Запретный плод сладок

Машина гнала по пустынному ночному шоссе. Огни редких фонарей ритмично разрезали полумрак салона, на мгновение полностью освещая его. Вокруг стояла полная тишина, слышен был лишь звук колёс. ​Семен крепко напряжённо сжимал руль, его взгляд был прикован к дорожной разметке, но все его нутро было обращено к девушке на соседнем сиденье. Он чувствовал её присутствие каждой клеткой кожи, он слышал каждый удар ее сердца и каждый вдох. ​Варя неподвижно смотрела в окно на мелькающие тени деревьев, не издавая ни звука. Это угнетающее молчание начало действовать Лескову на нервы сильнее, чем любой крик. ​— Чего молчишь? — прозвучал его голос разламывая тишину — ты сегодня мне толком практически ничего не сказала, хотя обычно из кожи вон лезешь, чтобы завязать разговор — Я пытаюсь осознать произошедшее. Честно я до сих пор не понимаю как это всё случилось. Ты всегда такой закрытый, такой будто-бы недосягаемый..... Почему ты это сделал, зачем? ​— Ты ведь понимаешь, что это ничего не меняет? — вдруг произнес он, не отрывая взгляда от дороги. Голос снова стал ровным, почти равнодушным, возвращая его в привычный образ— На площадке, перед камерами, между нами по-прежнему пропасть. Я не собираюсь с тобой контактировать при других. Да и вне камер... это была лишь минутная слабость ​Варя слабо улыбнулась. Эта его попытка снова выстроить стену прямо сейчас, когда их дыхание еще не до конца выровнялось, показалась ей почти детской. ​— Ты можешь сколько угодно кутаться в свой черный плащ, Сём — мягко сказала она, и от этого сокращения его имени Лесков заметно вздрогнул — Но я уже почувствовала твое сердце. Оно бьется. И бьется очень быстро. Я подозревала, что тебе не все равно, но не думала, что до такой степени ​Семен резко нажал на тормоз, и машина замерла на обочине, едва не влетев в кювет. Он повернулся к Варе: ​— Ты играешь с огнем— прорычал он, нависая над ней в тесном пространстве салона. — Хочешь согреть меня? Глупая. Ты только сгоришь сама. Я не умею отдавать, Варь. Я умею только забирать и подчинять. Ты этого хочешь? Быть поглощенной? Варя не отпрянула. Напротив, она подалась вперед, пока их губы не разделили жалкие миллиметры. — Так поглоти меня, если сможешь — прошептала она, обжигая его своим дыханием. — Но помни: даже в самой глубокой тьме всегда есть искра. И сегодня эта искра - я. Попробуй потушить меня, не уничтожив при этом самого себя. ​Семëн замер. Его пальцы впились в кожаную обивку сиденья за ее головой. Вся его напускная холодность осыпалась пеплом. — Ненавижу то что ты со мной делаешь... И ненавидел бы дальше, если бы мог, — выдохнул он, и это было самым честным признанием, которое он когда-либо произносил. — Ты первая, кто смог меня сломать. Первая, кому я поддался Варя медленно подняла руку и коснулась его щеки, кончиками пальцев прослеживая линию челюсти. Семён не шелохнулся ​— Я не хочу тебя ломать, Сём, — её голос был едва громче шороха листвы за окном. — Я хочу, чтобы ты перестал прятаться. Ты сказал, что умеешь только забирать? Тогда забери меня если хочешь ​Она на мгновение прикрыла глаза, наслаждаясь моментом, а затем добавила с легкой, почти неуловимой улыбкой: ​— Хватит тут стоять, поехали уже. Я уже устала за день, а Кехно вообще есть хочет. Он тебя заберет и съест быстрее чем ты со мной сделать что-то успеешь ​Лесков еще несколько секунд смотрел на шаманку, но так ничего и не ответив опять завёл машину. ​В салоне воцарилась иная тишина. Она больше не была угнетающей или тяжелой. Варя откинулась на сиденье, наблюдая за профилем Семёна в свете приборной панели. Он вел машину сосредоточенно, обгоняя редкие попутки и стремясь быстрее попасть домой.

