Рассказ о походе Марка и Спурия

Далее будет представлен любопытнейший памятник античной литературы, "Рассказ о походе Марка и Спурия" (69г н.э.), один из немногих сохранившихся текстов эпохи правления императора 1-го междуцарствия Марка Сальвия Отона, что мы можем установить с точностью, благодаря щепетильности анонимного автора. Текст сохранен в приемлемом виде, сочетает в себе элементы комедии и порнографии. Несмотря на посредственные, как отмечают литературоведы, дарования автора, он может быть интересен историкам античности и просто любопытным, благодаря аутентичному описанию нравов и быта. * * * [Начало рассказа утеряно] ...[Ан]желус — мое единственное сокровище! Вы не знаете, богатые юноши, как разрывается душа старого отца, когда он от безвыходности продает своего сына в чужие руки, хоть и на одну ночь... Стыд и сожаление навсегда останутся моими гадкими спутниками, но, что же сделать, раз другого выхода у меня сейчас нет? Я глубоко повинен во всех делах моих и моего сына. Будьте же поласковее с моим мальчиком, ведь он не знал ещё мужской любви, смотрите, не обманите меня и молчите впредь о том, если над нами сжалитесь, — Молвил дряхлый худой старик, ведя двух красивых развратных юношей к своему жилищу.  Марк на входе отвязал тугой мешок с монетами и вложил в дряблую руку старика, лицо того стало удивлённым. — Да не убивайся, дедок. Сейчас время тяжелое, тебя Анжелус благодарить потом за нас будет. Пристойно и благодарно для красивого юноши пособить старому отцу таким образом. Спурий ведь тоже свою юность продал, да не так щедро с ним расплатились! — Сказал Марк, хлопнув своего спутника по сильной спине. — Кто это говорит? Осел, лёгший под учителя задаром? — Ответил Спурий почти без обиды. Квинт вяло посмеялся над перепалкой друзей, но снова лицо его сделалось трагичным, когда они прошли к комнатушке на втором этаже. — Заходите, добрые юноши, и делайте, за чем пришли... И не вините моего Анжелуса, если вам что не понравится. Он, говорю, не знал ещё мужчин, и будет вас стесняться! — Возопил старик, чуть не падая перед гостями на колени. — Тем лучше. А теперь уйди, дед, не наноси себе раны! — Приказал Марк, и они со Спурием в нетерпении зашли в комнатку и закрылись. Комнатка оказалась темной и маленькой, горела только одна масляная лампа у изголовья простой, но весьма широкой кровати. На ней молча полу-лежал на травяной подушке стройный юноша в тунике желтого цвета, на голове его уже подуставший цветочный венок. Личико его было как бы стыдливо опущено, и длинные вымытые русые волосы скрывали [его] густыми прядями. Друзья переглянулись в недоумении, не ожидая, что Квинт так для них вырядит своего неиспорченного сына, но все же скинули молча свои дорожные плащи, петасы и туники и прилегли с двух сторон от Анжелуса, который так и не пошевелился. — Привет, Анжелус... — Поздоровался первым Марк, снял с него венок и нежно взял за слегка липкий подбородок, но не придал этому значения, желая повернуть стеснительного мальчика к себе для поцелуя. Спурий медленно, стараясь не напугать, задрал его нарядную тунику и провел ладонью по стройной ляжке, на что Анжелус хмыкнул и поддался и ему, и одновременно Марку, подставляя одному под руку маленький член, а тому губы для поцелуя. Изо рта юноши сильно пахнуло розовой водой, и он просунул язык в рот Марка и сразу начал тереться о его язык, ручкой обхватив за плечо. Марк удивлённо простонал ему в рот от таких бесстыдных ласк и провел рукой по густым русым волосам, заложив их за ухо. — Что такое, Марк, стонешь от поцелуя мальчика? — Усмехнулся Спурий, нежно играя с членом Анжелуса под туникой, на что тот уже отвечал хмыканьем и тихим постаныванием. — Спурий, он такой [расторопный]... Анжелус, твой отец может гордиться своим сыном! — Молвил Марк, но тут удивился, посмотрев внимательнее в лицо юноши. Оно было подкрашено белилами и румянами, к которым прилипло несколько волосин, и глаза немного подведены черным, хотя, в общем, мальчик был и сам достаточно красив и правилен чертами лица, за что Марк ещё раз проклял в уме сотворившего с ним это [старика]. Анжелус стыдливо отвернулся и хмыкнул, подавшись вперед узкими бедрами, когда Спурий мягко сжал его жезл. — Я очень стараюсь, доминусы, — Глухо ответил мальчик и неуверенно попытался снять тунику. — Мы поняли. Это очень хорошо, ты прямо истинный мужелюб, — Сказал все ещё удивленно Марк, приобняв Анжелуса за талию и благодарно целуя его в шейку, не позволив пока ему раздеться. Спурий же спустил юношу ниже на подушку и тоже начал крепко целовать его в губы, сразу после Марка, и тоже немного удивился. Увидев, что Анжелус их не очень-то и боится, развратные юноши совсем окружили его ласками, желая доставить и ему побольше удовольствия. Так, Спурий продолжил целовать его с языком и ласкать рукой ушко, а другой рукой стал мять его ляжку. А Марк теперь тер его крепнущий член и через ткань туники сжимал твердый сосок. Анжелус закрыл глаза и принялся стонать громче и бесстыднее, извиваясь в их руках, словно стройная змейка. Тут Марк убрал одну его ручку за голову, и отодвинул короткий рукав туники, желая ещё и целовать его подмышку, но перестал, когда заметил, что там были следы от бритья либо воска в виде мягкой щетинки. — Это ещё что