Жизнь, которой не было

Это вызвало у Карлайла лёгкую улыбку. А затем каким то образом это перетекло в то, что Карлайл объяснял ему, что делать при глубоких порезах, колотых ранах, вывихах плеча и травмах от удара тупым предметом — так, словно Джейкоб был учеником, которого стоит учить, а не ребёнком, которого стоит просто потешить. Эта деталь имела значение. Больше, чем Джейкобу хотелось признавать. Потому что была разница между взрослыми, которые говорят с подростками, и взрослыми, которые говорят перед ними. Карлайл всегда делал первое. В какой то момент он протянул Джейкобу рулон марли и сказал: — Забинтуй предплечье. Джейкоб сделал это. Карлайл понаблюдал секунду, затем произнёс: — Неплохо. Джейкоб фыркнул: — Высокая похвала. Выражение лица Карлайла слегка смягчилось: — Это искренняя похвала. Это странным образом отозвалось в груди Джейкоба. Потому что похвала, по его опыту, обычно шла с условиями. С удивлением. Или ожиданиями. Или скрытым «для такого, как ты», спрятанным где то внутри. Но Карлайл просто сказал это как факт. Как будто компетентность остаётся компетентностью, независимо от того, кто ею обладает. — Вы учите как врач, — произнёс Джейкоб, прежде чем успел остановиться. Карлайл выглядел позабавленным: — Надеюсь на это. Джейкоб покачал головой: — Нет, я имею в виду… — Он нахмурился, пытаясь объяснить. — Вы не делаете того, что обычно делают взрослые, когда думают, что вы слишком молоды, чтобы что то понять. Карлайл помолчал мгновение. Затем очень просто произнёс: — Ты не слишком молод. И боже… Это задело сильнее, чем имело право. Джейкоб тут же отвёл взгляд, делая вид, что очень увлечён изучением экстренных ножниц. Эта семья действительно становилась угрозой его эмоциональной стабильности.