Жемчужина крайт-дракона. Книга III

Энакин терпеть не мог стыковочные узлы. Они существовали исключительно для того, чтобы корабли, люди и приказы встречались на слишком короткое время, делали вид, будто это называется передышкой, а потом снова расходились в разные стороны. Корабли получали боекомплект, истребители - новые пластины обшивки, офицеры - пачки уточненных распоряжений. Людям полагалось успеть поспать между проверкой двигателей и следующим прыжком в гиперпространство. Иногда стыковочный узел давал нечто большее. После Равейла «Заступницу» стянули к ближайшему ремонтному кольцу почти одновременно с «Решительным», вернувшимся с отдельной операции. Сегодня у Энакина были четыре часа рядом с Эларой. Этого не хватало. Этого всегда не хватало. Но четыре часа были лучше голопроекции, задержанной связи и чужих голосов на фоне каждого разговора. Энакин стоял у обзорного окна вспомогательного шлюзового мостика «Решительного» и смотрел, как «Заступница» медленно разворачивается на соседнем ремонтном кольце. Ее корпус был знаком ему уже так хорошо, что он различал изменения быстрее, чем любой дежурный техник: на левом борту появилась новая полоса копоти после последней операции, один из наружных ангарных сегментов закрывали обслуживающие фермы, а у кормовой части висели два ремонтных крана, работая над участком, где пепловый мусор Равейла забился в систему внешнего охлаждения. Даже с расстояния «Заступница» казалась ему иной, чем другие Венатор. Окраска и бело-золотой знак Эгиды были ни при чем. Просто в ней была Элара, а значит, корабль неизбежно становился чем-то большим, чем корпус, палубы и двигатели. - Генерал, - сказал сзади Рекс. - Вы уже третий раз смотрите на один и тот же ремонтный кран. Энакин не обернулся. - Я проверяю качество работы. - Конечно. - Не начинай. - Я ничего не сказал. Это было хуже. Энакин наконец посмотрел через плечо. Рекс стоял с датападом у дверей мостика, шлем под мышкой, броня еще носила следы их последней операции. Взгляд у него был совершенно невозмутимый. Именно в такие моменты Энакину хотелось напомнить капитану, что командир здесь все-таки он. Проблема заключалась в том, что Рекс это и так знал. - Что там? - спросил Энакин, кивнув на датапад. - Окончательное подтверждение окна ремонта. Нас выпускают через пять часов двадцать минут. Первый пакет новых распоряжений уже пришел, но Оби-Ван просил дождаться общего канала, прежде чем вы станете сердиться. - Я еще не знаю, из-за чего сердиться. - Это никогда вас не останавливало. Энакин фыркнул, но раздражение все равно кольнуло. Пять часов двадцать минут. Значит, пока он дойдет до шлюза, пока его пропустят через переход, пока Элара вырвется из отчета по Равейлу, пока кто-нибудь из ее командиров не принесет срочный вопрос, останется меньше четырех. Он уже потянулся к личному датападу, когда тот подал короткий сигнал. На экране вспыхнула строка: «Если ты продолжишь смотреть на “Заступницу” так напряженно, ее системы могут решить, что это дополнительная нагрузка на щиты. Я освобожусь через девятнадцать минут. Э.» Энакин невольно улыбнулся. Рекс заметил. - Качество работы проверено? - Иди к Оби-Вану, капитан. - Есть, генерал. Когда двери за ним закрылись, Энакин перечитал сообщение еще раз, хотя уже запомнил дословно. Потом ответил: «Она выдержит. Я проверял на практике. Буду через десять. Э.» Отправив сообщение, он на секунду задержал пальцы над датападом. Эти короткие обозначения вместо имен сначала казались ему почти глупыми. Потом стали необходимыми. В войне было слишком много чужих глаз, слишком много общих каналов, слишком много причин для осторожности. Но даже одна буква от Элары меняла день. Он развернулся и быстро пошел к шлюзам. *** Переход между «Решительным» и ремонтным кольцом был полон движения. Техники катили платформы с деталями. Пилоты спорили у терминала регистрации, кто первым получит доступ к симуляторам после устранения сбоя на тренировочной палубе. Два бойца 501-го провожали взглядом группу бело-золотых клонов, направлявшихся в противоположную сторону с контейнерами под замену фильтров. Кто-то перекинулся приветствием, кто-то коротко хлопнул