Жемчужина крайт-дракона. Книга III

Над Равейлом не было неба. С орбиты планета казалась покрытой тяжелой, медленно ворочающейся коркой. Серо-бурые облака, поднятый бомбардировками пепел и грозовой фронт срослись в один слой, через который местами пробивались только вспышки молний и короткие оранжевые просветы от пожаров на поверхности. Там, под этим куполом, умирала котловина Нар-Вей. Вард смотрел на нее с мостика «Заступницы» и мысленно раскладывал гибель на сектора. Южный промышленный пояс - частично захвачен. Восточные мосты - под огнем. Старая грузовая станция в центре котловины - превращена в импровизированный пункт сбора гражданских и раненых. Остатки 94-го республиканского батальона и несколько местных оборонных групп держат периметр уже девятый час после того, как КНС прорвала внешнее кольцо. До полного смыкания дроидных колонн - меньше получаса. На голокарте это выглядело аккуратно: красные клинья наступления, синие и золотые точки союзных подразделений, полупрозрачные зоны нестабильной атмосферы. Карта не показывала, как пахнут перегретые фильтры в шлеме. Не передавала, как дрожат руки у бойца, который восемь часов не отпускал винтовку, потому что за его спиной сидят дети и раненые. Не объясняла, почему за месяцы после Сайрдана все больше штабных каналов, выходя на «Заступницу», начинали с одной и той же формулировки: «Если Эгида успеет...» Вард терпеть не мог это «если». Оно звучало как надежда, но в военном языке слишком часто означало: «остальные варианты уже закончились». - Данные по фронту подтверждены, - доложил оператор слева от тактического стола. - Котловина удерживается на трех узлах. Центральный сборный сектор, северная дамба и восточный грузовой мост. Если мост упадет, гражданские окажутся отрезаны от посадочной площадки. - ПВО? - спросил Вард. - Две мобильные батареи в западных кварталах. Еще одна ушла под прикрытие ангаров на заводском кольце. «Оплот» держит их на прицеле, но плотность пепловой взвеси мешает точной отметке. - «Покров»? - Медицинские шаттлы готовы, - ответил другой офицер. - Спуск невозможен при текущей турбулентности. Даже если пройти облачный слой, посадка в котловине сейчас рискованна выше допустимого. Вард перевел взгляд к обзорному стеклу. Элара стояла у главной проекционной дуги чуть правее командного кресла. Не в центре мостика, хотя все движение вокруг давно научилось подстраиваться под ее положение. На ней была полевая форма под светлой броневой пластиной, левое плечо закрывал бело-золотой наплечник с символом Эгиды. Меч висел у пояса. Цепочка на рукояти едва заметно касалась бедра каждый раз, когда корабль проходил через незначительную коррекцию курса. После Сайрдана эта цепочка стала частью образа генерала так же естественно, как бело-золотой клинок или высокий тугой хвост. Роты 707-го не называли ее талисманом. Для Варда это слово звучало бы слишком суеверно. Но он видел, как бойцы цеплялись взглядом за знак Эгиды на рукояти меча, когда Элара проходила мимо перед высадкой. Смотрели долю секунды, а дальше будто становились собраннее. Страж стоял в двух шагах позади нее, на привычной линии, где мог видеть и мостик, и вход, и саму Элару. Он не вмешивался в разговор, пока не требовалось. Вард уважал эту манеру. - Нам нужен проход, - сказал Вард. - Девять минут устойчивого спуска для первой волны, затем не меньше двенадцати для «Покрова». Если заход растянется, южный фланг их не дождется. Элара не сразу ответила. Ее взгляд был направлен на голокарту атмосферы над котловиной. Несколько слоев данных плавали перед ней: температура, заряды, скорость потоков, плотность частиц. Обычный генерал видел бы препятствие. Элара, кажется, слушала. - Покажите мне небо над сектором в реальном времени, без тактического наложения, - сказала она. Оператор быстро перестроил проекцию. Тактические значки исчезли. Над столом развернулась объемная модель атмосферного слоя. Грозовой фронт шел с северо-запада, тяжелый, набитый электрическими зарядами. Пепел от промышленного кольца поднимался снизу и запирался под облаками, делая воздушные потоки вязкими. Сквозь эту массу спуск десанта превратился бы в игру с вероятностью. Вард знал Нимбуса достаточно давно, чтобы не сомневаться: тот попытался бы пройти и через это. Возможно, даже с каким-нибудь невыносимо довольным комментарием в общий канал. Вард так же хорошо знал, что потом лично встретил бы его в ангаре и объяснил разницу между смелостью