Мяу

      В центре некоего города, одного из бесчисленных, разбросанных по мультивселенной, в местной кофейне на открытом воздухе можно было наблюдать странную картину. Настолько странную, что проходящие мимо жители замедляли шаг, хмурились и поспешно отводили взгляд, решив, что им просто показалось.              Молодой на вид парень, с ног до головы покрытый бинтами от свежих ожогов, яростно тыкал вилкой в сторону чёрного кота, что сидел напротив. Кот, неестественно огромный и пушистый, казалось, отвечал ему. Активно, эмоционально, с выражением крайнего презрения на морде. Вот только люди слышали лишь шипение и возмущённое мяуканье со стороны кота.              — Ты, чёртов кусок дьявольского дерьма! — прошипел парень, размахивая вилкой так, что её острые концы едва не втыкались коту в горло. — Я ведь говорил тебе, что лезть в жерло вулкана ради лосося это хреново плохая идея! А ты что мне сказал в ответ? «Да не ссыкуй, всё чики-пуки, у меня есть страховка на случай внезапного извержения вулкана»?!              Кот лениво закатил глаза. Насколько это вообще возможно для существа с вертикальными зрачками.              — Ой, да завались ты, кровяной мешок с костями. — отмахнулся он пушистым хвостом, попутно макая лапу в блюдце с молоком, которое официант так любезно принёс. — Ну подумаешь, я случайно спровоцировал извержение вулкана, дремавшего пятьсот лет. Никто ведь не пострадал.              Парень подавился воздухом.              — Кроме того… — продолжил кот, облизывая мокрую лапу с видом глубочайшего удовлетворения. — Лосось был вкусный. А это главное.              — Ты уничтожил целый остров, пушистая скотина! Вместе со всеми его жителями. И всё ради рыбы?              — Я был голоден, Дэнни. — Кот зевнул, продемонстрировав впечатляющий набор острых клыков. — Жизни смертных не имеют значения.              Дэнни тяжело вздохнул и потёр переносицу. В этот момент он не знал, чего хочет больше: взять чашку с кофе и утопить в ней своего кошака, или сделать вид, что не он только что спорил с животным, отчего прохожие пялились на него как на сумасшедшего.              С раздражением и привычным, почти привычным принятием абсурдности своего бытия, Дэниел Скарлет выбрал второй вариант.              Он сделал маленький глоток капучино и уставился куда-то в пространство, стараясь игнорировать победную ухмылку на морде кота. Тот выглядел так, будто только что выиграл спор, и честно говоря, так оно и было. Ухмылка так и напрашивалась на удар по башке. Но Дэнни знал: ударить Хтона, это значит дать ему именно то, чего он добивается.              Вместо этого он достал из карманного измерения дневник и ручку. Привычный жест, позволявший хоть ненадолго утихомирить мысли и расставить их по полочкам перед следующим прыжком в неизведанный мир.              Он открыл чистую страницу. Написал первое слово.              И невольно начал вспоминать, с чего вообще началась его жизнь и каким образом он докатился до того, что пьёт кофе с кошкой, попутно зализывая ожоги, как побитая бродяжка.              А всё начиналось вполне спокойно.       

***

             На улице стояла глубокая ночь. Родной дом был наполнен успокаивающей тишиной, что клонит в сон каждого. Каждый житель небольшой деревушки на окраине Франции спал крепким сном.              Кроме одного очень любопытного мальчика.              Его зелёные глаза нервно озирались по сторонам, а крохотные ножки осторожно, на цыпочках, ступали по деревянному полу, стараясь не создавать ни звука. Восьмилетний Дэниел, чьи непослушные пряди волос то и дело падали на лицо, заставляя его недовольно фыркать, оглянулся назад. Убедившись, что никто из родителей не следует за ним, а значит, не знает о его маленькой шалости, мальчик довольно улыбнулся.              Приоткрыв тяжёлую дверь, он проскользнул внутрь небольшой комнаты, где мама хранила все свои книги и гримуары для различных зелий. Взгляд мальчика сразу метнулся к одной книге, той самой, что словно пряталась в тёмном углу на полке от его любопытства.              Встав на стул, чтобы дотянуться до желанной добычи, Дэнни успешно схватил её и едва не рухнул со стула от веса. Книга оказалась куда тяжелее, чем он ожидал. Сумев удержать равновесие, мальчик спустился на пол, сел, скрестив ноги, и судорожно открыл фолиант, который так долго его интересовал и который мама с папой строго-настрого запрещали ему читать.              Открыв первые страницы, он подался вперёд, и его взгляд тут же начал следовать за текстом на старинных, пожелтевших страницах.              