***

​Спустя двадцать минут они подъехали к закрытому жилому комплексу. Он был построен в светлых цветах, в классическом стиле. На домах была узорная лепнина, царственные колонны, панорамные большие окна и отделка из темного гранита. Огромные кованые ворота бесшумно разъехались, пропуская автомобиль во внутренний двор, где мягкая подсветка тротуаров создавала иллюзию парящих над землей дорожек. ​Семён заглушил мотор на подземной парковке. В наступившей тишине послышался звук захлопнувшихся дверей. Они поднимались на лифте выход из которого вёл сразу в квартиру. Когда двери бесшумно разошлись на верхнем этаже, Варя оказалась в пространстве, которое было прямым продолжением самого Лескова. Высокие потолки, украшенные сложной извилистой лепниной, уходили в глубокую тень, из которой мерцали хрустальные подвески массивной люстры. Стены были выкрашены в светлый цвет, а на них висело большое количество различных картин. В том числе и те, которые хозяин дома писал и сам. ​Главным акцентом гостиной выступал огромный камин из светлого мрамора, чья отделка напоминала античные барельефы. Над ним в тяжелой золоченой раме, висело зеркало, в котором дробились огни улицы, проникающие сквозь арочные панорамные окна. Сами окна, обрамленные тяжелыми портьерами из угольно-черного бархата, открывали вид на ночной двор, который отсюда казался лишь декорацией к чьей-то тихой и властной жизни. ​Пол был выстланан паркетом из темного дуба и уложен елочкой. На нём стояла группа диванов, обитых черным бархатом. Рядом на круглом столике, накрытом старинной кружевной салфеткой, стояла ваза с темными цветами, а поодаль возвышался антикварный комод из мореного дуба, на котором в строгом порядке теснились подсвечники и стопки книг. ​Здесь пахло старым деревом, дорогим табаком и самим хозяином. Квартира не выглядела новой - она выглядела родовой, хотя этот этот жилой комплекс был построен недавно. В каждом углу, в каждом изгибе лепнины чувствовалось присутствие Семёна, его любовь к классике и простоте, его скрытность и та внутренняя дистанция, которую он держал со всем остальным миром. Это было место, где время словно замедлялось, подчиняясь воле своего хозяина. ​Семен прошёл в квартиру первый и сняв верхнюю одежду подошёл к окну. ​Он стоял спиной к девушке сложив руки, глядя на картину за окном, в его расслабленной позе читалась усталость. Варя прошла внутрь за ним попутно разглядывая все мелкие детали интерьера, и дойдя до середины комнаты остановилась у диванов. ​— Эта квартира... она слишком точно передаёт тебя, словно твое олицетворение в виде искусства— наконец негромко произнесла она ​Семён медленно обернулся. В полумраке его образ казался тёмной бездной. Он сделал пару шагов навстречу шаманке ​— Она была создана для того, чтобы отсекать всё лишнее, здесь только я и моя душа— ответил он, и его низкий голос отозвался вибрацией где-то в груди Вари — Здесь нет шума, как и посторонних людей. Ты первая кто здесь оказался ​Он подошёл ближе, останавливаясь на той невидимой границе, которую всегда выстраивал между собой и миром. Но сегодня эта граница казалась прозрачной, истончившейся до предела. ​— Уже поздно. Ты, должно быть, устала от этого бесконечного дня — его рука слегка указала в сторону коридора, теряющегося в тени. — Гостевая комната в конце коридора, направо. Я тебе сейчас принесу одежду и постельное, если хочешь можешь сходить в душ, он тоже в той же комнате находится ​Проводив Варвару до двери, Семён оставил её наедине с тишиной. Гостевая комната разительно отличалась от строгой гостиной. Она была выполнена в оттенках тёплого молока с красными акцентами. Огромная кровать с высоким кованым изголовьем была застелена тяжелым покрывалом, которое на ощупь напоминало шелк. На стенах виднелась тонкая роспись, изображающая туманный сад, а в воздухе витал легкий аромат масел. ​Варя присела на край постели. Её пальцы коснулись прохладной ткани. Несмотря на роскошь и уют, она не чувствовала покоя. Её мысли постоянно возвращались к нему - к человеку, который скрывался за этой безупречной эстетикой. Тишина прервалась негромким стуком. Дверь приоткрылась, и на пороге появился Семён. В руках он держал стопку аккуратно сложенных вещей. ​— Вот, это должно подойти— он положил на край кровати большую чёрную футболку из плотного хлопка, махровое полотенце и свежий комплект постельного белья — Футболка тебе наверное черезчур велика будет, но других у меня нет. Так что вот располагайся, если вдруг я понадоблюсь стучись в комнату напротив Произнеся это, Лесков бесшумно удалился из комнаты и закрыл за собой дверь.