и преступным отношением к технике. - Генерал? - спросил он. Элара медленно выдохнула. - Можно открыть сектор. Не весь фронт. Только посадочный проход и окно над котловиной. Если шторм не успеет сомкнуться раньше времени. - Сколько вам нужно? - Три минуты без лишних вопросов. Потом действуйте сразу. Вард кивнул. - Мостик, тишина в командном контуре. Передать «Оплоту», «Покрову» и десантным группам - ожидать открытия прохода. Первая волна стартует по моему сигналу. По мосту разошлись короткие подтверждения. Элара не поднимала рук сразу. Сначала закрыла глаза и положила пальцы на край проекционной дуги, словно это была не металлическая стойка, а поручень над глубиной. Вард видел, как в ней изменяется собранность: плечи перестают держать напряжение тела и начинают держать что-то большее; дыхание становится медленнее; линия шеи вытягивается, а мир вокруг нее будто отступает на полшага. Он не был чувствителен к Силе. Ни один из них не был. Но за месяцы войны с Эларой Вард научился замечать моменты, когда пространство вокруг нее меняло вес. Иногда это случалось перед щитом. Иногда - когда она опускала свое поле спокойствия на бойцов, и общий канал вдруг терял острые края. Сейчас мостик «Заступницы» не стал тише по звуку: терминалы продолжали работать, операторы вводили команды, двигатели корабля гудели где-то в теле корпуса. Но внутри этой привычной рабочей какофонии исчезла лишняя суета. Элара открыла глаза. Серо-зеленый цвет ушел глубже, как вода под темной коркой льда. Зеленый стал насыщенным, почти темным, но не тяжелым. Живым. На голопроекции атмосферный слой дрогнул. Сначала почти незаметно. Один поток пепла изменил направление, затем второй. Облака над выбранным сектором не разлетелись эффектным взрывом. Они начали расходиться медленно, сопротивляясь, сдвигаясь тяжелыми пластами, словно кто-то упирался ладонями в мокрый свод и терпеливо раздвигал его в стороны. - Изменение направления верхнего потока подтверждено, - сказал оператор сенсорного поста, и голос у него стал ниже. - Плотность пепловой взвеси в квадрате Лоран-четыре падает... десять процентов... семнадцать... двадцать два... За обзорным стеклом это тоже стало видно. На поверхности планеты в плотном буром слое появилась тонкая темная трещина. Затем она расширилась. Сквозь нее пробился бледный свет звезды, слишком слабый, чтобы озарить весь Равейл, но достаточно яркий, чтобы по мосту прошла почти физическая пауза. - Ветер над посадочной зоной замедляется, - доложили справа. - Грозовой фронт теряет скорость на восточной кромке. Вард сжал пальцы за спиной, заставляя себя не смотреть на Элару дольше, чем нужно. Ему требовалось командовать, не восхищаться. - Нимбус, - сказал он в комлинк. - Командный шаттл готов? - Уже стоит на старте, командир, - отозвался пилот. На фоне его канала слышались голоса экипажа и приглушенный визг систем готовности. - Я смотрю на это чудо через посадочную камеру и обещаю вести настолько ровно, что потом будет скучно вспоминать. - Если мне станет скучно от вашей посадки, я назначу вам памятную медаль, - сухо ответил Вард. - За послушание? - За невозможное событие. В общем канале кто-то коротко фыркнул, тут же задавив звук. Элара не отвлеклась. Ее внимание оставалось там, внизу, где миллионы тонн воздуха, пепла и заряженной влаги сопротивлялись изменению. На виске у нее выступила тонкая капля пота. Не больше. Цепочка на мече замерла, потому что сама Элара почти перестала двигаться. И тогда Вард услышал второе изменение. Не на мостике. В десантных каналах. Пилоты первой волны продолжали отдавать команды, проверять строй, уточнять углы входа в атмосферу. Штурмовые группы отвечали по секторам. Никто не замолчал и не растерял рабочей жесткости. Но из голосов исчез тот лишний зажим, который возникает перед проходом в нестабильную зону, где одну ошибку уже не исправить. Руки на штурвалах не стали слабее. Просто перестали быть излишне жесткими. Элара дала им не уверенность в победе. Ровность, чтобы не мешать самим себе. Вард не спросил, сделала ли это она. Знал. - Коридор пригоден для первой волны, - доложил оператор. - Длительность окна по текущей модели - девять минут... возможно, десять, если скорость фронта удержится. Вард поднял голову. - Всем десантным группам - старт. Мостик ожил сразу. На внешнем канале пошли подтверждения ангаров. Под брюхом «Заступницы» открывались выпускные створки. На тактической проекции одна за другой вспыхивали