знакомого по плечу. Легионы Республики редко могли позволить себе долгие встречи, зато узнавали друг друга на ходу. Энакин прошел контроль на входе в сектор «Заступницы» и оказался в знакомом коридоре, где даже освещение казалось чуть теплее, чем на его собственном корабле. Возможно, это было неправдой. Возможно, дело было в том, что здесь он всегда ждал одного конкретного поворота. У шлюзовой развилки стояли два бойца 707-го. Оба повернули головы почти одновременно. - Генерал Скайуокер, - сказал первый. - Рад видеть, - ответил Энакин. - Генерал Вейр передала, что освободится через семь минут, - сообщил второй. - Просила не давать вам скучать. - И как вы собираетесь исполнять этот приказ? - Мы обсуждали устроить внеплановую лекцию о правилах внутреннего движения по палубам после ремонта, - невозмутимо ответил первый. Энакин усмехнулся. - Ваш генерал жестока. - Она бережет корабль. - Тогда я просто постою здесь и постараюсь не представлять, как нарушаю ваши правила. - Это уже за пределами нашего контроля. Этих двоих Энакин знал в лицо, хотя не всегда помнил номера и прозвища быстро. За последний год он бывал на «Заступнице» достаточно, чтобы коридоры перестали быть чужими, а многие клоны 707-го перестали смотреть на него как на внешнего командира, появившегося на короткий совместный брифинг. Они не вели себя фамильярно. Эгида вообще редко позволяла себе фамильярность при службе. Но в их коротких репликах уже было то спокойное признание, которое нельзя получить приказом. Он пришел к их генералу. Это они понимали. Дальше по коридору открылась дверь малого тактического зала. Из нее вышел Вард с датападом в руке. Следом за ним - Хейвен, все еще в броне, но без шлема, и Патч, который, судя по выражению лица, продолжал спор, начатый внутри. - Если у бойца признаки перегрузки дыхательной системы, он не идет разгружать контейнеры «потому что там руки нужны», - говорил Патч. - Я не сказал, что идет, - возразил Хейвен. - Я сказал, что он сам уже пошел до того, как ты его нашел. - Значит, надо было найти раньше. - Медотсек не выдал мне твой талант предвидения. - Я выпишу тебе направление на обучение. Хейвен заметил Энакина и коротко кивнул. - Генерал Скайуокер. Патч тоже поздоровался, не потеряв при этом основной нити: - Если вы увидите кого-то из 707-го, кто уверяет, что «кашель после пепла - ерунда», отправляйте ко мне. - У меня есть похожие специалисты и в 501-м, - сказал Энакин. - Они тоже считают, что легкие переоценивают. - Военная эпидемия, - мрачно заключил Патч. Вард остановился ближе. - Генерал Вейр сейчас заканчивает отчет по Равейлу. Через несколько минут будет свободна. - Знаю. Она написала. На долю секунды во взгляде Варда мелькнуло понимание, потом осталось только обычное спокойствие командира. - Тогда я не буду задерживать. - Как она? - спросил Энакин, прежде чем Вард успел уйти. Вопрос прозвучал ровно. Он постарался. Вард оценил его без видимой паузы. - После операции восстановилась. Переутомления сверх ожидаемого нет. Патч подтвердил. Но следующие сутки без крупной работы Силой ей бы не повредили. - Не повредили бы, - вставил Патч. - Это формулировка командира. Моя формулировка звучит прямее. - Я понял, - сказал Энакин. Патч изучил его взглядом так, словно решал, можно ли поручить генералу Скайуокеру передать простую мысль без тактических потерь. - Передайте, что отдых после вмешательства в атмосферу планеты не считается слабостью. - Передам. - Дословно. - Дословно. Патч удовлетворенно кивнул и пошел дальше вместе с Хейвеном. Их спор возобновился уже через несколько шагов, только тише. Вард задержался на секунду. - Она слушает вас чаще, чем медика, когда речь не идет о прямом приказе. - Это сомнительный комплимент для вашей дисциплины. - Это наблюдение. Используйте разумно. Энакин проводил его взглядом. Старший круг 707-го видел больше, чем произносил. Оби-Ван давно знал. Асока, вероятно, поняла задолго до того, как Энакин захотел бы признать это вслух. Вард не задавал вопросов, не смотрел слишком долго, не оставлял двусмысленных замечаний. Просто однажды перестал удивляться его появлению на «Заступнице» и начал учитывать его в