Наша вина

"Мы оба виноваты."

...

Теодор замер. Звук собственного имени, произнесенного негромким, но пугающе уверенным женским голосом, заставил его пальцы внутри кармана мантии до белизны костяшек сжаться на полированном дереве волшебной палочки. Ментальные щиты, которые он только что с таким трудом пытался восстановить после эмоционального срыва с Блейзом, снова затрещали. Он медленно, с безупречной аристократической неторопливостью повернулся на каблуках, переводя тяжелый серый взгляд на затененный пролет галереи. Из серой, вязкой пелены тумана, выползающего из окон, медленно соткалась девичья фигура. Гермиона Грейнджер стояла в паре метров от него, прижав к груди тяжелую стопку книг по продвинутой магии родов. На ее плечах аккуратно сидела гриффиндорская мантия, но в карих глазах не было привычного школьного задора. Она смотрела на Нотта прямо, сканирующе и абсолютно серьезно, без тени того издевательского любопытства, которым сегодня исходил весь Большой зал. — Грейнджер, — ледяным, бесцветным тоном отозвался Тео, и его разбитая нижняя губа едва заметно дернулась. — Гриффиндорское благородство теперь включает в себя привычку прятаться в нишах и подслушивать чужие разговоры? — Я не подслушивала, Нотт, — Гермиона сделала два шага вперед, сокращая расстояние, но останавливаясь строго на границе чистокровных приличий. Ее голос звучал ровно, хотя пальцы крепче перехватили корешки книг. — Я шла... в библиотеку, чтобы забрать спецсектор по кровным контрактам, и наткнулась на тебя. Но то, что я увидела за гриффиндорским столом десять минут назад, и то, как Забини буквально уволок тебя отсюда… Мне не нужно слушать ваши слизеринские секреты, чтобы понять: вы оба в панике. Теодор высокомерно приподнял бровь, хотя внутри его груди, прямо под сердцем, чужая золотая магия Поттера от близости Грейнджер тревожно, предупреждающе заворочалась. — Паника — это удел твоего друга Уизли, который едва не захлебнулся собственным соком в зале. У Слизерина нет причин для паники. Если ты пришла ради того, чтобы расспросить меня о ночных сплетнях Лаванды Браун, то советую развернуться. Я не обсуждаю бредни малолетних дур. — Мне плевать на Лаванду, — Гермиона сделала еще один шаг, и ее голос упал до тихого, жесткого шёпота, который эхом разнесся по пустому коридору. — И на то, в каких позах вы валялись на полу вашей гостиной, мне тоже плевать, Нотт. Я умею читать первоисточники. Я знаю, что такое Слияние родов. Это принудительный, карательный контракт министерства, который завязывает ядра магов в один узел. Но я также знаю, что при нормальном течении контракта ядра притираются друг к другу за три дня. Гермиона резко опустила стопку книг на каменный подоконник рядом с Тео. Верхний фолиант был раскрыт на главе «Магическое увядание побочных ветвей». — Гарри умирает, Теодор. — Гарри умирает... — прямо и безжалостно вбила она слова в сырую тишину, глядя Нотту прямо в глаза. — Его ядро истощено до предела. Он пытается играть роль сильного, пытается огрызаться, но я вижу его диагностическую карту. Мои чары показывают, что его золотые каналы сохнут с каждым днем, словно из них кто-то насильно выкачивает жизнь. И это началось ровно тогда, когда вас заперли в одном крыле. Теодор не шелохнулся. Его лицо оставалось бледной, безупречной маской из белого подземельного мрамора, но внутри него все перевернулось. Грейнджер знала. Эта невыносимо умная гриффиндорка раскопала то, что Торголд Нотт пытался провернуть в абсолютной тишине. — Твоя паранойя делает тебе честь, Грейнджер, — процедил Тео сквозь зубы, удерживая голос в рамках холодного безразличия. — Поттер слаб, потому что он полукровка с расшатанной маминой защитой. Кровный контракт чистокровного рода для него слишком тяжел. Его организм просто адаптируется. — Не лги мне! — Гермиона впервые потеряла контроль, ее ладонь с силой опустилась на раскрытую страницу книги. — Адаптация не оставляет багровых клейм на шее! И она не заставляет твою