Этернал

— Девятнадцать, двадцать, двадцать один!.. — Чимин резко выпрямляет спину и ещё раз недоверчиво проводит пальцем по тонкой линии колье, проверяя, не ошибся ли. Он медленно переводит взгляд на Джина. Смотрит на старшего омегу уж слишком шокированными глазами, будто надеется, что тот сейчас рассмеётся и объяснит: всё это какая-то нелепая шутка, а украшение на самом деле — обычная бижутерия, купленная у стойки возле кассы. На Тэхёна он взгляда и вовсе не переводит, пока не готов встретиться с ним глазами. Опасается, что, посмотрев на младшего, не выдержит и спросит, как именно человеку вообще приходит в голову морщить нос на вещь, которую, вероятно, доставили из ювелирного дома под вооружённой охраной. В гостиной стоит тёплый, почти сонный свет. За широкими окнами медленно сгущаются сумерки, окрашивая стёкла в приглушённый серо-синий цвет, а в комнате пахнет фруктовым чаем, свежей выпечкой и едва заметным древесным ароматом дорогой мебели. На мраморном столике перед диваном расставлены чашки, маленькие тарелки и слишком красивые сладости, которые жалко портить вилкой. Рядом лежит раскрытая бархатная коробка, ещё недавно хранившая в себе то самое колье, из-за которого теперь трое омег сидят с такими лицами, словно обсуждают дипломатический скандал государственного масштаба. — Ну… это довольно жестоко… — подмечает Сокджин, пряча довольную улыбку за чашкой сладкого фруктового чая. В отличие от Чимина, по-настоящему потрясённым он не выглядит. Скорее развлекается. Его глаза чуть щурятся поверх тонкого фарфорового края, а уголки губ подозрительно подрагивают. Он явно пытается сохранить серьёзное выражение лица, но справляется с этим не особенно убедительно. — Вы правда так думаете? — Тэхён виновато чешет затылок, а затем тянется вперёд, забирая из рук Чимина колье с двадцатью одной бриллиантовой капелькой. Украшение прохладно ложится в ладонь. Бриллианты ловят свет хрустальной люстры и дробят его на десятки мелких бликов, которые скользят по пальцам Тэхёна. Омега вертит колье в руках и слегка хмурится. Оно выглядит действительно великолепно. Настолько, что Тэхёну становится ещё стыднее. Он не знает, что именно ожидал увидеть, когда Чонгук протянул ему длинную коробку. Наверное, что-то красивое. Что-то дорогое. Что-то подобранное с привычной для его альфы внимательностью. Но точно не украшение, на которое нормальный человек должен смотреть с благодарностью, восторгом и, возможно, лёгким обмороком, а не произносить глупость, из-за которой теперь хочется провалиться под пол вместе с диваном, ковром и всей этой гостиной… — Когда я сказал, что тебе нужно обнаглеть, я не имел в виду конкретно это… — говорит Чимин, притягивая к себе тарелку вычурных сладостей. Он выбирает одну из них — маленькую, покрытую блестящей глазурью и украшенную тонким лепестком засахаренной розы, — однако кусать не спешит. — Как он хоть отреагировал?.. — Очень странно, я поэтому вас всех и собрал! — Тэхён тут же оживляется. — Я испугался, что переборщил! У меня в заметках лежит целый текст с извинениями перед ним! — Целый текст? — уточняет Джин. Тэхён виновато опускает взгляд. — На три экрана… Чимин медленно кладёт сладость обратно на тарелку. — Я начинаю бояться даже спрашивать, что именно ты ему сказал! Устроившись на мягком диване поудобнее, трое омег сидят в гостиной Лиори, о нём же и сплетничая. Вернее, стоит уточнить, что лишь двое сидят в гостиной Лиори, ведь Тэ — у себя дома. Эта мысль до сих пор кажется ему странной. Ещё совсем недавно он чувствовал себя здесь гостем. — Рассказывай, малыш, — усмехается Джин, предвкушая забавную историю. Он ставит чашку на блюдце, складывает руки на коленях и всем своим видом показывает, что готов слушать внимательно, долго и с огромным удовольствием. — Я подслушивал разговор Джи и Чонгука! Они обсуждали то, что Чонгук хочет сделать мне предложение, но ради приличия терпит, потому что ещё слишком рано… — начинает Тэхён. Чимин мгновенно распахивает глаза. Джин же не меняется в лице, хотя во взгляде появляется тёплая, понимающая искра. — Он ждёт нашей годовщины, но уже присматривает кольцо и занимается организацией… — Омега взволнованно облизывает губы. Одного воспоминания об услышанном хватает, чтобы сердце снова забилось быстрее. Он до сих пор помнит, как замер за дверью кабинета, услышав собственное имя. Уходить следовало сразу — любой воспитанный человек поступил бы именно так. Но Тэхён остался, прижавшись плечом к стене и задержав дыхание, когда голос Джи стал тише, а Чонгук, наоборот, раздражённо попросил его не вмешиваться и не портить сюрприз. Предложение. Само слово до сих пор звучит внутри слишком громко. Сладко, почти нереально. — Ещё бы… Ну и правильно! — немедленно возмущается Чимин. — Если перед вашим домом не будет стоять как минимум гектарное поле цветов, ты должен отказаться! Тэ тихо шикает на него. — Не об этом речь! — А я считаю, что именно об этом, — невозмутимо заявляет Чимин. — После всего, что ты пережил, предложение должно быть таким, чтобы о нём минимум неделю писали в новостях! — Чимин! — Хорошо, молчу. Он действительно замолкает. Правда, всего на несколько секунд. — Вообще, я подслушивал не специально, но… — Тэ печально опускает взгляд, продолжая вертеть колье в пальцах. — Джи сказал ему, что удивлён тому, что мы с Чонгуком вообще вместе! Улыбка Джина становится чуть менее заметной. — Он сказал, что рад за нас, но искренне не понимает, почему Чонгук сошёл с ума по его братику, когда раньше ему нравились только дерзкие, вредные омеги… Последние слова Тэхён произносит тише, неохотно. Ему стыдно даже повторять их вслух. Колье в его руках тихо звякает, когда одна бриллиантовая капля задевает другую. — И поэтому ты накрутил себе всякой ереси, написал Чимину целую жалобную тираду о том, что не подходишь Чонгуку, а ты… — Джин поворачивается к Чимину и стукает его по лбу. Рыжеволосый омега отшатывается и выдаёт громкое, возмущённое: — Ай! — Не «ай»! Именно ты посоветовал Тэхёну устроить Чонгуку козни! — Я посоветовал ему показать своему альфе характер! Это разные вещи! — громко оправдывается Чимин, потирая лоб. — Кто ж знал, что Тэ решит поморщить нос на бриллиантовое колье?! — Я не поморщил нос! — Тэ резко вспыхивает. Он выпрямляется на диване и возмущённо прижимает украшение к груди, будто теперь вынужден защищать от обвинений не только себя, но и само колье. — Я сказал ему спасибо! — Очень великодушно с твоей стороны, — бормочет Джин. — Но я просто добавил, что в следующий раз он может постараться лучше, если действительно меня любит! В комнате повисает пауза. Чимин медленно закрывает глаза. Джин поджимает губы. Где-то на кухне негромко щёлкает встроенный холодильник. — И мне за это ужасно стыдно! — почти вскрикивает Тэхён, принимая их молчание за окончательное осуждение. — Чонгук делает для меня немыслимое количество вещей! Но я просто испугался, что ему действительно нравятся более темпераментные омеги! Поэтому я так и сказал… — бурчит младший. Его голос постепенно становится тише. В нём исчезает возмущение, оставляя после себя лишь неловкость и плохо скрываемую тревогу. — Он ведь не стал отрицать слова Джи… Только посмеялся и сказал, что горячие штучки ему нравятся до сих пор! Это значит, что я слишком мягкий и ему не хватает огня в моём характере! — Тэхён, — осторожно начинает Джин. — Нет, вы сами подумайте! — Тэ не даёт ему договорить. — Он мог сказать, что это неправда. Мог сказать, что ему больше никто, кроме меня, не нравится. Мог хотя бы нормально объяснить, почему он со мной. Но он просто смеялся! Омега на мгновение замолкает, а затем уже совсем тихо добавляет: — Вдруг однажды ему станет со мной скучно?.. Эта фраза звучит так просто и так искренне, что Чимин перестаёт кривляться. Джин тоже смотрит на младшего внимательнее. Под всей этой нелепой историей, за колье, бриллиантами и неудачным советом, прячется старый, упрямый страх оказаться недостаточным для человека, который стал для него слишком важным. Отложив злосчастное колье на мраморный столик, Тэ откидывается на диван и поднимает взгляд к потолку, тяжело вздыхая. Бриллианты остаются лежать на тёмном бархате, всё ещё ловя свет и переливаясь так невозмутимо, будто не имеют никакого отношения к происходящей драме. — Так… а что он в итоге сказал тебе на это?! — требует пояснений Пак. Тэ морщится, качает головой и прикрывает лицо ладонями. — Он на несколько секунд замолчал, потом сказал мне это своё «я понял», поцеловал меня в лоб, словно я капризный ребёнок, и уехал, сославшись на дела! Воспоминание об этом заставляет Тэхёна сжаться ещё сильнее. Он переживает из-за своего поведения настолько сильно, что вот-вот начнёт шмыгать носом. Меньше всего на свете ему хотелось бы обидеть любимого мужчину. — Я написал ему! Спросил, куда он уехал, а он не отвечает! Значит, точно разозлился. — Сколько времени он не отвечает? — спрашивает Джин. Тэхён быстро берёт телефон и смотрит на экран. — Сорок три минуты! — Трагедия, — без выражения произносит старший. — Для него это очень много! — Для человека, который руководит половиной города?.. — Он всегда отвечает мне быстро… Чимину нечего сказать. Он растерянно переводит взгляд с Тэхёна на колье, виновато поджимая губы. Впервые за весь вечер в нём не остаётся ни капли привычного задора. Он действительно начинает подозревать, что совет показать характер был сформулирован недостаточно точно. Делает вывод, что свои советы необходимо придержать, особенно когда дело касается Тэхёна и его Лиори. Ещё лучше — предварительно согласовывать их с Джином. И, возможно, с Намджуном. Или вообще больше никогда не вмешиваться в отношения людей, у которых подарки на обычный вечер выглядят как семейная реликвия европейского монаршего дома… — Он не злится, я уверен, — успокаивающе говорит Джин, рассматривая что-то на экране своего телефона. Телефон в его руке едва заметно вибрирует. На экране появляется новое сообщение. Джин читает его и на долю секунды замирает. Губы его медленно растягиваются в улыбке. — У Чонгука просто нет такой функции — злиться на тебя, — продолжает он, не поднимая взгляда от экрана. — Он же любит тебя, готов за тобой на коленях ползать, забыв о собственной гордости. Ты это знаешь. — Не ползать, — несчастно бормочет Тэ. — Я не хочу, чтобы он ползал… — Это образное выражение. — Учитывая Шоколадного, я не уверен, — вставляет Чимин. Джин бросает на него предупреждающий взгляд. — Я всё равно должен очень сильно перед ним извиниться! Я поступил как самый настоящий придурок… — жалобно заключает Тэхён. Он снова тянется к колье, осторожно проводит пальцем по одной из капель и совсем поникает. В голове уже складываются новые варианты извинений. Возможно, стоит приготовить ужин? Или встретить его у дверей, сразу обнять и не отпускать, пока тот не скажет, что всё в порядке… Тэхён не знает. Знает только, что чувство вины неприятно давит под рёбрами, а молчащий телефон кажется тяжелее кирпича. Ему пока ещё рано думать о том, что тем временем Джин получает на телефон красноречивое сообщение. Узнает позже. Когда входная дверь откроется, в коридоре раздадутся тяжёлые шаги и Чонгук войдёт в гостиную с таким довольным лицом, что скрыть собственный замысел не сможет даже при огромном желании. Когда за его спиной появятся люди с коробками, пакетами и бархатными футлярами. Когда Тэхён сначала ничего не поймёт, а потом начнёт краснеть и возмущаться. Возможно, даже плакать и прыгать от счастья. А пока… Джин лишь опускает взгляд к экрану и читает сообщение ещё раз, с трудом удерживаясь от смеха. От: Намджун-и «Моя нежность, если ты сейчас сидишь у Тэхёна, спроси у него, что он сделал с Чонгуком… Лиори вытащил меня с работы и, как ненормальный, давит лыбу уже второй час… Мы ходим по ювелирным домам, и он, кажется, скупает всё, что начинается с пяти нулей…» Джин едва заметно приподнимает брови. Через несколько секунд приходит ещё одно сообщение. «Тебя, кстати, тоже кое-что ждёт. ;)» Теперь улыбку спрятать уже не получается. Джин быстро блокирует экран и кладёт телефон на диван рядом с собой, пока Тэхён, занятый собственными переживаниями, не успевает ничего заметить. — Что? — подозрительно спрашивает Чимин. — Ничего, — отмахивается Сокджин. — Ты улыбаешься. — Я всегда улыбаюсь. Тебе показалось. — Джин. — Ешь пирожное, Чимин!

༄༄༄

К тому моменту, когда в доме окончательно стихает шум голосов, за окнами уже давно темно. Чимин уезжает первым, предварительно ещё раз виновато обняв Тэхёна и пообещав больше никогда не давать ему советов, не согласовав их хотя бы с тремя здравомыслящими людьми. Джин задерживается чуть дольше, допивает чай, невозмутимо проверяет телефон и, уходя, слишком уж многозначительно улыбается. Тэхён замечает эту улыбку, но сил разбираться в том, что именно старший от него скрывает, уже не остаётся. Он провожает гостей, закрывает за ними дверь и ещё несколько секунд стоит в просторном холле, прислонившись спиной к прохладной деревянной панели. Омега возвращается в гостиную, собирает с мраморного столика чашки, аккуратно убирает сладости, которые никто так и не доел, и несколько раз бесцельно перекладывает бархатную коробку с места на место. В конце концов он всё же относит колье в спальню. Останавливается у зеркала, осторожно застёгивает украшение на шее и долго смотрит на своё отражение в высоком зеркале гардеробной. Двадцать одна бриллиантовая капля ложится на ключицы, вспыхивая при каждом движении. Тэхён проводит кончиками пальцев по холодным камням и тихо выдыхает. Выглядит колье на нём ещё красивее, чем в коробке, и от этого чувство вины окончательно становится невыносимым. — Идиот, — шепчет он собственному отражению. Отражение смотрит на него не менее несчастно. Тэхён пытается занять себя чем угодно. К десяти вечера на кухне уже стоит накрытый стол, а сам он сидит на высоком стуле возле острова, подперев щёку ладонью, и смотрит на остывающие блюда. К половине одиннадцатого тревога уступает место усталости. К одиннадцати — раздражению на всех дерзких, вредных и темпераментных омег из прошлого Лиори, которые теперь существуют исключительно в его воображении, но от этого бесят ничуть не меньше. Они-то наверняка умели устраивать козни красиво, в отличие от него… Вот Джин, например, от природы умеет быть горячей штучкой… Чимин так вообще уже третий месяц закатывает глаза, когда кто-то упоминает оранжевый спорткар, который Юнги пригнал к его подъезду… А Тэ что? Глупость сделал, да и только… Эта мысль неприятно царапает изнутри, но прежде чем омега вновь расстраивается, за входной дверью слышится глухой шум. Сначала — приглушённые голоса, затем — короткий электронный сигнал замка. Тэхён соскальзывает со стула так резко, что едва не задевает коленом край столешницы. Дверь открывается. В дом вместе с прохладным ночным воздухом входит Чонгук. Он выглядит уставшим. Тёмные волосы слегка растрепались, верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, галстук отсутствует вовсе, а рукава закатаны до локтей. Но при этом лицо у него совершенно не злое. Напротив, Чонгук улыбается широко и довольно. Тэхён останавливается посреди холла. — Ты… Он не успевает договорить. За спиной Лиори появляются двое мужчин с фирменными пакетами в руках. За ними — ещё один. Потом ещё двое. Тэхён медленно переводит взгляд с них обратно на Чонгука. Тот невозмутимо снимает часы, кладёт их на узкую консоль у стены и коротко кивает людям, показывая, куда относить покупки. — В гостиную, — распоряжается он. — Чонгук, — Тэхён произносит его имя осторожно, словно опасается услышать ответ. — Что это?.. — Подарки маленькому. — Я вижу, что подарки… — Тогда зачем спрашиваешь? Мужчины проходят мимо них один за другим. Пакеты, длинные коробки, маленькие бархатные футляры. Коробки побольше, ещё пакеты. Тэхён молча следит за этой процессией, постепенно теряя способность нормально мыслить. — Это всё… мне? Чонгук поворачивает к нему голову. Его взгляд сразу опускается к колье на шее Тэхёна. На мгновение в глазах альфы появляется мягкость, настолько явная, что у маленького болезненно сжимается сердце. — Тебе идёт, — негромко говорит Чонгук. — Не уходи от вопроса. — Не ухожу. — Чонгук! — Всё тебе, моя любовь. Тэхён несколько секунд просто смотрит на него, потом резко переводит взгляд в гостиную, где помощники уже расставляют покупки возле дивана и мраморного столика. — Ты сошёл с ума? — Возможно. — Зачем столько?! — Ты сказал мне постараться лучше. В голосе Чонгука нет ни тени обиды. В нём скользит спокойное удовлетворение. Альфе предложили соревнование, а он решил победить с таким отрывом, чтобы вопрос больше никогда не поднимался. Тэхён медленно закрывает глаза. — Я… не это имел в виду… — А что именно? — Я… Слова застревают в горле. Тем временем последний мужчина ставит на пол ещё одну коробку и, получив короткий кивок Чонгука, вместе с остальными покидает дом. Входная дверь закрывается. Они остаются вдвоём. В гостиной теперь находится такое количество дорогих упаковок, что помещение начинает напоминать частный зал ювелирного дома. Тэхён проходит туда на негнущихся ногах. Останавливается перед диваном. Первым замечает длинный футляр из тёмного дерева. Рядом лежат коробки с логотипами, которые он узнаёт даже при всём желании не узнавать. Один только взгляд на них заставляет сердце ухнуть куда-то вниз. — Открой, — требует Чонгук у него за спиной. — Я боюсь. — Почему? — Потому что ты ненормальный… Чонгук тихо смеётся, окончательно разрушая всё, что Тэхён успел придумать за вечер. Лиори не злится. Он просто развлёкся. Причём, судя по всему, невероятно хорошо. Тэхён открывает первую коробку. Внутри лежит тонкий браслет, усыпанный мелкими камнями. Во второй — серьги. В третьей — часы. В четвёртой — ещё одно колье, на этот раз с крупным изумрудом. — Чонгук… — Не нравится? — Ты издеваешься? — Уточняю. — Мне всё нравится! В этом и проблема! Я не приму всё это! — Примешь, — утверждает Лиори. — Нет… — Тэхён. — Чонгук! Несколько секунд они смотрят друг на друга. Тэхён первым опускает взгляд. Возмущение уходит так же быстро, как появилось. Он снова замечает усталость на лице Чонгука: тонкие тени под глазами, чуть напряжённую линию плеч. Этот человек провёл весь вечер, переходя из одного ювелирного дома в другой, только потому, что Тэхён в попытке казаться более дерзким сказал ему самую глупую фразу на свете… Стыд возвращается мгновенно. Тэхён медленно закрывает коробку и кладёт её на столик. — Прости меня, — тихо произносит он. — Правда, прости. Я повёл себя отвратительно… — Не отвратительно, маленький. — Именно отвратительно! Ты подарил мне невероятное колье, а я вместо того, чтобы нормально поблагодарить, сказал, что ты мог постараться лучше! Это ужасно! Чонгук прислоняется бедром к краю дивана и складывает руки на груди. Смотрит внимательно. — Я не считаю, что ты мало стараешься, — продолжает Тэхён. — И не считаю, что ты должен покупать мне что-то ещё. Ты и без того делаешь для меня больше, чем кто-либо когда-либо делал и сделает! Ты самый хороший на свете… Голос предательски дрожит. Тэхён сцепляет пальцы, чтобы Чонгук не заметил, как они подрагивают. Конечно, тот замечает. — Я просто услышал ваш разговор с Джи и начал думать всякую чушь, — признаётся Тэхён. — О том, что тебе всегда нравились другие! Те, кто умеет спорить, требовать и не боится тебя. Уголок рта Чонгука едва заметно дёргается. — Ты меня боишься? Даже так? — Сейчас не в этом дело! — Мне интересно. — Боюсь! Ты иногда так смотришь, что у меня все мысли из головы исчезают… Чонгук медленно кивает. — Продолжай. Тэхён раздражённо выдыхает. — Не командуй… я переживаю… — Вот видишь. — Что? — Характер. — Чонгук всё-таки улыбается. — Джи знает, с кем я спал, но не знает, кого я искал всё это время, маленький. — Я хотел показать тебе, что тоже могу быть таким, — наконец признаётся Тэхён. — Я подумал, что, может быть, тебе этого не хватает… — И поэтому ты решил оскорбить мой вкус в украшениях? — Не оскорбить! — Ты сказал, что я недостаточно постарался… — Лиори демонстративно кладёт руку себе на сердце, поморщившись. — Мой маленький унизил меня… — Я уже извинился! — Извинение принято. — Альфа честно старается не смеяться. — Так быстро? — А ты хотел постоять на коленях? Тэхён вспыхивает. — Я не собирался вставать на колени! — