За порогом готического зала

Дождь со снегом сплошной стеной бил в лобовое стекло кроссовера Ильи. Дворники бешено работали, но едва справлялись. Илья сидел, крепко сжав руль побелевшими пальцами. Его била крупная дрожь — не от холода в салоне, а от осознания того, что он только что разрушил свою жизнь [1]. На пассажирском сиденье лежал пустой бумажник и телефон. Дверь машины резко распахнулась, впустив внутрь поток ледяного воздуха и капли воды. На соседнее сиденье быстро сел Влад. Он захлопнул дверь, стянул с головы промокший капюшон куртки и замер, тяжело дыша. В салоне повисла тяжелая, удушливая тишина. Слышно было только, как капли барабанят по крыше автомобиля. — Ты с ума сошел? — тихо, сдавленно произнес Влад, не глядя на Илью. — Время четыре утра, Ларионов. Ты звонишь и орешь в трубку, что всё кончено. Что случилось? Илья медленно повернул голову. На его лице, обычно безупречном и спокойном, сейчас читалась глухая, первобытная усталость. Под глазами залегли тени. — Я всё ей сказал, Влад, — голос Ильи прозвучал сипло. — Точнее, она сама всё поняла. Нашла мои записи. Был скандал. Я ушел. Всё. Больше никакого брака. Кольца больше нет. Влад резко повернулся к нему. В полумраке салона, подсвеченном лишь тусклым светом приборной панели, его глаза казались неестественно темными. На секунду на лице чернокнижника отразился настоящий, неподдельный ужас. — Ты… ты дебил? — прошептал Влад, и его голос сорвался. — Зачем ты это сделал? Зачем ты всё сломал?! Мы же договаривались… ничего не менять! Илья, у тебя была нормальная жизнь! — Нормальная?! — Илья резко подался вперед, перехватывая запястье Влада. Его пальцы были ледяными. — Притворяться каждый день, что я люблю женщину, пока все мои мысли заняты тобой? Видеть тебя на съемках, стоять в паре сантиметров и делать вид, что мы просто коллеги? Это, по-твоему, нормально?! Я не смог больше врать, Влад. Я пустой. Я всё сжег. Ради тебя. Влад попытался выдернуть руку, но Илья держал крепко, заставляя смотреть на себя. И в этот момент Влад сломался. Тот холод, которым он еще час назад окутывал Лену в своей квартире, мгновенно испарился, уступив место панике и отчаянию. — А я? — почти беззвучно спросил Влад. Его губы дрожали. — Ты подумал, каково мне? Я дома как живой труп. Лена плачет, спрашивает, почему я стал чужим. А я смотреть на нее не могу, потому что виноватым себя чувствую каждую секунду! Я сегодня ушел от нее посреди ночи. Просто закрыл дверь и ушел, потому что задыхался там! Илья отпустил его руку и мягко, осторожно перенес ладонь на щеку Влада, стирая пальцем капли дождя. — Значит, ты тоже ушел, — тихо сказал Илья. Это было не вопросом, а констатацией факта. Их мосты горели одновременно. Влад зажмурился от этого прикосновения, утыкаясь лбом в плечо Ильи. Вся его напускная чернокнижная сила исчезла. Остался лишь напуганный, запутавшийся человек. — Мне страшно, Илья, — глухо признался Влад, вцепляясь пальцами в пальто Ларионова. — Что мы наделали? Нас же уничтожат. Илья обнял его второй рукой, прижимая к себе так сильно, словно пытался защитить от всего мира за окном машины. — Пусть уничтожают, — ответил Илья, утыкаясь носом в мокрые волосы Влада. — Главное, что мы больше не врем. Мы пройдем это вместе.