Игра на выживание

Кабинет прокурора Шимуры Данзо находился в сером, тяжёлом здании судебного департамента, с высокими потолками и узкими коридорами, где даже воздух казался спрессованным. Ямато не любил это место. Здесь пахло бумагой, формальностью и бездушием. Он стоял перед массивным дубовым столом, за которым сидел Данзо. Старик был сух, как пергамент, с жёсткими чертами лица и колючими глазами, которые не выражали ничего, кроме холодного презрения. — Капитан Ямато, — начал Данзо, не предлагая сесть. — Я вызвал вас, чтобы обсудить ваше расследование по делу Сарутоби. Вернее, его полный провал. Ямато сжал челюсти, но промолчал. — Вы провели обыск в квартале Учих. Вы сорвали операцию, которая стоила бюджету значительных средств. Вы вызвали недовольство сотен граждан, которые подали на вас жалобы. И что вы нашли? Ничего. — Я нашёл достаточно, чтобы подозревать секту в причастности к убийству, — ответил Ямато, стараясь держать голос ровным. — Машина, которую использовали для совершения преступления, была замечена в Конохе. Камеры были отключены, технический сбой, по словам Учихи, но это не совпадение. — Технический сбой, — повторил Данзо, и его голос стал ледяным. — Вы собираетесь строить обвинение против влиятельной религиозной организации на основе технического сбоя и нечёткой записи с камеры на которой увидели чёрную машину? — Это не просто чёрная машина. Это был именно тот самый Кадиллак. Модель совпадает, цвет совпадает. — Но не номер, — перебил Данзо. — Вы сами признали, что машина, которую вы нашли в Конохе, не та, что была на месте преступления. У неё были номера, она была старше, она не подходила под описание. У вас нет ничего, капитан. Абсолютно ничего. Ямато хотел возразить. Но Данзо поднял руку, останавливая его. — Вы отстранены от дела. И тут Ямато замер не веря своим ушам: — Что?.. — Вы слышали, — сказал Данзо, и в его голосе не было ни капли сочувствия. — С этого момента вы не имеете права приближаться к этому делу. Ваши полномочия аннулированы. Дело передаётся в отдел по расследованию особо тяжких преступлений. — Но это же абсурд! — Ямато шагнул вперёд, ударив кулаком по столу. — Я вёл это дело с самого начала! Я знаю все детали! Вы не можете просто... — Я всё могу, — перебил его Данзо, и его голос стал жёстче. — И я делаю это. Вы проявили некомпетентность, капитан. Вы потратили ресурсы впустую. Вы настроили против себя влиятельных людей. И если вы продолжите в том же духе, я добьюсь вашего понижения в звании. Или увольнения. Ямато смотрел на него, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Это неправильно, — сказал он. — Это дело не закрыто. Вы просто прячете голову в песок, потому что боитесь задеть секту. Потому что у них есть связи. Потому что они... — Вон, — резко сказал Данзо. — Что? — Я сказал — вон. — Голос прокурора был холодным, как лёд. — Иначе я вызову охрану. Ямато смотрел на него несколько секунд. Потом развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла. Он молчал всю дорогу до управления. Хаяте ждал его в кабинете, как обычно сидел за своим столом с чашкой недопитого остывшего кофе. Увидев лицо капитана, он сразу понял, что всё плохо. — Что-то случилось? — спросил он тихо, внутри надеясь что его догадки не оправдаются  Ямато сел за стол и устало провёл рукой по лицу. — Меня отстранили от дела Сарутоби. Хаяте замер, и глаза его расширились от этой новости. — Как? Почему? — Данзо. Сказал, что я провалил расследование. Что у меня нет улик. А жалобы от сектантов для него достаточное основание, чтобы меня убрать. — Но это же неправда! — выпалил Хаяте. — У нас были зацепки. Мы были близки. — Я знаю, — ответил Ямато. — Но это не имеет значения. Он принял решение. И если я продолжу давить, он добьётся моего увольнения. Лейтенант молчал какое-то время, потом всё же спросил: — И что теперь? Ямато посмотрел на него, сейчас в глазах капитана горел тот самый