«Интерлюдия: Мальчик, который выжил. Тысячи лет подготовки к одному уроку»
5 июля 2026 г., 00:00
Ему было двенадцать.
Всего лишь двенадцать лет. Мальчишка, не более, ещё не успевший познать всю жестокость мира на своей шкуре.
Его жизнь была совершенно обычной. Он читал книги день изо дня, учился травологии у матери и только начинал познавать искусство охоты у отца. Да, получалось не идеально, не с первого раза и даже не со третьего, но постепенно он начинал делать свои первые шажочки во взрослую жизнь.
А затем произошло Пробуждение Творца.
Когда он открыл глаза, мир был наполнен темнотой. Небо было покрыто дымом, а в воздухе витал густой запах горелой человеческой плоти. Он лежал на земле, которая была теплой от пролившейся на неё его собственной крови. Он попытался встать, и тело отозвалось болью, отчего мальчик тут же рухнул на землю. Рана от клинка уже зажила, но эта боль была иная и глубже обычной. Там, где должно биться сердце, теперь что-то было. Что чужое, что не принадлежало мальчику.
— Очнись, сопляк. Ты не умер. Поздравляю. Теперь ты застрял со мной.
Холодный голос пронзил тело мальчика изнутри, звуча в самых глубоких недрах разума. Он был безразличным, едва наполненный человеческими эмоциями, кроме легкого веселья от происходящего. Дэнни замер. Он был слишком опустошен, чтобы по-настоящему испугаться.
— Кто ты? — мысленно спросил он.
— Хтон. Принцип Конца. Бог хаоса и разрушения. А также твой новый сосед по телу. Тесновато тут, не находишь?
Проигнорировав слова неизвестного голова внутри себя, Дэнни огляделся по сторонам. Он искал мать. Отца. Соседей. Хоть кого-нибудь в этом месте. Вместо этого он увидел лишь пепел. Вокруг была лишь черная выжженная земля, уходящая далеко за горизонт. Его мир бесследно исчез и от него ничего не осталось.
— Где они? — спросил мальчик дрожащим голосом.
— Мертвы. — спокойно ответил Хтон. — Все до единого. Это сделал ты. Ну, точнее мы. Процесс соединения душ — это штука нервная. Для смертных.
Дэнни едва сдерживал слезы. Он не понимал, что происходит. Где его мама и папа? Почему он слышит чужой голос в своей голове? Он мог лишь просто стоять и смотреть на опускающееся солнце. Едва оно скрылось за горизонт, как холод пробрал его до костей.
— Ты замерзнешь. Иди. — вновь прозвучал голос.
И у мальчика не оставалось иного выбора, кроме как пойти. Потому что больше ничего не было. Он шел через пепел босиком, пока не перестал чувствовать ступни, но продолжал через силы двигаться вперед, иначе бы просто не выдержал и лег на землю, больше не вставая.
Первые дни после пробуждения слились в один сплошной бесконечный кошмар, где не было конца. Дэнни было тяжело вспоминать те фрагменты из своей жизни без дрожи по всему телу. Он пил воду из едва найденных ручей, лежа на животе, потому что не было сил стоять. Вода была очень холодной и пахла гарью. Он нашел небольшой куст с красными ягодами и от невыносимого чувства голода, съёл их все без остатка. Потом он лежал на земле и его рвало, пока в желудке ничего не осталось.
— Ядовитые. — саркастически прокомментировал Хтон, пока наблюдал за тем, как его сосуда тошнит — Теперь ты знаешь.
Ближе к ночи, Дэнни сумел отыскать небольшую пещеру. Она была маленькая, темная, но главное сухая. Он заполз внутрь и свернулся клубком на холодном камне.
— Ты жалок. — ответил Хтон. У Дэнни не было сил, чтобы даже попытаться ответить ему.
Утром он попытался поймать белку. У него не было оружия, поэтому приходилось использовать лишь собственные руки. Он гонялся за ней по всему лесу, спотыкаясь об корни деревьев и падая на землю. Мальчик встал на ноги, продолжал бежать, снова падал, потом встал и бежал. В конце концов белка сумела убежать, а Дэнни сидя на земле, весь грязный и покрытый синяками и порезами, громко засмеялся. Его смех был наполнен безумием в жалкой попытке сохранить рассудок. Отчаяние мальчика было настолько велико, что он чувствовал, как буквально сходит с ума.
— Я не могу поймать даже белку. — смеялся Дэнни. — Я умру здесь.
— Не умрешь. — лишь ответил Хтон. — Я не дам тебе этого сделать. Но тебе будет больно.
Позже этим днем, сидя в своей пещере под покровом ночи, Дэнни отчаянно пытался развести костер с помощью острых камней, как его учил отец, чтобы не замерзнуть. Но вместо желанной искры пламени, он добился лишь разбитых костяшек.
— Ты можешь согреться магией. Хаос — это энергия. Энергия — это тепло. Думай, сопляк. Иначе умрешь. — сказал ему Хтон, устав наблюдать за беспомощными попытками мальчика создать огонь типичными методами смертных.
Дэнни попытался. Он закрыл глаза и представил очаг в их доме. Свою маму, что подбрасывала дрова. Отца, что сидел рядом и точил охотничий нож. То тепло, что он больше никогда не ощутит рядом с ними. Маленькая вспышка промелькнула в центре костра. Секунда и сухие ветки вокруг него вспыхнули, обожгя ладони, заставив отпрыгнуть.
Он пробовал зажигать костер магией и в следующую ночь. И на следующую. И через ночь. Пробовал создать огонь до тех пор, пока на его ладони не зажглась маленькая, дрожащая искра пламени. Дэнни держал её всю ночь и смотрел на неё, не смыкая глаз. Огонь был его единственным другом в этом суровом мире.
А вот голод стал его постоянным спутником. Он просыпался с голодом, засыпал с ним, шел вперед, потому что голод подгонял его. Он ел абсолютно всё, что мог найти. Коренья, которые горчили на языке. Траву, которая не давала ничего, кроме ощущения наполненного желудка. Он ловил жуков и ел их живыми, сначала с отвращением, потом привык.
Однажды Дэнни нашёл птичье гнездо, где было три яйца. Без промедлений, он разбил каждое из них и выпил сырыми, пока плакал, что делает это. От стыда, во что превратилась его жизнь и от облегчения, что на краткий миг сумел утолить голод.
— Белок. Кальций. Минералы. — комментировал Хтон. — Ты становишься сильнее.
По утрам, когда солнце только начинало вставать, мальчик стоял в ледяной воде ручья и ловил рыбу голыми руками. Он стоял так часами, пока его ноги не посинели от холода, а зубы не начинали стучать. На третий день он поймал одну рыбу. Маленькую, костлявую. Едва достаточно, чтобы насытиться. Он убил её камнем и съел сырой.
Некоторое время спустя, он нашел оленя. Труп животного лежал на поляне, уже наполовину обглоданный волками. Мясо уже начало портиться. Дэнни стоял над ним и смотрел, ни в силах притронуться, не смотря на ноющий желудок.
— Ты голоден. — сказал Хтон. — Ешь.
— Но он гнилой.
— Гнилое мясо лучше, чем никакое. Ешь.
Дэнни достал острый камень и отрезал кусок. Мясо было жёстким, вонючим, его тошнило от каждого куска. Но он ел. Потому что нужно было есть. Потому что если не есть, он умрёт. А умирать было нельзя.
Был ещё один случай. Самый тёмный. Тот, о котором Дэнни не говорит никогда и старается не вспоминать.