метки канонерок и тяжелых транспортов. Первая волна 707-го уходила вниз плотным построением, не растянутым караваном, а клином, который должен был войти в котловину и развернуться уже внутри боя. Вард видел их слишком хорошо, чтобы воспринимать значками. Первая штурмовая группа. Две роты усиления. ARC Кайра на предварительном подавлении точек ПВО. Группы Хейвена - во второй волне, на вынос раненых и создание эвакуационных карманов. Нимбус ждал сигнала на запуск командного шаттла, пока Элара удерживала небо открытым. Внизу, под раскрытым проходом, уже ждали люди, которые не знали точных номеров рот, не знали имен пилотов и вряд ли могли различить на такой высоте бело-золотые отметины на броне. Они видели только одно: в небе, которое несколько часов было закрыто пеплом, появился разрыв. И через этот разрыв к ним шли корабли Республики. Вард вернул взгляд к наземной сводке. - Кайр сообщает: первая мобильная батарея подтверждена, - доложил связист. - ARC заходят с западной линии. - Передайте: приоритет не уничтожение расчетов, а закрытие сектора для десанта. Им нужна чистая площадка через три минуты. - Есть. - Хейвен на связи, - добавил другой оператор. Вард перевел канал. - Командир, вижу центральный сборный сектор. Площадка ниже расчетной емкости, - прозвучал голос Хейвена. Спокойный, с той собранной хрипотцой, которая появлялась у него только в настоящей работе. - Если «Покров» спустит все сразу, у нас будет пробка на входе. Нужны два боковых прохода через склады. Вард посмотрел на карту. - Сделаете? - Сделаем. Но там дроидный нажим с востока. Нужна поддержка первой роты на семь минут. - Получите. Держите канал. - Принято. Вард повернулся к Эларе. - Генерал, после открытия неба нам понадобится ваша работа на поверхности. Их сборный сектор слишком широк. Если КНС подтянет артиллерию до завершения первой погрузки, потери будут тяжелыми. Элара ответила не сразу. Вард видел: она слышит его, но еще держит атмосферу, не позволяя окну сомкнуться. На проекции пепловая кромка пыталась вернуться, грозовой фронт тянулся к разрыву, как рана стягивается сама собой. - Через минуту, - сказала она. - Дайте первой волне войти. Страж едва заметно сдвинулся, как человек, который уже просчитывает путь от мостика до шаттла. Вард кивнул. Он не любил отправлять генерала вниз после подобной работы. Никто из старших 707-го не любил. Но Элара никогда не была тем командиром, который открывает дорогу с безопасной высоты, а потом ждет отчета. Если внизу оставались живые под огнем, она шла туда. Вард мог спорить о маршруте, времени, количестве сопровождения. Не о самом решении. На тактической проекции головная группа первой волны входила в облачный разрыв. - Первая связка в коридоре, - сообщил оператор. - Турбулентность снижена на шестьдесят процентов. Пилоты подтверждают устойчивый проход. Почти сразу в общий канал вошел голос одного из ведущих пилотов: - Эгида, держим строй. Не пялимся на красивое небо, работаем ногами и двигателями. - Хорошая мысль, - произнес Нимбус из отдельного канала готовности. - Запишите ее, пока я не забрал авторство. - Нимбус, - сказал Вард. - Уже молчу. Никто не поверил, но связь действительно стала рабочей. Вард слышал, как входящие доклады первой волны постепенно складываются в общую картину: - «Сектор посадки вижу, дым плотный, но ориентиры читаются». - «ПВО западного кольца подавлено частично, нужна вторая проходка». - «Восточная колонна дроидов на три квартала ближе, чем по старой сводке». - «Гражданских на площадке больше расчетных. Повторяю: больше расчетных минимум на треть». Вот почему их вызывали, когда «если» уже прозвучало в штабе. Карта всегда отставала от живых. Элара медленно убрала пальцы с дуги. Голопроекция атмосферы еще показывала открытый проход, удерживаемый уже не полностью ею, а подхваченный изменившимися потоками. Но без ее вмешательства он сомкнулся бы почти сразу. Теперь у них было еще несколько минут. Она чуть покачнулась, не теряя равновесия, и Страж двинулся на полшага ближе. Элара заметила это краем глаза и едва качнула головой: пока не нужно. - Коридор продержится достаточно, чтобы войти второй волне, - сказала она. Голос был ровным, только дыхание стало глубже. - Потом фронт начнет возвращаться. Внизу придется заканчивать быстро. - Так и сделаем, - ответил Вард. - Нимбус, запуск командного шаттла. - С удовольствием. Элара бросила последний взгляд на карту котловины. - Тогда идем. *** К