собственную магию исходить удушливым жаром, который я чувствую даже отсюда. Ты бережешь левое плечо, Нотт. Гарри сегодня пришел с расстегнутым воротником, на котором твой черный шип пульсирует в такт его пульсу. Вы не просто адаптируетесь. Вы уничтожаете друг друга. Или… твой отец изначально планировал стереть Поттеров через этот контракт? В коридоре повисла оглушительная, мертвая тишина. Слышно было только, как мелкий дождь за стеклом монотонно бьет по карнизу. Теодор медленно оттолкнулся от каменного выступа стены. Он сделал шаг вплотную к Гермионе, нависая над ней темной, леденящей тенью. В его серых глазах застыла та самая темная глубина, которая этой ночью пугала Гарри на полу гостиной. — Ты очень умная, Грейнджер, — вкрадчиво, почти ласково прошептал Тео, и его дыхание коснулось ее лица. — Слишком умная для твоего же блага. Ты разложила перед собой все факты, но упустила одну крошечную, слизеринскую деталь. Если этот контракт — спланированное убийство Поттера… почему я до сих пор не довел его до конца? Гермиона на секунду замерла, ее зрачки расширились от удивления. — Я мог бы оставить его задыхаться вчера вечером, — продолжал Теодор, и его голос сорвался на едва уловимый, жесткий хрип, обнажая ту самую откровенность, которую он только что выдал Блейзу. — Я мог бы выстроить щиты и смотреть, как его ядро выгорает дотла, освобождая место для моего рода. Мой отец был бы счастлив. Но Поттер стоит в Большом зале. Живой. С возвращенной магией. Так что прежде чем обвинять мою семью в заговоре, Грейнджер, спроси своего драгоценного героя: почему этой ночью на полу он мертвой хваткой держался за мое колено и умолял не отпускать его? Тео резко отпрянул, возвращая лицу выражение брезгливого превосходства. Он поправил воротник мантии, полностью скрывая окровавленную повязку на плече. — Держи свою гриффиндорскую шайку на поводке, Грейнджер, — ледяным тоном закончил он. — И если твой Уизли еще раз дернется в мою сторону — я позволю магии Слияния выжечь Поттера до конца. Ему же хуже будет. Теодор крутанулся на каблуках и стремительным, резким шагом направился по коридору в сторону подземелий, оставляя Гермиону стоять у подоконника. Грейнджер смотрела ему вслед, тяжело дыша, и в ее голове медленно, со скрипом складывался совершенно иной, пугающий пазл: Теодор Нотт не был палачом Поттера. Он был таким же заложником этой проклятой магии, который отчаянно пытался скрыть, что их ядра уже начали срастаться в одно целое. Она осталась стоять у растрескавшегося каменного подоконника. Тяжёлая стопка книг, на которую она всё ещё опиралась ладонью, казалась ледяной, а раскрытая страница фолианта о магическом увядании побочных ветвей теперь выглядела как приговор, который она не успела предотвратить. ... Шаги Теодора Нотта давно затихли в сырой глубине галереи, но его хриплый, срывающийся шёпот всё ещё стоял в её ушах: «Почему этой ночью на полу он мёртвой хваткой держался за моё колено?..» Она судорожно вздохнула, прижимая ладонь к губам. В её безупречной, логичной гриффиндорской голове со скрипом переворачивались все известные факты. Гермиона ожидала встретить холодного, расчетливого убийцу, выполняющего волю Торголда Нотта, но наткнулась на оголённую, злую растерянность чистокровного мага, который сам задыхался внутри этого контракта. Быстро, почти лихорадочно захлопнув тяжёлые книги, Грейнджер подхватила их и стремительным шагом направилась в сторону подземелий, где через несколько минут должна была начаться совместная лекция по Зельеварению. Ей нужно было увидеть Гарри. Прямо сейчас, пока шёпот Большого зала не превратился в необратимую катастрофу. У дверей кабинета профессора Снейпа уже толпились студенты. Гриффиндорцы держались обособленной, хмурой кучкой, а Рон, бледный от ярости, то и дело порывался заглянуть за поворот коридора, словно высматривая там слизеринскую мантию Нотта. Гарри стоял чуть поодаль, прислонившись спиной к влажной каменной стене подземелий. Его расстёгнутый