Когда наступила зима, снег глушил звуки, и мир вокруг казался мёртвым для мальчика. Только ветер выл, да где-то далеко трещали от мороза стволы деревьев. Дэнни шёл уже третий день без еды. Желудок сжался в тугой комок и перестал болеть, теперь он просто ныл, тихо и постоянно. Он знал, что это плохой знак. Когда боль уходит, приходит слабость. А слабость — это смерть.
— Ты умрёшь, если ничего не съешь. — сказал Хтон.
Дэнни не ответил, экономя последние силы.
А затем он наткнулся на своё спасение. Тело лежало в овраге, укрытое снегом. Взрослый мужчина. Охотник, судя по одежде. На нём меховая куртка, грубые штаны и кожаные сапоги, а рядом валялся лук со сломанной тетивой и пустой колчан. По всей видимости, он сорвался в овраг в погоне за добычей. Шея была вывернута под неестественным углом. Он лежал здесь, может быть, день. Может быть, два. Холод зимы сохранил его практически…
Идеальным.
Дэнни стоял и смотрел на него немигающим взглядом. Ранее едва бившееся ердце начало биться с удвоенной силой. В голове было пусто, ни страха, ни отвращения, ни надежды. Только голод.
И одна холодная, расчётливая мысль.
Это мясо. Это еда.
— Ты знаешь, что нужно делать. — сказал Хтон спокойным голосом. В нем не было осуждения перед тем, что должно случиться. Он был тем, кто учил свой сосуд урокам выживания. И самое главное правило было таково: в выживании нет морали или сомнений. Ты либо жив, либо мертв. Третьего не дано.
Дэнни спустился в овраг, не смотря на то, что его короткие ноги проваливались в снег по колено. Он терял равновесие, падал, поднимался и снова падал. Когда он добрался до тела, он уже задыхался от холода и напряжения по всему телу. Мальчик сел рядом с телом и долго смотрел на лицо мертвеца. Легкая щетина, оно было обветренно холодным ветром. Глаза охотника были открыты, но в них не было жизни. Рот слегка приоткрыт, из него виднелся край языка, прикушенный в момент смерти.
Дэнни достал нож. Он был тупой и едва резал коренья. Но другого не было.
— Начни с живота. — посоветовал Хтон. — Там больше всего мяса. И не повреди кишки. Если разрежешь, то всё испортишь.
Дэнни кивнул. Он сам не заметил, что последовал инструкции голоса в своей голове. Он стянул меховую куртку с тела. Она была тяжёлой, замёрзшей, прилипла к ране на груди, которой он не заметил раньше. Под курткой была рубаха, пропитанная кровью. Он разрезал её. Нож скользил, рвал ткань. Он пыхтел, сдирая слои одежды, пока не добрался до кожи.
Кожа была серой и твердой. Мальчик надавил ножом и лезвие соскользнуло. Он надавил сильнее. Кожа подалась с тихим, влажным треском.
Запах тут же ударил в нос. Он был другим, не как запах оленя, а более сладкий и густой. Дэнни замер. Его желудок сжался, но он подавил рвотный позыв, пока глаза наблюдали за кровью некогда живого человека, что стекала по его рукам, обдавая секундным теплом.
— Режь глубже. — скомандовал Хтон. — Ты должен добраться до мышц. Не смей останавливаться.
Дэнни продолжал резать. Его нож был тупой, и он не столько резал, сколько пилил. Кожа расходилась неровными краями, открывая жёлтый жир. Жир был холодным и лип к пальцам. Дэнни разрезал жировой слой и увидел мышцы. Они были красные, волокнистые, похожие на говядину, которую мама покупала на рынке.
Мама…
Он отогнал мысль. Сейчас у него не было времени, чтобы предоваться сладкому прошлому.
Спустя пару минут он прорезал мышцы. Темная кровь выступила из разрезов. Он вонзил нож глубже и почувствовал, как лезвие упёрлось во что-то твёрдое.
Ребро.
Дэнни обвёл его пальцами и надавил сильнее. Нож соскользнул и полоснул его по пальцу. Он вздрогнул и отдёрнул руку. Из пореза текла его собственная кровь, капая на снег. Она была горячей, выделяясь алым цветом на фоне серого снега.
— Осторожнее. — сказал Хтон. — Ты ещё нужен мне живым.
Вытерев руку о штаны, Дэнни продолжил пилить ножом по рёбрам, расширяя разрез. Плоть расходилась с влажным чавканьем. Запах усиливался и теперь в нём появилась кислая нотка. Он дышал ртом, но запах всё равно проникал внутрь, оседая на языке, вызывая рвотный рефлекс.
Когда он достаточно расширил разрез, он засунул руку внутрь и почувствовал, как пальцы коснулись чего-то скользкого и влажного. Так он нащупал кишечник, а после почувствовал и петли кишок. Они были гладкими и двигались под пальцами, словно живые. Он потянул, и кишка выскользнула наружу, а за ней потянулась другая. И ещё одна. Они вываливались из разреза, и падали на снег со шлепком.
С каждой секундой запах становился невыносимым. Случайно задев стенку кишечника, он повредил его и острый запах фекалий тут же коснулся его носа, заставив прищуриться.
Коричневая жижа вытекла из разрыва, смешиваясь с кровью и растекаясь по снегу. Увидев это, Дэнни отвернулся, и его вырвало желчью, поскольку в желудке ничего не было. Он стоял на четвереньках, задыхаясь, и его рвало снова и снова, пока рвать стало просто нечем. Слёзы текли по его лицу от спазмов, прежде чем он вытер рот рукавом и повернулся обратно к телу.
— Убери кишки. — сказал Хтон. — Они тебе не нужны. Нужно мясо. Печень. Сердце. Почки. Это съедобно. И забери с него всю одежду. Остальное оставь здесь.
Кивнув, Дэнни осторожно вытаскивал длинные кишки, которые казались бесконечными. Он тянул их на себя, как верёвку, но они всё не кончались. Он работал молча без лишних слов и слёз. Слёзы на лице высохли, а рвотные позывы прекратились. Осталась только пустота.
Спустя некоторое время он добрался до печени. Она была тёмно-красной, почти чёрной и гладкой. Он вырезал её ножом, потом вытаскивал пальцами. Печень была тяжёлой, но тёплой. Он отложил её в сторону и продолжил. Сердце лежало в груди, окружённое лёгкими. Дэнни разрезал тонкую плёнку, которая всё ещё держала сердце на месте и вытащил его. Сердце было размером с его кулак. Он сжал его, и из сосудов вытекла оставшаяся кровь.
Потом, Дэнни нашёл почки под рёбрами мертвеца. Он вырезал их одну за другой, а затем поджелудочную. Он даже не знал, что это, но Хтон сказал, что это тоже съедобно. Он отрезал куски мяса с бёдер, потом с ягодиц, а после с плеч. Он продолжал резать, пока его руки не онемели от холода и усилий, а нож не затупился окончательно.
Всё это время он не думал о том, насколько аморальные вещи он делает. Он просто делал. Как животное, дикарь, кем он теперь стал.
Когда он наконец закончил, он сидел в снегу, окружённый останками. Его руки были в крови по локоть. Под ногтями кусочки плоти. Одежда пропиталась запахом, который он теперь даже не чувствовал. Он посмотрел на свою добычу: печень, сердце, почки, куски мяса. Этого хватит на несколько дней. Может быть, на неделю. Он завернул мясо в меховую куртку мертвеца и связал верёвкой, которую сделал из его же ремня.