упрямый огонь, который Хаяте знал по предыдущим делам. — Мы будем заниматься другими делами, — сказал он. — Официально. Но мы не прекратим собирать информацию по этому делу. Тайно. Аккуратно. Я доберусь до истины. Даже если для этого придётся работать вне закона. Хаяте утвердительно кивнул: — Я с вами, капитан. Он вышел из кабинета, оставляя Ямато одного. Капитан сидел за столом, глядя на бумаги, которые уже не имели значения. Он слышал, как за окном шумит город. Слышал, как где-то далеко сигналит машина. Слышал собственное дыхание. Он медленно встал, вышел из кабинета, спустился к машине. Сел за руль, но не завёл двигатель. Просто сидел, глядя на руль, чувствуя, как внутри всё сжимается. Его руки дрожали. Он сжал их в кулаки, но дрожь не проходила. «Я не отступлю», — сказал он себе. — «Даже если они отстранили меня. Чёртов Данзо угрожает мне увольнением, пусть так. Но я не отступлю. Нет.» Но внутри был страх. Не за себя, за это дело, за то что он может и не узнает правду, а секта останется безнаказанной. И всё, всё что он делал, окажется бесполезным. Наконец он завёл машину и выехал на дорогу. Город проплывал мимо, но он не видел его. Он видел только лицо Мадары, и его улыбку. И слышал резкий голос Данзо, звучащий как приговор: «Вы отстранены». ******************** В то же время в другом конце города Асума Сарутоби сидел в своём кабинете, перебирая бумаги, которые ему принесли его люди. — Что у нас? — спросил он, не поднимая головы. Начальник службы безопасности стоял перед ним, держа в руках планшет. — Мы распространили информацию по всем каналам, — сказал он. — Задействованы все. Уличные банды, информаторы, бывшие полицейские. Все ищут этого Умино Ируку. Но пока ничего. — Ты что, хочешь сказать, что подросток без денег, без связей, без документов просто испарился? — Асума  в недоумении поднял глаза. — Это невозможно. — Мы проверяем все подвалы, все заброшенные здания. Дали задание по его друзьям — они взяты под наблюдение. Если он выйдет на связь, мы тут же узнаем. Асума откинулся на спинку кресла. — Он должен быть где-то. Он не мог исчезнуть без следа. ******************** Через несколько дней люди Асумы выследили Кибу и Шикамару после школы. Они уже вышли с территории школы, когда к ним подъехала чёрная тонированная машина. Двое крепких мужчин в чёрных куртках вышли и перегородили им путь. Их лица были жёсткими, глаза холодными, как у людей, которые привыкли решать вопросы радикально.  — Вы — друзья Умино Ируки? — спросил один из них. Киба и Шикамару переглянулись. Внутри у обоих всё сжалось. Они понимали что такие люди не приходят просто поговорить. — Не знаем никакого Ируку, — ответил Киба, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Он чувствовал, как сердце колотится от страха, но заставил себя смотреть прямо. Удар был быстрым и точным. Кулак врезался в скулу Кибы, и он пошатнулся, прижимая руку к лицу. Вкус крови во рту был металлическим и горьким. Он сплюнул, стараясь не показать страха. — Ещё раз спрошу, — сказал мужчина. — Где Умино Ирука? — Мы не знаем, где он, — выпалил Шикамару, глядя прямо в глаза нападавшим. Его голос дрожал, но он не отводил взгляда. Он понимал: если они скажут правду, то Ируку просто убьют. Это было очевидно.  Его тоже ударили. Он упал на колени, чувствуя, как кровь течёт из разбитой губы. Тело заныло от боли, но в голове билась одна мысль: «Молчать. Молчать ради него». Киба стоял, шатаясь. Его лицо было разбито, но он не отступал. Он тоже думал об Ируке. Это был его друг, с которым они раньше играли в баскетбол на старой площадке, и Ирука улыбался, когда забивал трёхочковый.  