воротник обнажал потемневшую багровую отметину, но сам Поттер казался абсолютно отрешённым, словно весь этот удушливый школьный морок его не касался. Гермиона бесцеремонно вклинилась между Роном и Гарри, силой впихивая свои книги в руки Уизли. — Рон, подержи фолианты и постой здесь. Мне нужно поговорить с Гарри наедине. Буквально минуту, — быстро, не терпящим возражений тоном зашептала она, её карие глаза лихорадочно блестели. — Гермиона, да что происходит? — возмутился Рон, едва успевая перехватить тяжёлую стопку. — Вы все сегодня как с ума сошли с этим Ноттом… Но Грейнджер уже не слушала его. Жестко перехватив Гарри за локоть, она оттащила его вглубь соседней пустующей ниши, скрытой тенью раскидистого гобелена. — Гарри, посмотри на меня, — потребовала Гермиона, и её голос упал до пугающе тихого, вибрирующего шёпота. Поттер медленно перевёл на неё взгляд зелёных глаз. Модифицированный состав Снейпа, тайно спасший его этой ночью от магического истощения, вернул его каналам силу, но перед Гермионой он продолжал искусно удерживать маску лёгкой слабости, слегка сутуля плечи. — Я только что столкнулась с Ноттом в коридоре третьего этажа, — безжалостно, в лоб произнесла Гермиона, внимательно сканируя каждую мимическую морщинку на лице друга. — Блейз прижал его к стене, они выясняли отношения из-за того, что произошло у вас в гостиной. И Теодор сорвался, Гарри. Он кричал. Настолько, насколько слизеринцы вообще способны кричать... Гарри едва заметно нахмурился, его пальцы на лямке школьной сумки напряглись. Инстинкты подсказывали, что игра наткнулась на непредвиденное препятствие. — И что с того, Гермиона? Нотт бесится из-за сплетен Лаванды. Его чистокровная гордость уязвлена. Мне-то какое дело? — Ему плевать на сплетни Лаванды, так же как и мне! — Гермиона сделала шаг вплотную, её дыхание коснулось его щеки, а голос стал похож на шуршание пергамента. — Теодор уверен, что зелье, которое Снейп принёс вчера вечером по приказу Торголда Нотта — это яд, призванный разрушить твоё магическое ядро. Он думал, что своими руками убивает тебя, Гарри. Он прямо сказал Забини, что хотел этого. Гарри замер, чувствуя, как внутри его груди всё мгновенно заледенело. В ушах пронёсся ночной шёпот Снейпа у порога: «Процесс требует точности». Поттер догадывался, что декан играет в двойного агента, но он и близко не подозревал, что Теодор вливал в него серебристую жидкость с полной уверенностью, что обрывает его жизнь. Нотт шёл на осознанное убийство. — Но это ещё не всё, — продолжала Гермиона, и в её глазах проступил глухой, искренний ужас. — Он признался Блейзу, что когда выстроил ментальные щиты и попытался изолировать тебя магически, его собственное ядро устроило бунт. Твоё Слияние родов… магия Ноттов завыла в его венах, требуя отдать тебе всю силу, лишь бы ты не задохнулся. А потом… Нотт спросил меня, почему этой ночью на полу ты мёртвой хваткой цеплялся за его колено и умолял не отпускать тебя. Гермиона перехватила Гарри за запястье, её пальцы дрожали. — Гарри, пожалуйста, не молчи. Что на самом деле происходит в этой гостиной? Лаванда Браун клялась, что видела вас в такой близости, какая бывает только у… у любовников. Если магия Слияния насильно ломает ваши ядра, если вы подсознательно тянетесь к силе друг друга, чтобы выжить — ты должен мне сказать. Забини предложил Нотту использовать эти слухи как оружие. Они собираются подыграть школе. Демонстративно сближаться с тобой на глазах у всех, чтобы разрушить твою репутацию среди гриффиндорцев и заставить нас считать тебя предателем. Гарри молчал. Его челюсти сжались так, что в висках заломило от острой, пульсирующей боли. Пазл наконец-то сложился в единую, пугающую картину. Нотт и Забини заключили новую сделку. Слизеринцы собирались разыграть фарс с «любовными отношениями», чтобы уничтожить его изнутри. А сам Теодор до сих пор мучился от противоестественного бунта собственной магии, которая отказывалась подчиняться приказам