— Ты справился. — сказал Хтон. В его голосе послышалось нечто, отдаленное похожее на… гордость? — Я горжусь тобой, сопляк. Правда. Ты молодец.
Дэнни не ответил ему никак. Он просто встал и пошёл прочь, не оглядываясь назад. Потому что если бы он оглянулся, то увидел бы не растерзанное обкраденное тело, а увидел бы себя. Того, кем он был до этого. Мальчика, который читал книги у очага и любил маму и папу, веря, что мир добр. Но тот мальчик окончательно умер в этом овраге, вместе с охотником и его кишками на снегу.
У костра он жарил печень. Она шипела на огне, истекала жиром на землю и пахла едой, как бы печально это не было признавать. Он съел её без остатка. Она была жёсткой, но сытной. Он ел и смотрел в огонь, пытаясь не думать о том, что предал собственную человеческую природу.
— Ты плачешь? — внезапно спросил у него Хтон.
Услышав это, Дэнни оторвался от печени и коснулся кончиками пальцев своего лица. Оно было мокрым. Он даже не заметил, как слезы начали течь по его щекам.
— Нет. — лишь солгал он и продолжал есть.
Вторая зима пришла без предупреждения.
Дэнни проснулся от того, что не мог пошевелить пальцами. Он лежал в своём убежище. Яма под корнями упавшего дерева, которую он утеплил ветками и мхом, и смотрел на собственные руки. Они были белыми. Он попытался согнуть пальцы, но они не слушались. Он поднёс их к лицу и увидел, что кожа на кончиках стала твёрдой на ощупь.
— Обморожение. — объяснил Хтон.
Дэнни посмотрел на свои ноги. Пальцы ног, которые он не чувствовал уже несколько дней, стали тёмно-синими. Кожа на пятках потрескалась, и из трещин сочилась прозрачная жидкость, замерзавшая на холоде. Он попытался встать и сразу же упал, ибо ноги не держали.
— Если ты не согреешься сейчас, ты потеряешь пальцы. Может быть, ступни. А может и полностью ноги.
Снаружи выла метель. Ветер бросал снег в лицо с такой силой, что каждый шаг был настоящей битвой. Снег был везде, он забивался в рукава, в воротник, в сапоги, которые Дэнни сделал из шкур и коры. Он таял от тепла тела и тут же замерзал снова, образуя ледяную корку по всему телу.
Дэнни шёл вперед, не зная куда. Он просто шёл, потому что если остановиться, то просто замёрзнет насмерть прямо здесь. Он знал это, ибо видел замёрзших животных по пути. Они лежали на боку, скрюченные, с открытыми глазами, и казались спящими. Но они не спали. Они были мертвы.
В какой-то момент Дэнни перестал чувствовать лицо. Сначала нос, затем щеки и лоб. Его губы потрескались и кровоточили, но кровь замерзала раньше, чем успевала стечь. Когда он облизывал губы, язык прилипал к ним и оставлял кусочки кожи. Он перестал облизывать их.
— Ты можешь согреться магией. Хаос — это энергия. Энергия — это тепло.
Дэнни вспоминал слова Хтона и попытался использовать магию. Он закрыл глаза и представил искру, которую научился зажигать на ладони. Она появилась, но ветер задул её мгновенно. Он попробовал снова и результат был тем же. И снова. И снова.
На четвёртый раз искра загорелась внутри него где-то в районе груди. Адское пламя, которое он учился контролировать, теперь горело в его сердце. Оно обжигало и причиняло острую боль, как будто кто-то водил ножом по его внутренностям. Но оно грело и этого было достаточно.
— Терпи. — сказал Хтон и мальчик понял, что это его рук дела. — Боль — это жизнь. Если ты чувствуешь боль, значит, ты ещё не умер.
Дэнни терпел изо всех сил. Он шёл, согреваемый собственным огнём, и пламя выжигало его изнутри. Он кашлял, и изо рта вырывался пар алого цвета его собственной крови. Капилляры в лёгких лопались от жара и он вытирал рот и шёл дальше.
В какой-то момент он упал в снег и просто лежал, глядя в серое небо, думая, что это конец. Снег был таким мягким. Почти уютным. Он начал засыпать, как услышал знакомый голос.
— Вставай.
Он не мог. Не хотел. Не было сил.
— Я сказал вставай. Сейчас же.
Дэнни закрыл глаза и тогда Хтон взял контроль. Тело мальчика поднялось само, а его глаза загорелись алым. Ноги, которые не слушались всего минуту назад, пошли вперед, а руки, которые онемели, сжались в кулаки. Хтон вёл его через метель, как марионетку, не обращая внимания на боль в теле мальчика.
— Ты не умрёшь здесь. — сказал он. — Не сегодня.
Хтон сумел найти пещеру. В ней было холодно и сыро, но там было гораздо лучше, чем снаружи. Принцип довёл тело мальчика до входа и вернул контроль, отчего Дэнни рухнул на камни и лежал, не в силах пошевелиться.
— Разведи огонь. Давай. — приказал Хтон.
— Я не могу. — прошептал в ответ Дэнни.
— Ты должен. Или умрёшь. — повторил Хтон свои вечные слова.
Дэнни дрожащими руками собрал ветки вокруг входа в пещеру. Он попытался зажечь искру, но у него не получилось. Пальцы не слушались. Он попытался снова, но искра вспыхнула и погасла спустя три секунды.
В этот момент, от всей боли, страха и ужаса, что он пережил, Дэнни закричал на всю пещеру криком полной ярости и отчаяния. Этот крик был наполнен болью ребёнка, который потерял всё и теперь теряет последнее, а именно свою собственную жизнь. Он ударил кулаком по камню, разбивая костяшки, и адское пламя вырвалось из его руки само. Ветки загорелись и темная пещера осветилась алым цветом.
После этого, он сидел у огня и смотрел на свои руки. Разбитые костяшки заживали медленно, но заживали. Он смотрел на свои ноги. Синие пальцы, потрескавшаяся кожа, следы обморожения. Он снимет сапоги позже и увидит, что два пальца на левой ноге почернели. Он отрежет их тем же ножом, которым разделывал охотника. Он засунет в рот кусок кожи, дабы не откусить язык, и будет резать медленными аккуратными движениями, чтобы не повредить здоровую ткань.
Хтон будет молчать и лишь наблюдать за процессом. Это будет самая тихая ночь в его жизни.
Но это будет потом. А сейчас он сидел у огня и плакал. От собственного бессилия и одиночества. От того, что он двенадцатилетний мальчик, который пошел на зверские вещи, такие как разделывание человека на органы, лишь чтобы прожить ещё один день.
— Я не хочу так жить. — сказал он вслух.
— А ты не живи. — ответил ему Хтон. — Выживай. Жить будешь потом.
Дэнни посмотрел на огонь. И продолжал выживать, пока внезапно не пришла весна. Снег сошёл за несколько дней, и лес наполнился звуками. Ручьи, птицы, треск веток под копытами оленей. Тем временем, Дэнни стоял на опушке и смотрел на долину внизу. Там была маленькая деревня.
Всего лишь десяток домов, окружённых частоколом. Над крышами поднимался дым. Пахло дымом, навозом, свежим хлебом. Пахло ничем иным, как жизнью.
Дэнни стоял и смотрел на них. Он не видел живых людей больше полугода. Полгода он разговаривал только с голосом в своей голове, ел сырое мясо и спал в ямах и пещерах. Теперь он смотрел на деревню и чувствовал, как что-то внутри него, что-то, что он считал умершим, начинает тихонько шевелиться.
Надежда.
