Зеркальный друг

Восьмое ноября. Для подавляющего большинства жителей Королевства Роан это был просто серый, промозглый день поздней осени, когда холодный ветер с севера пронизывал до костей, а небо затягивала свинцовая пелена туч. Но для двух людей, разделённых непреодолимой, казалось бы, пропастью миров, эта дата означала нечто гораздо большее, чем просто смена календарного листа. Это был рубеж. Рубикон. В мире Кейла ему сегодня исполнялось восемнадцать лет. Возраст, когда по законам аристократии юноша официально становился взрослым мужчиной, несущим полную ответственность за свои поступки, за свои слова и, что самое важное, за последствия своих решений. Возраст, когда маска беззаботного, глупого отброса должна была либо треснуть, либо стать настолько идеальной, что срослась бы с кожей. В мире Ким Рок Су ему исполнялось тридцать шесть. Возраст, когда в мире, пожираемом апокалипсисом и монстрами, ты либо становишься живой легендой, вокруг которой складываются мифы, либо превращаешься в сухую, безликую строчку в статистике погибших. *** Кейл проснулся до рассвета. Ему не нужен был будильник; его внутренние часы, откалиброванные месяцами изнурительных тренировок в другом мире, безупречно отсчитывали время. Он открыл глаза и некоторое время лежал неподвижно, глядя в высокий, украшенный лепниной потолок своей спальни. Тишина в комнате была абсолютной, нарушаемая лишь тихим, ритмичным тиканьем старинных настенных часов и далёким, едва уловимым звуком шагов прислуги в коридоре. — Восемнадцать, — пронеслось в его голове. Он медленно сел на кровати, откинув тяжёлое шёлковое одеяло. Его тело отозвалось лёгкой, приятной ломотой в мышцах — напоминанием о вчерашней, особенно интенсивной тренировке с Рок Су, которая в мире Кореи длилась несколько часов, а здесь, благодаря аномалии зеркала, уложилась в пару минут сна. Он потянулся, чувствуя, как под кожей перекатываются мышцы, ставшие за последние месяцы значительно плотнее и сильнее. Он провёл пальцами по ладони, нащупывая знакомые, жёсткие мозоли у основания пальцев. Эти мозоли были его тайным трофеем, его молчаливым доказательством того, что он перестал быть жертвой обстоятельств. Он встал и подошёл к умывальнику. Ледяная вода из кувшина бодро ударила по лицу, смывая остатки сна. Глядя в серебряное зеркало, Кейл увидел не измождённого, вечно пьяного юношу с бегающим взглядом. Он увидел человека с ясными, каре-красными глазами, в которых застыла холодная, расчётливая решимость. Его осанка была прямой, плечи расправлены, а центр тяжести смещён так, как учил его Джин Тэ: готовый к любому внезапному движению, к любому удару из тени. — Восемнадцать, — тихо произнёс он своему отражению, и его голос прозвучал в пустой комнате твёрдо и уверенно. — Время пришло. Он оделся в простой, но дорогой камзол тёмно-бордового цвета, стараясь не привлекать излишнего внимания, но сохраняя вид благородного отпрыска. Спустившись в столовую, он застал уже привычную картину. Граф Дерут Хенитьюз, его отец, сидел во главе длинного дубового стола, методично и с безупречными манерами поглощая свой завтрак. Напротив него, выпрямившись как струна, сидел Басен, его младший брат, чьё лицо выражало сосредоточенность и лёгкое, едва уловимое напряжение, свойственное человеку, несущему на себе груз ответственности за территорию. Рядом с Басеном, болтая ногами и с аппетитом уплетая сладкую булочку, сидела маленькая Лили. — Доброе утро, отец. Басен. Лили, — произнёс Кейл, подходя к своему месту. Его голос был ровным, лишённым привычной хрипотцы или вызывающей небрежности. Граф Дерут оторвался от своей тарелки и бросил на старшего сына короткий, оценивающий взгляд. В этом взгляде не было ни осуждения, ни гнева, только та сложная, отцовская озабоченность, которую Кейл научился распознавать. — Доброе утро, Кейл, — ответил граф. — Ты сегодня рано. И выглядишь... бодро. — Я просто хорошо выспался, отец, — спокойно ответил Кейл, наливая