моменту, когда командный шаттл «Заступницы» вошел в атмосферу, Равейл уже перестал казаться безмолвным объектом на карте. Он ревел. Пепел бил в корпус, даже в очищенном проходе встречались плотные вихри, и каждый удар отзывался короткой дрожью по обшивке. Где-то ниже сверкали разряды, растянутые Эларой в стороны, но не уничтоженные. За боковым иллюминатором Вард видел, как в облачном разломе идут их канонерки - одна за другой, с бело-золотыми отметинами на бортах. Ниже, над котловиной, «Оплот» уже с орбиты отрабатывал по выявленным батареям, а его удары отражались о нижний слой облаков тусклым красноватым светом. Нимбус вел шаттл действительно ровно. Не медленно и не осторожно до трусости, а так, что машина не теряла ни секунды и при этом не спорила с каждым порывом ветра, будто пилот заранее договорился с воздухом, где тот имеет право ударить, а где должен уступить. Вард стоял у тактической панели рядом с десантной рампой, держась одной рукой за подвесной поручень. Элара была напротив. После мостика она успела только сменить общий командный канал на полевой и проверить крепление меча. Цепочка Эгиды на рукояти коротко качнулась, когда шаттл вошел в более жесткую полосу турбулентности. Страж находился у правого борта. Еще двое бойцов ближайшего сопровождения - у рампы. Вард знал обоих по именам, но сейчас имена уступали функции. Отделение было выбрано не как почетный караул, а как ближняя рабочая защита генерала в зоне, где линии фронта могут меняться быстрее, чем строится план. - Нимбус сообщил о чистой посадке первой волны на центральной площадке, - сказал Вард, просматривая обновление. - Первая рота уже держит северный край. Вторая и пятая принимают гражданских у складов. Хейвен строит два боковых прохода, как и обещал. - Потери? - спросила Элара. - Три легких на входе, один средний после попадания осколком в канонерку. Патч уже получил их на «Покров». Элара коротко кивнула. - Центральный периметр? - Сжимается. Восточная дроидная колонна вошла в квартал с обрушенными резервуарами. Если пройдет еще двести метров, начнет бить по площадке прямой наводкой. Элара развернула схему улиц на наручном проекторе, быстро оценила сеть проходов. - Кайр может выйти им во фланг? - Он занят второй батареей. Но четвертая рота имеет проход через сервисный тоннель. - Отправьте их туда. Пусть режут колонну пополам, не держат лоб. Хейвену нужен восточный проход живым, а не героическим. Вард передал приказ. Это была одна из вещей, в которых Элара изменилась за месяцы войны. В начале их совместной службы она иногда слишком быстро искала, где можно закрыть собой. Потом научилась сначала спрашивать, какую часть угрозы лучше убрать руками тех, кто для этого обучен. Она по-прежнему входила в огонь сама, когда требовалось. Но уже не считала это единственной честной формой командования. Шаттл тряхнуло сильнее. - Посадка через тридцать секунд, - сообщил Нимбус. - Если кто-то хотел полюбоваться видом, момент упущен. Элара взялась за поручень, но взгляд не отрывала от карты. - Вард, после высадки вы берете связь с Хейвеном и севером. Я пойду к центральной площадке. Если артиллерия выйдет на нее до того, как «Оплот» снимет третий узел, потребуется общий щит. - Принято. Страж с вами. - Разумеется. Страж не улыбнулся, но Вард видел, что ответ ему понравился. Рампа раскрылась еще до полного касания земли, и в шаттл ворвался воздух Равейла - горячий, сухой, с горечью пепла и раскаленного металла. Посадочная площадка представляла собой широкий промышленный двор между двумя массивами складов. Один из складов горел по нижнему уровню, пожарные дроиды уже давно перестали работать, и бойцы 707-го оттягивали из зоны огня ящики с медицинскими фильтрами, чтобы пламя не добралось до них раньше, чем «Покров». Внизу шло сразу несколько операций. У северной линии первая рота держала дроидов за обломками транспортных кранов. У западного прохода клоны с бело-золотыми метками формировали поток гражданских, разделяя тех, кто мог идти сам, кого несли на носилках и кому требовалась немедленная медицинская помощь. Над площадкой в воздухе висели две канонерки, прикрывая сектор короткими очередями по крышам, где шевелились коммандо-дроиды. И все это не казалось беспорядком. Для неподготовленного глаза - да. Для Варда - нет. 707-й дышал множеством грудей, но одним ритмом. - Генерал на площадке, - передал он в командный канал, спускаясь по рампе следом за Эларой. - Держим