Пилигрим путей

Повозки тянулись одна за другой. Одни везли бочки, ящики и мешки. Другие — людей, одетых куда наряднее обычных крестьян. Несколько семей шли пешком, неся с собой узлы, корзины и небольшие связки цветов. У обочины двигались жрецы с сопровождающими, а чуть дальше Тори заметил группу солдат, которые пытались разогнать слишком медленно ползущий обоз. Наверное, эта очередь не успеет рассосаться даже к ночи. К счастью, их карета встала в другую очередь — куда короче. Здесь было больше всадников, закрытых экипажей, людей в хорошей одежде и вооружённой охраны. Иногда стражники у ворот задерживали кого-то дольше, иногда пропускали почти сразу. — Празднование длится уже несколько дней, — произнесла Нейа, глядя в окно, — но, похоже, поток гостей в столицу и не думает останавливаться. Тори кивнул. За последние дни он уже успел услышать достаточно, чтобы не спрашивать, зачем все эти люди направляются в Хобурнс. Будущая Святая Королева прибыла в столицу. Формальная коронация должна была состояться позже. Сегодня же город жил предкоронационными торжествами: во дворце приносили присяги, у собора проводили молебны и исцеления, а к вечеру Калка Бессарез должна была обратиться к народу. Для местных это было не просто политическим событием. Возможно, именно это Тори и казалось странным. Он вспомнил, как в прошлом мире их время от времени всем коллективом выстраивали рядами и заставляли хлопать во время речи какой-нибудь важной шишки. А через какое-то время начиналось очередное сокращение или урезание зарплат. Здесь же даже самые бедные на вид люди действительно шли молиться с радостными лицами. Действительно несли цветы. Действительно надеялись. Карета медленно продвигалась вперёд. Сидевший напротив Павел почти всю дорогу молчал. За эти несколько дней Тори уже начал привыкать к его молчанию. Оно не было спокойным. Скорее таким, какое бывает у натянутой тетивы. Нейа тоже не отличалась разговорчивостью, хотя время от времени всё же задавала вопросы. В основном об ордене Нового Рассвета, паладинах и Ванахейме. Тори отвечал осторожно, каждый раз чувствуя себя так, будто укладывает доски через болото: шаг не туда — и провалишься. И всё же даже сейчас ему было неуютно в их компании. Даже когда Павел и Нейа молчали, их взгляды — острые, словно заточенные ножи, — будто впивались в него. Каждый раз, когда эти двое одновременно смотрели на Тори, он боролся с желанием выпрыгнуть из кареты. До ворот оставалось совсем немного. Один из стражников заглянул внутрь кареты, увидел Павла и сразу выпрямился. На миг на его лице появилась улыбка, словно он только что увидел своего героя. — Господин Бараха. Павел коротко кивнул и протянул ему какое-то письмо. Проверка заняла меньше минуты. Карета въехала в Хобурнс.

***

Хобурнс оказался громче, чем Тори ожидал. Каменные улицы, лавки, вывески, ряды торговцев, праздничные ленты между зданиями. У входа в одну кузницу он заметил двух низких коренастых существ с густыми бородами. Дворфы. Настоящие дворфы, не игровые модели, не движущиеся наборы текстур, а живые существа, что-то раздражённо обсуждавшие с человеком-кузнецом. Чуть дальше по улице прошёл высокий мужчина с острыми ушами и слишком правильной осанкой. Эльф. Или кто-то очень похожий на эльфа из Иггдрасиля. На нём была простая, но дорогая одежда. Тори попытался не подать виду, но, похоже, его удивление заметили. — В Святом Королевстве наряду с людьми живут дворфы и эльфы, хоть они и являются редкими гостями, — произнёс Павел. — Кроме них, есть несколько разрешённых рас полулюдей. Они полноправные граждане. Например, русалы. Один из них является членом Девяти Цветов. Надеюсь, у тебя с этим нет проблем, Тори. В Иггдрасиле раса просто была частью билда. Расы имели свои особенности, преимущества и ограничения, а в Ванахейме полулюди и гетероморфы из категории порядка были вполне популярны. В его старой гильдии тоже состояли представители разных рас. Сам Тори в своё время успел поиграть и за высшего эльфа, и за получеловека, чья раса специализировалась на скрытных атаках. Что из себя представляли расы в этом мире, Тори ещё не имел понятия. Но сама мысль о том, что кто-то отличается от человека, не была для него поводом считать его врагом. — Нет, — сказал он. — Для меня важна не раса. Я клялся искоренять зло и чудовищ, угрожающих людям, а не всех, кто отличается от человека. Павел, не отводя взгляда, кивнул. — Это хорошо. Держи. Он протянул Тори небольшой мешочек и медную печать с непонятными символами. — Там деньги за участие в обороне Стены. Посчитали тебе как наёмнику, с учётом твоего вклада в сражение. На несколько дней должно хватить. А эта печать доказывает, что ты прибыл со мной. Но там не