себе чай. — Иногда даже отбросу нужен полноценный отдых, чтобы не падать с ног к полудню. Басен нахмурился, его взгляд скользнул по фигуре брата, задержавшись на плечах и руках. Кейл знал, что Басен, будучи будущим главой рода, обладает острым, аналитическим умом. Он мог заметить изменения в походке, в том, как Кейл держит чашку, в отсутствии характерного запаха перегара. Но Басен ничего не сказал, лишь чуть заметно кивнул, возвращаясь к своим бумагам. — С днём рождения, брат! — вдруг звонко воскликнула Лили, перестав жевать. Она спрыгнула со стула и подбежала к Кейлу, протягивая ему маленький, неуклюже завёрнутый в яркую бумагу свёрток. — Я сама выбирала! Кейл замер. Его горло внезапно сжалось от неожиданного, острого укола эмоций. Он медленно взял свёрток, стараясь, чтобы его пальцы, привыкшие к грубой рукояти меча, не порвали тонкую бумагу. Он развернул его. Внутри лежал простой, но аккуратно вырезанный из дерева свисток в форме маленькой птички. — Спасибо, Лили, — тихо сказал Кейл, и его голос предательски дрогнул. Он присел на корточки, чтобы оказаться на уровне её глаз, и аккуратно взъерошил её светлые волосы. — Это самый лучший подарок, который я когда-либо получал. Я буду носить его с собой. Лили сияюще улыбнулась и вернулась к своему завтраку. Кейл поднялся, чувствуя, как тепло разливается по груди, смягчая ледяную корку, которую он нарастил вокруг своего сердца. Он аккуратно повесил свисток на тонкий кожаный шнурок рядом с амулетом маскировки и медальоном-осколком. Три маленьких сокровища, скрытых под воротником камзола. Три причины не умереть. В этот момент в столовую бесшумно вошёл Рон. Как всегда, его движения были плавными, неслышными и безупречно выверенными. Он нёс серебряный поднос, на котором стоял графин со свежевыжатым соком и небольшая, аккуратно накрытая салфеткой тарелка. — С днём рождения, молодой господин, — мягко произнёс Рон, ставя поднос перед Кейлом. Кейл приподнял салфетку. Под ней оказался не просто кусок пирога, как в прошлые годы. Это был маленький, идеально испечённый бисквитный торт, украшенный тонким слоем нежного крема и одной-единственной, свежей лесной ягодой, которая в это время года стоила целое состояние. А рядом с тарелкой лежала небольшая, запечатанная воском записка. Кейл взял записку и развернул её. Почерк был изящным, ровным и знакомым до боли: **[ Молодому господину, который несёт на своих плечах тяжесть, невидимую для других. Пусть ваш путь будет твёрдым, а меч — острым. Ешьте. Вашему телу сейчас требуется больше сил, чем обычно. С днём рождения. Р. ]** Кейл медленно поднял глаза и встретился взглядом с Роном. В глазах старого дворецкого не было ни вопроса, ни упрёка. Там было лишь спокойное, глубокое понимание и тихая, нерушимая поддержка. Рон знал. Он видел мозоли. Он видел изменённую осанку. И он выбрал не разоблачать, не проверять, не угрожать. Он выбрал быть тылом. — Спасибо, Рон, — сказал Кейл, и в его голосе прозвучала искренняя, глубокая благодарность, лишённая всякой иронии. — Это выглядит... необычно сытно для завтрака отброса. — Даже отбросу требуется сила, чтобы нести бремя своих решений, молодой господин, — так же тихо, чтобы не слышал граф, ответил Рон, его глаза на мгновение стали мягче. — И чтобы защищать тех, кого он считает своим. Приятного аппетита. Рон бесшумно отступил в тень, оставляя Кейла наедине с его мыслями и тёплым, сладким запахом торта. Кейл отрезал небольшой кусочек и положил его в рот. Он был сладким, нежным и невероятно вкусным. Он допил чай, встал из-за стола и, бросив короткий, прощальный взгляд на Басена и Лили, направился к выходу. Ему нужно было остаться наедине. Ему нужно было перейти через зеркало. Потому что в другом мире его ждали люди, которые понимали цену этого дня лучше, чем кто-либо другой. *** Кейл достал из потайного кармана камзола небольшой, неровный осколок чёрного стекла в тяжёлой серебряной оправе. Он сжал его в ладони, чувствуя