***

Душ принёс долгожданное облегчение. Горячие струи воды смывали остатки пота и пыль старого дома. Варя стояла под потоком воды, закрыв глаза, и чувствовала, как расслабляются мышцы и её тело возвращается в полную гармонию Выйдя из ванной, шаманка надела принесенную футболку. Она действительно была огромной, мягкая чёрная ткань доходила ей почти до колен, а плечевые швы спускались практически до локтей. От вещи приятно пахло кондиционером в перемешку с запахом духов ее владельца. Варвара подошла к кровати и упала на мягкий матрас раскинув руки. Её рука протянулась к телефону. Яркий свет экрана резко осветил лицо заставив прищуриться. Высветилось очень много различных уведомлений, накопившихся за день. Смотреть это все и отвечать на сообщения желания не было совершено. Цифровой мир был плоским и скучным по сравнению с осознаниам того, что за парой стен находится объект обожания. ​Хозяйку лесного духа тянуло к ведьмаку. Это было невыносимое желание находиться с Семёном не просто в одной квартире, а быть в одной комнате вместе с ним ​​Варя вышла за приделы свой комнаты. Она шла на свет, который пробивался из-под двери в конце коридора. Это был не обычный электрический свет. Было видно что он исходит от пламени свечей Дверь открылась легко, словно сама ждала этого визита. Варя замерла на пороге, окутанная плотным маревом. Воздух в кабинете Семёна был густым и тягучим, пропитанным горьковатым ароматом сушеной полыни, можжевельника и восковой сладостью горящих свечей Семён почувствовал присутствие девушки, но не обернулся Он сидел в центре комнаты в одних широких штанах с оголенным верхом, на полу застеленым чёрной тканью. Его фигура подсвечивалась свечами, словно он был луной в солнечном затмении. Ведьмак не шевелился, глядя на то, как капля расплавленного воска медленно стекает по свече. Вокруг вибрировала энергия - холодная, острая, как сталь. Варя не решалась сделать шаг, боясь повлиять на чужую созданную атмосферу. Энергия в комнате холодила кожу, заставляя волоски на руках подняться, но в то же время и манила ​— Ты пришла — голос Семёна прозвучал низко. Он наконец обернулся. В его глазах, обычно пронзительных и строгих, сейчас плясали отсветы огня, делая его взгляд почти потусторонним — в принципе как я и думал. Я бы не поверил в то что ты бы смогла всю ночь спокойно спать в своей комнате не пытаясь подойти ко мне ​— Я не могу там спокойно одной находиться — ответила Варя, делая осторожный шаг вперед. Подошвы босых ног коснулись края черной ткани. — Твоя магия и аура... они ощущается даже через стены ​Семён медленно поднялся. Его движения были текучими, лишенными человеческой суетливости. Он подошел к девушке вплотную, и Варя почувствовала, как холод его энергии сменился жаром, исходящим от его тела —Я просто занимаюсь обыденными ночными делами, а ты мне помешала— прорычал Лесков с ноткой раздражения ​— Сëм...— голос дрогнул. Шаманка смотрела на его лицо, на котором огонь поддчеркивал каждую пору и морщинку ​— Ты сейчас так выглядишь как будто боишься меня, хотя пришла сама ​— Нет конечно, просто не ожидала что-то что ты занят и я могу тебе помешать ​Семён больше не отвечал. Он сократил последние сантиметры между ними и слился с её губами. Поцелуй начался как продолжение его магии- сначала холодный, исследующий, но в мгновение он вспыхнул, как сухая трава от искры. Варя чуть остранилась для секундного вдоха и сразу же продолжила, обвивая руками его шею и прикосаясь всем телом к оголеному торсу. Чувствовалось, как реальность кабинета, свечи, черная ткань, травы, окончательно