сказано, что тебе можно ходить куда захочешь, и не сказано, что я буду отвечать за любую твою выходку. Тори принял мешочек и печать. — Понял. — Тебе придётся немного посидеть в соборе или в таверне у собора, пока меня не отпустят с мероприятия. Если будет нужно, в соборе ищи человека по имени Тейлор. И ещё… Павел указал на него пальцем. — Накидку не снимать. Ты и без того выделяешься: лицо, броня, эмблемы. Мне проблем не создавать и от указанных мест далеко не отходить. Если что-то случится, тобой займётся столичная стража. Я не всегда смогу вмешаться. — Отец! — Нейа бросила на Павла грозный взгляд. Павел встретил её взгляд, помолчал и тяжело вздохнул. — В общем, просто будь осторожен. Завтра, если всё пройдёт спокойно, я свяжусь с Орденом паладинов, и мы займёмся твоим положением. — Хорошо. Я постараюсь. Тори закутался в накидку и снова посмотрел в окно. Толпа на улицах становилась гуще, и карета из-за этого заметно замедлилась. Рассматривая прохожих, Тори пришёл к неутешительному выводу: многие здесь были светловолосыми и красивыми. Черноволосых он почти не видел. В отражении окна кареты мелькнуло его собственное лицо. Этот пресет, впрочем, выглядел похожим на его прошлое лицо — если бы то было молодым, здоровым и не имело следов изнурительной работы. Тори кисло улыбнулся своему отражению. Судьба дала ему второй шанс стать красавчиком, и он его упустил. Город продолжал двигаться вокруг. Вскоре они проехали ещё одни ворота, и всё вокруг резко стало богаче. Паладины в начищенных доспехах стояли у перекрёстков. Жрецы спешили в сторону собора. Дети бегали между взрослыми, размахивая маленькими флажками. На балконах висели белые и золотые ткани. Карета остановилась у большого собора в центре города. Здание возвышалось над площадью тяжёлой белокаменной громадой. Узкие окна, резные арки, статуи святых, высокие двери, к которым тянулись люди. Рядом с собором раскинулся большой двор, окружённый стенами и галереями. Там уже собралась огромная толпа. Кто-то стоял в очереди. Кто-то молился прямо на каменных плитах. Кто-то держал на руках детей. Некоторые пришли с костылями, перевязанными руками, с болезненно бледными лицами. Жрецы и помощники пытались направлять поток людей, но толпа всё равно жила своей жизнью. Павел вышел первым. За ним выбралась Нейа, поправляя сумку на плече. Тори последовал за ними, стараясь не слишком заметно оглядываться. — Мне нужно доложить о прибытии и встретиться с несколькими людьми, — сказал Павел. — Нейа пойдёт со мной. Девушка заметно выпрямилась, будто это было не обычное уточнение, а признание её важности. Павел посмотрел на Тори. — Ты пока останешься здесь. В соборный двор можешь заходить. В таверну через улицу — тоже. Дальше не уходи. Тори кивнул. — Понял. Нейа неуверенно помахала ему рукой. — До встречи. Потом они ушли. Тори остался один. Некоторое время он просто стоял на месте, чувствуя себя странно. Впервые с момента появления в этом мире рядом не было ни Павла, ни Михаила, ни Нейи, ни солдат, которые явно или неявно за ним наблюдали. Свобода. Пусть маленькая. Пусть с условием не отходить далеко. Но всё же свобода. Парню не нравилось, как это звучит. Но если в его мире свобода была прерогативой богатых, то в этом мире, похоже, она принадлежала тем, кто силён. Тори ещё раз потрогал медную печать под плащом, а кошель спрятал во внутренний карман. Пользоваться инвентарём лишний раз здесь он не собирался. Не хотел рисковать. Слишком много людей. Затем он поднял взгляд и оглянулся. Его взгляд упал на таверну, которую рекомендовал Павел. Она выглядела вполне прилично; на вывеске была изображена какая-то рыба. Текст Тори не разобрал. Раз уж ему разрешили ждать там, стоило хотя бы проверить место. Если повезёт, можно будет поесть, сесть у стены и спокойно подумать. Внутри оказалось жарко, шумно и тесно, но само место выглядело опрятно и хорошо оформлено. За столами сидели паломники, мелкие торговцы, несколько вооружённых людей, жрецы младшего ранга и гости столицы. Все говорили разом. Обсуждали будущую королеву, сегодняшнюю речь, цены на комнаты, чудеса исцеления и то, что очередь у собора растянулась уже почти до соседней улицы. Тори остановился у входа и на мгновение замер. Запах ударил почти сильнее шума. Жареное мясо. Свежий хлеб. Лук. Горячая похлёбка. Кислое вино или что-то похожее на него. В животе тут же неприятно потянуло. Тори подошёл к стойке. Хозяин таверны — плотный мужчина с покрасневшим лицом и руками человека, который привык не только считать деньги, но и таскать бочки, — даже не сразу посмотрел на него. — Мест нет, — сказал он, не поднимая головы. — Если хочешь есть — только стоя. Если переночевать — всё занято до конца праздников. — Мне