расчетах, если позволяла ситуация. Энакин не знал, тревожит ли его это. Скорее нет. Элара доверяла Варду. Этого было достаточно. Дверь тактического зала снова открылась. Элара вышла на свет коридора, все еще держа в руках датапад. Полевая броня была снята, но форма оставалась застегнутой до горла. Волосы после короткого отдыха она распустила только частично: светлые пряди спускались по спине, верхняя часть еще была собрана, словно она не до конца решила, закончился ли рабочий день. На лице сохранялась усталость, которую другие, возможно, приняли бы просто за серьезность. Энакин видел точнее. Она заметила его, и в ней сразу что-то изменилось. Ни командная осанка. Ни ровность шага. Только взгляд стал теплее, а пальцы на датападе сжались чуть слабее. - Ты пришел раньше, - сказала Элара. - Ты освободилась позже. - Значит, равновесие восстановлено. Он подошел ближе, не касаясь ее на виду у коридора. Не потому что не хотел. Потому что хотел слишком сильно и слишком открыто. - Отчет окончен? - Первый. На уточнения у командования всегда есть запасной список вопросов. - Пойдем отсюда, пока они не вспомнили следующий. Элара оглянулась на закрывшуюся дверь тактического зала. - Вард знает, где я. - Это не ответ. - Это согласие. Он почти улыбнулся, пропуская ее вперед. *** Каюта Элары на «Заступнице» не была просторной по меркам высокого командования, но после многочисленных корабельных переходов Энакин знал ее до мелочей. Узкая зона отдыха у стены. Рабочий терминал. Небольшая полка с датакристаллами и двумя настоящими бумажными карточками, оставшимися от какого-то памятного республиканского приема. Медитативное место у обзорного иллюминатора. Чистая форма, отложенная на спинку кресла, потому что Элара, как и большинство людей, обещавших себе «сразу убрать», иногда выбирала просто сесть. Дверь закрылась за ними. Энакин не оставил между ними дистанции. Он взял ее за лицо обеими руками и поцеловал сразу, глубоко, с тем голодным облегчением, которое невозможно было вложить ни в голосовой канал, ни в короткие сообщения по шифрованной линии. Элара ответила почти мгновенно. Датапад она успела положить на стол, но только чудом не уронила. Ее пальцы легли ему на грудь, затем поднялись к шее, задержались там, где ворот туники открывал кожу. Мир сузился до этого движения. До того, как ее губы ответили ему с едва заметной дрожью. До теплого выдоха, который она не успела сдержать. До ее тела, такого живого и близкого после слишком многих суток, когда он мог только смотреть на голопроекцию и убеждать себя, что следующая операция закончится без потерь. Он обнял ее крепче. Когда она прижималась вплотную, ее голова легко оказывалась под его подбородком. Энакину нравилось это почти опасно. Нравилось обнимать ее целиком, чувствовать, как его руки сходятся у нее за спиной, как она оказывается внутри его пространства. Нравилось до той степени, где нежность начинала граничить с желанием никого больше туда не пускать. Он отстранился только потому, что почувствовал, как она смеется ему в губы. - Что? - спросил он, не отпуская. - Ты целуешь меня так, будто «Решительный» уходит через десять минут. - Через пять часов. - Катастрофически много времени. - Наконец-то ты понимаешь. Она снова потянулась к нему, но на этот раз поцелуй получился короче. Тише. Энакин провел ладонью по ее спине, почувствовал под тканью формы напряженные мышцы между лопаток и сразу нахмурился. - Ты все еще держишь Равейл в плечах. - Это профессиональная болезнь. - Патч велел передать дословно, что отдых после вмешательства в атмосферу планеты не считается слабостью. Элара подняла брови. - Он уже нашел тебя? - Почти у входа. Составил завещание моей репутации, если я забуду формулировку. - Могло быть хуже. Он мог дать тебе медицинский список наблюдений. - Не успел. Вард спас. - Как благородно с его стороны. Энакин провел большим пальцем по ее щеке. Вблизи усталость была заметнее. Тонкая тень под глазами. Мелкая царапина у линии волос, уже почти зажившая. Суховатые губы после пепловой атмосферы, хотя Элара наверняка убеждала всех, что пила достаточно воды. - Садись, - сказал он. - Энакин... - Я не отдаю