знакомую, едва уловимую вибрацию, исходящую от артефакта. Глубокий вдох. Шаг вперёд. Мир вокруг мгновенно сжался в крошечную, ослепительно яркую точку, а затем с громким, глухим хлопком развернулся обратно, ударив его в лицо волной совершенно иных ощущений. Исчез тонкий аромат лаванды и пчелиного воска. Его заменили резкий запах озона, въедливая пыль старого бетона, машинное масло и едва уловимый, но такой родной аромат дешёвого растворимого кофе. Он стоял в кабинете Ким Рок Су. Но сегодня кабинет выглядел иначе. На массивном металлическом столе, обычно заваленном картами периметра, отчётами о расходах патронов и схемами ловушек, теперь стояла небольшая, неуклюже испечённая лепёшка. Она была неровной, с подгоревшими краями, но щедро украшена тремя зажжёнными свечами, сделанными из перетопленного воска и самодельных фитилей. Вокруг стола, нарушая привычную боевую готовность, стояли Мин А, Джин Тэ, Хён-су и Дон Ук. И все они, к немалому удивлению Кейла, улыбались. — С днём рождения! — хором, хотя и немного нескладно, произнесли они, когда Кейл материализовался в комнате. Рок Су сидел за столом, и на его обычно непроницаемом, вырубленном из гранита лице читалось лёгкое, но совершенно искреннее замешательство. Он медленно поднял глаза на вошедшего Кейла, и в глубине его тёмных, усталых глаз мелькнуло что-то тёплое, что Кейл научился распознавать лишь за последние месяцы. — Ты пришёл вовремя, Хенитьюз, — сказал Рок Су, и его голос, обычно ровный и лишённый эмоций, прозвучал с редкой, мягкой ноткой. — Мы как раз собирались начать. Но, кажется, у нас сегодня двойной повод для торжества. Мин А шагнула вперёд, её глаза блестели в тусклом свете аварийных ламп. — Дон Ук помнил! — воскликнула она, тыча пальцем в сторону молчаливого парня. — Ты проболтался пару месяцев назад, сидя за ремонтом мотоцикла, что тебе скоро восемнадцать. Мы посовещались и решили, что раз уж мы делим одну дату на два мира, мы будем праздновать её вместе. Кейл замер. Его горло внезапно сжалось. В своей прежней жизни он никогда не праздновал день рождения по-настоящему. Не было ни торта, ни свечей, ни людей, которые собирались бы вокруг него вот так. Не смотрели на него с такой тёплой, настоящей, безусловной привязанностью. Ни в одном из двух миров. — Спасибо, — тихо сказал Кейл, и его голос предательски дрогнул. Он быстро откашлялся, возвращая себе привычную маску лёгкой иронии, чтобы скрыть внезапную влажность в глазах. — Я тронут до глубины души. Надеюсь, эта лепёшка не радиоактивна и не взорвёт мне желудок? — Эй! — возмутился Хён-су, появляясь из-за двери с огромным, слегка помятым металлическим подносом. — Я старался, между прочим! Мука была почти свежая, а сахар мы берегли с позапрошлого года специально для таких случаев! Рок Су медленно встал из-за стола, подошёл к лепёшке и, не говоря ни слова, задул свечи. Тонкая струйка дыма поднялась к низкому потолку, растворяясь в вентиляционных шахтах. — Загадай желание, Хенитьюз, — сказал он, глядя прямо на Кейла. — И я тоже. Кейл закрыл глаза. *Пусть деревня Харрис выживет. Пусть маленькая Юри будет в безопасности и никогда не узнает ужаса этого мира. Пусть мы все вернёмся домой целыми, и эта война закончится до того, как заберёт кого-то из тех, кого я люблю.* Когда он открыл глаза, Рок Су протянул ему небольшую, аккуратно упакованную коробку из плотного, серого картона, перевязанную простой бечёвкой. — От всей команды, — сказал Рок Су. — Мы знаем, что у тебя нет ни капли маны, и что большой двуручный меч не всегда удобен в тесных помещениях, в густом лесу или когда нужно сохранять видимость «благородного, безобидного лорда». Кейл развязал бечёвку и откинул крышку. Внутри, на мягкой, тёмной ткани, лежали два кинжала. Но это были не грубые, серийные армейские ножи, к которым привыкли выживальщики. Их лезвия были выкованы из высокоуглеродистой стали с невероятной, ювелирной точностью, абсолютно недоступной кузнецам его