Taste like ashes

Услышав до боли знакомое прозвище, Ликс не спешит оглядываться. Помучайся, Хёнджин. Поняв, что его поведение полностью зеркалят, даже не слушая, Хван решает подойти к Ли вплотную, загородив собой плазму. — Ёнбок-а, почему я делаю больно не только тебе, но и себе? Ты совсем не выходишь у меня из головы… И я не позволю, чтобы этот ублюдок Чан касался тебя. Руки Хёнджина проскальзывают к веснушчатым щекам блондина, медленно поглаживая их, но тут же оказываются «отверженными», когда Феликс резко бьёт ладонью по его рукам. — Не смей так говорить про него, — мгновенно звучит низкий голос, от которого всегда бежали мурашки по коже. Он был безумно приятным. Из уст Хёнджина вылетает тихая усмешка. Качнув головой, он кладёт руки уже на плечи Ли, крепко сжимая их, и резким движением вжимает парня в спинку дивана, заставив того зажмуриться от боли. Как же Хван мог забыть, что у Феликса проблемы с поясницей? — Меня блядски бесит, когда я вижу тебя с ним. Какого хуя вы сегодня вообще спали вместе? — уже не сдерживая агрессии, повышает тон брюнет, сквозь темноту разглядывая Ликса. — Ты уже с ним успел потрахаться, а меня, значит, можно забыть? Эти слова вызывают не только испуг, но и безусловную обиду на Хёнджина. Если бы не темнота, то можно было бы разглядеть эти стеклянные от накопившихся слёз карие глаза. Это была последняя фраза, которую сказал Хёнджин перед тем, как яркий свет наполнил гостиную, заставив двоих парней зажмуриться. В дверном проёме стоял Кристофер, медленно убирая руку от выключателя. Он слышал всё от начала и до конца, и агрессии не было предела. — Ты уёбок, Хёнджин, — звучит разъярённый голос старшего, который мгновенно подлетает, замахиваясь кулаком и уже собираясь ударить, но не решается. Руку останавливает Феликс, который крепко вжимается в накачанную грудь лидера, скрывая полные боли глаза. — Не бей… — почти проскуливает блондин, чувствуя, как эта же ладонь ложится на его макушку, так же нежно прижимая к себе, как и раньше. Чану ничего не остаётся, кроме как просто послушаться Феликса и бросить Хёнджину угрозу: — Если ещё раз к нему подойдёшь, я не сдержусь и ударю. После этих слов Чан приобнимает Феликса за плечо и медленно уводит в свою комнату, где усаживает того на кровать. — Ты как? — взволнованно спрашивает лидер, вытирая влажные от слёз щёки Ёнбока. В ответ он получает лишь слабый кивок. Вздохнув, Чан приподнимается с корточек, медленно поглаживая того по голове. — Я принесу воды, посиди здесь, хорошо? — вполголоса произносит Кристофер и не спеша покидает комнату, направившись на кухню, где наливает стакан воды. Хвана в гостиной и других общих комнатах не наблюдалось — видимо, ушёл к себе. Как и ожидалось, Хёнджин сидел в своих покоях, где на этот раз царила полная тьма, а комната пропиталась перегаром дорогого алкоголя. Пьяное, но всё ещё сознательное тело лежало пластом на кровати, в которой раньше он спокойно спал с Ликсом. В горле стоял ком, а в груди разливалась неприятная горечь — то ли от алкоголя, то ли от слов, которые он наговорил настоящему ангелу. Как бы он ни заставлял себя, оттолкнуть Феликса не получалось. Они слишком много времени провели вместе и слишком сильно зависели друг от друга. Плевать, что этот тупой JYP сделает множество замечаний, плевать, что пейринг Hyunlix вновь будет лидировать в топе, плевать, что по ним напишут миллион фанфиков и нарисуют сотни артов. Плевать абсолютно на всё, кроме собственных чувств. Он просто не мог позволить себе упустить того, кого любит всем сердцем, хоть последние месяцы и вправду вёл себя как последний уёбок. В комнате Чана наблюдалась уже знакомая картина: Ликс на кровати, а Крис, лёжа рядом, медленно поглаживает младшего по светлой макушке, прижимая к себе и убаюкивая. Своими действиями он пытался показать, что Феликс может полностью довериться ему и рядом с ним будет в полной безопасности. Возможно, Чан был полностью прав: благодаря ему сон Феликса стал менее чувствительным и более спокойным. Он не просыпался каждые полтора часа и не пытался самостоятельно успокоиться, выпив дешёвую валерьянку. В комнате горел приглушённый свет прикроватного ночника, благодаря которому Чан мог спокойно разглядывать каждую веснушку на лице младшего, иногда даже касаясь их и движениями пальцев вырисовывая что-то вокруг. — Почему ты вынужден страдать из-за этого придурка?.. — тихо произносит Чан, прижав голову Феликса ближе к себе. Его пухлые губы были аккуратно сомкнуты, длинные ресницы прикрывали красные от слёз глаза, и, вероятнее всего, завтра тот проснётся не в самом хорошем состоянии. Кристофер был бы грешником, если бы воздержался от поцелуя в сладкие на вид губы Ликса, однако просто не мог позволить себе сделать это без разрешения. Сейчас он довольствовался лишь тем, что мог коротко чмокнуть его в веснушчатую щёку. Глубокой ночью дом наполняют остальные участники. Чан, уложив Феликса, вышел на кухню, дабы прибрать «погром» сегодняшнего вечера. Еда уже была готова. Когда Чан всё успевает — неизвестно, но сыты и довольны были все, кроме Феликса, который мирно спал в комнате Криса, и Хёнджина, который и пальцем не притронулся к приготовленной Чаном еде. Он не хотел даже сидеть рядом с «любовником» Ли Феликса. «Любовник» — одно только представление о том, что Чан творил с Феликсом безумные и эротические вещи, сводило его с ума от накипевшего гнева. Как же Хёнджин ошибался во всём. Не дотронувшись до тарелки, Хван молча встаёт со стула и просто уходит, направившись в свою комнату. Однако, дойдя до своей двери, он останавливается, оглянувшись на дверь лидера. Дверь в комнату медленно открывается. Внутри темно, но свет из коридора смог проникнуть внутрь. Феликс крепко спал, сжимая в руках серую толстовку Кристофера, в которой тот сегодня ходил на студию. — Вот уёбок, — тихо фыркает Хван и подходит к кровати, смотря на спокойно спящее тело. — Я же просил не оставаться с ним наедине, так какого хуя всё идёт наоборот? Почему из всех мемберов ты решил сблизиться именно с ним? Непонятно, какого ответа ожидал брюнет, наблюдая, как Ликс продолжает спать. Сердце так и пылало ненавистью и обидой, но что он мог поделать? Нельзя было влезать в драку с Крисом. Поэтому, убедившись, что Феликс в порядке, он разворачивается и просто уходит, совсем тихо закрыв дверь.