Торголда. Гарри медленно высвободил свое запястье из пальцев Гермионы. На его губах, которые всё ещё хранили металлический привкус ночной крови Тео, проступила жесткая, леденящая усмешка. Зелье Снейпа дало ему колоссальную силу, и теперь, зная о планах слизеринцев, гриффиндорец собирался принять этот вызов на их же условиях. — Пусть играют, Гермиона, — тихо, но с такой пугающей, темной силой в голосе произнес Гарри, что Грейнджер невольно отступила на шаг. В глубине его зеленых зрачков на долю секунды снова протрещал тот самый опасный, алый отблеск родовой магии. — Если Нотт думает, что сможет разыграть из себя влюбленного кукловода ради спасения своей шкуры… он очень сильно ошибается. Я подыграю ему. Но в этой клетке мы по-прежнему сидим вдвоем. И посмотрим, кто из нас сгорит первым, когда эта фальшивая игра станет слишком реальной. Гарри резко развернулся и первым вышел из-за раскидистого гобелена, скрывавшего их нишу. Гермиона, тяжело дыша и бережно прижимая к груди свои тяжелые фолианты, поспешила за ним. ... Они вернулись к дверям кабинета Зельеварения как раз в тот момент, когда массивная дубовая дверь с тяжелым скрипом отворилась, и из темноты класса повеяло удушливым запахом сырости, горьких настоек и сушеных трав. Студенты начали медленно, хмуро заходить внутрь, занимая свои привычные места. Подземелья Хогвартса всегда навевали тоску, но сегодня здешний полумрак казался особенно зловещим — стены словно впитывали каждую грязную сплетню, разносившуюся по замку со вчерашней ночи. Гарри шёл в первых рядах гриффиндорцев, намеренно держа спину ровно и слегка сутулясь лишь для вида перед окружающими. Рон шагал рядом, бросая по сторонам такие свирепые взгляды, что первокурсники, случайно оказавшиеся в коридоре, испуганно вжимались в ниши. Гермиона шла чуть позади, бледная и полностью погружённая в свои тяжёлые мысли после всего, что она узнала от Теодор. Поттер опустился на скамью за третьей партой у окна, привычно бросив школьную сумку на пол. Рон уже собирался сесть рядом, привычно раскладывая свои пергаменты, как вдруг по классу пронёсся шквал приглушённых, изумлённых вздохов. Когтевранцы за соседними столами замерли, а Лаванда Браун в дальнего углу судорожно прижала ладонь к губам. Теодор Нотт зашёл в кабинет последним, сразу вслед за Забини. Его мантия идеально сидела на плечах, скрывая окровавленную повязку, а лицо оставалось безупречно холодным, аристократическим. Вместо того чтобы пройти к привычным последним партам Слизерина, где его ждал Малфой, Теодор размеренным, уверенным шагом направился прямиком в гриффиндорский ряд. Он остановился прямо у парты Гарри. — Уизли, освободи место, — ледяным, но пугающе спокойным тоном произнёс Теодор, глядя на Рона сверху вниз. На его разбитой нижней губе зловеще темнела узкая полоска запекшейся крови. — С сегодняшнего дня на совместных лекциях мы сидим вместе. Это требование нашего… контракта Слияния. Магические ядра должны находиться в постоянном контакте для стабилизации. — Ты совсем страх потерял, змея паршивая? — Рон вскочил со скамьи, его лицо мгновенно налилось пунцовым цветом, а рука сама собой дёрнулась к карману за волшебной палочкой. — Проваливай к своим подстилкам в подземелья! Гарри не сядет с тобой после того, что ты сделал ночью! — Уизли, сядь... — раздался от двери кабинета леденящий, вкрадчивый шёпот, от которого у всех присутствующих по спине пробежали мурашки. Северус Снейп стремительно вошёл в класс, и его чёрная мантия взметнулась, словно крылья огромной летучей мыши. Декан Слизерина окинул аудиторию своим фирменным, непроницаемым взглядом, на секунду задержавшись на расстёгнутом воротнике Гарри и неестественно прямой осанке Нотта. В чёрных глазах профессора не отразилось ни капли удивления — лишь опасный, едва уловимый проблеск глубокого понимания ситуации. Снейп слишком хорошо знал, какое именно зелье он сварил для Поттера, и прекрасно понимал, что сейчас между парнями разворачивается игра, которую