практически и следа. Крольчонок тянулся не только за объятьями, но и за поцелуями. Тому совершенно не нравилось, что альфа слишком медлит.
— Ну хён! Я хочу целоваться! Научи меня, — Чон, хныкая, шептал в самые губы так надломлено, что спорить с ним казалось невозможным.
Внутренняя сущность альфы от переваренных слов словно встала на дыбы, осознав, что с крольчонком даже никто не целовался. Чувство собственничества обострилось моментально, заставляя перевернуть младшего на спину, нависнув над ним неприступной скалой. Омега не испугался подобного поворота, лишь покачивал кончиками ушей, увлечённо рассматривая лицо мужчины над собой.
— Чонгук-и, ты меня убиваешь… — тихо, но удовлетворённо пророкотал альфа, прежде чем накрыть чужие губы в лёгком поцелуе.
Ким не спешил его углублять, позволяя себе насладиться нежностью раскрасневшихся от постоянных покусываний губ. Чонгук лишь крепко цеплялся за его широкие плечи, безостановочно ёрзая под ним на месте. Тэхён поистине наслаждался мягкими губами, осторожно поочерёдно посасывая каждую из них.
Крольчонку подобная ласка незнакома, из-за чего тот, забывшись в чувствах, крепко сжал бёдрами чужие бока. Тонкими пальчиками впился в крепкую шею, перебираясь выше, чтобы сжать в кулаке немного отросшие волосы Тэхёна. Чонгук глубоко и шумно дышал, как только старший отстранился от его губ. Это заставило нахмуриться маленького омегу, который уж точно не хотел прекращать начатое. Говорящий о недовольстве взгляд заставил мужчину тепло усмехнуться и продолжить ласку ниже, переходя на ровную линию челюсти.
Ушки, что начали жить своей жизнью, щекотали его в макушку, кончиками начав бить по ней: мужчина читал, что когда крольчата находятся в возбуждённом состоянии, то они не контролируют их никоим образом. Бархатная кожа тонкой шеи пленила и будто не давала отстраниться от себя, а тихие стоны удовольствия сверху дополнительно подталкивали не останавливаться. Поцелуи, перерастающие в алые засосы от слегка потерянной силы воли мужчины, обрамляли светлую кожу шеи.
Чон, не отдавая себе отчёта, прижимал ещё ближе мужчину к местечку с феромоном, ощущая влажный язык, что заставлял закатывать глаза и забываться в новых ласках. Тэхён, находящийся под влиянием феромонов, послушно вылизывал запаховую железу с таким наслаждением, что чуть глаза не закатывал.
Свободной рукой альфа проник под задравшуюся пижамку с зайчиками. Кончиками пальцев пересчитал выпирающие рёбра, в то время как младший умилительно пищал и выгибался в спине призывно. И оторвался от разомлевшего тела только тогда, когда почувствовал, как чешутся его клыки, желающие впиться в белоснежную кожу.
— Ты точно хочешь этого? — Тэхён внимательно высматривал своего малыша, хватающегося за собственные кончики белых ушей, прикрывая ими красное лицо.
Чонгук смущенно выглядывал из-за крохотной щели между ушками, облизывая пересохшие губы. Он явно не хотел останавливаться, желая продолжить умопомрачительную ласку, что так приятно влияла на его состояние.
Крольчонок ведь помнит свою первую течку без блокаторов, такую ужасную, болезненную, которую точно не хочется повторять никогда в жизни. Сейчас же аромат мужчины, его присутствие в целом только помогают справиться с этим деликатным периодом.
— Да, — омега кивает в такт своему согласию. — Да, хён, мне это нужно, я хочу почувствовать твои руки, пожалуйста, — подобное откровение даётся даже слишком легко для застенчивого в обычной жизни кролика.
Потому что Чонгук рядом с этим альфой ощущает себя в безопасности, полном комфорте и безусловном понимании. Тэхён не будет насмехаться над ним, выставлять его желание за пошлость и мерзость, показывая и своё нетерпение течным омегой. Он лишь целует сладко, касается трепетно, заботится о нём внимательно.