В начале, когда Время ещё не научилось течь, а Реальность не обрела имён, существовали только двое.

Они были Принципами — двумя столпами, на которых держится и будет держаться всё сущее.

Первый — Хаос. Он же — Конец. Он разрушение, дающее почву для нового. Он — пламя, пожирающее лес, чтобы удобрить землю пеплом. Он последний вздох умирающей звезды. Его почитают Ведьмы Хаоса, что танцуют на пепле уничтоженных миров, ибо знают: всё, что создано, должно быть разрушено, чтобы освободить место.

Вторая — Порядок. Она же — Начало. Серафим Созидания. Она первая, что появляется в пустоте. Она первое слово, произнесённое в тишине. Её слуги это Мудрецы Порядка, что соблюдают законы реальности и следят, чтобы звёзды горели ровно, а миры не сталкивались раньше срока.

И был меж ними договор, скреплённый не кровью, но самой сутью бытия:

Равновесие.

Никто не властвует вечно. Никто не уничтожает всё.

Равновесие качается между Концом и Началом, и пока цикл движется — миры живут, умирают и возрождаются вновь.

      

Но когда 665-я Ведьма Хаоса возляжет с Тринадцатым Сыном Смерти, что носит на плоти своей Метку Уробороса — зачато будет дитя.

      

Дитя это родится человеком. Пустым. Лишённым магии, не отмеченным ни Хаосом, ни Смертью. И будут считать его ошибкой, сбоем в великом порядке. Но это ложь, ибо пустота его не проклятие, а подготовка. Сосуд должен быть пуст, чтобы вместить в себя нечто ужасное.

      

Ибо дитя это — 666-й Ведьмак Хаоса. Творец Конца.

В час, когда сердце его остановится впервые, но душа откажется уходить, Хаос найдёт в нём свой дом. И станут они одним целым. Творец и Разрушитель. Человек и Бог. Смертный и Вечность. Связанные так крепко, что смерть одного станет Концом для всего.

Ибо когда Творец Конца погибнет, маятник Равновесия остановится. Хаос, запертый в смертной оболочке, вырвется на свободу в истинной форме. И некому будет сдержать его, ибо Порядок не успеет воздвигнуть новые стены.

      

Все миры. Все реальности, что были, есть и могли бы быть, всё обратится в пепел.

Абсолютный Конец.

И только после этого, из пепла, оставленного Творцом, Серафим Порядка сможет начать новый цикл. Но это будут уже не наши миры. Не наши звёзды. Не наши дети. Это будет Новое Творение, в котором не останется памяти о нас.