бы просто поесть, — сказал Тори. — Я же сказал, мест нет. Тори помедлил, потом достал из-под плаща медную печать Павла. Хозяин бросил на неё короткий взгляд. Потом ещё один. На этот раз внимательнее. — А-а… — протянул он уже другим тоном. — От господина Барахи? — Можно сказать и так. — Помощник? Тори не знал, стоит ли спорить с этим словом. — Временно. Хозяин хмыкнул. — Для помощника господина Барахи место найдётся, если не боишься тесноты. Но сразу говорю: сегодня всё дороже. Праздник. Тори внутренне поморщился. Конечно. Даже в новом мире праздники не отменяли жадность. Кроме денег от Павла, у него были ещё золотые монеты из Иггдрасиля, но их он тратить точно не собирался. — Сколько за полный обед? — Два серебряника. Тори плохо разбирался в местных деньгах, но по наглой уверенности в голосе понял: наверное, это дорого. С другой стороны, спорить в переполненной таверне, где он только что показал печать Павла, было не лучшей идеей. Он достал монеты. Серебряных в мешочке от Павла было немного. Хозяин ловко сгреб плату и крикнул кому-то в зал: — Эй, подвиньтесь у дальнего стола! Одно место! Недовольный гул прокатился по ближайшим посетителям, но место всё же нашлось. Не лучшее: у стены, рядом с проходом и слишком близко к шумной компании вооружённых мужчин. Но зато Тори мог видеть вход. Это уже было неплохо. Ему принесли похлёбку, кусок жареного мяса, хлеб и кружку слабого напитка с кислым привкусом. Выглядело это неплохо, но Тори попробовал осторожно, потом едва удержался от того, чтобы не начать есть слишком быстро. Мясо было настоящим. Горячим. С жиром, солью и подгоревшим краем. За соседним столом спорили трое. Один был широкоплечим мужчиной с мечом у бедра, второй — сухим и долговязым, в дорожной одежде, третий — молодым парнем, который, судя по всему, больше слушал, чем говорил. В его руках был посох, больше похожий на простую палку. — В Ре-Эстизе сейчас авантюристов на руках носят, — говорил широкоплечий. — Чудовища на дорогах, нежить у старых кладбищ, гоблины, огры, всякая дрянь из лесов. Заказы есть всегда. — Та ещё пропащая земля, — фыркнул долговязый. — Там от людей больше бед, чем от монстров. Даже самый мелкий дворянин позволяет себе такое, что не каждый король осмелится. — Зато гильдия авантюристов платит. А у нас гильдию авантюристов с каждым годом всё сильнее прижимают. Государство медленно подминает всё под себя. — Я не против, — долговязый отпил из кружки. — Мне такие изменения нравятся. А ты в Ре-Эстизе никогда не был и грезишь невесть чем. Там только сильные и удачливые могут подняться. Земля почти не исследованная. В лесах плодится всякое. Никогда не знаешь, на что наткнёшься. — А я, по-твоему, слабак? — широкоплечий зло стукнул кружкой по столу. Долговязый только отмахнулся. Молодой парень из их компании начал успокаивать товарищей. Несмотря на перепалку, драться между собой они, похоже, не собирались. Тори, не поднимая головы, продолжил есть медленнее. Ре-Эстизе. Авантюристы. Гильдия. Он уже слышал эти слова краем уха в дороге, но теперь они складывались в куда более интересную картину. Место, где за уничтожение монстров платят. Где опасностей много. Где можно расти быстрее, чем сидя под чужим надзором. Возможно, однажды это станет выходом. Когда Тори закончил есть, таверна стала ещё шумнее. Новые посетители пытались втиснуться внутрь, хозяин ругался с кем-то у стойки, а у двери уже началась перебранка из-за мест. Тори поднялся. Сидеть здесь дальше было бесполезно. Информации он получил достаточно, а спиной к проходу, даже частично прикрытой стеной, чувствовал себя всё хуже. Он вышел обратно на улицу. После тесной таверны соборная площадь показалась почти просторной, хотя на самом деле толпа лишь растеклась шире. Колокола гудели где-то над головой, ветер шевелил белые и золотые ленты, а у ворот соборного двора всё ещё тянулась очередь. Тори поправил накидку, проверил медную печать под плащом и направился обратно к собору. Раз Павел велел ждать здесь, он будет ждать. Толпа перед собором стала ещё больше. Вместе с тем, солдат тоже прибавилось. Они старались до последнего не вмешиваться, но если кто-то пытался протиснуться без очереди или затеять драку, его быстро выводили подальше. Тори медленно пошёл вдоль очереди, стараясь не мешать. Люди говорили о будущей королеве, о благословениях, о болезнях, о налогах, о том, что в этом году урожай должен быть лучше, если жрецы помолятся как следует. Кто-то спорил, правда ли, что сама Калка Бессарез исцелила смертельно раненого рыцаря. Кто-то уверял, что видел её свет собственными глазами. Но чаще всего Тори слышал, что она прекрасна. Само сокровище Робла. Много жрецов стояло даже на улице. Люди подходили