— Не ходи туда. — спокойно сказал Хтон.
Но Дэнни не послушал его и спустился в долину. Ноги дрожали от привычной слабости, но он шёл вперед. Он подошёл к частоколу, когда солнце уже начало садиться. Его появление заметили сразу. Стражник на воротах посмотрел на него и нахмурился. Дэнни открыл рот, чтобы заговорить, и понял, что не помнит, как это делается. Он не произносил ни слова вслух уже много месяцев. Его голосовые связки, неиспользуемые, издали только тихий хрип.
— По… мо… гите… — лишь выдавил он. Это было первое слово, которое он сказал человеку после пробуждения.
Стражник смотрел на него и Дэнни прекрасно знал, что он видит перед собой. Грязного, тощего мальчишку в рваных шкурах. Волосы были спутаны, сальными, полными веток и листьев. Лицо исхудавшее, с ввалившимися щеками и потрескавшимися губами. А руки были покрыты засохшей крови, своей и чужой. Он стоял босиком на замёрзшей земле, и его ступни были чёрными от грязи и старых ран.
— Откуда ты? — наконец спросил стражник.
Дэнни не знал, что ответить на это. Его деревня сгорела, оставив лишь пустую землю. Его родители были мертвы. Он даже не знал, как называлась его деревня, ибо никогда не спрашивал. Он просто стоял и смотрел на стражника, дрожа от холода.
— Я… я потирялся. Но мою диревне напале… плохее люде. Я один. — Дэнни попытался дрожащим голосом объяснить и лишь молился всем богам, что говорит достаточно внятно, чтобы мужчина сумел понять его кривую, хриплую речь хотя бы наполовину.
Стражник колебался над решением, но затем, что-то в лице Дэнни: его возраст, худоба и очевидная беспомощность, заставило его смягчиться. Он открыл ворота и пропустил мальчика в деревню, провожая сочувствующим взглядом.
Деревня была тёплой в самом прямом смысле. Из домов доносился запах еды, дыма и людей. Дэнни шёл по главной улице, едва перебирая ногами, и на него все смотрели, отчего он чувствовал себя животным. Женщина с корзиной белья замерла, увидев его. Дети, игравшие у колодца, остановились и уставились. Старик, сидевший на лавке, прищурился и перекрестился.
— Кто это? — спросила женщина.
— Говорит из другой деревни. На них напали и он остался один. — ответил стражник. — Видимо он единственный, кто сумел выжить.
Женщина посмотрела на Дэнни. В её глазах мальчик увидел сочувствие. Он почти забыл, как оно выглядит.
— Бедный ребёнок. — сказала она, осторожно протягивая руку. — Иди сюда, малыш. У меня есть суп.
Суп был горячим и очень вкусным. Дэнни сидел за деревянным столом, держал миску дрожащими руками и пил. Это был первый суп и настоящая еда в его жизни за полгода. Он пил и чувствовал, как приятное тепло разливается по телу. Хтон продолжал молчать, а женщина смотрела на него с жалостью. Она дала ему хлеба и одежду. Старая, заплатанная, но главное чистую.
Затем она спросила его имя.
— Дэнни. — тихо ответил он. Он немного поерзал, прежде чем добавил. — Просто Дэнни.
— Дэнни. — повторила она, пробуя незнакомое имя на вкус. — Красивое имя.
Впервые за полгода он почувствовал себя обычным человеком. Он был по настоящему счастлив, что-то наконец нашел дом, где есть тепло и вкусная еда. Его счастье было просто не описать словами и он мысленно благодарил каждого, кто помог ему. Но счастье длилось всего два дня.
А на третий день случился пожар.
Дэнни не знал точно, как это произошло. Он спал в сарае, поскольку женщина не пустила его в дом, ибо у неё были свои дети. Ему было всё равно, ибо сарай гораздо лучше, чем холодная и сырая пещера. А затем ему приснился ужасный кошмар.
Его горящая деревня. Мама и папа, что превратились в пепел от его собственной магии. Он проснулся в холодном поту, и его глаза горели алым В тот момент алое свечение вырывалось из-под век, и сарай вокруг него начал гореть. В панике он выбежал наружу и увидел, что солома горит. Мальчик попытался потушить её ведрами с водой, но адское пламя не тушилось водой. Оно продолжало гореть, и к тому времени, как сбежались люди, сарай уже пылал, и огонь перекинулся на соседний дом.
— Это он! — закричал кто-то. — Я видел! У него глаза светились красным!
— Это демон! — крикнул стражник, тот самый, что впустил его.
— Он использует колдовство! — крикнул старик с лавки, что был ярым фанатиком, верующим в бога. Как и все здесь.
Дэнни стоял и смотрел на горящий дом. Он не пытался оправдываться перед жителями и не пытался объяснить, ибо знал, что все их слова — это правда. Он опасен для всех. Он — Творец Конца. Дьявольское отродье. Его сила разрушает всё, к чему прикасается. Она убила его родителей. Она сожгла его деревню и теперь она жгла и эту.
Когда он побежал в лес, в панике спасая свою жизнь от разъяренных людей, первый камень попал ему в плечо, а второй в спину. Он бежал в глубины темного леса, а вслед ему летели камни, проклятия, крики. Он бежал, пока деревня не скрылась из виду и голоса не стихли за спиной. После он рухнул в траву на опушке леса и смотрел в небо.
— Я же говорил. — Хтон произнес свои первые за три дня слова. В его голосе не было торжества. Только усталость.
Дэнни не ответил ему, а лишь лежал и ждал, пока слёзы на его щеках высохнут. Но они не высыхали, а лишь текли, и он не мог остановить их. Он плакал не о себе, а о женщине, которая дала ему суп. О доме, который он невольно сжёг. О людях, которые его прогнали. О мальчике, которым он был до всего этого и которым никогда больше не станет.
— Почему? — наконец спросил он, едва слезы на короткий миг перестали течь. — Почему я такой?
— Ты — Творец Конца. Ты не такой, как они. Ты никогда не будешь таким, как они. Привыкай. Чем быстрее ты это сделаешь, тем легче станет в будущем.
Но он не хотел привыкать к этому. Он хотел умереть и покончить со всеми этими страданиями раз и навсегда. Но Хтон не давал ему умереть. Принцип Конца заставил его подняться на ноги и направиться в сторону своего убежища в лесу, заставив окончательно понять, что он опасен.
После этого дня он перестал искать людей, поняв с ужасом, что его сила — это проклятие. Ибо она не различает друзей и врагов и просто разрушает. Он не мог контролировать её и не мог остановить её. Единственное, что он мог — это держаться подальше от тех, кому мог причинить вред.
И так Дэнни окончательно стал отшельником. Он прожил в лесу ещё несколько лет. Он научился охотиться так, что не нуждался в магии. Научился разводить огонь без адского пламени, а лишь кремнем и ветками. За протяжении этих лет, Хтон был его единственным спутником, и постепенно они выработали что-то. Не дружбу, а симбиоз. Они нуждались друг в друге и поэтому терпели друг друга.
Однажды, когда Дэнни было около пятнадцати, он не знал точно, ибо потерял счёт годам, он набрёл на руины. Это был старый дом, разрушенный временем. Крыша провалилась, стены поросли мхом, но внутри, под грудой обломков, он увидел книгу. Она лежала на полу, покрытая пылью и плесенью, но целая. Книга была старой и потрепанной временем, но на ней были иллюстрации, нарисованные от руки. А после Дэнни увидел название книги.
«Травник». Справочник по лекарственным растениям.