Да смилуются над нами все боги, которые ещё не родились…

      …              Дэнни не успел дочитать последние строки.              Перед ним мелькнула женская рука, которая стремительно выхватила книгу. Мальчик поднял взгляд и встретился с недовольным взглядом женщины, чьи зелёные глаза он унаследовал.              — Дэнни! — её голос прозвучал резче, чем обычно. — Почему ты не спишь в столь поздний час?              — Прости, мамочка. — прошептал он, опуская голову.              Калиса перевела взгляд на книгу в своей руке. Её глаза заскользили по тексту. На мгновение Дэнни показалось, что лицо матери заметно побледнело. Хотя, возможно, лунный свет просто забавно играл с её красивыми, но сейчас напряжёнными чертами.              — Иди спать, Дэниел. — произнесла она строго. — Завтра поговорим.              — Но мама…              — Я сказала живо.              Её взгляд был непреклонен. Маленькому Дэнни не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Поднявшись с пола, он поплёлся обратно в свою комнату, то и дело оглядываясь через плечо.              Калиса осталась одна в библиотеке. Она смотрела на старинную книгу, принадлежавшую её семье на протяжении многих поколений. С тяжёлым вздохом она захлопнула книгу и поставила его обратно на полку. Её пальцы на мгновение задержались на корешке, ощущая знакомые искры древней магии.              Затем она развернулась и молча направилась обратно в спальню, где её ждал муж.              Спустя неделю после того происшествия Калиса, казалось, забыла о случившемся. По крайней мере, Дэнни очень хотелось в это верить. Мама, хоть и наказала его, упорно делала вид, что ничего такого не произошло. Книга вернулась на полку. Разговора, обещанного назавтра, так и не случилось. И Дэнни, понимая, что некоторые вопросы лучше не задавать, не спрашивал.              Сегодня у него был первый урок чтения судьбы человека по травам. Древняя магическая практика, которую мать передаёт дочери, а та своей дочери, и так поколение за поколением. Многие дети в деревне уже практиковались и делали первые успехи. Дэнни же словно застрял на одном месте.              — Сосредоточься на лепестках. — наставляла Калиса, терпеливо наблюдая за сыном. — Почувствуй, как жизнь течёт по корню этого цветка. Как она поднимается от земли, сквозь стебель, до самого кончика.              Дэнни честно пытался делать всё, о чём говорила мама. Он хмурил брови, сжимал стебель розы так, что пальцы белели, пытался расслабиться, погрузиться в саму суть магии. Но как бы он ни старался, единственное, что у него получалось, это пялиться на розу широко открытыми глазами. Казалось, ещё секунда и они просто выпадут.              Роза в его руке была красной и колючей. И оставалась такой.              Он совершенно не чувствовал той магии, о которой рассказывала мать. Ни течения жизни. Ни скрытых знаков. Ничего.              Дэнни мог поклясться, что слышал насмешки других детей за своей спиной. Тех, кто наблюдал за его неудачами с тем особым детским удовольствием, от которого щиплет в уголках глаз. Все в деревне начинали познавать первые узы колдовства с пяти лет: выращивали цветы, левитировали лёгкие предметы. Некоторые дети постарше уже изучали, как призывать огонь. А он оставался на одном месте. Словно магия просто обходила его стороной.              Уроки охоты с отцом Дэнни ценил по-настоящему.              Они позволяли отдохнуть от мыслей о том, что он родился каким-то неправильным в глазах других ведьм и магов, и вместо этого сосредоточиться на азах мира, где выживает тот, кто лучше знаком с дикой природой. И тот, кто знает, насколько сильно нужно натянуть тетиву на луке.              Но даже там, в лесу, когда пальцы Дэнни слегка дрожали от напряжения, а взгляд должен был быть прикован к мишени, его глаза то и дело соскальзывали на книгу, что лежала на пне неподалёку. Словно он не мог оторвать внимание от своего главного сокровища даже ради более важной цели.              Андреас заметил это. Он лишь слегка усмехнулся и поправил положение рук мальчика. Его мозолистые пальцы, говорившие громче любых слов о том, что он был охотником и воином, мягко, но уверенно обхватили локти сына.              — Ох, волчонок. — произнёс он негромко. — Сосредоточься на цели, а не на своей сказке. Книга никуда от тебя не убежит.              Вечером, когда мать готовила застреленного кабана, а отец чистил мечи от крови зверя, что отчаянно сопротивлялся своему концу, Дэнни сидел у костра. Слушая восторженные крики соседей, что праздновали какой-то очередной праздник и подносили подношения богам на хороший урожай, он медленно перелистывал страницы материнского гримуара, вчитываясь в каждое слово на латинице, пытаясь запомнить текст. Чтобы однажды наконец совершить своё первое заклинание.       