такое, Анжелус! — Разозлился Марк, — Твой отец нас уверял, что травка ещё не всходила в этом запертом садике. Мальчик поднял на него напуганный взгляд, но ничего не ответил. Спурий тоже убрал другую его ручку за голову и с любопытством осмотрел и потрогал другую его подмышку, и Анжелус дернулся от щекотки. — Не мог ты, что ли, получше хотя бы побриться, раз вы думали нас в этом обмануть? — Насмешливо спросил Спурий, все ещё водя пальцем по щетинке. — Вы странные и развратные люди, доминусы! — Возопил внезапно Анжелус, изменившись в лице, и начал колотить по постели пятками и пытаться выбраться из их сильных рук, но Марк и Спурий держали его крепко за локти, дожидаясь ответа, — Что вы, вообще, прицепились к моим подмышкам? Лень было, как вам такое, бестолочи?! Никто так близко даже никогда не смотрит. Все всегда просто в рот суют или в зад!.. Ой. Все трое ненадолго замолчали после этих слов. Первым пришел в себя решительный Марк. — Спурий! Я прошу тебя призвать сюда папашу, если ты мне друг! — Попросил он друга, и Спурий подчинился. Пока тот голышом побежал искать старика, смеясь, Марк продолжал крепко удерживать Анжелуса и не отвечал более на капризничанье мальчика. Спурий чуть не умирал от смеха, когда притащил, наконец, в комнатку перепуганного деда, и закрыл за ними. Марк же сразу приступил к изложению претензии. — Мы сейчас очень обозлены, Квинт, потому что ты по цене нетроганого гладкого юноши подсунул нам тупоумную размалеваную шлюху с шершавым очком, которая даже не побрила ради нас подмышки! Мы требуем, чтобы ты сейчас же лег с ним в постель и при нас опробовал свой скверный товар, иначе мы изобьем вас обоих палками и заберём свои деньги. — Как лечь с ним? Анжелус мне сын... — Заблеял жадный старик, как козел, но глаза его уже посматривали на Анжелуса с презрением, чем отвечал ему и сынок. Тут вступился Спурий, грубо подтолкнув старика к кровати. — Я дерзаю полагать, старая ты ползучая черепаха лживая, спермоглот, шакал сжатый [?], глотатель семени [оскорбление повторяется дважды(?)], что Анжелус вообще не является тебе родственником. Ведь и увядшую супругу твою, наверняка, с твоего позволения тарабанили всем городом в её зловонные зад, перед и рот от начала века, — Молвил Спурий и разорвал с треском нищую тунику хозяина. Марк встал и повалил старика в постель к Анжелусу, а сам отошёл к другу, чтобы смотреть на это позорище. Дед что-то проворчал и неуверенно потянул дряблые руки к сыну, чтобы снять с него тунику, но тот оттолкнул отца и раздражённо снял сам и отбросил на пол. Потом он обнял старика и начал быстро гладить его член и мять сосок, от стыда смотря куда-то в стену, пока Марк и Спурий хохотали до слез. Член ворчащего и проклинающего сына старика долго не поднимался, и Анжелус тогда улёгся так, чтобы пососать его, но длинные волосы упали и закрыли все от гостей. Тогда Марк подошёл, грубо намотал их на кулак и стал управлять головой Анжелуса, пока он сосал отцу и смотрел на гостей со злостью. А Спурий принялся мять задницу Анжелуса и давить пальцем на его дырку, отчего тот стонал носом. Скоро дед тоже начал стонать, и все увидели, что тряпка между его ляжек, наконец, приобрела вид члена. Старик возрадовался и потянулся за маслом, думая быстренько присунуть сыну, чтобы скорее со всем покончить, но Марк отнял кувшин и плеснул масла ему на голову. Анжелус во весь голос рассмеялся над отцом вместе с гостями, пока тот плевался, но Марк тут же вылил масла и на него, отчего юноша возопил. — Рано! Пусть Анжелус сначала ляжет задницей кверху, а ты полижи ему очко. Да не забудь себе там подрачивать, — Молвил им Марк сквозь смех. Мальчик лег, как ему велели, и выглядел очень мило, хотя волосы его слиплись от масла, а косметика размазалась по лицу, когда он отирал глаза. Задница у него была красивая и белая, и он застонал, когда старик принялся ковырять её языком. Марк и Спурий подошли ближе, гладя перед Анжелусом свои члены. Насмотревшись, Марк сам промазал рабочее очко юноши маслом и толкнул его обратно в постель. — Достаточно, — Обратился он к Квинту, — Теперь возьми его в зад и одновременно с этим лижи его подмышку. — А как мне лечь, чтобы я мог так сделать? — Спросил хозяин с глупым лицом, яко бы это очень сложно. — Ну подумай головой, а не жопой, тупой старик! Мы тебя сами сейчас с двух сторон оприходуем, если не перестанешь канючить тут как баба! — Закричал на него Спурий, держа в руке свой твердый член. Подумав об этом, Квинт быстро лег рядом с Анжелусом, прижав его спиной к своей худосочной груди, и легко вошёл в его задницу в этой позе, простонав от непривычки. Потом он поднял руку сына за голову и начал лизать и сосать его подмышку, как просили гости, хотя мальчик немного сопротивлялся этому из стыда. Впрочем, Анжелус скоро уже стонал и начал себе [подрачивать], пока отец проникал в него. Марка и Спурия так возбудило это зрелище, особенно когда Квинт, близкий к окончанию, прижал к себе юношу за грудь, что они подошли и кончили со стоном им на лица. Анжелус вскрикнул и тоже излился, ощутив горячие струи, ну а за ним и Квинт. После этого богатые развратные юноши оделись и покинули дом, избив этих мошенников палками и забрав свои деньги, и направились в стабулярий. Здесь кончается история о походе Марка и Спурия.