Дэнни поднял её дрожащими руками. Он не держал книгу в руках с тех пор, как ему было двенадцать. Он тут же открыл её и вдохнул запах старой бумаги, чернил и знаний. Это был запах дома. В тот момент он стоял посреди руин, прижимая книгу к груди, и не мог пошевелиться.
— Ты что, плачешь? — спросил Хтон.
— Нет. — ответил Дэнни, вытирая слёзы. Это была очередная ложь.
Он унёс книгу в своё убежище. Его домом была пещера, которую он обустроил за эти годы в подобие жилья. На полу лежали шкуры животных, запасы еды, а неподалеку был ручей.
Вернувшись в пещеру, он зажёг огонь и тут же сел читать. Он читал всю ночь, пока солнце не взошло, а его глаза не начали слипаться. Он выучил название каждого растения и каждый рецепт. Каждое предостережение к ним. Он узнал, какие ягоды ядовиты, а какие служат лекарством. Какие травы останавливают кровь, а какие коренья снимают определенную боль.
Эта книга стала его спасением. Она не просто дала ему знания, а настоящую надежду. Надежду на то, что он может быть не только разрушителем, но и может быть целителем. Что он может помогать, а не только уничтожать.
Он начал собирать травы по иллюстрациям из книги и варить отвары. Он лечил свои раны этими знанием. Он лечил больных животных, которых находил в лесу. Он не мог помочь людям, поскольку те его боялись, да и он тоже их боялся. Но он мог помочь лесу и этого было почти достаточно.
Почти.
Книги он находил по-разному. Первую он нашел в руинах, а вторую в брошенной хижине, под слоем пыли и мышиного помёта. Третью на теле мёртвого путника, который замёрз в лесу. Ещё одну в дупле старого дуба, куда её спрятал кто-то, кто так и не вернулся. Дэнни брал всё, не задавая вопросы о их происхождении и кому они ранее принадлежали. Травники, бестиарии, сборники сказок, религиозные тексты, любовные романы, книги рецептов. Всё, что содержало слова. Всё, что можно было прочитать, чтобы узнать что-то новое и не забыть человеческий язык окончательно.
Он читал при свете адского пламени маленькой искры, которую научился держать на ладони часами. Он читал, пока глаза не начинали слезиться, забывая о еде, пока Хтон не рявкал на него.
— Ты сдохнешь от голода, идиот. Книги не заменят еду. Иди поешь.
Дэнни не спорил с ним, а лишь откладывал книгу, съедал кусок жареного мяса и снова брался за чтение. Хтон продолжал ворчать ещё долгое время.
Он учил языки. Все. Старые, мёртвые, на которых говорили задолго до его рождения. Латынь по медицинскому трактату. Греческий по философскому свитку. Енохианский по обрывкам гримуара, который он нашёл в пещере отшельника. Этот гримуар стал его главным сокровищем. Он был написан на языке, который никто не понимал, но Дэнни понимал, благодаря Хтону, что был его личным переводчиком и переводил неизвестные языки.
— Это язык ангелов. Ты можешь использовать его, чтобы фокусировать Хаос, что течет по твоим венам
Гримуар учил не заклинаниям, а структуре. Как магия течёт сквозь реальность и воля формирует материю. Как эмоции могут быть направлены, а не подавлены, чтобы сфокусировать магию. Это было не учебное пособие. Это была инструкция и Дэнни следовал ей беспрекословно. Потому что Хтон был ужасным учителем. Он объяснял теорию так, будто всё уже очевидно.
— Просто заставь реальность подчиниться. Это же просто.
Дэнни не понимал ничего. Он попросил голос в своей голове о помощи, чтобы научиться магии, да вот только, понимание магии у него и Хтона было совершенно разное.
— Как именно?
— Захочешь и она подчинится. Что тут непонятного? — недоуменно спросил Хтон, искреннее не понимая в чем проблема.
Хтон показывал практику на живых существах, которые выползали из тёмных углов леса. Это сложно было назвать уроком. Скорее прямой демонстрацией всей жестокости голоса в его голове, ибо когда животное на его глазах, просто надувалось в шарик и после взрывалось, это врезалось в память надолго.
— Смотри. Делаешь так и оно умирает. Легко. Теперь ты.
Дэнни смотрел на это и не делал. Ему нужно было не убивать волков, а зажечь свечу, но Хтон не понимал, как учить этому. Для него разрушение было естественным, как дыхание, а вот созидание и контроль — нет.
— Ты слишком мягкий. Слишком осторожный. Слишком… человек.
Дэнни сжимал челюсть и пробовал снова. Он тренировался годами. Сначала просто держать искру на ладони, не давая ей разрастись в пожар. Затем гасить её, не обжигая кожу. Затем изменять её форму. Искра превращалась в маленький шар, потом кольцо, а затем и в маленькую птицу, которая прожила несколько секунд, прежде чем рассыпалась.
Затем он учился двигать предметы силой собственного разума. Он подвинул камень на два метра вперед. Чашку, которую он вырезал из дерева, заставил подлететь к себе. Правда чашка сломалась в щепки, когда он потерял контроль на мгновение. Ему пришлось вырезать новую, но она тоже разбилась. Он вырезал третью и научился поднимать её, не разбивая.
Хтон же в свою очередь называл это «детскими игрушками».
— Ты можешь переписывать реальность, а возишься с чашками.
— Я учусь контролю. — ответил ему Дэнни.
— Контроль — это скукота.
— Контроль — это то, что не даёт мне сжечь этот лес.
Однажды он попытался исцелить себя магией. Он случайно поранил руку, когда точил нож. Порез был глубоким и кровь текла, не останавливаясь.
— Ты можешь закрыть рану магией хаоса. — сказал Хтон. — Просто заставь клетки делиться быстрее.
Дэнни попытался использовать магию, вспоминая всё то, что прочитал в книге. Рана действительно затянулась, но спустя пару секунд, кожа вокруг неё покрылась черной чешуёй, как у змеи.
В следующий раз он использовал травы. Отвар из коры дуба для дезинфекции. Мазь из подорожника для заживления. Бинты из старой ткани, прокипячённые в воде. Это работало гораздо медленнее, чем магия, но это работало и не оставляло шрамов. С тех пор он всегда использовал травы для лечения. Магию, только когда другого выхода не было.
Шли годы и Дэнни рос. Он научился делать одежду из шкур убитых зверей и крапивного волокна. Она была грубой на ощупь, но хорошо сохраняла тепло.
Он научился охотиться с луком, который сам вырезал из тиса. Читать следы животных, предсказывать погоду, находить воду в засуху. Он перестал быть жертвой и стал частью леса. Лес признал его и дикие звери больше не нападали. Они стали обходить его стороной, чуя силу Хтона в крови.
Когда ему было около восемнадцати или около того, он нашёл ещё один гримуар, который отличался от предыдущих. Он лежал в тайнике под полом сгоревшего дома на краю леса. Дом был старым, покинутым много лет назад, но тайник сохранился. Внутри был сундук, а в нем много книг. Настоящие книги по магии. Не обрывки или фрагменты, а полные тексты. И среди них был трактат о маскировке. О том, как скрыть свою истинную природу. Как сделать глаза, сияющие магической силой обычного цвета. Как подавить ауру и стать невидимым среди обычных людей.
Дэнни читал его неделю, не отрываясь даже на еду и воду. А затем начал практиковать заклинания без остановки.
Это было самое трудное. Маскировка требовала абсолютного контроля над собственной магией. Нужно было не выпускать Хаос наружу, а запирать его внутри, сдерживать и прятать. Это было очень больно, поскольку хаос не хотел быть запертым. Он бурлил под кожей, пытался вырваться, и Дэнни чувствовал себя буквально котлом, который вот-вот взорвётся.