***

      Нападение на деревню произошло без каких-либо предзнаменований.              Дэнни было двенадцать лет. Он сидел в своей комнате, захваченный книгой сказок. Мир за окном был тих и спокоен, и мальчик не сразу почувствовал запах гари. Не сразу заметил чёрный дым, что начал просачиваться сквозь оконные щели, застилая глаза и заставляя их слезиться.              А когда заметил, было уже поздно.              Подойдя к окну, Дэнни осторожно выглянул наружу. И замер.              По земле носились громадные тени. Они двигались неестественно быстро, взмахивая острыми лезвиями, и выкрикивали заклинания, что резали слух. Соседи падали один за другим. Крики боли разрывали ночь, прежде чем враги жестоко добивали каждого, а адское пламя безжалостно пожирало тела.              Дэнни задрожал. Колени подкосились, и он рухнул на пол, зажимая рот обеими руками, лишь бы не издать ни звука. Слёзы текли по щекам. Он отчаянно пытался мысленно позвать маму и папу, молясь про себя, чтобы это оказалось страшным сном, самым ужасным из всех, что он когда-либо видел, но всё же сном.              — Пожалуйста, пусть я проснусь. Пожалуйста, пусть это исчезнет. Пожалуйста…              Но доносившиеся из-за стен крики, жестоко давали понять: это реальность.              В какой-то момент входная дверь с грохотом слетела с петель. Внутрь влетел его отец. От сильнейшего удара он пролетел через всю комнату и рухнул на пол с болезненным рычанием. Андреас приподнялся на локтях, вытирая кровь с разбитого лица, и с гневом взглянул на своих врагов.              Их было трое. Тёмные колдуны из соседней деревни, что совсем недавно были союзниками и друзьями.              Один из колдунов усмехнулся и сжал кулак.              Ноги Андреаса хрустнули и мужчина закричал от боли. Крик был таким, что Дэнни показалось, будто что-то внутри него самого сломалось. Колдуны засмеялись.              При виде того, как его сильный, несокрушимый отец корчится на полу, что-то внутри мальчика замерло. Перед глазами поплыло. Страх исчез. Тело начало двигаться само по себе.              Он не помнил, как встал. Не помнил, как побежал.              Тёмный колдун занёс меч над головой Андреаса, готовясь покончить с ним одним ударом. Лезвие начало опускаться, но за секунду до того, как оно достигло цели, перед мужчиной возникла маленькая фигура.              Дэнни прикрыл отца собой и принял удар на себя.              Андреас видел это. Видел, как клинок прошёл насквозь тело его сына, и мальчик замер на мгновение. Всего на одно короткое, бесконечное мгновение. Его глаза расширились от невыносимой, острой боли. А потом он просто рухнул на землю.              Под ним начала растекаться лужа крови. Она увеличивалась с каждой секундой, несъестественно быстро.              И Андреас заревел. Это был не крик боли от сломанных конечностей. Это был крик отца, потерявшего сына.              Первое, что почувствовал Дэнни после того, как закрыл глаза, бесконечный холод и давящая тишина. Тишина настолько глубокая, что он слышал биение собственного сердца. Или того, что от него осталось.              Он огляделся.              Вокруг была кромешная тьма. Ни проблеска света. Ни намёка на стены, пол или потолок. Пустота была такая всепоглощающая, что мальчик невольно обнял себя за плечи, пытаясь сохранить хотя бы крупицу тепла.              И в этот момент раздался голос.              Холодный. Надменный. Такой, от которого по телу прошлись мурашки.              — Очнись, сопляк. Ты не умер. Поздравляю. Теперь ты застрял со мной.              Дэнни медленно поднял голову. И замер.              