средневекового мира. А рукояти были искусно замаскированы под старинное, богато украшенное оружие: инкрустация под потускневшее серебро, изящная, но прочная гарда, обмотка из тёмной, мягкой кожи. Они выглядели как дорогие, но абсолютно бесполезные аксессуары аристократа, которые носят лишь для того, чтобы пустить пыль в глаза. — Попробуй, — кивнул Джин Тэ, скрестив свои массивные руки на груди. Кейл взял один из кинжалов. Он лёг в руку идеально, словно был отлит специально под его анатомию. Центр тяжести был смещён к острию так, что оружие казалось не отдельным предметом, а естественным продолжением его пальцев и предплечья. — Баланс безупречен, — выдохнул Кейл, делая несколько пробных движений в воздухе. Лезвие рассекло его с тихим, угрожающим свистом. — Это настоящий шедевр. — Хён-су нашёл старые чертежи и переплавил пару рессор от внедорожника, сохранив структуру металла, — усмехнулась Мин А, подходя ближе. — А я отполировала рукояти и состарила их, чтобы они выглядели достаточно «по-дворянски» для глаз твоих придворных льстецов. Носи их открыто, за поясом. Никто не заподозрит, что эти «украшения» могут пробить кожаную броню или перерезать горло с одного точного удара. Затем вперёд вышел Дон Ук. Он выглядел смущённым, нервно переминаясь с ноги на ногу, но решительно протянул Кейлу небольшой свёрток, перевязанный грубой бечёвкой. — Это... это от меня лично, — пробормотал он, глядя куда-то в сторону, на ржавую трубу у стены. Кейл осторожно развернул свёрток. Внутри лежала маленькая, искусно вырезанная из цельного куска светлого дерева фигурка чёрного ворона. Перья были проработаны с удивительной детализацией, а рядом с фигуркой лежал набор плотной, водонепроницаемой бумаги и несколько качественных, заточенных карандашей. — Для Юри, — тихо сказал Дон Ук, наконец подняв взгляд. — Чтобы ей было что обнимать, когда ей страшно. И чтобы ты мог рисовать карты. Или писать ей письма, пока мы тренируемся, и она скучает. Кейл сжал деревянную фигурку в руке. Гладкое, тёплое дерево. В мире, полном монстров, бетона и отчаяния, кто-то потратил часы кропотливой работы, чтобы вырезать для маленькой, напуганной девочки игрушку. — Спасибо, Дон Ук, — сказал Кейл, и в его голосе не было ни капли иронии, только чистая, звенящая искренность. — Она будет в абсолютном восторге. Я... я тоже приготовил кое-что для вас. Кейл достал из своей дорожной сумки тяжёлую, воском запечатанную деревянную шкатулку, которую он бережно вёз через зеркало. Он открыл её. Внутри, в специальных гнёздах, стояли три небольших стеклянных банки, герметично закрытых. — Это из моего мира. Из Пазл-Сити, — пояснил он. — Я нашёл старого торговца, у которого остались запасы с «до-времён». Он протянул первую банку Рок Су. Внутри был густой, янтарный, кристаллизованный натуральный мёд. — Настоящий. Не синтетика, не сахарный сироп. Тот самый вкус, который ты, возможно, уже забыл. Вторую банку он отдал Хён-су. Внутри, в сухой среде, хранились семена. Помидоры, базилик, морковь. — Я проверил. Они настоящие, живые. Если у вас есть хоть немного нормальной земли в теплице и чистой воды... они вырастут. Третью банку он поставил перед Мин А. Внутри были сушёные яблоки и абрикосы, сохранившие свой цвет и аромат. — Вкус, которого вы, возможно, уже не помните, — тихо сказал Кейл, глядя на их лица. — С днём рождения, Рок Су. И спасибо вам всем. За всё. В кабинете повисла абсолютная, звенящая тишина. Хён-су осторожно, трясущимися руками взял банку с семенами, словно это было самое хрупкое и драгоценное сокровище во всей вселенной. Мин А открыла банку с фруктами, и её глаза мгновенно увлажнились, когда запах настоящих, сладких фруктов ударил ей в нос — запах, который она не чувствовала четырнадцать долгих лет. Рок Су посмотрел на банку с мёдом, затем медленно поднял взгляд на Кейла. Он медленно, с глубоким уважением кивнул. Это был жест высшего признания, который он мог дать. — Ладно, — сказал Рок