к ним, немного разговаривали, жрецы произносили заклинания первого или второго ранга, которые лечили раны и болезни, а затем исцелённые бросали несколько монет в жертвенные чаши. Жрецы время от времени сменяли друг друга, но все как один выглядели изнурёнными. Их явно не хватало на такую толпу. «Чудеса конвейером», — мысленно усмехнулся Тори. Старик, который едва мог опираться на ногу, после заклинания смог сделать несколько шагов без помощи внука. Девушка с забинтованной рукой заплакала, когда пальцы снова начали двигаться. Маленький мальчик перестал кашлять кровью после прикосновения жрицы. Тори смотрел на это дольше, чем собирался. В его мире медицина была товаром. Богатые могли продлевать жизнь, заменять органы, покупать годы. А такие, как он, могли покупать обезболивающее, если после смены оставались деньги. Здоровье быстро изнашивалось в его прошлом мире. Особенно хорошо одетые люди стояли в отдельной очереди в собор. Видимо, там проводились таинства получше. Тори направился туда. У входа его остановил стражник. На лице мужчины мелькнуло замешательство, когда под накидкой он заметил мифриловый доспех паладина. — Я от Павла, — Тори протянул медную печать. — Хотел бы встретить Тейлора. Но это не срочно. Стражник несколько мгновений изучал печать, затем кивнул. — Тейлор занят с прихожанами. Можешь подождать внутри. Тори вошёл. Главный зал собора был забит людьми. Некоторые прихожане сидели, но лавок было слишком мало для такой толпы. Остальные стояли полукругом у центра, где на небольшом возвышении несколько особенно хорошо одетых священнослужителей вели проповедь. Позади них, у дальней стены, стоял ряд жрецов. Те же жертвенные чаши, те же очереди людей, только сами люди здесь были заметно богаче. Тори даже услышал знакомое ему заклинание третьего ранга — «Мощное восстановление». Значит, снаружи творили чудеса для толпы. А внутри — для тех, кто мог заплатить больше. Тори не удивился. В зале стояли несколько мраморных статуй, украшенных золотом. На переднем плане их было четверо, и все выглядели величественно. Сбоку от них возвышалась крылатая воительница. Остальные статуи были меньше, а сцены, которые они изображали, Тори разобрать не смог. Стены украшали фрески. Похоже, они рассказывали какую-то священную историю, но парень не знал ни символов, ни имён. Тори отошёл в сторону и остановился у большого окна из разноцветного стекла. Если бы не накидка на плечах, он, наверное, смахивал бы на стоящих у стен стражников. Проповедь священнослужителей вскоре перешла от злых чудовищ и молитв за погибших к будущей королеве и светлому будущему, которое, по словам проповедника, неизбежно ждало Святое Королевство Робл. Тори прикрыл рот рукой, пытаясь сдержать зевоту. — Вы не похожи на местных паладинов. Голос прозвучал рядом. Тори обернулся. Перед ним стояла женщина в белом жреческом одеянии, украшенном золотом. На первый взгляд она казалась молодой, хотя держалась с такой уверенностью, что возраст становился неважен. Светлое лицо, мягкая улыбка, короткие коричневые волосы, спокойные руки, сложенные перед собой. Она была прекрасна. На мгновение Тори даже растерялся от одного её вида. Но глаза. Глаза у неё были слишком внимательные. В них было приятно смотреть, но за этой приятностью чувствовалось что-то холодное. — Я не местный, — осторожно ответил он. — Это заметно. Улыбка не изменилась. — Простите моё любопытство. Эмблема на вашей броне мне неизвестна. Откуда вы? Тори опустил взгляд на нагрудник и мысленно выругался. Эта броня каждый раз выдавала его с головой. — Орден Нового Рассвета. — Никогда не слышала… Вы издалека? — Очень. — И что привело вас в Хобурнс в такой день? Тори решил не врать там, где можно сказать часть правды. — Я прибыл вместе с Павлом Барахой. Со Стены. Женщина едва заметно склонила голову. — С Чёрным из Девяти Цветов? — Да. На этот раз в её взгляде что-то изменилось. Совсем чуть-чуть. — Любопытно. Тори стало ещё менее спокойно. — А вы?.. Женщина мягко рассмеялась. — Не узнали меня? Как неожиданно. Я уже начала привыкать к тому, что в эти дни меня знают даже те, кого я сама вижу впервые. Тори не понял, шутит она или проверяет его. — Простите. Я плохо знаком с местными лицами. — Это я уже поняла. Она уже собиралась сказать что-то ещё, когда от входной части собора раздался крик. — Прошу вас! Гул зала словно на мгновение дрогнул. Тори обернулся. К одному из епископов прорвалась женщина в простой одежде. В руках она держала маленькое тело, завёрнутое в одеяло. Сначала Тори решил, что ребёнок без сознания, но затем увидел неподвижную руку и серый оттенок кожи. Мёртвый. Стражники уже стояли за женщиной, но, похоже, сами растерялись и не знали, как поступить. — Я