Перед ним было существо. Его размеры не поддавались пониманию. Оно возвышалось над мальчиком, заполняя собой тьму, и сама тьма, казалось, была его продолжением. Огромное тело, смутно напоминавшее мужскую фигуру, но искажённое, невозможное, не предназначенное для человеческого взгляда. Алые глаза горели во мраке злобным свечением. Два кровавых солнца, что смотрели прямо на него сквозь прорези тёмной короны, закрывавшей половину лица.              Существо ухмылялось. И в этой ухмылке, полной острых клыков, не было ни капли тепла.              — Кто… кто ты? — дрожащим от ужаса голосом спросил мальчик.              — Меня зовут Хтон, маленький смертный. — голос существа прозвучал сразу отовсюду: внутри головы Дэнни, вокруг мальчика. — Принцип Конца. Так тебе будет легче запомнить.              Ухмылка стала шире. Существо наклонилось ближе и Дэнни почувствовал, как его собственное тело становится невесомым. Будто он больше не принадлежал себе.              — А ты — Дэниел Скарлет. — Хтон растянул его имя, словно пробуя на вкус. По ухмылке было заметно, что имя ему очень понравилось. — И теперь ты принадлежишь мне. Твоё время началось. Твоё предназначение. Твоя… жизнь. Твоё всё. Теперь моё.              Дэнни не успел ничего ответить. Он даже не успел осознать услышанное.              Из его настоящего тела, что лежало в луже крови на полу их разрушенного дома, вырвалась огромная магическая волна алой магии. Она прошлась по всей деревне и далеко за её пределы, стирая всё на своём пути.              Хтон закреплял душу мальчика. Привязывал к себе. Вплавлял свою сущность в его, даруя смертному свою силу, своё могущество и своё проклятие.              Однако для самого Дэнни время замерло.              Он мог лишь беспомощно наблюдать. Видеть, как всё живое мгновенно исчезает. Люди, которых он знал всю свою жизнь. Соседи. Дети, с которыми он играл. Его дом.              Его родители.              Лицо матери, искажённое болью, но глаза всё ещё смотрели на него. Всего секунду. А потом её поглотило пламя. Лицо отца, которым он смотрел на сына, заслоняющего его от удара. И который исчез навсегда.              Дэнни почувствовал, как его сердце остановилось.              — Не сегодня, сопляк. — раздался где-то в глубине его сознания надменный голос демона.              Неизвестно, сколько времени прошло. Может быть, минуты. Может быть, часы. Может быть, целая вечность. В этом месте, где не было ничего, вечность и мгновение ощущались одинаково.              Когда Дэнни пришёл в себя, он лежал на земле. Пустой. Мёртвой. Его рана зажила, не осталось даже намёка на шрам. Ни следа от клинка, что прошёл сквозь его тело. Ни единой царапины.              Он встал на дрожащие ноги и огляделся.              Там, где минутами ранее находилась его деревня, теперь простиралась лишь выжженная пустота. Чёрная земля. Не было ничего. Ни звука. Ни движения. Ничего.              В этот момент из уст Дэнни вырвался отчаянный крик. Полный такой боли, какую не должно испытывать ни одно живое существо, тем более двенадцатилетний ребёнок. Он кричал так громко, что сорвал голос, а потом кричал ещё. Беззвучно хриплым голосом, падая на колени в пепел.              Никто его не слышал. Никто не мог услышать. Он стоял совершенно один в месте, где каждая жизнь встретила свой безжалостный конец.              И тогда в его голове снова раздался голос.              — Упс. Похоже, я перестарался. Извини, приятель. Процесс соединения твоей душонки со мной, штука не самая приятная. Для смертных.              В голосе Хтона не было и намёка на сожаление. Лишь холодное, безжалостное удовлетворение и тень насмешки над трагедией, что постигла двенадцатилетнего мальчика. Того, кто стоял на коленях посреди пепла, рыдал без остановки и кричал, пока его слёзы капали на мёртвую землю и впитывались в неё без следа.              Так и началась их совместная жизнь.       

