Неизвестный.

..Зима в этом году будто решила, что людям и так слишком легко живётся...

Снега навалило столько, что город стал похож на плохо вылепленный макет: дороги исчезли, тропинки превратились в узкие коридоры, а ветер методично швырял ледяную крошку прямо в лицо, будто проверял, кто сдастся первым. Эрика шла медленно, почти на автомате. В её облике было что-то яркое и одновременно усталое: растрёпанные волосы средней длины с резким контрастом — основная масса чёрная, а передние пряди и чёлка выбивались ядовито-розовым, как будто кто-то решил, что “слишком спокойно выглядит” и исправил это на эмоциях. Бледная кожа, тёмные глаза с тяжёлыми акцентами макияжа и слегка приоткрытые губы создавали странный, почти готический эффект. На ней была тёмная кофта с объёмным коричневым меховым воротником и ремень с металлической пряжкой, а свободные синие джинсы выглядели так, будто она прошла через пару войн и один очень плохой день. «Опять такой день… конечно», — мелькнуло у неё в голове без особого удивления, будто иначе и быть не могло. Каждый шаг давался с усилием, словно она не по снегу шла, а по вязкой, холодной пустоте.Пальцы уже давно перестали нормально чувствоваться, а усталость висела на ней тяжёлым слоем — привычным, почти родным. И как раз в тот момент, когда ноги окончательно решили, что с них хватит, Эрика пошатнулась и начала падать. Руку резко схватили. Сильнее, чем можно было ожидать от такого спокойного движения. Она подняла взгляд. Рей. Её лучший друг. Его легко было узнать даже сквозь снегопад и раздражённую усталость города: высокий для своей замкнутости силуэт, около 170 см, чёрные прямые волосы, выбивающиеся из-под неизменной чёрной банданы, и такие же чёрные глаза, в которых редко задерживалось что-то тёплое. Бледная кожа только усиливала контраст с тёмной одеждой, будто он принципиально существовал в режиме “минимум света — максимум проблем”. Он держал её крепко, без лишней нежности — просто так, чтобы не дать ей свалиться в сугроб и окончательно слиться с этим снежным хаосом. На секунду он посмотрел на неё, потом отвёл взгляд, как будто эмоции — это что-то лишнее, чем лучше не пользоваться без крайней необходимости. Он молча притянул её ближе и развернул в сторону дороги, ведущей к общему дому. Эрика не сопротивлялась. Сил на драму не осталось, да и смысл был спорный. Она просто пошла рядом, тяжело переставляя ноги, чувствуя, как холод пробирается под одежду всё глубже. Тишина между ними тянулась долго. Рей остановился только когда ветер чуть ослаб за углом здания. Его взгляд скользнул вниз — к её рукам. В них были объявления о розыске. Он выдохнул, почти незаметно, и заговорил: — Ты опять за своё? Голос у него был ровный, но в нём не было ни тепла, ни удивления. Скорее усталость человека, который уже заранее знает, какой будет ответ. Эрика нахмурилась. Снег цеплялся за ресницы, мешая смотреть нормально, но раздражение пробилось сквозь усталость быстрее холода. — Что опять? Я пытаюсь найти свою сестру, — резко ответила она. — Извини, что я не просто сижу и делаю вид, что всё нормально. Элина была и твоей подругой тоже. Но ты… ты вообще ничего не делаешь. На секунду в лице Рея что-то дрогнуло. Очень быстро. Почти незаметно. Как трещина на льду, которую стараются не видеть. Но он тут же собрался обратно — холодное выражение вернулось, привычное, как маска, которую он носит уже слишком давно. — Была, — спокойно сказал он. — Сейчас мы не знаем, где она.И именно поэтому это работа полиции, а не твоих ночных выходов в этот снег. Он сделал паузу, чуть сжал челюсть. — И ты прекрасно знаешь, что всё держится на мне. Я оплачиваю поиски, я собираю людей. Это не бесконечно. И это не дешёвое геройство, Эрика. — Я собираю деньги на поисковую группу,но ты и сама знаешь,что это дорого. Слова били ровно и точно, без крика — от этого только хуже. Эрика опустила взгляд. Пальцы на листах с объявлениями дрогнули. Снег будто стал громче в этой тишине. Она выдохнула, уже тише: — Прости… ты прав. Но я не могу просто сидеть. Полиция ничего не делает. И я боюсь даже думать, что