растворяется в этом физическом ощущении близости. — Ты не понимаешь, во что так сильно пытаешься ввязаться, Варь — прошептал он ей в самые губы, и в его голосе снова прорезалась та самая холодная, опасная сталь — Моя энергетика сейчас нестабильна. Ты пришла в момент, когда грань между человеком и тем, что живет внутри меня, истончилась до предела. Уходи пожалуйста пока я ещё могу тебя отпустить ​Он слегка отстранился, но хватка его пальцев на её талии противоречила его же словам. Семён смотрел на неё сверху и в его зрачках, расширенных до предела, Варя видела борьбу, он одновременно желал взять её прямо здесь, но так же хотел чтобы её не существовало в этом доме ​Варя не отстранилась. Напротив, она взяла его руки и накрыла ладони своими, чувствуя, как под кожей Семёна перекатывается чудовищная мощь. И это только сильнее разжигало в ней ответное пламя. ​— Я не боюсь твоего нутра. И я ни за что не уйду — её голос окреп, обретая ту уверенность, которую обычно давал ей собственный дух — Ты думаешь, я просто левая девчонка, и не понимаю что ты ощущаешь и почему так реагируешь? Я чувствую всё, что чувствуешь ты. Эту бурю, этот холод... Позволь мне разделить это с тобой. Не прогоняй меня в пустоту комнаты, где я ощущаю только твое эхо. Я хочу быть с тобой одним целым в плоть до конца своих дней ​Семён замер. На его лице отразилась тень почти болезненного наслаждения от её слов. Противоречие в его душе окончательно рухнуло под напором её энергии ​— Не смей потом жалеть, о том что сама решила ввязаться в мою тьму— выдохнул он, и на этот раз в его голосе не было раздражения и холода ​Он подхватил её на руки так легко, словно она ничего не весила. Варя прижалась к его груди, ощущая, как под её щекой бешено и гулко бьется сердце ведьмака, вступая в резонанс с её собственным пульсом. В коридоре, погруженном в глубокие уже предрассветные сумерки, казалось, что стены дышат вместе с ними, а тени расступаются, боясь коснуться этой пары, объединенной общим пламенем ​Когда он переступил порог своей спальни, реальность за их спинами окончательно захлопнулась. Её спина коснулась прохладной ткани покрывала кровати, Семён навис сверху, загораживая собой весь мир. Воздух вокруг них заискрился. Запахи их тел окончательно смешались. Лесков стал покрывать шею и ключицы девушки жадными, обжигающими поцелуями, пока его руки нетерпеливо избавляли её от его же футболки. Тонкая и изящная, она выглядела пугающе беззащитной перед его телом. Сквозь полупрозрачную кожу шеи просвечивала тонкая сетка вен, в которых под напором страха и желания лихорадочно пульсировала кровь, гонимая обезумевшим сердцем. Её ключицы выступали острыми, изысканными гранями. Когда Семён припадал к ним губами, Варя почувствовала, как его горячее дыхание обжигает эти хрупкие кости, и ей казалось, что он пробует на вкус саму её жизнь В этой комнате зарождалась иная магия, первобытная, не подвластная ни заклинаниям, ни логике, где каждое прикосновение было подобно удару тока. Семёну пришлось немного отпрянуть чтобы окончательно избавить шаманку от ненужной вещи. На пару секунд он замер хозяйски осматривая столь прекрасное и давно желанное тело Его руки, широкие и мозолистые, больше не были осторожными - в них проснулась та самая жадность, о которой он предупреждал. Губы Семёна вновь припали к её шее, но теперь это были не просто поцелуи - он кусал её, оставляя на нежной коже яркие отметины, помечая её как свою собственность. Каждое прикосновение его зубов к нежной коже шеи отзывалось в теле не только резкой вспышкой боли, но и гулким резонансом