не планировал даже Торголд Нотт. — Мистер Уизли, минус десять баллов с Гриффиндора за крики перед началом урока, — бесстрастно произнёс Снейп, проходя к своему столу. — И займите любое свободное место на задних рядах. Мистер Нотт прав. Министерство магии строго контролирует пространственную близость участников кровного Слияния во время учебного процесса. Садитесь, Теодор. Рон тяжело, яростно задышал, переводя взгляд с профессора на Гарри. — Гарри, скажи ему... — Всё в порядке, Рон. Пересядь к Гермионе, — тихо, но с железной уверенностью попросил Гарри, глядя другу прямо в глаза. Уизли, шумно выругавшись сквозь зубы, подхватил свои вещи и демонстративно зашагал в конец кабинета. Нотт, не торопясь, опустился на освободившееся место рядом с Поттером. Напряжение за их партой мгновенно достигло критической отметки — стоило их телам оказаться на расстоянии нескольких дюймов, как магия Слияния внутри их грудных клеток голодно, судорожно дёрнулась, заставляя обоих парней рвано выдохнуть. Тактика Забини вступила в силу. Теодор приготовился разыгрывать роль влюблённого кукловода, ломающего репутацию Гриффиндора. Он медленно достал из сумки чистый пергамент и перо, а затем, намеренно дождавшись, пока Снейп повернётся к доске, наклонился к самому уху Гарри. Его горячее дыхание обожгло нежную кожу прямо рядом с багровым синяком. — Смотри на меня, Гарри, — вкрадчивым, бархатным шёпотом, который предназначался только для одного человека, произнёс Тео, и его длинные холодные пальцы под столом демонстративно, собственнически легли прямо на колено Поттера, с силой сжимая ткань его брюк. — Давай покажем этой школе то, чего они так отчаянно ждут. Пусть твой Уизли захлебнётся своей гриффиндорской жёлчью, глядя, как близко я к тебе сижу. Класс замер, ловя каждое движение слизеринца. Слухи на глазах у всех превращались в пугающую реальность. Теодор ждал, что Поттер сейчас дёрнется, разозлится, начнёт задыхаться от слабости или попытается ударить его под столом. Он был уверен, что полностью контролирует этот фальшивый спектакль. Но Гарри даже не вздрогнул от прикосновения холодной ладони к своему бедру. Наоборот, благодаря модифицированному составу Снейпа его ядро сейчас было полно скрытой, бурлящей силы. Гриффиндорец медленно повернул голову к Ноттом, и на его бледных губах проступила жёсткая, леденящая усмешка, от которой у Теодора внутри всё предательски сжалось. Под столом Гарри накрыл холодную ладонь Тео своей собственной рукой, но не для того, чтобы убрать её — он сжал пальцы слизеринца мёртвой, железной гриффиндорской хваткой, до боли впечатывая их в своё колено, и резко придвинулся ещё ближе, почти касаясь своими губами разбитой губы Нотта. В зелёных глазах Поттера на долю секунды снова протрещал тот самый опасный, потусторонний алый отблеск родовой магии. — Отличный план, Теодор, — обжигающим, дерзким шёпотом ответил Гарри прямо ему в рот, заставив зрачки слизеринца панически расшириться. — Мне нравится эта игра. Давай подыграем им. Но запомни одну вещь, чистокровный: если ты взялся трогать меня на глазах у всей школы ради спасения своего эго, не вздумай отпускать мою руку до самого конца лекции. Потому что теперь правила в этой клетке устанавливаю я. Теодор замер, не в силах пошевелиться под этим тяжёлым, властным взглядом. Его собственное ядро от этой неожиданной, агрессивной близости Поттера испуганно и сладко затрепетало, полностью ломая все ментальные щиты. Фальшивый спектакль Забини с первой же секунды превратился в ловушку. Теодор чувствовал, как под чужой, мёртвой хваткой Поттера пальцы правой руки начинают неметь. Его собственное чистокровное ядро, вопреки всем выстроенным барьерам, исходило душным, капитулирующим теплом, полностью растворяя остатки ментальных щитов. Он планировал подчинить, разыграть фарс и раздавить репутацию Гриффиндора, но встретил леденящий, алый отблеск магии, который принадлежал его собственному роду. Поттер не просто выжил после зелья — он забирал контроль. На передней панели стола их переплетённые пальцы казались неподвижным замком, но под столешницей, скрытые от глаз студентов тяжёлыми складками мантий, их ладони буквально плавились от бешеной, искрящей волны сизо-золотого свечения. — Вы разложили ингредиенты, мистер Нотт, мистер Поттер? — раздался над их головами сухой, вкрадчивый шёпот профессора Снейпа. Декан Слизерина вырос за их спинами абсолютно бесшумно. Его чёрная мантия тяжело нависла над партой, а взгляд угольно-чёрных глаз скользнул по натянутым плечам Теодора и опустился строго туда, где под деревом скрывались их руки. Снейп медленно, нарочито плавно вытащил из кармана мантии знакомый Теодору темный флакон — точно такой же, какой Нотт вылил в Поттера прошлой ночью. Только теперь внутри стекла колыхалась не серебристая, а густая, чернильно-черная жидкость, которая буквально разъедала стенки флакона изнутри, оставляя на них жирные маслянистые разводы. С тихим, глухим стуком Снейп поставил этот флакон прямо на лакированную поверхность стола, ровно между раскрытыми тетрадями парней. — На сегодняшней лекции, джентльмены, мы приступаем к изучению самого деструктивного раздела высшей алхимии — Кровного Резонанса, — тихим, но звенящим в гробовой тишине класса голосом произнёс профессор. — Это вещество, созданное по специальному… распоряжению попечительского совета и лично Торголда Нотта, должно быть добавлено в ваш общий котел к исходу часа. Теодор резко вскинул голову, и его лицо мгновенно потеряло последние остатки краски. Он слишком хорошо знал чистокровные протоколы. Чернильно-черный состав — это не лекарство и даже не стабилизатор, который он давал Гарри ночью. Это был «Кровный Исход» — запрещённый состав, который намертво запечатывал Слияние, выкачивая магическую силу из того, чьё ядро изначально было признано слабее. Отец не собирался ждать зимы. Торголд Нотт решил завершить убийство Поттера прямо здесь, на уроке Зельеварения, руками своего сына... — Профессор… — хрипло, едва слышно выдохнул Теодор, и его хватка на колене Гарри судорожно ослабла, но Поттер лишь сильнее, до хруста вжал его пальцы в свои брюки, не позволяя отстраниться. — У вас возникли вопросы, мистер Нотт? — Снейп наклонился к самому уху слизеринца, так, чтобы его слова не разнеслись по затихшей аудитории. В его глазах промелькнула леденящая душу, пугающая строгость. — Ваш отец ждёт отчёта к ужину. Если к пяти часам вечера ядро мистера Поттера не зафиксирует критическое падение плотности магии… последствия для вашего рода будут фатальными. Начинайте варку. Снейп резко развернулся, и его мантия взметнулась, когда он бесшумно зашагал к доске, оставляя на их парте дымящийся чернильный флакон. Гарри медленно перевёл взгляд с лица застывшего в ужасе Тео на чёрное стекло. Он не знал названия этого состава, но по мертвенной бледности Нотта и по тому, как бешено заколотилось сердце слизеринца, передавая через контракт волну животного страха, Поттер понял всё без слов. Это был финал их игры. Торголд Нотт нанёс прямой удар. Гарри медленно, дюйм за дюймом, наклонился к Теодору, почти касаясь своей щекой его уха. Свободной левой рукой гриффиндорец потянулся вперед и уверенным, жестким движением перехватил чернильный флакон, приподнимая его над столом. — Твой отец очень торопится, Теодор, — обжигающим, леденящим шёпотом произнёс Гарри прямо ему в волосы, и на его губах проступила пугающая, безумная гриффиндорская усмешка. Он не собирался угасать. Благодаря ночной защите Снейпа его магия бурлила, и этот вызов он готов был довести до абсолютного взрыва. — Ну так что? Зажигай огонь под котлом, чистокровный. Давай выльем это дерьмо и посмотрим, у кого из нас двоих сегодня в пять вечера первым разорвется сердце. Гарри с сухим щелчком сорвал защитную печать с черного флакона, и по кабинету Зельеварения мгновенно пополз удушливый, мертвенный запах тлена, заставив Блейза Забини на задней парте испуганно вскочить со своего места.