с ней сейчас… Голос сорвался на конце, но она быстро сжала губы, не давая себе развалиться прямо посреди улицы. Рей больше ничего не сказал. Просто пошёл дальше, чуть замедлив шаг, чтобы она могла идти рядом. И всё равно между ними оставалось ощущение, что разговор не закончился. Он просто временно замёрз, как всё вокруг — до следующего момента, когда треснет лёд. Они дошли до дома уже в почти привычной тишине — той, где холод на улице и холод между людьми ощущаются одинаково. Подъезд выглядел как обычно: облезлая дверь, снег у ступенек, тусклый свет, который делал всё вокруг ещё более безнадёжным, чем оно уже было. У входа стоял Мэтт. Он лениво опирался на стену, курил и выглядел так, будто ему вообще плевать на погоду, людей и сам факт существования ответственности. Светлые волосы слегка растрёпаны, зелёные глаза цепко следили за происходящим, а одежда была тёмной, многослойной: длинная куртка поверх худи, зауженные штаны и чёрные кроссовки с какими-то непонятными надписями. Рей чуть прищурился, заметив его, но не остановился. Просто направился к нему, придерживая Эрику за плечо до последнего момента. Он молча забрал пакет с продуктами со скамейки, куда оставил его раньше, и передал Эрике. — Держи. В квартиру. Без лишних объяснений. Без эмоций. Как будто это просто ещё один пункт в списке выживания. Эрика кивнула и, не споря, зашла внутрь. Рей остался снаружи. Мэтт проводил её взглядом и только потом хмыкнул, слегка усмехнувшись: — Это кто вообще? Твоя новая проблема или уже официальная? Рей даже не посмотрел на него сразу. — Она живёт здесь. — Это не ответ, — Мэтт затянулся и выдохнул дым в сторону, лениво наблюдая. — Вы двое что, вместе или ты просто играешь в спасателя? Рей наконец повернулся к нему. Спокойно, без раздражения, но с той самой холодной границей, которую лучше не пересекать. — Закрой тему. Мэтт усмехнулся шире. — Значит, не вместе. Интересно. Рей ничего не ответил. Только посмотрел так, что любой нормальный человек уже бы заткнулся сам. И Мэтт, к его чести, почти заткнулся. Тем временем Эрика поднялась в квартиру. Тишина внутри была другой, не уличной — более плотной, как будто стены тоже устали что-то держать. Она прошла на кухню и начала разбирать продукты, автоматически раскладывая пакеты по местам, пытаясь не думать ни о чём лишнем. Но потом… Где-то из глубины квартиры донёсся звук. Сначала тихий. Почти неуверенный. Эрика замерла. Пальцы на пакете чуть дрогнули. Она медленно выдохнула и пошла на звук, стараясь не шуметь. Коридор казался длиннее, чем обычно. Двери стояли молча, одинаковые, как декорации. Она остановилась перед одной из них. Комната Асаны. Асана была лучшей подругой Элины. С тех пор, как Элина пропала, Асану будто выключили из жизни. Она почти не выходила, не разговаривала нормально и всё больше растворялась в собственной тишине. Эрика стояла секунду. Потом осторожно открыла дверь. И увидела Асаны у окна. Она стояла, опираясь на подоконник, с сигаретой в руке. Комната была тёмной, воздух тяжёлым, и в этом сочетании её силуэт выглядел пугающе хрупким. Взгляд — пустой, усталый, как будто она уже слишком долго находится на грани и просто не решила, в какую сторону упасть. Окно было приоткрыто. Слишком приоткрыто. Асана улыбнулась. Не той привычной, уставшей улыбкой, которую можно было бы списать на плохой день. Это было что-то другое — слишком спокойное, слишком лёгкое, будто внутри неё наконец-то наступила тишина. Она медленно развернулась к окну спиной, расправив руки. Секунда растянулась. Эрика не сразу поняла, что происходит. Мозг будто отказался складывать картинку в смысл. — Асана… — голос сорвался где-то на полпути, почти не прозвучав. И в этот момент та начала падать. Слишком спокойно. Слишком просто. Эрика сорвалась с места мгновенно. Пол, стены, воздух — всё смазалось в одно движение. Она почти не чувствовала, как ноги бьют по полу, только шум крови в ушах и одно единственное понимание, которое запоздало догоняло сознание: нет, нет, нет. Рука вытянулась вперёд, до предела, до боли. — Стой! Пальцы почти коснулись. Почти...