схему. Отчеты по узлам каждые сорок секунд. - Север слышит, - отозвался командир первой роты. - Восточный сервисный тоннель принят, - добавил другой голос. - Идем на разрез колонны. - Медконтур загружен на тридцать процентов, - сообщил Патч с «Покрова». - Если кто-то собирается геройствовать с пробитым бедром, передайте, что я все вижу по сенсорам. - Передадим, - сказал Вард. - Особенно Хейвену. - Я слышу, доктор, - вошел Хейвен. - У меня пока все бедра в штатной комплектации. - Так и оставьте. Нимбус высадил командную группу и почти сразу снова поднял шаттл, уходя в эвакуационный цикл. Вард не успел пожелать ему ровного прохода. Тот уже запросил следующую погрузочную площадку и спорил с диспетчером о том, какой из двух маршрутов быстрее, если не обращать внимания на «мелкую проблему» в виде горящего крана. Элара уже двигалась через площадку, не теряя времени. Гражданские замечали ее постепенно. Сначала один человек у ряда носилок поднял голову, затем женщина с перевязанной рукой отшатнулась, будто не поверила. Кто-то из местной обороны произнес ее имя слишком громко, и волна узнавания пошла по ближайшему сектору. Вард не любил, когда на поле боя люди смотрели на генерала, а не на путь эвакуации. Но и запрещать им этот взгляд не стал бы. Иногда бойцу или гражданскому нужно было увидеть живое подтверждение, что за ним действительно пришли. Элара остановилась возле первой группы раненых. Молодой солдат Республики лежал на земле, прижимая ладонь к груди. Его броня была вскрыта ниже ключицы, дыхательный фильтр сбился, губы посинели от шока. Медик уже работал над ним, но вокруг было слишком много тел. Элара присела рядом только на несколько секунд. Ладонь зависла над поврежденным участком брони. Вард видел, как напряжение в шее раненого спадает, дыхание становится менее рваным. - Он дотянет до «Покрова», - сказала она медику. - Не снимайте фиксатор до погрузки. - Есть, генерал. Она поднялась сразу, не оставаясь там дольше, чем позволяла ситуация. Вард уже шел к полевой командной точке, устроенной у толстого основания старого грузового маяка. Несколько офицеров 707-го и местной обороны держали здесь карту котловины. У одного из республиканцев был снят шлем, висок заклеен медицинской полосой, взгляд слишком цепкий для человека, который устал до дрожи. - Коммандер Вард? - спросил он. - Он самый. - Капитан Рисан, 94-й. Мы удерживали периметр сколько могли. После последней атаки восток просел. Если бы вы не открыли небо... Он оборвал себя, взглянув туда, где Элара уже говорила с Хейвеном у линии распределения эвакуации. Вард не стал заканчивать за него. - Теперь удержим до выхода, капитан. Дайте мне точное число ваших боеспособных и тех, кого нельзя перемещать без медкапсул. Капитан кивнул и почти сразу вернулся в рабочий режим. Это Вард ценил. На голокарте загорелась новая красная метка. - Восточная колонна ускорилась, - сказал офицер 707-го. - Дроиды получили подкрепление из подземного депо. Четвертая рота еще не вышла на позицию. Вард открыл канал. - Четвертая, статус. - Проходим сервисный тоннель. Тут больше завалов, чем обещала разведка. Еще полторы минуты до фланга. Полторы минуты в обычном штабе ничего не значили. На площадке, полной раненых, это была величина, которую измеряли количеством попаданий. - Север, сможете выделить огневую пару на восточный перекресток? - Сможем, но просядет крановая линия. Вард посмотрел на карту. Перекинуть силы - открыть щель на севере. Не перекинуть - дать востоку выйти на прямую видимость. Элара подошла к командной точке как раз в тот момент, когда он принимал решение. Ее взгляд пробежал по картине за секунду. - Не ломаем север, - сказала она. - Я закрою площадку на время подхода четвертой. «Оплот» пусть ускорит поиск третьей батареи. Если она начнет работать вместе с восточным огнем, щит придется держать дольше, чем разумно. Вард уже передавал приказ. - «Оплот», приоритет третьей батарее. Генерал готовит общий контур. Окно - не больше двух минут. - «Оплот» принял, - ответил низкий голос капитана корабля. - Сводим сенсоры. Дайте нам отметку по первому залпу. Элара вышла из-под навеса командной точки на открытое пространство площади. Пепел цеплялся за ее волосы, ложился тонкой серой пылью на светлый наплечник. Страж остался в шаге позади, чуть левее, чтобы не мешать движению руки к мечу. Вард видел, как несколько бойцов ближайшего отделения бессознательно смещаются так, чтобы закрыть