Запретный плод сладок

Проект «Битва экстрасенсов» оставил на них обоих невидимые шрамы, но если для зрителей это была обычная борьба за синюю руку, то для Семена и Варвары это была многомесячная игра на выживание их чувств. Семен Лесков, чей черный, закрытый образ «сибирского ведьмака» стал его броней, каждое испытание чувствовал на себе пристальный, восхищенный взгляд Вари, который пытался пробить его невозмутимую серьёзную маску. Она же была юной девушкой вселяющей в себя дикого карельского духа, зачастую ведущего себя грубо и агрессивно. Сама Варя противоположность духа-напарника, она имела светлую энергетику, была всегда жизнерадостна, открыта и улыбчива, любила шутить и была в центре внимания. Именно её юнность и открытость пугала Семёна и делала для него девушку запретным плодом. Он каждый раз намеренно игнорировал её, отвечал резко. Но по ночам, оставаясь один дома, во время ритуалов, словно видел её лицо в пламени свечей. Они напоминали ему её огненые волосы и её внутреннюю такую же яркую силу. Варя же, напротив, транслировала всю свою симпатию открыто, её аура буквально еще сильнее расцветала, когда Семен оказывался рядом, что его в свою очередь только заставляло еще сильнее стиснуть зубы.

***

Съемочный день в заброшенном подмосковном особняке затянулся до глубокой ночи. Воздух в коридорах был тяжелым, пропитанным пылью и остатками чужой боли, которую экстрасенсы вытягивали по крупицам. Варя вышла на крыльцо, кутаясь в тонкую кофту, она казалась подернутой дымкой усталости и холода, но глаза по-прежнему искали только его. ​Семен стоял поодаль в тени старых сосен. Полностью погруженный в свои мысли, смотрел в глубь леса. Как всегда черная свободная одежда делала его фигуру почти неразличимой в темноте, лишь огонек сигареты изредка вспыхивал на мгновение,освещая резкие, словно высеченные из камня, черты лица. Вскоре Лесков почувствовал на себе чей то пристальный взгляд направленный на него уже как минут 5. Он развернулся и увидел её - будто светлый луч в этой сумеречной темноте, освещающий все рядом. Ведьмак тут же ощутил, как внутри него что то глухо рычит, требуя немедленно закрыться, оборвать контакт и уйти дальше в глубь леса. Но в это же время его истинная душа изголодавшаяся по чему-то живому, хотела только одного: подойти к этой прекрасной диве. Еще какое-то время они так и стояли смотря друг на друга в полной тишине. Семён сделал последнюю затяжку уже перегоревшей сигары. Красный уголек ярко вспыхнул и тут же полетел в сырую траву, погаснув с едва слышным шипением. Тень сосен начала отпускать его оголяя очетания силуэта. ​Он шел бесшумно, почти не задевая хрусткие ветки под ногами, словно сам был частью этого леса. Воздух вокруг них стал густым, пропитанным запахом остывающей хвои, влажной земли и едва уловимым шлейфом табачного дыма. Тишина сделалась оглушительной - замолкли даже ночные птицы, наблюдая за событиями у старого, уже полностью опустевшего после съёмок дома. С каждым шагом внутреннее сопротивление слабело, подавленное странным предвкушением этой встречи. ​Когда между ними осталось всего пару шагов, Семен остановился. Он заметил, как Варвара едва заметно вздрогнула, то ли от пробежавшего по низине сквозняка и холода, то ли от его внезапной, пугающей близости. Они никогда прежде не взаимодействовали и не общались. Хоть Варя и не скрывала своего интереса и чувств к нему - об этом кричал каждый её случайный взгляд на площадке, каждая попытка оказаться рядом. Сейчас, в этой интимной лесной тишине, её накрыло волнение такой силы, что перехватило дыхание, а мозг просто отказывался здраво мыслить. Она смотрела на него снизу вверх и по ощущению мужчина на против был размером с гору. В её глазах, направленных на столь обожаемое лицо, отражался слабый лунный свет и читалась смесь восторга и растерянности. Ей хотелось коснуться его руки, чтобы убедиться, что он настоящий, а не плод её фантазии, но пальцы онемели от холода и страха быть отвергнутой. Её сердце колотилось так сильно, что казалось, Семен мог слышать его ритм в этом безмолвии. ​Лесков видел это её смятение, эту открытую, безоружную преданность, и это бесило его так же сильно, как и притягивало. ​— И как долго собираешься здесь дрожать? — его голос прозвучал резче и грубее, чем он планировал, разрушая хрупкую тишину. ​Варя от неожиданности резко вдохнула и опять вздрогнула. Резкий тон Семена ударил наотмашь, но сквозь некий страх пробилось странное, почти мазохистское наслаждение: он заговорил с ней. Впервые. ​— Я?... Я не дрожу — едва слышно выдохнула она, пытаясь скрыть бурю эмоций и не понимание происходящего. Такое поведение было совсем не свойственно для обычно резвой хозяйки духа — Я просто тут стояла и любавалась лесом, он слишком похож на родные места Кехно ​Семен сделал еще полшага вперед, сокращая дистанцию до опасного минимума. От него пахло холодом, табаком и ладаном. Он замер в шаге, глядя сверху вниз на «запретный плод», который сам же себе и придумал. Его рука непроизвольно дернулась, желая коснуться её рыжих волос, но он сжал кулак. Теперь она чувствовала жар, исходящий от его рук и тела. Он склонился над ней, заставляя девушку сделать шаг назад и почти вжаться спиной в шершавую стену старого дома. ​— Ага, значит просто любавалась лесом? — переспросил он с некой усмешкой. — Ты стоишь в тени заброшенного дома, в глухом лесу, одна, когда уже все разъехались, не имея возможности уехать домой, ведь у тебя нет машины, а автобус редакции уже уехал без тебя. И хочешь сказать это всë только ради любавания лесом? Домой ты видимо сегодня не собираешься и ночевать тоже тут будешь ​Его холодные пальцы вдруг коснулись ее подбородка, вынуждая поднять голову еще выше и заглянуть в его чёрные глаза. Прикосновения к её коже от объекта напротив подействовало на Варвару как электрический разряд. Варя почувствовала, как к щекам прилила кровь, ком в горле был величиной с большой камень, а внизу живота стянулся тугой узел. ​— Может быть мне нравится существовать одной с Кехно в безлюдной и бессветной естественной среде — в попытках дерзко ответить послышалось снизу, хотя голос все еще дрожал — Я тебя вообще не видела там и думала, что ты уже дома Это была конечно сладкая ложь, в попытках оправдаться и выбраться из текущего положения. Ведь действительно она осталась одна без возможности уехать домой и все потому что засмотрелась на столь обожаемый объект ​Лесков молчал, внимательно изучая ее лицо. В его взгляде больше не было прежнего холода. Он видел, как она все равно на него смотрит с обожанием, которое не под силу скрыть ни одной маске. И это знание давало ему абсолютную власть и наслаждение Семён усмехнулся, и этот звук, низкий и вибрирующий, отозвался в Варе физическим теплом. Его пальцы, всё ещё удерживающие её подбородок, скользнули чуть выше, очерчивая линию её губ. ​— Врать ты умеешь конечно плохо — прошептал он, склоняясь к самому её уху. — Твой Кехно сейчас забился под крыльцо этого дома и злиться на то что здесь рядом с тобой нахожусь я. Духи чувствуют правду, Варя. А правда в том, что ты ждала меня ​Шаманка затаила дыхание от отсутствия возможности сказать хоть слово. Лесков прекрасно видел, как расширились её зрачки, как дрогнула жилка на шее, как в ней боролись первобытный страх перед его силой и абсолютно человеческое, отчаянное желание быть замеченной. Его это злило. Злило, потому что эта девчонка умудрилась пробить его холодную броню одним своим нелепым видом здесь, в лесной глуши. ​Семён сделал последний шаг окончательно прижав её к дому, Варя почувствовала как её лопатки встретились с холодной древесиной старой стены. Он не оставил ей пространства, нависнув сверху черной, непроницаемой стеной. Его ладонь переместилась с подбородка на её затылок. Пальцы жестко, по-хозяйски вплелись в густые рыжие волосы, заставляя Варю закинуть голову ещё сильнее. ​И в этот момент он накрыл её губы своими. Это было столкновением двух душ, очень долгожданное и жадное. Прикосновение горячего тела Лескова ежесекундно согрело замерзающую Варю. Его губы на вкус были как крепкий табак и горькие травы, а её — как сладкая лесная ягода, тронутая первым инеем. Повелительница духов издала не сильный стон в чужие губы, звук этот был полный невыносимого облегчения. Её онемевшие от страха руки наконец сдвинулись и оказались зарытыми в черные словно нефтяные волосы желанного партнера, она не хотела останавливается желание было только одно: слиться с человеком напротив, исчезнуть в нем навсегда. ​Семён целовал её так, будто хотел выпить всё её обожание, подчинить себе каждую её мысль. Он ощущал её хрупкость, то, как она мелко дрожит под ним, и это давало ему пьянящее чувство абсолютной власти, которого он и сам по правде боялся. Одной рукой он прижимал шаманку за талию ближе к себе немного приподнимая, другой же держал за шею властно придушивая. Сибирского ведьмака окатывали волны раздраженного восхищения. Его бесило то, как легко она открывается, как беззащитно подставляет ему горло, даже не пытаясь как-то противостоять. Эта жалкая картина вызывала у него физический зуд. Поцелуй разжег внутри мага темный, тягучий голод. Он хотел не просто целовать её, а подчинить себе этот свет, который она излучала, запереть его в своей темноте и никогда не выпускать. Сам лес словно реагировал на их близость. Лунный свет, пробивавшийся сквозь густые кроны, падал рваными пятнами. Он серебрил рыжие пряди Вари, делая их похожими на застывшее пламя, и подчеркивал резкие, хищные черты лица Лескова. В этой игре света и тени они казались не просто людьми, они были душами которые наконец нашли друг друга в этой безлюдной пустоте. Мир сузился до размеров этого маленького пятачка земли, где стояли двое. Обоим катастрофически переставало хватать воздуха. Отстраниться друг от друга было вынужденной мерой. Губы горели, пульс зашкаливал, а в голове не осталось ни одной связной мысли. Они смотрели друг на друга тяжело дыша. И в этой паузе оба понимали, как раньше было уже точно не будет. Этот миг был лучшим что могло произойти. ​— Хватит кормить комаров и духов — произнёс Семён и чуть отошел выпустил Варю из капкана у стены, но тут же перехватил её ладонь, переплетая свои пальцы с её — Пошли ко мне в машину. Ты едешь со мной. И даже не вздумай начать придумывать, что ты остаешься здесь кормить своей энергией нечисть ​Варя лишь чуть усмехнулась и молча пошла за Лесковым, чувствуя как внутри разливается приятная слабость. Они вышли к машине, она с виду была дорогая, чёрного цвета как и обычные одеяния владелеца. Вскоре тишину леса прорезал рык мощного двигателя. В салоне пахло каким-то маслами и травами. Семён включил обогрев, Варя наконец перестала дрожать от холода. Они тронулись.