заплачу! — женщина подняла ребёнка выше. — Только верните его! Прошу вас, верните моего мальчика! Люди вокруг притихли. Епископ выглядел так, будто удар пришёлся по нему. Он медленно опустился перед женщиной на одно колено и заговорил с ней тихо. Слишком тихо, чтобы Тори мог разобрать слова. Но женщина только сильнее прижала ребёнка к груди и замотала головой. — Такое иногда случается, — произнесла жрица рядом с Тори. Её голос был мягким. Почти сочувственным. Тори посмотрел на неё. Улыбка исчезла с её лица, но спокойствие осталось. Она смотрела на женщину с ребёнком не холодно, но и не так, как смотрят люди, увидевшие подобное впервые. — Люди слышат о чудесах исцеления и начинают думать, что смерть тоже можно исцелить, — продолжила она. — Но в Святом Королевстве нет никого, кто мог бы вернуть мёртвого. А даже если бы был… ребёнок, скорее всего, не выдержал бы. В нём слишком мало жизненных сил, чтобы вернуться с того света. Тори снова посмотрел на мёртвого ребёнка. В Иггдрасиле воскрешение с помощью соответствующих заклинаний или предметов обычно отнимало у игрока уровни. Наверное, здесь работало похоже. Только если в игре персонаж с недостаточным уровнем просто возвращался на первый, то в этом мире Тори сильно сомневался, что система окажется такой милосердной. Тори медленно выдохнул. — Да… — пробормотал он почти машинально. — Наверное, тут помогло бы только воскрешение высшего порядка. И только потом заметил, что жрица рядом с ним странно замолчала. Он повернул голову. Она смотрела на него всё с тем же спокойным лицом, но в её глазах на миг появилось что-то новое. Какая-то мимолётная растерянность, тут же спрятанная за привычной мягкостью. — Высшего порядка? — переспросила она. Тори почувствовал, как холодок пробежал вдоль спины. Быть может, он уже умудрился сболтнуть лишнего. — Я просто предположил. — Конечно. Жрица снова улыбнулась, не отрывая от него взгляда. И теперь эта улыбка казалась куда опаснее прежней. К ним подошли двое служителей. Один склонился к женщине и тихо произнёс: — Госпожа Кастодио, Его Преосвященство просил передать: Её Высочество скоро начнёт речь. Для вас уже подготовили место на верхней галерее. Тори замер. Кастодио. Он слышал эту фамилию раньше по дороге в столицу. Её носила лидер ордена паладинов и сильнейший паладин в истории Святого Королевства — Ремедиос Кастодио. А перед ним сейчас, похоже, была её сестра. Жрица — нет, Келарт Кастодио — перевела взгляд со служителя на Тори. — Благодарю. Я сейчас поднимусь. Служители поклонились и встали на шаг позади неё. Келарт снова посмотрела на Тори. — Полагаю, теперь представляться уже нет нужды. Но ради вежливости: Келарт Кастодио. Старшая жрица столичного собора. В эти дни я отвечаю за порядок здесь и за церковную часть торжеств. Тори чуть поклонился, надеясь, что движение получилось достаточно уважительным. — Тори. Паладин. — Просто Тори? — Пока да. — Пока? Он мысленно выругался. Как он уже успел понять, паладины здесь почти поголовно происходили из дворянства. Называться в высшем обществе без фамилии и титулов уже само по себе сильно выделяло его. Тем не менее, ложь в такой момент, скорее всего, только навредила бы. — Я не уверен, насколько мои старые титулы имеют значение здесь. — Вот как. Она задержала на нём взгляд чуть дольше, чем было удобно. — Господин Тори, не хотите ли подняться со мной на галерею? Оттуда речь Её Высочества слышно куда лучше. — Благодарю, но мне велели ждать здесь. Павел Бараха может вернуться и не найти меня. — Павел Бараха сейчас во дворце, — спокойно сказала Келарт. — Как член Девяти Цветов он подтверждает присягу будущей Святой Королеве. Это займёт время. Сомневаюсь, что сегодня он освободится быстро. Тори не знал, правда ли это. Но звучало слишком уверенно. — Кроме того, — добавила она, — если господин Бараха станет искать вас, ему без труда скажут, что вы со мной. Вот именно это Тори и не понравилось. Но отказаться теперь было почти невозможно. Он кивнул. — Тогда я буду благодарен за возможность. — Прекрасно. Следуйте за мной. Келарт направилась к боковой лестнице, и Тори пришлось последовать за ней. Служители держались рядом. Винтовая лестница вывела их на верхнюю галерею собора. Там было тише, чем внизу, но не спокойнее. Вдоль перил уже стояли несколько жрецов, двое служителей и пара людей, похожих на чиновников. Завидев Келарт, они почтительно расступились. Тори начал прокручивать их встречу и разговор в голове ещё раз. Совершенно внезапно всё обернулось так, что он вот-вот будет беседовать с важной шишкой этой страны. Ему вспомнились те сюжеты из фильмов, где случайный прохожий с перекура у парковки, которому герой поджёг сигарету, оказывается главой целой