ее боковые сектора, хотя их позиции уже были распределены. Это не выглядело неряшливо. Скорее как рефлекс, выросший из месяцев боев: если генерал идет в открытый сектор, рядом окажется бело-золотая броня. Из восточного квартала донесся первый тяжелый удар. Снаряд не был рассчитан точно на площадку - пока. Он разорвался на крыше склада, выбив из него поток горящих обломков. Люди у носилок пригнулись. Дети закричали. Элара подняла руку. Щит раскрылся над эвакуационной зоной, широким светлым куполом от края грузового маяка до первой линии складов. Обломки ударили в него сверху, разлетелись в стороны, не достигнув людей. Через секунду пришел второй залп, уже ниже, уже по направлению к площадке. Щит принял его всем сводом и дрогнул светом, но не просел. Вард отметил привычно, без восторга и без иллюзий: большой, плотный, равномерный. Держит не точку, а рабочее пространство целиком. Под ним можно продолжать грузить раненых. Можно двигать колонны. Можно жить еще несколько минут. - Все группы, темп не сбрасывать, - приказал он. - Щит не повод смотреть наверх. Работаем. Его слова пошли по каналам, и 707-й среагировал почти мгновенно. Носилки двинулись быстрее, но без паники. Хейвен перенаправил один поток к северной рампе, освобождая место для тех, кого несли с восточного края. Патч с «Покрова» запросил уточнение по количеству тяжелых. Нимбус увел шаттл на короткий виток, чтобы принять следующую группу прямо под прикрытием купола. - Генерал, - сказал Вард через ближний канал, - нагрузка? - В пределах расчета, - ответила Элара. Он видел, что это правда. Щит требовал от нее внимания, но не забирал все. Она стояла устойчиво, колени не подгибались, дыхание сохраняло глубину. После работы с атмосферой это было тяжело. Для другого джедая - возможно, уже невозможно. Для Элары - рабочая цена крупной задачи. Третий снаряд ударил по щиту под более острым углом. Одновременно с ним сверху пошли мелкие осколки крыши, выбитой предыдущим залпом. Элара чуть изменила положение ладони, и наружная поверхность купола словно повела удар в сторону, не позволив ему рассыпаться вниз. - Третья батарея дает поправку, - сообщил «Оплот». - Отметка получена. Стреляем. Через несколько секунд над площадкой прокатился далекий, тяжелый гул орбитального удара. Восточный квартал вспыхнул из-за зданий, и огонь вражеской артиллерии оборвался. - Четвертая на позиции! - вошел в канал голос командира роты. - Вижу хвост колонны. Работаем. На голокарте красный клин восточного наступления дернулся и распался на два сегмента. Из подземного прохода четвертая рота ударила во фланг дроидной группе, рассекая ее между рядами полуразрушенных резервуаров. Дроиды попытались перестроиться, но Хейвен уже понял окно. - Восточный проход открыт, - доложил он. - Выводим последние группы с дамбы. - Принято, - ответил Вард. - Первая и шестая, усилить мост. Не дать им схлопнуть линию вывода. Элара опустила щит не сразу. Подождала, пока последние тяжелые носилки не пройдут под защитой в сектор посадки, пока вражеская артиллерия не замолчала окончательно, пока Нимбус не посадил очередной шаттл так близко к линии загрузки, что один из техников у трапа возмущенно махнул ему рукой. Только потом светлый купол рассыпался. Рука Элары опустилась медленнее, чем поднялась. Пальцы на мгновение дрогнули, прежде чем она сжала ладонь. Страж заметил это сразу и сместился ближе, не касаясь. Вард тоже увидел. Элара не падала, не искала опоры, но цена становилась видна тем, кто умел смотреть. Люди под исчезнувшим куполом на секунду будто забыли продолжить движение. - Двигаемся, - сказал Хейвен громче обычного, возвращая им ритм. - Кто может идти - идет. Кто не может - не спорит с теми, кто несет. Среди гражданских послышался нервный смех. Он был слабым, усталым, но Вард отметил его как хороший признак. Элара повернулась к командной точке. На лице уже видна была усталость - не разрушительная, но честная. Слишком много силы в один час: атмосфера, спокойствие десантных каналов, точечная помощь раненому, общий щит. Вард видел это. Патч увидит еще точнее, как только генерал окажется в радиусе его медицинских сенсоров. - Вард, - сказала Элара, подходя ближе. - Сколько осталось? - По текущим данным, гражданских на площадке меньше четверти от первоначального числа. Остатки 94-го выводятся с северной дамбы. Если ничего не изменится, полная очистка сектора - двенадцать минут. - Изменится, - сказала она, глядя