приказ генералу Вейр. Я прошу женщину, которую люблю, перестать стоять, когда она устала. Она посмотрела на него внимательно. Этот взгляд всегда заставлял его чувствовать, что в нем видят больше, чем он успел подготовить к показу. Потом Элара мягко кивнула и села на край низкого дивана у стены. Энакин устроился рядом, но почти сразу потянул ее к себе. Она не возражала. Опустилась плечом ему на грудь, вытянула ноги, прикрыла глаза. Он одной рукой обнял ее за талию, другой убрал светлую прядь с лица. - Расскажи, - сказал он. - Ты читал сводку. - Я спрашиваю не у сводки. Элара помолчала. - Равейл был хуже, чем выглядел на карте. 94-й удерживал котловину дольше, чем вообще имел право удерживать. Гражданских оказалось больше. Строения сыпались уже от вибрации, не только от попаданий. Нимбус посадил шаттл в месте, которое я бы до сих пор называла невозможным, если бы не видела своими глазами. - Значит, посадил хорошо. - Он сказал примерно то же. - Мы с ним когда-нибудь проведем состязание. - Пожалуйста, на необитаемом спутнике. И предупредите меня заранее, чтобы я успела убрать оттуда атмосферу, если вы решите спорить посадками сквозь бурю. Энакин усмехнулся, но мысль о Нимбусе, дерзко влетающем в шторм, вызвала у него не только интерес. Было что-то естественное в том, что Элара окружена мужчинами, которые делают невозможное ради нее, ради ее приказа, рядом с ней. Вард, неподвижный и точный. Хейвен, упрямый до красивой глупости в бою. Нимбус с его посадками на грани. Кайр, которого Энакин пока знал меньше, но уже успел оценить по операциям. Он уважал их. И все равно иногда в нем вспыхивало странное, не слишком разумное желание напомнить самому миру, что есть место рядом с Эларой, которое принадлежит только ему. Энакин понимал, что это не самая честная мысль. Она все равно приходила. Элара пошевелилась, устраиваясь удобнее. Ее ладонь легла ему на грудь, прямо над сердцем. - О чем ты задумался? - О том, что твой пилот слишком уверен в себе. - А ты? - Я заслуженно уверен. - Конечно. - Разница очевидна. - Безусловно. Он посмотрел на ее лицо. Глаза Элары оставались закрытыми, но уголок губ чуть поднялся. Даже усталая, она умела поддеть так, что это не ранило, а цепляло теплом. Энакин склонился и коснулся губами ее виска. - Ты очень вымоталась. - Я в порядке. - Это не ответ. - Это привычка. Он знал. И именно поэтому не стал спорить дальше словами. Энакин прикрыл глаза и осторожно потянулся к Силе. Его присутствие редко бывало мягким само по себе. Оно шло широко, горячо, сильно, как поток, который сперва ломает путь, а уже потом решает, куда течь. Оби-Ван долгие годы учил его точности, сдержанности, умению не давить на мир только потому, что можешь. Энакин научился. Правда, не всегда хотел пользоваться этим знанием. С Эларой было иначе. Он никогда не стремился взять ее пространство. Только стать рядом с ним стеной, если она позволит. Сначала его Сила коснулась ее почти невесомо - знакомый вопрос без слов. Элара вдохнула глубже и не отстранилась. Тогда он расправил присутствие чуть шире, обнимая не тело, а все то, что в ней еще держало бой: остаточный шум каналов, чужие крики, тяжесть людей, которых успели вытащить, и тех немногих, кого уже не получилось. Он не забирал это из нее. Не мог и не имел права. Но ставил между Эларой и этим шумом плотный теплый слой покоя. Она медленно расслабилась у него на груди. Энакин почувствовал, как спадает напряжение с ее плеч. Как дыхание становится свободнее. Как ее собственная Сила, всегда похожая ему на глубокую реку, перестает быть вытянутой в стороны и собирается ближе к центру, где ей не нужно держать никого, кроме самой себя. - Вот так, - сказал он почти шепотом. - Ты тоже устал, - ответила она, не открывая глаз. - Сейчас не обо мне. - Конечно, о тебе тоже. Ее Сила легко коснулась его в ответ. Энакин не успел подготовиться к тому, как резко утихнет внутри. То, что рядом с Эларой становилось легче, он понял давно. После первого признания, после Сайрдана, после нескольких ночей, когда они говорили через защищенный голосовой канал дольше, чем позволял разумный график сна. Но каждый раз это все равно случалось почти