где-то в самом нутре. Варвара чувствовала, как его губы скользят по изгибу её горла, заставляя её непроизвольно запрокидывать голову, подставляя под удар самую уязвимую свою часть. На коже один за другим расцветали яркие отметины, его личные печати, видимые знаки того, что её воля больше не принадлежит ей одной Ладони скользнули к её груди и сжали с такой силой, что у Вари перехватило дыхание. Это была не нежность, а захват, подчинение, в котором она плавилась Шаманка выгиналась на встречу этому напору, и стон, сорвавшийся с её губ ударился о стены комнаты. Каждый укус на шее и груди отзывался внизу живота тугой, пульсирующей болью. Варвара чувствовала, как её сознание окончательно рассыпается на тысячи раскалённых осколков и растворяется во тьме. Еë пальцы судорожно впивались в его плечи, широкие, переходящие в мощные пласты мышц, которые перекатывались под кожей при каждом его движении, словно живые узлы. Его лопатки, острые и отчетливые, напоминали сложенные крылья. Вдоль позвоночника тянулась глубокая, четкая ложбина, уходящая вниз, к узким бедрам. И это все покрывалось красными полосами от ногтей шаманки Он продолжали нагло терзать её грудь, сминая податливую плоть с жадностью голодающего. Семён не просто прикасался, он впитывал её в себя. Его пальцы, привыкшие перебирать сухие травы и держать ритуальные ножи, сейчас с той же точностью находили самые чувствительные точки теле, заставляя Варю содрогаться в конвульсиях удовольствия. ​— Смотри на меня — приказал он, заметив что Варвара отвернула голову ​Варя нехотя заглянула в глаза напротив со взглядом затуманенным пеленой желания. Лицо ведьмака было совсем не тем что она привыкла видеть. В этом взгляде не осталось места для человеческой мягкости, он сейчас желал только её и ничего больше Руки скользнули вниз по талии. Она была узкой и изящной, без проблем возможно было обхватить её двумя руками. С каждым рваным вдохом её живот втягивался, обнажая изящную линию рёбер и делая талию ещё более тонкой, почти прозрачной. Семен направлялся стремительно ниже где линия её тела плавно, но уверенно расходились, образуя мягкий, женственный изгиб бёдер, округлых и упругих, с нежной, атласной поверхностью. Ведьмак развел её бедра шире, фиксируя её колени своими плечами. Он скользко провёл пальцем по внутренней поверхности бедра и ненадолго замер, любуясь контрастом черного кружева белья и кожи. Это была последняя единственная секунда тишины перед началом шторма Лесков коснулся губами ткани, ощущая столь желаный жар и вкус. Сначала это были лишь невесомые, дразнящие поцелуи, но его язык хотел большего. Пришлось снять мешающий элемент одежды, который был последней преградой. Семён уверенно скользнул языком по её складкам, пробуждая в Варе волну такого острого наслаждения, что она невольно вскрикнула, запрокидывая голову. Маг действовал с жадностью и точностью мастера. Его язык совершал длинные, медленные мазки во всех направлениях, задевая каждый миллиметр её нервных окончаний. Он ласкал ее кончиком языка, то едва касаясь, то надавливая сильнее, создавая невыносимый ритм, от которого у шаманки темнело в глазах. Она чувствовала, как его пальцы в это время крепко сжимают её ягодицы, притягивая её еще ближе к его лицу, не давая ни единого шанса отстраниться. ​В какой-то момент он добавил к ласкам и пальцы, погружая их внутрь, имитируя толчки и растягивая её изнутри, пока его губы продолжали неистово терзать её снаружи. Варя металась по кровати издавая сдержаные стоны, её бедра непроизвольно двигались навстречу его лицу, ища еще большего давления. ​С