на карту. - КНС не отпустит котловину без последней попытки. Словно в ответ на ее слова, один из операторов полевой точки резко поднял голову. - Новые сигнатуры с юга. Тяжелые дроиды. Много. Идут не к площадке - к мосту. Вард почти ожидал этого. Если сепаратисты не успевали сорвать эвакуацию артиллерией, они ударят по узкому месту, где движение живых сгущено сильнее всего. - Хейвен, - сказал он. - Уже вижу, командир. Южный мост держим, но если они подойдут в полном составе, станет весело. - Вам подкрепление с третьей ротой. - Принял. Генерал к мосту не нужна. Справимся. Элара услышала, конечно. - Хейвен. - Генерал, - в его голосе мелькнуло невинное упрямство. - Если юг проседает, вы скажете. - Скажу. - До того, как решите умереть красиво. - До того, - пообещал он после короткой паузы. Вард не улыбнулся, но позволил себе мысленно отметить: именно поэтому Хейвен оставался Хейвеном, а не очередным солдатом, которого война успела научить молчать хуже, чем нужно. Следующие восемь минут котловина Нар-Вей жила на пределе. Вард держал карту, каналы и темп. На севере первая и шестая роты отступали по заранее размеченной схеме, не позволяя дроидным группам сесть им на плечи. На востоке четвертая добивала расколотую колонну, чтобы та не развернулась обратно на площадку. Кайр с ARC закончил зачистку второй батареи и почти без паузы ушел на крышу административного блока, откуда можно было прижать южных тяжелых дроидов сверху. Хейвен принимал удар у моста, перебрасывая отделения так быстро, что карта едва успевала обновлять их позиции. Элара не ставила новый большой щит. Он был бы возможен, но не нужен каждую секунду, пока обычная военная работа справлялась сама. Вместо этого она двигалась там, где требовалась точность: - телекинезом сорвала перекошенную балку, чтобы открыть путь носилкам; - отбросила группу дроидов, прорвавшихся слишком близко к эвакуационному потоку; - коротким защитным всплеском прикрыла бойца, который вынес на руках ребенка из обвалившегося служебного коридора; - один раз опустилась рядом с клоном с ранением в бок и задержала кровотечение ровно настолько, чтобы его успели передать медикам. Вард видел эти действия краем поля, не позволяя себе следить за ней постоянно. 707-й не нуждался в чуде, чтобы оставаться боевой силой. Но рядом с Эларой невозможное отступало на один шаг дальше, чем должно было. И каждый раз этот один шаг покупал кому-то жизнь. - Южный мост выдержал, - сообщил Хейвен наконец. Дышал он тяжелее, но голос держался. - Тяжелые дроиды сняты. Кайру передайте, что с крыши он смотрелся впечатляюще. - Он сам это знает, - ответил Вард. - Подтверждаю, - вошел Кайр. - Последняя группа гражданских в секторе посадки, - передал оператор. - 94-й выводит арьергард. - «Покров» принимает завершающую волну, - отозвался Патч. - У меня уже все койки заняты и часть коридоров тоже. Если кто-то из вас решит добавить мне пациентов, я найду способ выразить неудовольствие. - Записал как медицинскую угрозу, - сказал Нимбус. - Ухожу с последней загрузкой через сорок секунд. - Не через сорок, а когда рампа будет закрыта, - отрезал Патч. - Я же сказал «с загрузкой», доктор. Вард позволил этому обмену пройти. Пока бойцы спорили о формулировках, значит, еще держали себя в руках. Через две минуты последняя канонерка начала подъем. Элара стояла у края площадки рядом с Вардом и смотрела, как бело-золотой борт уходит в пепловое небо. Открытый ею проход уже сужался. Шторм возвращался, облака снова сползались к котловине, но теперь там внизу не оставалось тех, ради кого нужно было удерживать небеса раскрытыми. На земле оставались только подразделения прикрытия, которым предстояло отойти последними. - Все гражданские и тяжелые раненые выведены, - сказал Вард. - Остатки 94-го на борту. Наши группы отходят по схеме. Элара кивнула. Потом медленно опустила плечи, будто позволила себе признать завершение работы. Только сейчас Вард заметил, насколько пепел забился в линии ее наплечника, осел на светлых волосах, лег серой пылью на рукоять меча. Цепочка Эгиды почти не блестела под этим налетом, но все равно оставалась видна. - Генерал, - сказал он. - После возвращения на «Заступницу» вы идете отдыхать. Она посмотрела на него сбоку. - Это приказ командира легиона? - Это констатация того, что вы уже сделали работу за несколько подразделений сразу. - Вард. - Если хотите, я дам Патчу возможность сформулировать то же самое менее уважительно. Элара