***

             Хтон допил виски прямо из бокала, который каким-то образом оказался у него в лапах, и громко рыгнул. Проходящая мимо официантка вздрогнула и ускорила шаг.              — Чего застыл, сопляк? Только не говори, что тебе жалко тех гавайских танцовщиц? Их крики агонии были настоящей усладой для моих чувствительных ушей.              Голос кота вырвал Дэнни из воспоминаний. Он поднял взгляд. Хтон уже вылакал всё молоко в миске, и теперь, судя по пустому бокалу, переключился на что-то покрепче. Для каждого человека вокруг это выглядело сюрреалистической картиной, с которой никто не знал, что делать: провериться у психолога, не сошли ли они с ума, или начать снимать тиктоки про кота с бокалом виски в лапах. Судя по тому, как несколько человек уже поднимали телефоны, выбор был сделан.              — Просто… задумался. — туманно ответил Дэнни, не поднимая глаз. Кончик ручки замер на незаконченном предложении.              Хтон закатил глаза и раздражённо цокнул:              — «Задумался», моя задница. Я ведь уже извинился за тот случай.              Дэнни ничего не ответил. Он лишь устало вздохнул и допил остатки кофе одним глотком. От слов демона в теле кота ему ничуть не становилось легче. Воспоминания были свежее любого шрама, просто он научился с ними жить. Научился почти не обращать внимания на своего аморального спутника садиста.              Почти.              Он помнил себя ребёнком. Мальчиком, потерявшим дом. Тот, первый год после трагедии, был самым трудным. Он добывал еду и ночлег в опасных условиях дикой природы, и каждую ночь засыпал с мыслью, что может не проснуться. Его дрожащие руки не могли поймать даже белку. Его тело, ещё не привыкшее к холоду, сотрясалось от ледяных ветров в особенно суровые сезоны безжалостной зимы.              И всё это время в его голове звучал голос.              — Ты жалок. Ты посмешище величия Хаоса.              Хтон безжалостно комментировал каждое его действие. Он сидел в самых тёмных уголках разума мальчика и насмехался над его отчаянными попытками выжить. Но когда Дэнни действительно грозила опасность в лице диких зверей, бандитов на дороге, тварей, что охотились в ночи, демон брал контроль над телом и разбирался с угрозой.              С той жестокостью, которую Дэнни так ненавидел.              — Я не просил тебя! — кричал он потом, глядя на растерзанные тела.              — Зато они тебя об этом попросят. Ой, уже нет. — отвечал Хтон с наигранной невинностью.              Первые настоящие уроки магии были просто пыткой.              Едва Дэнни получил доступ к магии Хаоса, как каждая его, даже неосознанная мысль могла превратиться в реальность. Стоило ему попытаться зажечь костёр маленькой искрой, как магия Хаоса это слышала и превращалась в взрыв адского пламени, сжигающий воздух вокруг. Немало жизней диких зверей было унесено прежде, чем он научился себя контролировать.              Хтон был ужасным учителем. Он объяснял теорию и показывал практику на живых существах так естественно, так буднично, что Дэнни быстро осознал одну простую истину: он опасен для общества. Любая его крохотная мысль могла привести к катастрофе. И он решил полностью изолироваться от людей.              Так было безопаснее. Для всех.              Шло время. Дэнни не заметил, как годы сменились веками. Ему едва перевалило за двадцать, когда Хтон остановил процессы старения в его организме, небрежно объяснив это тем, что его сосуд наконец-то достиг высшей степени людского превосходства. Дэнни тогда долго смотрел в зеркало на своё лицо, которое больше не изменится никогда.              Он учился магии. Сначала с осторожностью и страхом. Каждое заклинание давалось с мыслью о неосознанном убийстве. Но постепенно, спустя столетия практики, магия перестала быть оружием. Она стала обыденностью. Такой же привычной, как дыхание.              Он тайно учился у великих мастеров колдовства. Собирал редкие манускрипты, что пережили падение империй и забытые войны. Его библиотека росла, и каждая книга была молчаливым другом, который никогда не предавал.              