Су, и его голос снова стал стальным, но теперь в нём была новая, твёрдая, несокрушимая решимость. — Мы поели. Мы поздравили друг друга. А теперь давай посмотрим на карту. У нас есть ровно один год до конца марта. Шутки кончились. *** Он развернул на столе большую, детализированную карту окрестностей деревни Харрис, которую Кейл привёз с собой. Кейл придвинулся ближе, и его разум мгновенно, словно щелчок выключателя, переключился в режим холодного, беспристрастного стратега. — Ситуация следующая, — начал Рок Су, указывая пальцем на извилистую, узкую линию ущелья, ведущего к деревне. — Арм отправит отряд зачистки. Согласно книге, это будет группа из пятнадцати-двадцати человек. У них есть маги, но их мало. Их главная сила — внезапность, скорость и абсолютная жестокость. Они пойдут через ущелье, потому что это самый быстрый и скрытный путь к деревне, а Чхве Хан будет в это время в глубине Леса Тьмы, за много миль от дома. — Я не могу позволить им дойти до деревни, — сказал Кейл, и его пальцы сжались в кулак так, что побелели костяшки. — Если они начнут резню там, цепь событий запустится необратимо. Чхве Хан вернётся и увидит только трупы. Он возненавидит этот мир, и его путь станет путём мести и разрушения, а не спасения. Я должен разорвать эту цепь здесь. — Значит, мы остановим их в ущелье, — холодно констатировал Рок Су. — Но давай сразу проясним одно, Кейл. Ты не выйдешь против пятнадцати человек в открытом бою. Ты не рыцарь из книги, и это не арена. Если ты попробуешь сразиться с ними честно — ты умрёшь. Щит, кинжалы, восемь месяцев тренировок — этого недостаточно, чтобы победить пятнадцать обученных убийц лицом к лицу. Кейл кивнул, не отводя взгляда. Он знал это. Он чувствовал это каждой мышцей, которая помнила боль спаррингов. — Это не будет бой, — продолжил Рок Су. — Это будет засада. Ты не сражаешься — ты устраняешь. Разница в том, что они не знают, что ты существуешь, пока не станет слишком поздно. Вот твой план действий. Запомни его. Повтори его, пока он не будет отскакивать от зубов. Рок Су взял карандаш и начал обводить ключевые точки на карте, его движения были резкими и точными. — **Этап первый: Изоляция.** Ты заранее, за день до нападения, установишь здесь и здесь, — он ткнул в самые узкие места ущелья, где скалы нависали над тропой, — контролируемые обвалы. Не магические, которые можно отследить по всплеску маны. Физические. Ты используешь свои знания о рычагах, точках напряжения в породах и клиньях, которые мы отрабатывали месяцами. Когда они войдут в ловушку, ты обрушишь камни, отрезав им путь к отступлению и разделив их группу на части. Паника будет твоим первым союзником. — Понял, — кивнул Кейл, его глаза бегали по карте, визуализируя процесс. — Я изучил геологию этого участка во время последней разведки. Там есть слабые, выветренные места. Достаточно одного точного удара тяжёлым клинком в правильную точку. — **Этап второй: Устранение магов.** Как только начнётся обвал и поднимется пыль, их маги попытаются защитить группу заклинаниями или атаковать наугад. Ты не будешь сражаться с ними в лоб. Ты будешь двигаться в пыли, в хаосе, используя шум обвала как прикрытие. Ты должен снять их первыми, пока они не успели прочитать даже простые заклинания. Твои новые кинжалы идеально подойдут для метания на дистанции или для быстрого, бесшумного устранения в ближнем бою. Ты — тень в пыли. Они не должны увидеть тебя до того, как почувствуют сталь. — **Этап третий: Ближний бой.