компании, и главного героя вот-вот ждёт самое лёгкое и лучшее собеседование в крупную фирму. Только Тори до сих пор не мог понять, что такого он сказал или сделал. Возможно, он уже успел кого-то обидеть, и теперь ему придётся сбегать отсюда с помощью свитка телепортации. Они поднялись ещё по одной лестнице. Несколько стражников поприветствовали Келарт, и вскоре они вышли на широкий балкон. С высоты площадь казалась морем голов, флагов и поднятых рук. Белые и золотые ленты тянулись между зданиями, колокола гудели над городом. Отсюда хорошо было видно высокий замок. На большом балконе перед народом стояла девушка в светлом одеянии. Калка Бессарез. Будущая Святая Королева. Тори видел её впервые. Она казалась молодой. Даже слишком молодой для человека, перед которым сейчас склонилась вся эта толпа. Но в её осанке было что-то странно уверенное. Не жёсткое, как у Павла. Не холодное, как у Келарт. Другое. Мягкое. Светлое. Её светлые волосы казались почти золотыми в солнечном сиянии. Голос Калки усиливался магией, и потому её слова спокойно поднимались над площадью. — Славный народ Святого Королевства. Я, Калка Бессарез, дочь… Люди кричали, молились, поднимали руки. Кто-то плакал. Кто-то повторял имя Калки так, будто это уже было молитвой. Тори смотрел вниз и молчал. Вся эта толпа смотрела даже не на него, но Тори всё равно почувствовал себя не к месту. На лице Келарт была всё та же расслабленная улыбка. На мгновение она показалась даже мечтательной. Калка продолжила говорить о милосердии, долге и свете, который должен дойти даже до самых дальних земель Святого Королевства. После каждой паузы толпа разрывалась аплодисментами. Тори молчал, вслушиваясь в её слова. В его прошлом мире политики тоже говорили о счастье. О слабых. О будущем. О заботе. Но для Тори всё это быстро превратилось в серый шум. Откровенно говоря, он ничего не понимал в политике и не видел в ней смысла. Даже его бывший товарищ из гильдии с ником Кивото, который, казалось, знал всё о политике во всём мире, под конец их совместной игры разочаровался во всём этом. Тори просто хотел найти работу получше и поспокойнее. Калка положила руки на грудь, а затем подняла их вверх в едином порыве. — Клянусь своим именем, своей честью перед богами! Я дарую слабым счастье и сделаю страну такой, что ни одна душа в ней не заплачет! Толпа заревела с новой силой, прославляя будущую королеву. Калка ещё немного махала людям рукой, а затем скрылась в замке. — Что вы думаете о словах Её Высочества? — спросила Келарт. Тори покосился на неё. Она продолжала смотреть вдаль, туда, где ещё несколько мгновений назад стояла Калка. — Я чужак, — осторожно ответил он. — Наверное, мне не стоит судить будущую королеву вашей страны. — Напротив. Чужаки иногда замечают то, что подданные предпочитают не произносить. Тори помолчал. Внизу народ всё ещё шумел и, похоже, пока даже не думал расходиться. — Это благородная мечта, — сказал он наконец. — Если она действительно хочет такого будущего, я желаю ей удачи. — Но? Келарт даже не повернула головы. Тори замер. Критиковать босса важной шишки в чужой стране точно было бы неразумно. Он тихо выдохнул. — Но одних слов мало. Даже искренних. Чтобы сделать страну, где никто не плачет, нужно быть очень сильной. Честно говоря, мне даже сложно представить насколько. Келарт некоторое время молчала. — Любопытное замечание, — наконец сказала она. — Там, откуда вы пришли, были люди, обладающие такой силой? — Я не знаю. Сомневаюсь, что кто-то вообще пытался сделать что-то такое грандиозное и… благородное всерьёз. Келарт чуть повернула голову. — Значит, вы действительно попали сюда недавно? — Да. Дней шесть назад, если считать путь сюда от Великой Стены. — И в Святом Королевстве у вас нет ни семьи, ни друзей, ни покровителей? Тори помолчал. — Нет. — Кроме Павла Барахи? — Я не уверен, что могу назвать его покровителем. Скорее человеком, который пока не решил, что со мной делать. На этот раз Келарт улыбнулась чуть заметнее. — И что вы собираетесь делать дальше? — спросила она. Вопрос был простым. Тори отвечал на него уже не впервые, но только сейчас задумался над ним по-настоящему. В отличие от его прошлого мира, этот всё ещё был прекрасным. Тори хотелось узнать его получше и удовлетворить ту самую жажду исследователя, которую он испытывал ещё в Иггдрасиле. В идеале — найти своих бывших товарищей. Найти Адама. Но верным было и другое: этот мир оказался опасным местом. Ему нужно было стать сильнее, чтобы выжить. — Для начала — дождаться Павла. Потом, наверное, пройти проверку у паладинов. Если станет понятно, что домой я вернуться не могу… Он остановился. Келарт терпеливо ждала. Тори посмотрел на неё. — Мне будет достаточно