— Ты подавляешь свою природу. — проворчал Хтон. — Это глупо.
— Я прячу её. — ответил Дэнни. — Это разные вещи.
— Это слабость. — фыркнул Принцип.
— Это выживание. Сам меня этому учил.
Он тренировался месяцами. Сначала глаза оставались алыми, как бы он ни старался. Затем они стали тёмно-красными. После зелеными с алым отблеском, и наконец просто зелеными. Когда он впервые посмотрел на своё отражение в ручье и увидел обычные зеленые глаза, он не поверил собственному отражению.
— Я… Я сделал это. — не верящее прошептал Дэнни, прикоснувшись к лицу кончиками пальцев.
— Поздравляю. — скучающе сказал Хтон. — Теперь ты выглядишь как обычный смертный. Скучный и незаметный.
— Спасибо. — невольно улыбнулся Дэнни.
— Это не комплимент. — ответил Хтон и если бы мог, закатил глаза.
Дэнни полностью помылся в ледяной воде ручья, впервые за долгое время. Смыл со своего тела всю грязь, кровь, пот и копоть. Расчесал спутанные волосы, что уже отросли до плеч, и завязал их в хвост полоской кожи. Он оделся в чистую одежду, которую сшил сам. Она была простой, но целой, благодаря чему, он больше не выглядел как дикий зверь. Он наконец выглядел как человек с совершенно обычными зелеными глазами.
В середине дня, когда солнце высоко стояло на небе, он уже стоял на опушке леса и смотрел на маленький город вдали.
Дэнни сделал шаг. Потом ещё один. И пошёл.
Город назывался Торнфилд. Дэнни узнал это позже от вывески на кузнице, которую прочитал, проходя мимо. Город был маленьким: несколько домов, церковь с облупившейся краской, рыночная площадь, на которой торговали по вторникам и пятницам. Для Дэнни, который годами не видел ничего, кроме деревьев, снега и грязи, это был целый огромный мир.
Он вошёл в город на рассвете, идя по мостовой, и боялся, что его сейчас окликнут, а потом схватят и дай бог просто выгонят, а не убьют. Но никто не окликал. Никто не смотрел на него подозрительно. Он выглядел как обычный путник и совершенно не привлекал внимания к себе.
На рыночной площади пахло хлебом. Настоящим, свежим, горячим хлебом. Почувствовав этот запах, Дэнни остановился и стоял на месте, вдыхая этот запах, не в силах сдвинуться с места. Он забыл, как пахнет хлеб, помня только запах сырого мяса и крови. А теперь перед ним оказался хлеб.
Он подошёл к прилавку. Пекарь — толстый мужчина в фартуке, испачканном мукой, — посмотрел на него и слегка улыбнулся. Обычной, ничего не значащей улыбкой. Дэнни не помнил, когда ему улыбались так в последний раз. Он открыл рот, чтобы заговорить, но язык не слушался. Он годами не разговаривал с людьми, только с Хтоном, да и то мысленно. Голосовые связки заржавели полностью.
— Сколько? — кое-как выдавил он.
Пекарь назвал цену и Дэнни достал монеты, которые нашёл в том же сундуке, где лежал гримуар. Они были старые, стёртые, но были настоящей валютой. Пекарь взял их, не глядя, и протянул ему свежую буханку. Дэнни взял её обеими руками, ощущая, насколько он был тёплым и прижимая к груди, как настоящее сокровище, шёл прочь от площади, пока не нашёл тихий уголок за церковью.
Там он сел на землю, отломил кусок и положил в рот. Вкус был…
Он не мог описать словами. Хлеб был мягким, сладким, а главное, что он был настоящим, а не иллюзией больного разума. Он жевал хлеб очень медленно, растягивая каждый кусок на минуты, а по его лицу текли слёзы. Они текли по щеках, и он не мог их остановить, да и не сказать, что хотел. Слишком был сладок момент, чтобы отвлекаться на столь незначительную вещь, как слезы.
— Ты плачешь из-за хлеба. — подметил Хтон. В его голосе не было насмешки, а странное и непривычное спокойствие.
Дэнни не ответил ему. Он ел, набивая желудок так сильно, как мог.
В конечном счете он остался в Торнфилде. Он не планировал этого, просто не смог уйти. Вечером того же дня он нашёл ночлег на постоялом дворе. Хозяин, пожилой мужчина с седыми усами, спросил, есть ли у него деньги и Дэнни показал ему оставшиеся у него монеты. Тот слегка кивнул и дал ему комнату.
Она была крошечной, с узкой кроватью и окном, выходящим на конюшню. Дэнни лёг на настоящую кровать, с матрасом, набитым соломой, и не спал всю ночь. Он слушал звуки города. Шаги за стеной. Лай собак. Скрип половиц. Человеческие ссоры за хлипкими стенами. Он отвык от всего этого, но отчаянно хотел привыкнуть снова.
На следующий день он начал искать работу. Он обошёл весь город. В кузницу не взяли со словами «Ты худой, парень. Тут сила нужна». В пекарню тоже не взяли. Но вот в лавку кожевника взяли. Угрюмый мужчина по имени Мартин, оглядел его с ног до головы и сказал:
— Покажи руки.
Дэнни показал их. Его ладони были грубыми, в шрамах, в следах от ножа и огня. Они не были сильными, как у кузнецов, но были достаточно крепки, чтобы любой понимал, что они привыкли к суровой жизни.
Мартин разглядел их, прежде чем хмыкнул:
— Работать умеешь, парень?
— Умею. — соглал Дэнни, кивнув головой.
Он не умел, ибо никогда не работал с кожей так, как от него требовал Мартин. Но он научился, потому что другого выхода не было. Он вставал затемно и работал до заката. Работа была грязной, вонючей и тяжёлой. Но ему нравилась, ибо она была настоящей и человеческой. Он получал за неё медяки, так называлась местная валюта. Их было мало, но достаточно, чтобы платить за комнату и покупать вкусный хлеб. А большего ему и не надо было.
Хтон же в свою очередь ненавидел наблюдать за этим и всячески комментировал происходящее.
— Ты — Творец Конца. Ты можешь переписать реальность. А ты дубишь шкуры за медяки.
Но Дэнни его не слушал, продолжая работать в поте лица.
В Торнфилде также была и библиотека. Всего одна комната в доме священника, но для Дэнни это был настоящий божий храм. Он нашёл её на третий день и с тех пор проводил там каждый свободный час, едва заканчивал работу. Священник, отец Томас, был старым, подслеповатым и не возражал от любознательного юноши.
— Читай, сынок. Книги для того и созданы.
Дэнни читал всё. Библию. Жития святых. Трактаты по агрономии. Историю войн. Сборники законов. Он читал страницу за страницей, и запоминал всё, пока глаза не начинали слезиться от тусклого света масляной лампы. Он читал, забывая о сне. Отец Томас однажды застал его спящим на стопке книг и укрыл старым пледом. На следующее утро, Дэнни проснулся и не понял, почему ему так тепло.
— Ты читаешь, как одержимый. — заметил Хтон, когда Дэнни читал очередную книгу.
— Я навёрстываю. Я пропустил годы. Я ничего не знаю о том, как живут люди. — ответил ему Дэнни, не отрывая взгляда от страницы
Но самым трудным было даже не адский труд, а научиться быть нормальным. Он совершенно не знал, как вести себя с людьми и не понимал шуток. Он не умел поддерживать беседу. Когда кто-то обращался к нему, он замирал, подбирая слова, и люди думали, что он странный. Они были правы. Он годами говорил только с голосом в голове и обычные разговоры казались ему неестественными.