Тэхён на его просьбы отвечает новым глубоким поцелуем, который превращается в медленный со временем. Омега утопает в нежности альфы, ластясь под новые касания. Чон хочет большего, нуждается в стимуляции давно вставшего члена и мокрой дырочки. Он хочет, чтобы мужчина наконец спустился руками и поцелуями ниже. И как только старший, словно услышав его немую просьбу, расправился с пижамой, отдельные части которой летят в разные стороны, омега прикусывает нижнюю губу.
— Чёрт, крольчонок, — мужчина не может наглядеться на высоко вздымающуюся грудь, покрывая ту множеством поцелуев. — Ты хоть понимаешь, что делаешь со мной? — Тэхён чувствует себя оголодавшим зверем, что не может насытиться собственной добычей.
Чона действительно хотелось до звона в яйцах. А держать себя в руках казалось чем-то нереальным. И только из-за страха потерять чужое доверие альфа держал свою сущность при себе, сковывая ту цепями самообладания.
Горячие влажные поцелуи касались всех участков кожи поступательно сверху вниз. Чонгук безостановочно дрожал от каждого, такого желанного, с наслаждением принимая нежность альфы. Когда Тэхён особо тщательно принялся вылизывать и периодически посасывать затвердевшие бусины сосков, то мелкие разряды тока вспыхивали яркими огоньками в теле младшего.
Тот что-то лепетал себе под нос, часто двигая длинными ушками. Омега подставлялся под каждое прикосновение языка, пока его по бокам держали сильные руки, не дающие отстраниться от ласки.
— Альфа, — Чон мог лишь тихонько мяукать, призывая сущность альфы продолжать изводить его тело приятной стимуляцией.
Поняв желание крольчонка, Тэхён окольцевал ровный небольшой член, что чуть ли не с самого начала пульсировал в его руке, будучи настолько возбуждённым. Бедному Чонгуку, находящемуся довольно продолжительное время в возбуждённом состоянии, хватило пары движений рукой с прерывной стимуляцией головки, чтобы кончить на свой плоский живот.
Ким на этом не остановился, продолжая водить по гиперчувствительному члену под хныкающие звуки сверху, пока не добился повторного оргазма. Его собственное желание обладать омегой неумолимо било в голову, наводя на разные мысли. Держаться вот так стойко перед младшим казалось нереальной победой прежде всего над собой.
— Боже… — Ким не мог отстраниться от малыша, который совершенно разомлевши тянулся за поцелуями. — Посмотри на меня, Чонгук, — после просьбы альфы омеге пришлось отстраниться и взглянуть пронзительно. — Ты доверяешь мне?
Тэхён прекрасно понимал, к чему всё идёт, и хотел убедиться в том, что Чонгук к этому готов. В тёмных глазах он не увидел страха, лишь чистое желание, подкреплённое накатывающим возбуждением из-за течки.
— Доверяю, только тебе доверяю, хён, — лепетал омега, получая необходимые поцелуи для морального равновесия.
Ким громко вздохнул, прежде чем решил для себя идти до конца.
— Чонгук-и, — мужчина огладил нежную щёку, вновь обращая на себя внимание. — Ты ведь знаешь, что можешь попросить меня о чём угодно в любой момент, и я к тебе прислушаюсь? — спрашивал, но ласкать не прекращал, подбираясь пальцами к мокрой от обильной смазки дырочке.
Невольно поражаясь доверчивости прелестного крольчонка, Тэхён плавно оглаживает чувствительную зону, не пытаясь проникнуть в неё пальцами. Чонгук же весь подбирается, машинально раздвигая ножки пошире.
— Угу, — омега вновь кивает в такт своему озвученному согласию, чтобы ему помогли справиться с зудом от недостатка стимуляции.
И только после этого мужчина проникает в него для начала одним пальцем, внимательно наблюдая за реакцией, которая не заставляет себя долго ждать. Несмотря на незнакомый дискомфорт от проникновения, течка делает своё дело, притупляя болезненные ощущения. Чонгук прикрывает глаза, а уши его выпрямляются, как только мужчина начинает оглаживать мягкие влажные стеночки, пытаясь найти простату.