Хтон, разумеется, критиковал всё подряд.              — Эти людишки совсем не знают анатомии демонов. — фыркал он, заглядывая через плечо Дэнни в очередной трактат по демонологии.              Настоящий перелом в их сложных отношениях произошёл позже. Когда Дэнни впервые увидел собственными глазами, на что способна человеческая жестокость.              Долгое время он старался не вмешиваться в события. Просто наблюдал. Смотрел, как люди конфликтуют друг с другом по самым глупым и мелочным причинам. Войны за территории, которые через поколение всё равно превратятся в пыль. Восстания, революции, казни. Бессмысленные жертвы и потери, которых можно было легко избежать.              Они сидели на холме, когда несколько ядерных бомб упали на территорию страны, которую вскоре стёрли с географических карт планеты. Сделали вид, словно ничего этого не было.              — Видишь? — произнёс тогда Хтон. Без своей фирменной надменности. Просто обыденно. — Они без меня прекрасно справляются с разрушением.              Дэнни ничего не ответил. Но что-то внутри него пошатнулось. Возможно, это была последняя вера в человечество. Вряд ли сегодня он смог бы вспомнить, что именно.              Вернувшись в настоящее, Дэнни взглянул на свою пустую чашку, устало вздохнул и отложил её в сторону.              — Ты закончил? — спросил он, вставая со стула и убирая дневник с ручкой обратно в карманное измерение.              — Да. — ответил Хтон, спрыгивая со стула и по-кошачьи потягиваясь. Со стороны это выглядело совершенно невинно. Просто чёрный кот разминает лапы после сытного обеда. Но Дэнни слишком хорошо знал, кто скрывается за этой идеальной чёрной шерстью. — Спасибо, что спросил. Я ценю твою заботу.              Про кошачью форму Разрушителя Миров Дэнни даже думать не хотел. Просто однажды Хтону надоело быть всего лишь голосом в голове, и он принял физический облик. На вопрос «почему именно кот» демон ответил:              — Кошки — величественные создания. Мне нравится их надменность по отношению к человеческому виду.              Больше Дэнни его об этом не спрашивал.              — В любом случае. — сказал Хтон и взмахнул хвостом. — Пора отправляться. Мне уже надоело тут торчать и пить молоко.              — Мы здесь всего пару дней.              — Вот именно! Скука смертная.              Не давая Дэнни и шанса возразить, Хтон взмахнул хвостом ещё раз и прямо посреди кофейни возник знакомый портал алой энергии. Люди в страхе начали убегать, роняя стулья и телефоны. Дэнни проводил их понимающим взглядом.              — Что я говорил насчёт открытия порталов посреди людей?              — Ой, да плевать. — Хтон усмехнулся, виляя пушистым хвостом. — Я всё равно уничтожу этот мир через четыре тысячи лет, когда их солнце взорвётся. Кто им поверит?              И, не дожидаясь ответа, прыгнул в портал, оставив Дэнни одного у пустого столика.              Путешествия по мультивселенным были одним из недавних открытий в его жизни. И всё, как всегда, благодаря Хтону и его вечной скуке. Просто в один из спокойных дней, когда Дэнни устроился работать библиотекарем в тихом университетском городке и искренне наслаждался жизнью, Хтону надоела эта обыденность. Сотни лет одного и того же. Он решил повеселиться.              Открыл портал. И запихал Дэнни в неизвестный мир.              Так всё и началось.              Дэнни устало вздохнул, бросил последний взгляд на тихую кофейню, и медленно шагнул в портал. Тот закрылся за ним с тихим звуком, оставив на столе лишь щедрые чаевые.              Вскоре сюда набегут очевидцы. Будут судорожно записывать видео, вызывать полицию, рассказывать про неизвестного парня с котом, которые появились из ниоткуда и исчезли в никуда. Кто-то скажет, что это был фокус. Кто-то, что это массовая галлюцинация.              Никто не поверит в правду.              Как всегда.