Киба помнил как он помогал тёте Наруми и никогда не жаловался. И Ирука не мог быть убийцей. Он не мог убить ту, которая была ему матерью. — Вы не понимаете, — сказал Киба, сплёвывая кровь. — Мы действительно не знаем. Он ничего не говорил нам. Он просто исчез. Мы не видели его с тех пор, как убили его тётю. Он смотрел на мужчин и чувствовал, как животный страх сжимает горло. Он боялся. Он боялся за себя, за Шикамару, за свою мать, которая ждала его дома. Но он знал: если он скажет хоть слово, если он выдаст Ируку, он никогда не сможет смотреть на себя в зеркало. Единственное, что они могли сделать для него сейчас это молчать. Даже если это стоило им жизни. Мужчины переглянулись. Один из них достал телефон, набрал номер, коротко бросил несколько слов в трубку. — Приведите того, которого нашли. Через минуту из другой машины вытащили Чоджи. Он был бледен, весь дрожал, его глаза бегали. Увидев Кибу и Шикамару с разбитыми лицами, он побледнел ещё сильнее. — Я… я ничего не знаю, — сбивчиво залепетал он, отступая на шаг. — Я не знаю, где Ирука. Мы просто играли тогда на площадке, и я бросил мяч… он упал в темноту… я не хотел… — Чоджи, — тихо сказал Шикамару, глядя на него. В его голосе звучала мольба. — Не надо. Но Чоджи был слишком напуган. Он видел кровь на лицах парней. Он видел руки, которые уже замахнулись, чтобы ударить и его. Он слышал, как в груди колотится сердце, и единственное, что он хотел — чтобы это прекратилось. — Я всё расскажу! — закричал он, закрываясь руками. — Только не бейте! Пожалуйста! И он заговорил. Он рассказал про тот вечер на площадке, про мяч, про незнакомца, которому Ирука помогал. Он рассказал, что видел как Ирука ходил к тому человеку, вероятно он его выхаживал. Он не знал, кто это был. Он не видел лица. Но он знал, что Ирука был с ним, что он помогал ему. — И ещё! — вдруг выпалил Чоджи, захлёбываясь словами. — Ему порезали лицо! Мизуки порезал! Да да Мизуки! За то, что он с этим чужаком связался! Через переносицу ножом как полоснул! Шрам остался! Заметный такой! Киба закрыл глаза. Внутри всё оборвалось. Он знал, что Чоджи выдал их с потрохами. Выдал Ируку. И теперь уже ничего нельзя было исправить. Мужчины переглянулись. Один из них посмотрел на Кибу и Шикамару с чем-то похожим на уважение. — Вы молодцы, — сказал он. — Этому Ируке повезло, что у него такие преданные друзья. Умеете держать язык за зубами. Затем он с презрением зыркнул на Чоджи, который дрожал, вжавшись в стену. — Поехали, — бросил он своим. — Бывайте, пацаны. Они сели в машину и уехали. Киба и Шикамару остались стоять на тротуаре. Оба избитые, оба в крови. Киба посмотрел на Чоджи. Тот дрожал, его лицо было бледным, мокрым от слёз и пота. — Ты идиот, — прошипел Киба, хотя в его голосе не было злости. — Я испугался, — оправдываясь шептал Чоджи. — Я просто испугался. Шикамару молчал. Он смотрел на дорогу, по которой уехала та чёрная машина, и думал об Ируке. — Надеюсь, он в безопасности, — тихо сказал он. Они не знали, где их друг, так же как и не знали, что с ним. Они знали только одно: он не убивал свою тётю. И они сделали всё, что могли. Они молчали. Даже когда их били, в тот момент когда они думали, что их убьют, они просто молчали. Потому что он был их другом. И это было единственное, что они могли для него сделать теперь. Киба шёл домой медленно, стараясь не смотреть на прохожих. Он чувствовал, как кровь засыхает на лице, а боль пульсирует в скуле. Он не знал, что скажет матери и как объяснит новые синяки. Поднявшись в квартиру он тихо закрыл дверь. Мать была на кухне. — Ты сегодня поздно, — сказала она, не оборачиваясь. — Всё нормально, — ответил он. — Задержался с ребятами. Он прошёл в свою комнату, закрыл дверь. Сел на кровать, опустил голову. Внутри было пусто. Он думал только об Ируке.  «Надеюсь, ты в безопасности», — подумал он. — «Надеюсь, ты жив». Шикамару домой не пошёл. Он сел на лавочку у подъезда, закурил и посмотрел на небо. Оно было серым, тяжёлым, как и всё, что происходило вокруг последнее время. Он думал о том, как всё изменилось. Как Ирука, их друг, стал частью чужой, тёмной игры. А он и Киба сами оказались в центре этой истории. И теперь Чоджи сломался и выдал всё. Он не злился на толстяка. Шикамару понимал его. Страх — это ведь сильная вещь. Но внутри всё равно было горько. «Мы не сможем просто жить, как раньше». Он встал, поправил рюкзак и пошёл домой. Внутри было тихо. Слишком тихо. ******************** Когда Асуме доложили о результатах допроса, он сидел в своём кабинете, перебирая бумаги. — Господин Сарутоби, — сказал глава службы безопасности, входя с планшетом. — Наши люди выяснили кое-что от друзей Умино. Один из них рассказал, что незадолго до убийства тётки ему порезали лицо ножом. Через переносицу остался заметный шрам. Асума поднял голову, внутри что-то щёлкнуло. — Шрам через переносицу? — переспросил он. — Да. По словам того парня, это сделал один из местных, Мизуки. Как наказание за то, что Ирука связался с каким-то чужаком. Асума откинулся на спинку кресла. На его лице появилась холодная, расчётливая улыбка. — Теперь у нас есть примета, — сказал он. — Отличная работа. Если мы найдём парня — узнаем его по этому шраму. Он уже хотел отдать новые указания, когда на экране телевизора, который работал в фоновом режиме, мелькнула новость. Ведущая читала: «— ...только что поступило подтверждение: тело Умино Ируки, подозреваемого в убийстве собственной тёти, найдено на окраине города. Подросток был мёртв уже несколько дней. Личность подтверждена...» Асума замер. Он смотрел на экран, где мелькнула фотография этого Ируки, видимо старая, ещё без шрама. Ведущая продолжала говорить, но он уже не слышал её. Он повернулся к начальнику службы безопасности. — Я хочу видеть тело. Сегодня. Сейчас. — Да, сэр. Морг встретил его холодом и запахом формалина. Асума шёл по коридору, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в висках. Ему не нравилось это место. Он ненавидел запах смерти, который казалось, давно въелся в стены этого здания. Санитар открыл дверь, подвёл к металлическому столу, на котором лежало мёртвое тело, накрытое простынёй. — Вот он, ваш, тот самый, — хрипло сказал пожилой санитар, махнув в сторону стола. — Умино Ирука. Асума шагнул вперёд. Его рука дрогнула, когда он взялся за край простыни. Он откинул её. Сарутоби смотрел на лицо. Тёмные длинные волосы, та же линия скул, тот же разрез глаз как на фото из новостей. Кто-то потратил время, чтобы подобрать двойника. Но шрама не было. Асума выпрямился. Внутри всё похолодело от осознания того, что кто-то водит его за нос. — Это не он, — сказал он. — Сэр? — Я сказал, это не он. — Асума повернулся к начальнику службы безопасности. — У того парня был шрам через переносицу от ножа. Его нет на этом теле. Значит, это не Умино Ирука. Начальник службы безопасности нахмурился. — Но новости... — Новости — это то, что нам показывают, — перебил Асума. — Кто-то хочет, чтобы мы думали, что он мёртв. Он накрыл тело простынёй. Его руки дрожали. Он сжал их в кулаки, чтобы унять дрожь. — Кто-то очень постарался, чтобы мы поверили в обратное. Кто-то явно потратил время на этого парня.  Асума вышел из морга, не оглядываясь. Холодный воздух ударил в лицо, но он не чувствовал его. Внутри всё кипело. Они сели в машину. Асума откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза на секунду. В голове прокручивались мысли, как заевшая плёнка. — Проверьте все источники, — сказал он, открывая глаза. — Кто мог дать эту информацию в новости. Кто мог знать, что это фейк. И кому было выгодно, чтобы мы прекратили поиски. Начальник службы безопасности кивнул, делая пометки в планшете. — Вы думаете, это мог быть кто-то из своих? Асума не ответил. Он смотрел в окно на огни города, но мысли его были далеко. Где-то там, за этими огнями, сидел человек, который знал ответы. Человек, который был рядом с его отцом много лет, и который, возможно, предал его. «Сенджу был с отцом много лет. Он знал все его секреты. Он управляет медиахолдингом. Если кто-то и мог подставить тело и замять это дело, то только он.» Он чувствовал, как внутри закипает холодная, тягучая решимость. Асума понимал что теперь он не остановится и найдёт правду. Даже если для этого придётся перевернуть весь этот чёртов город.  «Мы выйдем на них. Через Джирайю Сенджу. Только он мог провернуть такое. У него есть достаточно ресурсов, чтобы подменить тело. И он может контролировать информационные потоки. Если он замешан в сокрытии следов, то он явно знает кто такой Гончая.» Эти мысли заставили его сжать кулак так крепко, что костяшки побелели. «Завтра я навещу его. Лично. Хочу посмотреть ему в глаза и спросить, что он знает об этом деле. И если он действительно предал моего отца...» Он не договорил даже в мыслях. Но внутри уже созрело решение. Асума повернулся к начальнику службы безопасности. Его голос был ровным и спокойным, слишком спокойным для человека, который только что похоронил надежду найти правду через официальные каналы. — Завтра у меня встреча с Джирайей Сенджу. Организуй. Подчинённый поднял бровь. — Сэр? Вы уверены? Это может быть... — Я уверен, — перебил его Сарутоби. — Если он ничего не знает, то я просто задам ему несколько вопросов. Если знает — я хочу услышать это от него лично. Он снова отвернулся к окну. Огни города проплывали мимо, и он смотрел на них, но видел сейчас только одно — лицо Джирайи Сенджу. Человека, который был рядом с его отцом много лет, который знал все его секреты. Человека, который, возможно, предал его. «Я обещал отцу, что найду убийцу, — подумал он. — И я сдержу слово. Даже если для этого придётся сжечь дотла всю эту гнилую систему. Чего бы мне это ни стоило» Он не сказал этого вслух, но подчинённый, глядя на его профиль, понял: Асума уже принял решение. И ничто не заставит его отступить. Машина въехала в ночной город, унося его к новой встрече. К новой игре, в которой ставки были слишком высоки. И он поставил на кон всё, не зная исхода этого решения.  А ночью Асума не спал. Он лежал в темноте, глядя в потолок, и прокручивал в голове все детали. Морг. Тело без шрама. Новости, которые кто-то запустил в эфир. И Джирайя Сенджу, человек, который мог стоять за всем этим. Он чувствовал это нутром. Слишком много совпадений, тонкими ниточками ведущих к одному человеку. Он думал о детстве. О том, как Джирайя приходил к ним домой на ужины, как отец хлопал его по плечу и называл «старым другом». Джирайя дарил ему, Асуме, дорогие подарки на дни рождения и улыбался своей широкой, добродушной улыбкой. Тот человек, которого он знал, не мог быть предателем. Не мог убить его отца. Но факты говорили об обратном. К утру решение созрело окончательно. Он встал, принял душ, надел строгий костюм. Чёрный. Как на похороны. От исхода встречи будет понятно чьи это будут похороны, его или Джирайи. Но он был готов к любому исходу. Водитель уже ждал его у подъезда. Асума сел на заднее сиденье, назвал адрес. Машина плавно тронулась, вливаясь в утренний поток. «Я задам ему вопросы, — подумал Асума. — Я посмотрю ему в глаза. И я узнаю правду». В это утро, он ещё не знал, что эта встреча станет последней в его жизни. ******************** Джирайя Сенджу встретил его в своём кабинете, том самом, где когда-то принимал сенатора, где обсуждались сделки и решались судьбы людей. Он сидел за своим массивным столом, перебирая бумаги, и даже не поднял головы, когда Асума вошёл. — Асума, — сказал он, продолжая писать. — Неожиданный визит. Чем обязан? Гость не стал садиться, он остановился в центре кабинета, сложив руки на груди, и смотрел на Джирайю сверху вниз. В его глазах горел холодный, расчётливый огонь. — Ты знаешь, зачем я пришёл, — утверждающе ответил он на вопрос. Джирайя поднял голову. Его лицо было спокойным, почти безразличным. Но в глубине глаз мелькнуло что-то похожее на напряжение. Сенджу готовился к этому, он понимал что рано или поздно Сарутоби младший переступит порог его кабинета с этим вот обличающим разговором. — Предположим, что