каждым движением его головы, с каждым влажным звуком этого интимного действа, Варя чувствовала, как нечто накапливалось внутри нее. Семён не останавливался ни на секунду, он всасывал её плоть, дразнил её и вновь переходил к глубоким, проникающим ласкам языком, пока она практически не содрогнулась в оргазме Ведьмак чувствовал, как её тело хочет пика, но его собственный голод только начал обретать истинную форму. Он медленно отстранился, перехватывая шаманку за талию, чувствуя, как она мелко дрожит. ​— Надеюсь ты понимаешь что это только начало — прошептал он — Развернись. Встань на колени, и обопрись о стену ​Хозяка духа подчинилась почти инстинктивно, ведомая его властным тоном. Изгиб её спины в полумраке спальни под светом Луны казался слишком идеальным. Она была словно живым воплощением искусства Семен сложил пальцы и уперся ими в самый вход, дразняще надавливая, но не проникая, Варвара на мгновение замерла. Она прекрасно чувствовала эту преграду — Давай… — приказал Семён. В его голосе больше не было чего-то человеческого — Сама. Сделай это для меня. Покажи, как сильно я тебе нужен И она сделала. Лесков увидел, как напряглись её плечи, как она, преодолевая некий стыд, толкнула бедра назад. Она сама насадилась на его пальцы, принимая их глубоко, до самого основания. Сдавленный, влажный стон утонул в тишине Ведьмак закрыл глаза, чувствуя, как её узкие, горячие мышцы сжимают его пальцы. Это было лучше любой магии. Это было полное, абсолютное подчинение - не воли, а самой её сути. —Варя — он начал двигать рукой внутри неё, задавая уверенный темп. — Ты чувствуешь это? Твоя сила и обладание, они деградируют. Твоя магия сейчас здесь, во мне. В каждом твоем всхлипе Он прижался грудью к её спине, сминая её плечи, и продолжал двигаться внутри, с каждым разом толкаясь всё глубже и грубее, пока её стоны не превратились в непрерывную, лихорадочную молитву. Он вытряхивал из неё душу, оставляя лишь пустоту, которую только он мог заполнить. Внутренние мышцы жадно сжимали его пальцы, и в этот момент он резко, почти жестоко, вышел из неё. Варвара лишь издала сдавленный звук, похожий на стон раненого зверя Семён поднялся на колени за её спиной. Тишину комнаты разрезал резкий, сухой звук расстегивающийся металлической молнии брюк. Лесков избавился от всей мешающей одежды, чувствуя, как пульсирует кровь в его венах, смешиваясь с остатками магии. Лесков снова накрыл её ягодицы ладонями, пальцы грубо впились в мягкую плоть, он подтянул её еще ближе к себе, заставляя выгнуться так, чтобы между ними не осталось ни миллиметра воздуха. Он провел возбуждённым органом по промежности, собирая её горячую влагу. Маг дразнил её, лаская своим самым чувствительным местом её клитор, и в последствие услышал свой собственный сдавленный стон, который вырвался против воли. Это было слишком. Слишком долго он был заперт, слишком долго он только воображал это. Пара таких движений, и он уже был весь в её смазке, пульсируя прямо у входа в нее, тесную и обжигающую. Он чувствовал, как она дрожит, как её кожа горит под его руками. — Думаю ты уже знаешь, что делать, — его голос стал низким от напряжения. — Я не буду входить в тебя. Возьми меня сама, Варвара Семен замер, давая ей возможность сделать этот последний шаг. Он хотел, чтобы это было её осознанным выбором, её падением —Давай… — выдохнул он, и его ладони сжались на её бедрах, направляя, но не подталкивая. — Сделай нас обоих счастливыми Лесков затаил дыхание, когда почувствовал, как Варя сделала этот выбор. Она начала движение. Медленно, с какой-то мучительной, почти