— Умница, — похвала старшего приятно сказывается на его состоянии. — Слушай меня внимательно. Я остановлю любую ласку, если та тебе не понравится, — Тэхён начинает поступательно наращивать темп, ощущая узость дырочки.
Крольчонок задыхается в чувствах, испытывая полный переполох внутри себя. Внутренний омега находится в полном восторге от того, что сейчас рядом альфа, с которым не страшно провести всю течку.
— Х-хорошо, — Чонгук вновь начинает неразборчиво лепетать, не испытывая боли.
Пальчиками он цепляется за широкие плечи, пока мужчина расцеловывает его тонкую шею, оставляя новые багровые засосы. Распирающая полнота, что приходит с каждым новым пальцем, переносится крольчонком также менее болезненно из-за поцелуев, ласки и феромона альфы. Тэхён действительно заботится о нём даже в такой момент.
Нарастающее возбуждение от трёх пальцев, бьющих в одну точку, не заставляет себя долго ждать. Только Чонгуку желанно увидеть удовольствие и в чужих глазах.
— Тэхён, пожалуйста, — выстанывает младший после очередного толчка, затрагивающего найденную простату.
— Что моя прелесть хочет получить? — хрипло шепчет на ухо мужчина, возбуждённый до предела.
— Тебя, я очень хочу почувствовать тебя, — получается у Чона произнести призывно.
Расцеловав румяное личико и вытащив пальцы из разработанной дырочки, мужчина снимает с себя домашнюю одежду, не желая сопротивляться чужой просьбе. В противовес внутренним ощущениям сорваться и заполнить младшего резким толчком, альфа вновь глубоко целует Чонгука, входя в него постепенно, шипя от узости.
Шумное дыхание и хлюпанье смазки заполняет всю комнату. Чон прижимает белые ушки к макушке, будучи и без того распалённым предварительной лаской. Тэхён не лучше — чувствует себя пубертатным школьником, что от каждого последующего толчка может кончить. Приходится думать о чём угодно, чтобы притупить возбуждение. И только призывные стоны не дают совершить задуманное. Крольчонок берёт своё, закидывая ноги на поясницу старшего. Кажется, ещё немного, и вовсе повиснет на нём.
— Вот так, малыш, — хрипит мужчина на самое ухо, заставляя младшего невольно закатывать глаза.
— Тэхён, — Чонгук чувствует, как низ живота сводит ощущение пика удовольствия, заставляя терять голову.
Тэхён понимает его без особых слов, чувствуя то же самое. Толчки его становятся быстрее и хлеще, что отражается согласием со стороны омеги, начинающего призывно стонать.
Сжимая пальчики на ножках, Чонгук больше не может терпеть столь быстрого темпа, теряясь в собственном сознании, что разлетается на мелкие звёздочки перед глазами от удовольствия. Всё, как и обещал мужчина перед тем, как привести его в свой дом.
— Вот так, крольчонок, ты такой умница, — мужчина хвалит, трогает нежные ушки, и сам кончает за пару глубоких толчков с оттяжкой.
И даже после произошедшего Тэхён не перестаёт заботиться о милом создании, совсем разомлевшем после пары оргазмов. Относит в ванную, пока Чонгук доверительно прижимается к его голой груди. Тщательно моет уставшее тело, позволяя находиться в своих руках в полном спокойствии.
Совместный сон приходит под долгие, медлительные поцелуи. Крольчонок трогательно укладывается к нему под бок, утыкаясь кончиком носа в запаховую железу.
И только следующим утром им удаётся откровенно поговорить, пока на младшего не нападает новая волна течки. Тэхён стремится позвать его на свидание после того, как закончится его деликатный период. Чонгук, конечно же, соглашается, будучи на седьмом небе от счастья, признаваясь, что альфа давно ему симпатичен.
В таком случае, как уверяет самого себя Тэхён, этого прелестного омегу, наполняющего его сердце тёплыми чувствами, он ни за что в жизни не отпустит…