По вечерам, сидя в трактире, Дэнни пил разбавленное пиво и наблюдал, как люди здороваются и прощаются. Как торгуются друг с другом и рассказывают истории, улыбаясь от особо забавных. Он запоминал их жесты, интонации и мимику. Он практиковался перед зеркалом в своей комнате, имитируя диалог с невидимым собеседником.
Дэнни также осваивал и местные обычаи. Он ходил на все праздники, стоя в углу и смотрел, не понимая, зачем люди их празднуют. Он не верил в религию, но ходил в церковь по воскресеньям, потому что так делали все и он хотел соответствовать. Сидел на скамье, слушал проповеди, подпевал гимнам. Хтон комментировал каждую службу с сарказмом.
Он учился есть за столом, пользуясь ложкой, вилкой и ножом, а не грязными руками. Он учился мыться каждый день и говорить соседям «доброе утро» и «спокойной ночи» с улыбкой. Его улыбка получалась слишком неестественной и очевидно фальшивой, но он тренировался перед зеркалом, пока она не стала отдаленно похожа на настоящую.
Он даже смог завести знакомых, что было особой радостью в жизни парня. Они не были друзьями, но они были теми, которые знали его имя и не шугались от него. Кузнец, который кивал ему при встрече. Трактирщик, который помнил, что он пьёт. Женщина, которая торговала травами на рынке и однажды похвалила его познания. Дэнни впервые за много лет почувствовал странное ощущение гордости в груди.
Кожевенное дело приносило медяки, которые он тщательно копил. Он откладывал каждый лишний грош и прятал их под половицей в своей комнате, понятия не имея, на что копит и делал это просто потому что. Ему нравилось иметь настоящие деньги, которые он заработал собственными руками. Они не были крадеными или случайно найденными. Он заработал их собственным трудом и пролитым потом.
Одновременно с этим, Дэнни также начал продавать травы. Он знал их лучше, чем кто-либо в городе и решил воспользоваться своими знаниями. Он собирал их на рассвете, до работы, сушил, связывал в пучки и продавал на рынке по выходным. Его травы были хорошими и свежими. Он собирал их по лунным циклам, как учила мать на уроках травологии, благодаря чему трава сохраняла свои свойства гораздо дольше.
А главное, что люди покупали и приносили ему дополнительные медяки, которые он продолжал копить.
Однажды он продал отвар от кашля. Отвар был простым: мёд, липа, корень солодки. Через неделю к нему пришла женщина с ребёнком и попросила ещё отвара, который он сделал. Он не брал с неё денег, а лишь просто отдал, отчего женщина расплакалась, и Дэнни растерялся, не зная, что делать. Он стоял и смотрел, как она плачет, и чувствовал что-то, чего не чувствовал давно. Это было похоже на тепло.
— Ты помог смертному. — усмехнулся Хтон. — Ты чувствуешь себя лучше?
— Да. — ответил Дэнни, ощущая как кончики его губ слегка приподнялись в улыбке.
И так прошло полгода. Он жил в Торнфилде, когда случился пожар. Загорелся дом на окраине. Дэнни проснулся от криков людей и выбежав на улицу, увидел пламя. Оно было обычным, но такое же страшное, как в тот день. Он стоял и смотрел, и перед глазами встала другая ночь: дым, гарь, крики, мать, которая сгорает заживо.
— Поможешь или будешь стоять? — спросил Хтон.
Очнувшись от собственных мыслей, Дэнни бросился в горящий дом. Он вытащил старуху, которая не могла ходить, а после и мальчика, который прятался под кроватью. Он мог бы потушить огонь магией, щелчком пальцев, но он не мог раскрыть себя. Поэтому он тушил его вёдрами, вместе с другими мужчинами.
Когда пожар закончился, он стоял, покрытый сажей, и смотрел на догорающие угли. В этот момент к нему подошёл Мартин.
— Ты спас её. — сказал он. — Старуху Марту. Ты забежал в огонь.
Дэнни не ответил, сохраняя молчание и лишь продолжал смотреть на то, что осталось от дома. Мартин лишь хлопнул его по плечу.
— Ты хороший парень, Дэнни. Странный, но хороший.
В ту ночь он лежал в своей комнате и смотрел в потолок.
— Я почти раскрыл себя. — сказал он. — Я почти применил магию. Если бы я это сделал, они бы узнал и изгнали бы меня.
— Ты не применил. — спокойно ответил Хтон. — Ты справился без магии. Как человек. Фу.
Услышав это, Дэнни закрыл глаза и тяжело вздохнул.
— Я хочу быть человеком. Я хочу остаться здесь.
— Тогда оставайся.
И таким образом Дэнни остался в деревне ещё на полгода. Затем ещё на год. Он больше не был дикарём. Он был кожевником, травником, странным, но тихим соседом для многих. Он ходил на собрания общины и помогал строить новый амбар. Он даже спел гимн на Пасху громче, чем обычно, пока Хтон молчал всю службу в его голове.
Однажды спустя пару лет он покинул Торнфилд ранней весной, когда снег уже сошёл, но деревья ещё стояли голыми. Он не попрощался ни с кем, а просто оставил ключ от комнаты на столе, собрал вещи и вышел на дорогу. У него был мешок с книгами, кошель с медяками и нож за поясом. Больше ничего. Он не оглядывался, ибо знал, что если оглянется назад, то захочет остаться, а оставаться было нельзя.
Прошло уже несколько лет его жизни в этом месте, и он обнаружил, что его лицо оставалось лицом юноши. Люди тоже начинали это замечать и спрашивать вопросы. Понимая, что в любой момент, они догадаются, что дело в колдовстве, Дэнни собрал свои немногочисленные вещи и тихо ушел. Он направился на восток, не имея цели, а только направление.
— Ты будешь вечно молодым. — объяснил ему Хтон, когда они остановились на ночлег в лесу, и Дэнни развёл костёр без магии, просто потому что любил чувствовать огонь руками. — Я остановил твоё старение. Твоё тело застыло. Теперь ты такой навсегда. Ну, пока тебя не убьют.
Дэнни долго смотрел в пламя, осмысливая эти слова.
— Я буду жить вечно. — произнёс он наконец.
— Не вечно. Долго. Очень долго. Разница есть.
Услышав это, Дэнни кивнул и подбросил ветку в костёр.
Так начались столетия скитаний. Дэнни переходил из города в город, из страны в страну, из одной эпохи в другую. Он больше не пытался осесть где-то, понимая, что не сможет. Люди старели и умирали вокруг него, а он оставался прежним. Он заводил знакомых, иногда почти друзей. Священник в итальянской деревне, который научил его латыни. Травница в Провансе, которая показала ему свойства лаванды и розмарина. Старый еврейский переписчик в Праге, который дал ему прочитать Тору и Талмуд.
Каждый из них что-то оставлял в нём: знание, воспоминание, шрам на сердце, а потом уходил из жизни, пока Дэнни оставался.
Он учился магии везде, где только мог. В монастырях он читал запретные тексты, спрятанные в подвалах. В университетах он слушал лекции по алхимии, астрономии и оккультизме, сидя на задних рядах и не задавая лищних вопросов. У шаманов в сибирских лесах он учился говорить с духами, а у ведьм в Карпатах варить зелья, которые могли усыпить, исцелить или убить. Он впитывал знания, как жадная губка, и не мог насыться. Каждая новая книга, учитель и язык — это был ещё один шаг прочь от того двенадцатилетнего мальчика, который умирал от голода и спал в пещерах.