неожиданно. Война в нем не исчезала. Гнев не растворялся. Нетерпение не превращалось в безупречную мудрость. Просто рядом с ней эти вещи переставали толкаться в груди одновременно. Возникало место для вдоха. Он прижал ее крепче. Элара улыбнулась, чувствуя это, и подняла лицо к нему. - Тише? - Намного. - Значит, обмен честный. Он поцеловал ее снова, медленнее. Уже не голодно, а почти благодарно. Их силы еще какое-то время лежали друг на друге, не смешиваясь до потери границ, но создавая пространство, где «Заступница», стыковочный узел, отчеты, поврежденные корабли и следующие переброски оставались за тонкой, добровольной дверью. Энакин любил эту тишину. Любил слишком сильно. В такие минуты ему казалось нелепым, что галактика вообще считает вправе требовать ее обратно через четыре часа. Элара пошевелилась и вдруг чуть нахмурилась. - Что? - сразу спросил он. - Ничего. Просто... Она замолчала, подбирая слово. - Твоя Сила стала другой в глубине. Энакин не двинулся, только пальцы на ее талии сжались чуть сильнее. - Другой как? - Я не знаю. Не темной. Не так. Скорее... будто иногда за знакомым слоем открывается что-то намного большее, чем ты сам показываешь. Глубже, чем было раньше. Он посмотрел мимо нее, на узкую полоску звезд за иллюминатором. Мортис всплыл в памяти не картиной, а ощущением, которое он до сих пор не умел уложить. Слишком белый свет. Слишком древние голоса. Отец, Сын, Дочь. Слова, которые должны были что-то значить. Память, часть которой словно закрывали изнутри, но не настолько, чтобы забыть, что там было что забывать. Оби-Ван после возвращения с той миссии несколько раз спрашивал его, как он себя чувствует. Не как мастер, проверяющий ученика после опасного контакта. Как человек, который тоже не до конца понимает, что пережил, и потому смотрит внимательнее. Энакин тогда отмахивался. Потом они все равно оказались на новом фронте, еще на одном, еще на одном. Война удобна тем, что умеет перекрывать вопросы, на которые не хочется отвечать. - Может, я просто стал сильнее, - сказал он. Элара не приняла ответ полностью. Он увидел это по ее взгляду. Но дальше не пошла. Не потянулась глубже, не попыталась вытащить из него то, что он сам пока не умел назвать. - Может быть. - Тебя это тревожит? Она подумала. - Нет. Но я заметила. - Ты всегда замечаешь слишком многое. - Ты говоришь это так, будто жалуешься. - Иногда жалуюсь. Особенно когда хочу скрыть, сколько раз за день смотрел на время до встречи с тобой. Ее лицо смягчилось, тема отступила сама. Не исчезла, но не осталась между ними острым предметом. Элара подняла руку и провела пальцами по его щеке, там, где после недавнего боя оставалась едва заметная царапина. - Я тоже считала. Он закрыл глаза на мгновение, позволяя себе просто почувствовать эти слова. - Сколько? - С Равейла? - С последнего сообщения. - Тридцать семь часов. - Я считал с последней голопроекции. Получается больше. - Это нечестное преимущество. - Я не обещал честность. - Заметно. Энакин улыбнулся и поцеловал ее ладонь. Комлинк на ее рабочем столе подал короткий сигнал. Оба замерли. Сигнал был не аварийный. Не тот, от которого встают мгновенно и забывают о собственном дыхании. Всего лишь приоритетное командное уведомление. Элара закрыла глаза на секунду. - Если это уточнение к отчету... - Я уничтожу терминал. - Очень зрелое решение. - Быстрое. Она села ровнее, выходя из его объятий ровно настолько, чтобы дотянуться до стола. Энакин не убрал руки полностью. Одна ладонь осталась у нее на спине, будто даже простое расстояние в несколько сантиметров требовало компенсации. Элара активировала сообщение. Над терминалом вспыхнула короткая служебная проекция. Два блока приказов, отправленных почти одновременно, один по группе «Эгида», второй по соединению «Решительного». Вард и Оби-Ван получили свои копии, вероятно, уже секунду назад. Энакин наклонился ближе. Маршруты разошлись. «Заступница» - сектор Тескар, поддержка восстановления линии снабжения после внезапного прорыва КНС. «Решительный» - внешний пояс Кадора, удар по корабельной группе сепаратистов, угрожающей республиканским верфям. Оба задания выглядели важными. Срочными. Безупречно