тихо выдохнула. В ее усталой усмешке было больше жизни, чем во многих торжественных речах, которые Вард слышал за последние месяцы. - Поняла. - Хорошо. В канал пришел новый пакет данных с корабля. Вард открыл его автоматически, ожидая финальную сводку по отходу. Вместо этого перед ним появилась пометка Верховного военного командования с предварительным запросом на готовность группы «Эгида» к переброске в соседний сектор после окончания текущей операции и минимального цикла ремонта. Он прочел дважды. Не потому что текст был сложным. Просто слишком быстро. Бойцы еще не сняли пепел с брони. «Покров» был забит ранеными. «Оплот» не завершил анализ расхода боекомплекта. «Заступница» держала открытую атмосферную картину, на которой только что работала Элара. Последние канонерки еще не вернулись в ангар. А где-то уже считали, что Эгида скоро освободится. Элара заметила изменение его лица. - Новые распоряжения? - Предварительный запрос. Не приказ. Пока. Она протянула руку, и Вард передал ей развернутую на наручном проекторе сводку. Элара прочла, задержав взгляд на строке с формулировкой «в случае подтверждения готовности». - Сначала все вернутся на корабли, - сказала она. - Раненые получат помощь. Техника - обслуживание. Бойцы - сон. Потом отвечаем. - Именно это я и собирался передать. - Я знаю. Она вернула ему проекцию и посмотрела вверх, туда, где последняя канонерка растворялась в темнеющем разрыве облаков. - Иногда мне кажется, что штаб начал путать легенду с бесконечным запасом сил. Вард услышал в этом не жалобу. Скорее точное определение проблемы, которую оба давно видели, но редко произносили. - Легенда не пишет рапорты о перегреве двигателей, - сказал он. - И не проверяет, сколько бойцов спали меньше четырех часов за двое суток. - Тогда хорошо, что у легенды есть вы. - У вас есть легион, генерал. Это шире, чем я. Элара посмотрела на площадку, где несколько отделений уже собирали остатки переносных укрытий, а у одного из транспортеров Хейвен лично помогал бойцу закрепить поврежденный элемент брони на плече. Рядом Нимбус, вернувшийся с последним рейсом, спорил с техником о том, была ли его посадка «излишне близкой» к грузовому крану или «идеально рассчитанной». Патч по комлинку требовал у кого-то явиться на осмотр и не убеждать медика, что «нормально хромаю» является допустимым диагнозом. Это была не картинка из Голонета. Это была Эгида. Мужчины в обожженной броне, с черными следами копоти на бело-золотых отметинах. Одни еще держали винтовки, другие уже тащили ящики, третьи проверяли списки эвакуированных, четвертые поддерживали за локоть местных солдат, слишком упрямых, чтобы признать собственное истощение. Сильные, шумные, иногда невыносимо прямые. Их было много. Намного больше, чем помещалось в любой красивый кадр рядом с генералом. И они все еще были здесь. - Отходим, - сказал Вард в общий канал. - Эгида, домой. По связи прошел усталый живой отклик легиона, который сделал свое и теперь возвращался к кораблям. Элара поднялась по рампе командного шаттла последней из офицеров на площадке. Перед тем как войти внутрь, задержалась на секунду, обернулась к котловине Нар-Вей и к разрыву в небе, который уже почти закрылся. Внизу, у края грузового сектора, маленький мальчик в чужом слишком большом плаще смотрел на уходящие канонерки. Рядом с ним стоял клон из группы Хейвена, шлем он держал под мышкой, а свободной рукой придерживал ребенка за плечо, чтобы тот не вышел за линию безопасности. Мальчик что-то спросил. Клон наклонился, ответил. Даже с расстояния Вард не слышал слов. Но ребенок снова посмотрел вверх, потом на бело-золотую отметину на броне бойца и осторожно коснулся ее пальцами. Клон не отстранился. Шаттл закрыл рампу. Когда двигатели подняли их с площадки, Вард сел напротив Элары и только теперь позволил себе откинуться спиной к переборке. Генерал закрыла глаза на несколько вдохов. Не отключилась. Просто дала телу короткую паузу. Страж остался рядом, молчаливый и собранный. За иллюминатором Равейл снова скрывался под облаками. Но где-то под ними уже не было котловины, оставленной умирать. Там оставались пустые склады, выжженные мосты, разбитые дроиды и площадка, с которой успели поднять всех, кого еще можно было поднять. Вард посмотрел на сообщение Верховного командования, все еще развернутое на наручном проекторе, и свернул проекцию. Ответить можно будет позже. Сначала Эгида должна была вернуться домой.