сражаться с чудовищами, — сказал он. — И иметь для этого поддержку: информацию, место, где можно остановиться, возможность покупать снаряжение, лечиться и получать задания. Больше мне ничего не нужно. Келарт посмотрела на него внимательнее. — Ничего? Вам действительно достаточно просто сражаться с чудовищами? — Да. Это была моя клятва паладина. Даже вдали от дома я собираюсь следовать ей до конца. Келарт некоторое время изучала его лицо. — Господин Тори, — произнесла она наконец. — А если бы вам предложили такую поддержку? Тори промолчал. Быть может, это действительно превратилось в собеседование. Но он опасался, что вот-вот влезет туда, куда не стоило. — Её Высочество хочет, чтобы милость короны доходила не только до столицы, — продолжила Келарт. — Но вы правы: для этого нужны не только слова. Нужны люди, которые смогут превратить слова в дела. — Паладины? — Паладины. Жрецы. Солдаты. Иногда — люди для поручений, которые трудно доверить обычной страже. Тори почувствовал, как внутри похолодело. — Вы предлагаете мне стать одним из таких людей? — Пока я лишь спрашиваю, согласились бы вы рассмотреть подобное предложение. — А если я откажусь? — Тогда завтра Павел Бараха передаст вас Ордену паладинов, и они будут решать, что делать с неизвестным юношей, который прибыл из страны, отсутствующей на здешних картах, и носит неизвестную эмблему. Тори замолчал на секунду. — Позвольте спросить, я правильно понимаю, что Орден паладинов подчиняется напрямую церкви? Келарт быстро прикрыла рот рукой. Послышался небольшой смешок. — Даже не знаю, что сказать. Тори не покидало неприятное чувство от всего этого. Впрочем, похожее чувство появлялось каждый раз, когда он ходил на собеседования в прошлом мире. Сейчас было даже не так плохо: возможно, потому что будущей начальницей должна была стать красивая молодая брюнетка, а не зажравшийся корпорат. К тому же, если пересмотреть своё положение и проецировать его на бывший опыт, Тори оказался иностранцем в совершенно другой стране даже без базовых знаний о ней. В таком случае, был ли у него вообще выбор, кроме как согласиться на эту, по крайней мере официальную, работу от верхушки этой страны? Если без работы никак, то хотя бы стоит узнать условия контракта. Тори поднял взгляд на жрицу с уже готовым ответом. — Я готов рассмотреть такое предложение, — сказал он осторожно. — Но хотел бы сначала узнать условия. Келарт на мгновение замерла. Потом её улыбка стала чуть шире. — Условия? — Да. Что именно от меня потребуется. Кто будет отдавать приказы. Какая оплата. Где мне жить. Кто отвечает за лечение и снаряжение. Что я могу делать сам, а что только после разрешения. Слова сами выстроились в привычный порядок. Старый, ненавистный рефлекс сработал быстрее мыслей: не спорить, не выглядеть слишком требовательным, показать готовность работать, но не обещать невозможного. Когда начальство предлагало новую должность, перевод или «временную помощь соседнему отделу», первым делом нужно было выяснить, где тебя собираются обмануть. Келарт снова прикрыла рот рукой, будто сдерживала смешок. — Большинство паладинов на вашем месте спросили бы о чести, долге, праве служить Её Высочеству или о том, не противоречит ли это их клятве. Вы же начали с условий службы. — Я не хотел прозвучать грубо. — Напротив. Это весьма практично. Келарт снова посмотрела вниз, на площадь. — Пока речь идёт не о службе в полном смысле. Скорее о временном поручительстве. Вы будете числиться помощником при особой миссии духовенства. Формально — как чужеземный паладин, ожидающий решения своего положения. Фактически — как человек, которого можно направлять туда, где нужны меч, исцеление и готовность встретиться с чудовищем лицом к лицу. — То есть задания. — Да. — Против монстров? — В первую очередь. Тори отметил про себя эти слова. В первую очередь. Значит, не только. — Жильё и питание будут предоставлены, — продолжила Келарт. — Жалование — скромное, пока вы не подтвердите свою полезность. Снаряжение у вас, как я вижу, уже есть. Лечение в случае ранений будет зависеть от обстоятельств, но я не собираюсь разбрасываться людьми, которых сама же беру под поручительство. — А если я захочу уйти? — Вы не пленник. Келарт сказала это мягко. Слишком мягко. — Но я буду признательна, если вы сначала сообщите мне об этом. Тори понял. Уходить молча не стоило. — А если задание противоречит моей клятве? — Тогда вы скажете об этом. И мы обсудим. — Просто обсудим? — Разумеется. Я ведь не чудовище, господин Тори. Она улыбнулась. Тори не был уверен, что это должно было его успокоить. Несколько секунд он молчал. Поддержка. Жильё. Деньги. Задания. Монстры. Возможность стать сильнее. Официальный статус, пусть и