нет, — ответил он, откладывая ручку. — Просвети меня. Асума сделал шаг вперёд. Его голос был тихим, но в этой тишине слышалась сталь. — Мой отец был убит в своём кабинете. В ту ночь там был кто-то ещё. Человек в маске. Гончая. Его ищет полиция. И его ищу я. Но, вероятно, кто-то очень влиятельный решил, что поиски нужно прекратить. Джирайя молчал. Его лицо оставалось непроницаемым. — В новостях появилась информация, что тело Умино Ируки найдено, — продолжил Асума. — Это подросток, который помогал Гончей. Он связующая ниточка, которая может навести на след. Но это был фейк. Кто-то потратил ресурсы, чтобы я думал, что парень мёртв.  Он выдержал паузу, многозначительно глядя Джирайе прямо в глаза. — И, знаешь, этот кто-то может контролировать информационные потоки. А так же имеет неограниченные связи и доступ к ресурсам, чтобы подменить тело. Кто-то, кто явно знал о делах моего отца всё, кто был рядом с ним много лет. Смекаешь, о чём я, Сенджу? Джирайя медленно откинулся на спинку кресла. На секунду, всего на секунду, его лицо всё же дрогнуло. Но он быстро взял себя в руки, и его взгляд снова стал непроницаемым. — И ты думаешь, что этот кто-то именно я? — спросил он спокойно. — Я не думаю, — утвердительно ответил Асума. — Я знаю. После этих слов, в кабинете повисла тяжёлая, как свинец, тишина. Джирайя смотрел на Асуму, и в его взгляде не было ни страха, ни удивления. Только холодное любопытство. — На каких основаниях ты строишь такие серьезные обвинения? — спросил он. Голос его был ровным и спокойным. — Ты хоть понимаешь, что говоришь? Джирайя Сенджу — предатель? Ты обвиняешь меня в убийстве твоего отца? — Я обвиняю тебя в том, что ты прикрываешь убийцу, — ответил Асума. — Ты знаешь, кто такой Гончая. Ты знаешь, где он. И ты помогаешь ему скрываться. Он сделал ещё шаг вперёд, сокращая расстояние между ними, и упёрся обеими руками в столешницу стола, грозно нависая над хозяином кабинета. — Мой отец доверял тебе. Он считал тебя своим самым верным союзником. А ты предал его. Но зачем? Деньги? Власть? Тебе что, этого мало? Или ты просто решил, что он больше не нужен?  Больше не в силах сдерживать натиск, Джирайя медленно поднялся из-за стола. Его движения были нарочито спокойными, почти ленивыми, но в них чувствовалась сила, которая позволяла ему управлять своей империей долгие годы. — Ты многого не знаешь, Асума, — сказал он. — Ты не знаешь, какие игры велись за твоей спиной и какие сделки заключал твой отец. Ты ничего не знаешь о том, сколько врагов он нажил за годы своей власти… — Не заговаривай мне зубы, Сенджу! — Резко перебил его Асума. — Я знаю только одно — мой отец был убит. И ты точно знаешь, кто это сделал. Джирайя смотрел на него. Долго. Тяжело. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на сожаление, или может быть, это было уважение к смелости этого человека. Но оно исчезло так же быстро, как появилось. — А ты смелый, Асума. Я всегда это в тебе ценил. Но смелость без мудрости  это просто глупость. — Я не боюсь тебя, Джирайя. — Знаю. И это твоя главная ошибка. Они стояли друг напротив друга, и воздух между ними звенел от напряжения. Джирайя сверлил его таким взглядом, от которого становилось не по себе. Асума чувствовал, как сердце бешено колотится, но не мог позволить себе отступить. — Правда на моей стороне, — сказал он. — С тобой или без тебя. И если ты действительно предал моего отца, то я заставлю тебя заплатить. — Прервавшись, Асума наслаждаясь наблюдал за реакцией оппонента и продолжил. — Ты можешь уничтожить все улики. Ты можешь подставлять тела. Ты можешь заплатить кому угодно. Но ты не сможешь остановить меня. Он сделал ещё шаг вперёд, и его голос стал тише, но твёрже. — Я даю тебе сутки, Джирайя. До завтрашнего вечера. Ты либо выдашь мне Гончую, кто он, где он, либо я буду действовать как сочту нужным. Джирайя не ответил, он пытался оставаться спокойным, но это напускное