Taste like ashes

Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Феликс и Хёнджин потеряли «связь» между собой, но и это стало ещё одной проблемой. Чан начал всё чаще замечать, как Феликс становится бледнее. Сначала он списывал это на усталость от многочисленных тренировок, перелётов и забитого под завязку графика, но с каждым днём поводов для беспокойства становилось всё больше. Блондин почти перестал появляться на общих ужинах, каждый раз придумывая новые причины. Сам Феликс старательно делал вид, что всё в порядке. Натянутая улыбка, тихое «я в норме» и привычное желание не доставлять никому проблем давно стали его защитой. Только вот организм больше не хотел играть по этим правилам. Во время репетиций он всё чаще терял концентрацию, пропускал замечания хореографов и несколько раз едва не оступился прямо на сцене. Каждый раз рядом оказывался Чан, который смотрел на него всё тревожнее. А ещё был Хёнджин. За несколько месяцев они почти не разговаривали. Не считая рабочих моментов, между ними будто выросла невидимая стена. Но сколько бы Хван ни убеждал себя, что ему всё равно, взгляд постоянно находил знакомую светлую макушку среди остальных мемберов. Особенно сейчас, когда Феликс буквально таял на глазах. Сегодня им предстояло выступать в Бразилии, в Рио-де-Жанейро. Жара стояла невыносимая. Температура зашкаливала, и даже привычные к гастролям мемберы чувствовали себя вымотанными. Чан вместе со стаффом без конца напоминал всем пить воду, носить с собой вентиляторы и ни в коем случае не выходить на улицу без головного убора. Чан, хоть и вырос в Австралии, за годы жизни в Южной Корее успел отвыкнуть от подобного пекла. Как и Феликс… К моменту прилёта в Бразилию ситуация стала критической. Блондин почти не спал, ел через силу и держался исключительно на кофе и энергетиках. Даже Сынмин однажды заметил, что запястья Феликса стали пугающе тонкими. — Ты вообще когда последний раз нормально ел? — спросил он тогда. — Не начинай, — только и отмахнулся Феликс. Но организм уже был на пределе. Поэтому, когда палящее бразильское солнце в очередной раз ударило по голове, вопрос был не в том, потеряет ли он сознание. Вопрос был лишь в том, когда именно это произойдёт. — Феликс! — раздаётся встревоженный голос Хёнджина, который испуганно смотрит на лежащее в коридоре тело. — Эй, эй, что такое?! Ёнбок-а, ты слышишь меня? Хван тут же опускается рядом на колени и пытается привести его в чувство. Понимая, что ситуация серьёзная, он подхватывает Феликса на руки и быстро направляется к своему номеру. Однако, пройдя несколько метров, сталкивается с Джисоном. — Что с ним? — обеспокоенно спрашивает тот, мгновенно подбегая ближе. — Хан-и, пожалуйста, принеси нашатырь в мой номер. Я приведу его в сознание, — уверенно произносит Хёнджин и, не дожидаясь ответа, уходит дальше. Зайдя в номер, он даже не разувается. Сразу направляется к кровати, осторожно укладывает Феликса и подкладывает под его голову подушку. Проходит всего несколько минут, и Джисон уже стоит на пороге со спиртом. Только собирается войти, как Хван останавливает его рукой. — Я сделаю всё сам. Это единственное, что произносит Хёнджин, прежде чем закрыть дверь.

。。。

— Ёнбок-а, как ты? — тихо спрашивает Хёнджин, ставя на тумбочку стакан воды. Феликс приходит в сознание не сразу. Несколько секунд он растерянно смотрит перед собой, пытаясь понять, где находится, а затем замечает сидящего рядом Хёнджина. И просто замирает. Смотрит на него так, словно видит впервые. Хотя, наверное, так оно и было. За последние месяцы они настолько отдалились друг от друга, что стали почти чужими. На вопрос он лишь молча кивает, потирая глаза. Но тут же его взгляд падает на руку, которую Хван осторожно держит в своей. — Ликс-а… извини. Я вижу, что в последнее время ты совсем не в порядке. Почему ты перестал есть с мемберами? Прошло уже несколько месяцев, а я ни разу не видел тебя за общим столом. Ты спишь по три часа в сутки, а иногда не спишь вообще. И волнуюсь не только я. Мы все волнуемся. Мы ведь семья… Ком застрял где-то в горле. Неужели Хёнджин действительно сказал это вслух? Взгляд брюнета был прикован к тонкой ладони Феликса. Раньше он никогда не замечал, насколько она маленькая. Внезапно на их руки падает капля. Стоп. Капля? Хван резко поднимает голову, замечая щёки Феликса, которые уже полностью мокрые от слёз. Сначала он думает, что слишком сильно сжал его руку, поэтому мгновенно отпускает её. Но становится только хуже. Тогда Хёнджин осторожно притягивает его к себе. — Ёнбок-а… всё хорошо. Тише… — Его голос дрожит не меньше, Но внезапно Феликс толкает его в плечо. Хёнджин отстраняется. А Ликс плачет. По-настоящему. Так, словно держал это в себе слишком долго. — И как давно мы с тобой семья?.. — сквозь слёзы выдавливает он. — Какая тебе вообще разница?.. — Сердце Хёнджина болезненно сжимается. Он прекрасно понимает, почему слышит эти слова. Понимает слишком хорошо. — Извини… — Настолько простое слово вызывает у Феликса лишь горькую усмешку. Ему хочется уйти. Прямо сейчас. Только он пытается подняться с кровати, как Хван вновь перехватывает его за запястье. — Ликси-а, я… — Договорить он не успевает, дверь номера резко распахивается. — Господи, как же я устал! — раздаётся громкий голос Чанбина, но стоит ему пройти дальше, как он замечает сидящих на кровати Феликса и Хёнджина. — О, Ёнбок? Ты чего здесь? Хёнджин мгновенно убирает руку. Так же быстро, как делал это последние несколько месяцев. Феликс замечает это.  И от этого становится только больнее. — Ему стало плохо. Я принёс его сюда… — тихо отвечает Хван. — Да, спасибо большое, Хёнджин, но мне уже лучше, — Феликс поднимается на ноги. — У меня ещё есть дела. Увидимся, Чанбин-хён. — Не позволяя никому из них вставить ни слова, он выходит из номера.  Сердце колотится так сильно, что становится трудно дышать. — Надо привести себя в порядок… и пойти на тренировку, — Только эта мысль и удерживает его от того, чтобы снова не сорваться. А за спиной остаётся Хёнджин, который впервые за долгое время понимает одну простую вещь: Он действительно может потерять Феликса. Навсегда.