временный. В чужой стране, без документов, связей и знания местных законов это было больше, чем он мог требовать. Конечно, это пахло ловушкой. Но почти любая работа в его прошлой жизни пахла ловушкой. Просто там наградой были усталость, больная спина и зарплата, которую съедали счета. Здесь хотя бы обещали чудовищ. А чудовища давали опыт. — Мне нужно будет принести какую-то клятву? — спросил он. — Нет. Пока нет. Достаточно будет подтвердить, что вы не намерены вредить Святому Королевству, его народу и Её Высочеству. — Это я могу подтвердить. — Хорошо. Келарт кивнула, будто именно этого и ожидала. — Тогда я поговорю с Павлом Барахой. После этого вас осмотрят несколько жрецов и один человек из моей канцелярии. Ничего болезненного. Простая проверка. Тори напрягся. — Проверка? — Вы ведь понимаете, что я не могу взять под своё поручительство человека неизвестного происхождения, не убедившись, что он не проклят, не одержим и не является замаскированным демоном? Тори невольно вспомнил собственный инвентарь, амулет под одеждой, свиток телепортации и несколько вещей, которые ему совсем не хотелось показывать. — Я понимаю. — Прекрасно. Тогда пока оставайтесь здесь. Один из служителей проводит вас вниз, когда площадь немного опустеет. Она уже собиралась уходить, но остановилась. — И, господин Тори. — Да? — В будущем, когда у меня будет побольше свободного времени, я бы хотела разузнать побольше о месте, откуда вы родом. Какую магию там используют и каким богам молятся. Тори замер. Келарт всё ещё улыбалась. После этого она развернулась и пошла к лестнице. Служители последовали за ней. Тори остался у перил. Внизу люди всё ещё славили будущую королеву. Где-то звонили колокола. Белые и золотые ленты трепетали на ветру. Тори посмотрел на площадь, затем на дверь, за которой скрылась Келарт. Он так и не понял, в какой момент всё пошло не туда. Но, наверное, ему всё же лучше побыстрее разобраться в реалиях этого нового мира.

***

К вечеру собор стал тише. Не пустым — до пустоты такому месту в праздничные дни было далеко, — но хотя бы не похожим на кипящий котёл. Толпа перед входом поредела, часть жрецов сменилась, часть свечей погасла, а голоса под высокими сводами стали ниже и усталее. Тори сидел на каменной скамье у боковой стены. После разговора с Келарт его действительно проверили. Один человек — не жрец и не паладин — осмотрел его оружие и броню. Тори заранее убрал в инвентарь всё, что не хотел показывать, поэтому проверка закончилась быстро. Меч, доспех, деньги Павла. Ничего, что само по себе выглядело бы преступно. Дальше его отвели к пожилому жрецу, и тот долго задавал вопросы о клятве паладина, ордене Нового Рассвета, наставнике Адаме и богине порядка Айун. Потом другой жрец прочёл над ним несколько заклинаний, после которых Тори ничего не почувствовал, но сделал вид, что всё нормально. Затем, если выражаться в терминах его бывшего мира, ему пришлось пройти техническое интервью. Ему не удалось победить проверяющего, но тот не выглядел разочарованным. Теперь оставалось только ждать результатов и держать руку поближе к свитку телепортации — на всякий случай. Тори провёл ладонью по лицу и тихо выдохнул. — Тори. Голос прозвучал за спиной. Он вздрогнул и резко поднялся. Павел стоял в нескольких шагах от него. Как всегда, бесшумно. Его взгляд в этот раз выглядел даже страшнее обычного. — Тори, какого хрена? Парень моргнул. — Что? — Я оставил тебя у собора на один день. Всего на один. Как ты за это время умудрился попасть под взгляд Кастодио? Тори помолчал какое-то время. — Да я сам не понял… Павел смотрел на него ещё пару секунд. Потом раздражённо хмыкнул и опёрся о стену рядом. Некоторое время они молчали. — Келарт расспрашивала о тебе, — сказал Павел наконец. — Я рассказал всё, что знал. Не приукрашивая. — И? — И дальше это уже не моё дело. На этом наши пути расходятся. Тори сделал небольшой поклон. — Спасибо вам за оказанную помощь. Павел только вздохнул, а затем уже мягче произнёс: — Отдай только печать, что я тебе одолжил. Тори протянул медную печать. Павел забрал её и уже собирался уходить, но на мгновение остановился. — Ладно. Удачи тебе, парень. Надеюсь, в следующий раз ты всё ещё будешь жив и здоров. После этих слов Павел ушёл. Тори смотрел ему вслед, пока тёмная фигура не растворилась в полумраке собора. На этом их пути действительно расходились. Ещё утром он был подозрительным гостем Павла Барахи. К вечеру стал почти нанятым помощником при церкви. Он так и не понял, в какой именно момент всё пошло не туда. Тори коснулся амулета под одеждой. Если без работы никак, то хотя бы работа будет с монстрами. А значит — с опытом. Он тихо выдохнул. Капкан или нет, но это был путь вверх.