торжественной неспешностью. Он чувствовал каждый миллиметр её узкого, обжигающего жара, обволакивал его, как расплавленный воск. Она брала его, сама задавая этот ритм, привыкая к его размеру, к этой чудовищной и в то же время необходимой полноте внутри себя. Когда он, наконец, уперся в её тугое дно, Варя издала долгий, надрывный всхлип, и её внутренние мышцы сжались вокруг него. Семён запрокинул голову, и из его горла вырвался хриплый, животный стон. Это было слишком идеально. Слишком. Но он не позволил ей просто замереть и тоже наслаждаться этим. Прежде чем она успела адаптироваться к этому чувству наполненности, Семён резко, одним мощным рывком вышел из неё. Образовавшаяся пустота отозвалась физической болью. Варя дернулась, её пальцы впились в стену, а из груди вырвался протестующий стон. Она чувствовала себя обманутой. — Нет, Варя… — прошептал Семён, его руки на её бедрах стали жесткими, направляющими. — Давай ты будешь нормально работать Она всё поняла. В этом полумраке, Варя наконец приняла правила его игры. Шаманка снова толкнула бедра назад, сама насаживаясь на него, на этот раз быстрее и решительнее. И как только она приняла его полностью, она не остановилась. Она продолжила двигаться сама. Ритмично, в такт своему сбитому дыханию. Её движения были рваными, полными отчаяния и голода. Семен чувствовал, как её кожа скользит по его бедрам, как её смазка и его пот превращают их контакт в нечто единое, неразрывное. Он чувствовал, как её движения теряют всякую осмысленность, превращаясь в чистую, первобытную судорогу. Она насаживалась на него до упора, замирая на каждом вдохе, и начинала ерзать, пытаясь достать до той самой точки, где удовольствие превращается в электрический разряд. Её пальцы уже просто царапали стены, а её стоны стали длинными, вибрирующими, переходящими в беззвучный крик. Когда её тело зашаталось в первой волне оргазма, и она бессильно повалилась вперед, Семён не дал ей передышки — Да, хорошая… именно так… — Лесков зажмурился, его пальцы оставили глубокие следы на её бедрах — но для меня это еще не конец Он крепко перехватил её, пальцами впиваясь в покрасневшую кожу, удерживая девушку в нужном положении. Теперь инициатива полностью перешла к нему. Семён начал двигаться в своем собственном, бешеном темпе, резком, голодном, лишенном всякой жалости. Это был ритм человека, который долгие годы не чувствовал себя живым. Каждый толчок вышибал из Вари новый всхлип, каждый удар его низа живота о её ягодицы отзывался в комнате глухим, влажным звуком. Он почувствовал, как внутри него всё стягивается в тугой, невыносимый узел. Финал был близко, он обжигал изнутри сильнее любого огня. На самом пике, когда зрение начало застилать белой пеленой, Лесков резко выдернул себя из её горячего нутра. Одним движением он зажал свой член между её плотно сжатых ягодиц. Из его горла вырвался хриплый, надрывный стон, больше похожий на крик освобождения. Его тело сотряслось в мощном спазме, и горячая, вязкая белая жидкость толчками начала изливаться на её кожу. Он кончал долго, до боли, смотря как его семя стекает по ней, пачкая бедра и смешиваясь с их общим потом. Семён приник к спине шаманки, тяжело наваливаясь всем весом, прижимая ее полностью к дивану, и утыкаясь лицом в её рыжие волосы Тишина, наступившая в квартире, была оглушительной. Слышно было только их рваное, свистящее дыхание и удары сердец. Семен медленно провел рукой по её плечу, его пальцы дрожали. Варя чувствовала, как её сознание медленно возвращается в тело, которое больше ей не принадлежало. Оно принадлежало этой комнате, этому