Между болью и доверием

      Волокна разрывались с тихим треском. Вода пропитала ткань, а спирт в ней щекотал рецепторы и вызывал желание чихнуть. Лирен аккуратно стирала кровоподтёки на его предплечьях, наблюдая как бинт окрашивается красным. Стальные обручи не были острыми, но из-за того как сильно Ашриэль рвал цепь, он умудрился разодрать кожу даже так. Накладывая плотную повязку, девушка ощущала как её начинает охватывать мелкая дрожь. Откат. Такие вещи никогда не проходят бесследно.       Она уже проводила что-то подобное с другими, и после ей всегда жутко хотелось курить. Побыть в тишине, глядя в одну точку – такова цена доминирования. Аверрис не была железной. И с каким бы хладнокровием и отстранённостью она ни вступала в эту роль, всё равно так или иначе проникалась тяжёлыми переживаниями. Но с ним… Она знала Карна слишком хорошо, чтобы не отозваться на его боль сильнее, чем с кем бы то ни было. В конце концов что-то похожее чувствовала сама. И даже отборный мулкар не помог перекрыть или хотя бы ослабить эту восприимчивость будто они были связаны как приборы, настроенные на одну волну. Трясущимися пальцами она кое-как справилась с узлом. Вцепившись одной рукой в его ладонь, а другой чуть выше локтя, Лирен свесила голову, глубоко дыша. Сколько же он держал в себе… Как жил, неся всю эту агонию внутри? Чего ему стоило просыпаться по утрам? И хотел ли он вообще просыпаться?..       Аверрис судорожно вдохнула и зажмурилась. По щекам потекли слёзы, срываясь и падая на штанины мокрыми точками. Она была рада, что Ашриэль без сознания – незачем ему видеть её в таком состоянии. Лирен сама пошла на это и обязана довести дело до конца. Он уязвим, а значит у неё нет права на слабость. Только не сейчас. Она села рядом. Ладонь легла на его щёку, с которой уже сошёл лихорадочный румянец. Большим пальцем огладила тонкий шрам под глазом и вспомнила как мужчина рассказывал о нём. Магистр. Учёный. Аристократ из Верхнего – его образ никак не вязался с трущобным прошлым. Ашриэль Карн… Расскажет ли он свою историю? Она не знала, но уже решила что однажды спросит. Обязательно спросит.       Пальцы вплелись в мягкие, почти шёлковые пряди. Девушка смотрела на него с какой-то болезненной нежностью, понимая, что, возможно, совершила ошибку, вскрыв его душу. Не потому что навредила, нет. Потому что это надрывное откровение связало их ещё сильнее… Перед самым отправлением в Разлом, где каждого из них могла ждать смерть. А ведь он предупреждал: Не надейся. Не привязывайся. Не жди тепла. – Поздно, Аши.       Она склонилась и поцеловала его в лоб, затем в висок. Зарылась носом в тёмные волосы и жадно вдохнула. Аверрис будто хотела поделиться с ним своей энергией, частичкой света, надеждой, и в этом желании не узнавала себя. Она не забыла всего, что Карн делал. Но после того, через что они прошли, всё это казалось мелким и неважным. По крайней мере в этот миг. Ресницы затрепетали – словно почувствовав прикосновение сквозь сон, Ашриэль вздохнул глубже. Лирен отстранилась проверить: проснулся? Нет. Правильно, пусть отдыхает. Она слушала размеренное дыхание, смотрела как поднимается и опускается его грудь, и её собственное дыхание успокаивалось. Сознательно или нет Аверрис дышала вместе с ним, пока голову заполняла безмятежная тишина. Только они. Здесь и сейчас. И тонкая ниточка, связавшая две одинокие души с непростой судьбой.