обоснованными. И именно это раздражало сильнее всего. Если бы приказ был глупым, его можно было бы ненавидеть открыто. Если бы он был очевидно избыточным, можно было бы спорить. Но война исправно предлагала им разные причины уходить в разные стороны, и каждая причина сама по себе заслуживала принятия. - Когда выход? - спросил Энакин. Элара прокрутила нижний блок. - Через шесть часов после завершения текущего цикла пополнения. - У нас пять часов до ухода «Решительного». - Значит, почти совпадает. Он откинулся на спинку дивана, но руку с ее спины не убрал. - Почти. Элара прочла распоряжение еще раз. Он видел, что ей тоже не нравится, хотя она не бросает слова в воздух сразу, как он. - Тескару действительно нужен заслон, - сказала она. - Если линия снабжения упадет, два сектора останутся без медикаментов и топлива. - Кадор тоже не выдумка. - Я знаю. - Я не спорю с приказом. Она повернула к нему лицо. - Нет? - Я спорю с галактикой, которая постоянно находит способ назначить нас в разные стороны. - У нее богатое воображение. - Слишком богатое. Элара погасила проекцию. Несколько секунд они молчали. Энакин снова потянул ее к себе, и она вернулась в объятия без сопротивления. Теперь в этом движении уже не было расслабленной неторопливости. Появилось знание, что время опять сжалось. Он почувствовал его в себе почти физически, как металлический зажим. - Останься еще, - сказал он. - Я здесь. - Я имею в виду дольше. - Я знаю. Ее голос стал тише. Не виноватым. Просто мягче, потому что спорить с этим было бессмысленно. Энакин опустил подбородок ей на макушку. Волосы пахли чистой водой, металлом корабельной системы фильтрации и едва уловимым следом дымного Равейла, который, наверное, уже давно не чувствовал бы никто другой. Он чувствовал. - Когда все это закончится, - произнес он, - я хочу хотя бы несколько дней, где никто не сможет прислать тебе срочное распоряжение. - Несколько дней? Ты скромен. - Неделю. - Уже лучше. - Месяц. - А вот теперь ты похож на себя. Он усмехнулся, но почти сразу снова стал серьезным. - Я ненавижу, когда ты уходишь туда, где меня нет. Элара подняла голову. На этот раз не отшутилась. - Я тоже не люблю, когда тебя нет рядом. Простая фраза ударила глубже, чем могла бы любая большая клятва. Энакин смотрел на нее и понимал, что за последние месяцы слишком привык быть человеком, которого она ждет. Слишком привык знать, что в огромной, непрерывной войне есть хоть одно место, где его возвращение нужно не из-за победы и не из-за отчета. Он коснулся лбом ее лба. - Обещай, что на Тескаре не станешь снова раздвигать половину атмосферы, если там можно справиться иначе. - Обещаю сначала оценить, можно ли справиться иначе. - Это не совсем то. - Это честнее. Он вздохнул. Элара тихо улыбнулась, но не отвела взгляда. - А ты обещай, что не полезешь один на корабль сепаратистов только потому, что у него красивый уязвимый стык у двигателей. - Если стык действительно красивый... - Энакин. - Хорошо. Обещаю сначала подумать, можно ли взять с собой хотя бы Рекса. - Великолепный прогресс. - Ты влияешь на меня. - Надеюсь. Он снова раскрыл вокруг нее свою Силу, уже не так глубоко, как прежде, но плотнее, словно хотел закрепить эти минуты внутри нее перед расставанием. Элара заметила. Он понял это по короткому вдоху. - Ты опять укрываешь меня, - сказала она. - Тебе неприятно? - Нет. - Тогда да. - Просто спросила. Он чуть ослабил давление, не убирая присутствия полностью. - Если будет слишком тесно, скажи. - Скажу. Ее ладонь легла ему на затылок, притянула к себе для нового поцелуя. Время все равно уходило. Но пока дверь каюты оставалась закрытой, пока приказы лежали погашенными на терминале, пока «Заступница» и «Решительный» висели на соседних ремонтных кольцах, у них были эти минуты. Эти минуты не были украдены у службы. Они просто принадлежали им. Энакин целовал ее медленно, запоминая тепло губ, линию пальцев у своей шеи, то, как ее Сила отвечала ему покоем, когда он становился слишком напряженным. Он не знал, сколько еще таких встреч война позволит до следующей. Не стал считать. Пока Элара была в его руках, этого было достаточно. Почти.