Хтон был его постоянным спутником. Он комментировал всё: учителей, книги, города, эпохи. Иногда он помогал — когда Дэнни заходил в тупик в изучении какого-нибудь заклинания, Хтон объяснял его природу. «Хаос — это не формула. Это воля. Ты слишком много думаешь». Дэнни думал меньше и магия начинала подчиняться его воле.
Он научился контролировать магию хаоса так, как не умел никто из его предков. Не подавлять, а именно направлять. Его магия больше не была дикой, неконтролируемой силой, которая сжигала леса и людей. Она стала точной, как скальпель. Он мог зажечь свечу, не опалив воск. Мог исцелить рану, не оставив и намека шрама. Мог двигать предметы силой мысли, не разбивая их. Он всё ещё боялся своей силы, которая могла переписывать реальность, но он научился жить с этим страхом.
Научившись менять цвет глаз по желанию, Дэнни перестал прятать их за челкой. Зеленые среди людей и алые, когда использовал магию. Он больше не боялся, что его изгонят. Он стал достаточно силён, чтобы защитить себя, и достаточно мудр, чтобы не нуждаться в защите.
На протяжении многих лет, он собирал свою собственную библиотеку из нескольких десятков книг, которые он носил с собой. Он покупал их, выменивал, иногда находил в руинах и даже воровал. Он берёг каждую. Когда книга начинала портиться, он переписывал её от руки, и его каллиграфический почерк становился всё более изящным с каждым столетием.
Попутно в мире были крестовые походы, столетние битвы, религиозные резни, в которых он не участвовал, усвоив урок ещё в детстве: люди боятся того, чего не понимают, и уничтожают тех, кто отличается. Он проходил через поля сражений, как тень, иногда незаметно помогая раненым, не раскрывая себя. Он не мог спасти всех и не пытался, но когда он мог спасти кого-то, спасал и тут же исчезал.
Он видел собственными глазами чуму. Чёрную смерть, которая косила города. Он не боялся заразы, ибо его тело было защищено, благодаря чему он мог ходить среди умирающих, давая им воду, держал за руку, когда они уходили на тот свет, помогая облегчить боль. Он был рядом с ними, когда никого не было. Этого было мало, но это было хоть что-то.
Проходи года, а потом и века. Бесчисленное количество рассветов и закатов, он видел, пока люди строили соборы и позже они же их и разрушали. На свете появлялись новые языки, а старые умирали, оставаясь в памяти лишь одного человека на планете. Люди изобретали порох, книгопечатание, паровой двигатель. Они даже смогли покорить небо и полетели в космос. Список достижений человечества был бесчисленным.
И всё это время Дэнни читал. Он читал при свете масляной лампы, потом при свечах, а после при электрической лампочке. Он читал в библиотеках даже тех, что не сумели дожить до сегодняшнего дня. Читал, читал и читал, а его библиотека росла, и его знания становились бездонными, как океан.
Он стал библиотекарем, не по профессии, а по сути. Он работал в библиотеках разных городов, стран и эпох. Потому что это было идеальное прикрытие от людских глаз: тихое место, доступ к книгам и минимум общения с людьми. Он был странным, замкнутым сотрудником, который никогда не болел, ни с кем не общался и знал ответ на любой вопрос. Коллеги считали его чудаком, но он никогда не спорил, ибо он действительно был чудаком.
Хтон тоже менялся с течением времени. Медленными шашками, но менялся. Он стал меньше издеваться и больше сопереживать. Не людям, ибо Принципу Конца были безразличны люди, а только Дэнни. Когда Дэнни уставал так, что не мог читать, Хтон укладывал его спать, а когда мужчина просыпался от кошмаров, Хтон мурлыкал. Он даже принял кошачью форму, просто потому что Дэнни любит кошек.
А потом к ним пришла Принцип Начала Аглая. Это случилось позже, намного позже, Дэнни уже потерял счёт тысячелетиям, когда это произошло. Однажды она просто появилась в лучах ослепительно света и предстала перед ним. как белая кошка с голубыми глазами и сказала лишь одно:
— Я хочу понять, что изменило моего коллегу Хтона. Могу ли я остаться с вами, чтобы провести исследование?
И она осталась с ними, после чего их стало трое. И одиночество, которое было постоянным фоном жизни Дэнни, немного отступило назад. Сейчас Аглая осталась в карманном измерении, занимаясь заполнением своего ежедневника, и введением их с Хтоном совместного инвестиционного фонда и социальных сетей. Но она обещала, что вскоре присоединиться к ним в путешествии вновь, как только закончит приводить библиотеку в порядок.
Хтон много ворчал от этой новости, попутно присылая своей коллеге ежедневные отчёты о том, что с ними произошло в виде текстовых документов прямо на её компьютер.
— Дэнни опять читает скучную книгу, хотя мог чесать мой живот. Он пьёт пятую чашку кофе подряд. На мое предложение захватить этот мир, он как всегда сказал «нет». Всё как обычно.
#Хочу_тунец.
#Аглая_я_устал_тебе_писать_эту_хрень_каждый_день.
#Зануда.
#Белоснежка.
#Кот.
Примерно такие сообщения Хтон постоянно печатает Аглае, используя свои мягкие лапы, чтобы тыкать ими по клавиатуре ноутбука. Та никогда не отвечала, но Хтон знал, что она сохраняет каждое из них в свой архив. Сейчас Дэниел Скарлет — это больше не тот мальчик, который ел жуков, и не тот юноша, который плакал над буханкой хлеба. Он Творец Конца. Библиотекарь. Путешественник по мультивселенным. Уставший сломленный человек, что пережил голод, холод и одиночество. Он видел такое, что сломало бы любого и творил ужасные вещи, за что не сможет себя простить никогда. Но он жив и продолжает читать. Потому что только знания помогли ему выжить. Где-то в его библиотеке в карманном измерении, в месте, что он зовет домом, когда может отдохнуть от приключений по мирам, на самой верхней полке, лежит маленький засушенный цветок. Цветок, что его мать носила в волосах в день своей смерти. Хтон сохранил его, а Аглая структурировала вокруг него защитное поле, чтобы он никогда не истлел. Иногда Дэнни останавливается у этой полки, смотрит на цветок и молчит. А потом идёт дальше по своим делам. Он всегда идёт дальше. Потому что он выжил. И будет жить до самого последнего мига своей жизни.***
Когда наступил сентябрь 1995 года, Хогвартс вновь наполнился гулом голосов, топотом ног и запахом тыквенного сока из Большого зала. Для большинства обитателей замка, не считая первокурсников, это был очередной учебный год в старинной школе магии. Но никто ещё не знал, насколько в этом году всё будет иначе. Для Дэниела Скарлета этот сентябрь был первым в роли преподавателя Защиты от Тёмных Искусств. В кабинете ЗОТИ на преподавательском столе уже лежал раскрытый блокнот. Его белые страницы были пусты. Плана занятий не существовало, а расписание было набросано на скорую руку. Но если закрыть блокнот, на самом корешке можно было увидеть название предмета, которое Дэнни лично вытребовал у Дамблдора, когда соглашался на эту должность.Защита от Темный Искусств: Курс выживания Профессора Скарлета.
А ниже, едва заметным тиснением, значилось истинное имя курса, которое не вошло в официальное расписание, но определяло всё, чему Дэнни собирался учить на самом деле:Как не умереть.