спокойствие еле еле сдерживало гнев бушевавший в нём в эту минуту. Он посмотрел на Асуму со злым прищуром:  — Это что, ультиматум? — переспросил он. — В моём собственном кабинете? — Я повторю, раз до тебя не дошло с первого раза. У тебя есть сутки, чтобы решить, на чьей ты стороне. Если ты не выдашь мне Гончую, мои люди начнут действовать. Я переверну весь этот город. Я доберусь до каждого твоего партнёра, до каждой твоей сделки, до каждой тени, которую ты пытаешься скрыть. Я разрушу твою империю по кирпичику, и ты не сможешь остановить меня. Он выдержал паузу, глядя Джирайе прямо в глаза. — Джирайя, ты понимаешь, что это может закончиться настоящей войной? Ты либо со мной, либо против меня. Выбирай. — Ты даже не представляешь во что ввязываешься, щенок… — Ошибаешься. Я знаю, — снова перебил его Асума. — И я готов заплатить за это свою цену. — Убирайся, — ответили ему тихо. — Пока я не вызвал охрану. Асума не стал спорить. Он развернулся и быстро вышел из кабинета, оставляя Сенджу одного. Он сел в машину. Дверца захлопнулась, отрезая его от мира. Он сидел на заднем сиденье, глядя на свои руки. Они дрожали. «Он не опроверг ничего.» — подумал Асума.  Холодный страх пробежал по спине. Он понял, что перешёл черту. Он обвинил Джирайю Сенджу в предательстве и дал ему понять, что знает слишком много. «Я должен быть осторожен, — сказал он себе. — Очень осторожен». Сарутоби откинулся на спинку сиденья, закурил и закрыл глаза.  — Домой, — сказал он водителю, в висках стучало, день начался максимально мерзко. Машина тронулась. Асума смотрел в окно на город, на людей, которые жили своей жизнью и не знали, что он только что подписал себе смертный приговор. Он думал о том, что скажет завтра адвокату. О том, как сможет доказать вину Джирайи. Сарутоби Асума не учёл лишь одного, того что завтра может не наступить. ******************** Когда дверь за Асумой закрылась, и в кабинете повисла тишина, Джирайя стоял у окна, глядя на город внизу. Его лицо было спокойным, но внутри всё кипело. Асума был слишком близок к правде. Он задавал правильные вопросы и выходил на правильный след. «Если он продолжит копать, я потеряю всё. Деньги, власть, репутацию. Всё, что я строил годами. Я труп.» Он сжал кулаки. Внутри не было жалости к Асуме. Не было страха за Какаши. Был только холодный, расчётливый страх за себя. «Асума ведь не остановится, гадёныш. Он будет копать, пока не доберётся до истины. Я не могу этого позволить. Никто не должен узнать, что я вёл дела с сектой за спиной сенатора. И никто не должен узнать, что это я попросил их убрать его. Даже Какаши не знает. Если правда выйдет наружу, тогда я точно погиб». Он медленно подошёл к столу, взял телефон, его пальцы дрожали от напряжения. Он знал, что делает, знал, что переступает черту, за которой не будет возврата. Но другого выхода не было. Никогда не было. Он набрал номер, в трубке раздались длинные тягучие гудки. На четвёртом гудке трубку взяли. — Преподобный, — сказал Джирайя спокойным будничным тоном. — У нас проблема. В трубке молчали. Потом низкий, приятный голос ответил: — Говорите. — Асума Сарутоби был у меня. Он знает слишком много. Если он продолжит копать, то доберётся до меня. А если он доберётся до меня, то доберётся до всех, кто связан с нашими делами. Это разрушит всё. Мы с вами в опасности. Пауза. Тишина. Потом голос сказал: — Что вы предлагаете? Джирайя закрыл глаза. На секунду он почувствовал тяжесть того, что собирался сделать. Но отступать было поздно. Асума был для него не человеком, а угрозой. И угрозы нужно устранять. — Асуме Сарутоби осталось жить считанные часы, — сказал он. — Сделайте так, чтобы он не мешал нам и больше никогда не задавал вопросов. Я хочу чтобы он больше никогда не угрожал тому, что мы построили. В трубке послышался тихий, удовлетворённый смех. — Хорошо, — сказал голос. — Это будет сделано. Джирайя сбросил звонок. Он стоял у