** Оставшиеся бойцы Арма, потеряв магов и лидерство, пойдут на тебя в ярости. Их будет больше. Они будут физически сильнее. Но они не знают того, что знаешь ты. Они не знают, что ты читаешь их микродвижения, что ты предугадываешь удар по сжатию плеча. Ты будешь использовать узкое пространство ущелья как своего союзника. Не давай им окружить себя. Прижимай их к скалам, лишая пространства для замаха. Используй свой Щит пассивно, чтобы гасить удары, не активируя его полностью и не выдавая свою силу ярким светом. И бей грязно. В колени, в горло, в глаза, в пах. Рок Су поднял глаза и посмотрел прямо в каре-красные глаза Кейла. В этом взгляде не было сомнения, только абсолютная, ледяная уверенность в своём ученике. — Ты не рыцарь, Кейл. Ты не должен сражаться честно. Ты не на турнире. Ты должен выжить. И ты должен убедиться, что ни один из них не дойдёт до деревни. Ты станешь стеной, о которую они разобьются вдребезги. Но помни: если что-то пойдёт не так, если их окажется больше, чем мы думаем, если у них будет кто-то, кого ты не сможешь остановить — ты отступаешь. Ты живым уходишь в лес и связываешься со мной через зеркало. Мы придумаем план Б. Понял? — Понял, — Кейл кивнул. — Но я не отступлю. — Это не храбрость, это глупость, — Рок Су сузил глаза. — Храбрость — это знать, когда отступить, чтобы вернуться и победить позже. Пообещай мне, что если ситуация выйдет из-под контроля, ты отступишь. Кейл встретил его взгляд. Долгая, напряжённая пауза. — Я... постараюсь, — сказал он наконец. — Это лучшее, что я от тебя получу, — вздохнул Рок Су. — Ладно. Ты сможешь это сделать? Кейл посмотрел на карту. Он вспомнил месяцы изнурительных тренировок. Боль в мышцах, сбитые костяшки, мозоли на руках, холодный пот во время спаррингов с Рок Су, когда тот не давал ему ни секунды на передышку. Он вспомнил маленькую Юри, которая спала сейчас в безопасности на этой базе, сжимая деревянного ворона, которого вырезал Дон Ук. Он вспомнил свисток-птичку, который болтался у него на шее рядом с осколком зеркала. Он вспомнил обещание, данное самому себе перед зеркалом в ту первую ночь. Он медленно выпрямился. Его спина была идеально прямой, взгляд — холодным, сосредоточенным и безжалостным. — Я не просто смогу это сделать, Рок Су, — тихо, но с железной твёрдостью сказал Кейл. — Я сделаю это так, что они даже не поймут, что их убило. Они будут думать, что это просто неудачный обвал и дикие звери. Рок Су медленно кивнул. В его глазах мелькнуло глубокое, неподдельное одобрение. — Тогда у нас есть план. А теперь иди домой. Тебе восемнадцать. Ты должен встретить этот возраст в своём мире, готовым ко всему. И помни: мы всегда на связи. *** Кейл шагнул через осколок зеркала обратно в свои покои. Часы на стене показывали глубокую ночь. С момента его ухода прошло всего несколько часов. Он был всё ещё в том же дне. Восьмое ноября. Его восемнадцатилетие. Он подошёл к столу. Там, рядом с кувшином вина, всё ещё стояла маленькая тарелка с остатками утреннего торта от Рона. Кейл взял нож, отрезал ещё один маленький кусочек и положил его в рот. Он был уже не таким свежим, но всё ещё сладким и нежным. Он подошёл к зеркалу и расстегнул воротник рубашки. Там, на груди, под кожей, едва заметно пульсировали две силы: серебристый, холодный Щит и золотистое, тёплое Исцеление. А за поясом, скрытые под складками одежды, лежали два идеальных, смертоносных кинжала из другого мира, готовые к первому настоящему испытанию. Ему было восемнадцать. У него был безупречный план. У него была сила, выкованная в аду. И у него были люди, которые верили в него, даже не задавая вопросов. — Спасибо, — прошептал Кейл в пустоту комнаты, обращаясь и к Рону за дверью, и к команде в другом мире, и к памяти Чхве Чон Су. — Я не подведу. Я не позволю этому миру забрать у меня то, что я люблю. Он лёг в кровать, сжимая в руке маленького деревянного ворона. Пальцы другой руки коснулись свистка-птички на шее. Впервые за долгое время он заснул не с чувством обречённости и страха перед будущим, а с холодным, стальным предвкушением битвы, которую он был не просто готов выиграть, а которую он уже выиграл в своём разуме. В коридоре, стоя неподвижно в тени, Рон услышал ровное, спокойное дыхание молодого господина. И впервые за долгие годы старый убийца позволил себе по-настоящему расслабиться. Его господин был готов. И он будет рядом, чтобы убедиться, что этот план сработает.