моменту и мужчине, чьё тяжелое, влажное тепло всё ещё придавливало её к кровати. Воздух, пропитанный солью и мускусом, казался слишком густым, чтобы им дышать. Шаманка продолжала молча лежать, уткнувшись лицом в сбитую подушку. Тело казалось ватным, тяжелым, а разум пустым, вычищенным до блеска. Она чувствовала, как по её спине, всё еще вздрагивающей от отголосков оргазма, медленно скользят пальцы Семёна. Он не просто гладил её, его движения были странно ритмичными, словно он выводил на её коже невидимые буквы. Буквы, которые она не могла прочесть, но ощущала каждой клеткой кожи. Варя чувствовала, как в местах прикосновений кожа начинает покалывать, словно по ней пробегают микроскопические разряды. Он клеймил её. Не физически, не укусами, которые уже начали наливаться багровым цветом на её шее, а энергетически. Семён привстал, сев на кровать, за ним поднялась и Варя, кутаясь в покрывало, будто человек на против только что не видел что находится под ним — Ну что ты получила то, что хотела? — послышалось почти беззвучно — Теперь, когда ты увидела, какой я внутри, тебе не хочется сбежать? ​Варя медленно придвинулась ближе, чувствуя исходящий от него жар. Она протянула руку и кончиками пальцев коснулась свежей ссадины на его лопатке. Семён вздрогнул, но не отстранился. ​— Ты действительно думаешь, что я искала в тебе святого? — тихо ответила она. — Сём, посмотри на меня ​Он медленно повернул голову, и в его глазах, обычно непроницаемых, Варя увидела то, что он скрывал за чёрным образом и ритуальными ножами, глубокую, почти невыносимую усталость одиночки ​— Я видел тысячи людей— Семён усмехнулся, и эта усмешка была полна горечи — Они приходят ко мне за чудесами, за ответами, за правдой. Но никто никогда не хотел просто быть рядом. Ты пришла в мой дом и разрушила тишину, которую я выстраивал годами. Ты притащила сюда свой свет, своего Кехно, свою жизнь… И теперь я не знаю, как мне возвращаться в этот склеп одному ​— А тебе и не нужно. Ты говоришь, что умеешь только забирать. Так забери и моё одиночество тоже. Оно мне больше не нужно — Варя улыбнулась той самой открытой, светлой улыбкой — Сём, не забывай я сама экстрасенс, а не актриса массовки. Я тоже вижу правду. И теперь, когда я знаю вкус твоих губ и ритм твоего сердца, никакая маска сурового «сибирского ведьмака» меня не обманет. Пусть зрители видят холод от тебя. Мне достаточно того, что я знаю, как ты дышишь, когда мы одни. ​Лесков долго вглядывался в её лицо, словно пытался найти там хоть тень сомнения или страха. Но видел только бесконечную преданность. Он медленно выдохнул, и это было похоже на то, как сдаётся осаждённая крепость. ​— Иди сюда — сказал он, и на этот раз в его голосе не было грубости, только хриплая, почти отчаянная нежность. ​Он притянул её, усаживая перед собой. Варя обняла его за шею, утыкаясь носом в изгиб плеча. Семён закрыл глаза, крепко прижимая её к себе, словно она была единственным якорем, удерживающим его в мире живых. ​— Я ненавижу тебя за то, что ты сделала меня слабым — прошептал он ей в волосы. ​— Нет — Варя поцеловала его в шею, прямо над пульсирующей жилкой — Ты просто наконец-то стал живым.

***

​За панорамным окном ночная Москва постепенно меняла свой угольный цвет на предрассветный серый. Город начал просыпался, готовился к суете. Но здесь, в светлой квартире с тяжёлыми чёрными шторами, время замерло. История противостояния их чувств закончилась, уступив место чему-то гораздо более глубокому - искреннему человеческому чувству. Они просто были наконец-то вместе. Вдвоём. Отданные друг другу