окна, глядя на город, и чувствовал, как внутри разрастается пустота. Нет, это была не совесть и даже не сожаление. Просто пустота. Он сделал то, что должен был сделать. Он защитил себя. И только это имело значение. «Асума был хорошим человеком, — подумал он. — Но хорошие люди не выживают в этом мире. Они слишком много знают. И за это их убивают». Он отвернулся от окна и сел обратно за стол. «Какаши тоже когда-нибудь станет проблемой. Но пока он нужен мне. А когда он перестанет быть полезным, то я избавлюсь и от него. Как избавился от всех остальных». Он открыл папку с бумагами и продолжил работать. В его голове уже был новый план. Новый ход в этой бесконечной игре. ******************** Час спустя Асума всё ещё сидел на заднем сиденье своего Мерседеса, по пути домой машина встала в пробку в тоннеле. Всё случилось так быстро что это событие даже не успело изменить ход его мыслей.  Он не видел света фар встречной машины, которая резко вылетела на встречную полосу. Он только услышал громкий, оглушительный звук разрывающий тишину. Увидел вспышку света. Почувствовал удар и больше ничего. За этим светом его ждал конец.  Вскоре в новостях появилось экстренное сообщение: в тоннеле в центре города взорвался чёрный Мерседес, принадлежащий Асуме Сарутоби. На месте происшествия работают спасатели. Информации о выживших нет. В этот момент, Асума Сарутоби, единственный сын убитого сенатора, перестал быть для кого-то угрозой. Джирайя смотрел новости из своего кабинета. На экране мелькали кадры: чёрный обгоревший остов машины, пожарные, полицейские ограждения, люди в форме, которые собирали останки, скорые, помогающие людям из соседних машин. Он смотрел на это спокойно, почти безразлично. Но его пальцы сжали подлокотник кресла. Он моргнул один раз. Второй. Закрыл глаза на секунду. Когда он открыл их, в его взгляде не было ничего. Он выключил телевизор и откинулся на спинку кресла. «Быстро однако. Ещё одна проблема решена, — подумал он. — Ещё один человек, который не будет мне мешать. Их было много. И будет ещё больше. Но я выживу. Я всегда выживаю. Потому что я — Джирайя Сенджу». В его кабинете было тихо. Только шум города за окном напоминал о том, что мир продолжает жить своей жизнью. Даже когда кто-то в нём умирает. А Капитан Ямато ужинал дома, когда узнал новости о смерти Асумы Сарутоби. Он поднял голову. На экране показали чёрный обгоревший остов машины, которую он узнал. Мерседес Асумы Сарутоби. — Что за чёрт... — прошептал он. Ведущая говорила о взрыве, о том, что Асума Сарутоби, скорее всего, погиб. Ямато смотрел на экран, чувствуя, как внутри всё холодеет. Он встал, подошёл к телевизору вплотную. Всмотрелся в кадры. Это была та самая машина, которую он видел у резиденции покойного сенатора и у здания управления в тот день, когда новость о Гончей разорвала инфополе. — Это не случайность, — сказал он себе вслух. — Это не может быть случайностью. Он подошёл к окну. Город внизу жил своей жизнью. Ямато смотрел на огни и чувствовал, как внутри закипает холодная ярость. «Его убили, — подумал он. — За то, что он слишком близко подошёл к правде. А я сижу здесь и уже ничего не могу сделать». Он с силой ударил кулаком по подоконнику. Боль прошла по руке, но он не обратил на неё внимания. «Кто-то очень могущественный убирает всех, кто мешает. Сначала сенатор. Теперь его сын. Блять, Ямато, ты теперь костьми ляжешь, но должен выяснить правду. Ты должен  найти её, пока и тебя тоже не убрали». Он вернулся за рабочий стол, парой кликов мышкой открыл папку с документами по делу. Внутри всё кипело. «Я найду вас, — подумал он, глядя на фотографии общины секты. — Я найду вас всех. Даже если это будет стоить мне жизни». Ямато и Асума шли к одной цели, но разными путями. Теперь Асума был мёртв. В игре остался только Ямато. Один против целой системы. Один против секты. Один против правды, которая могла уничтожить всё, что он знал.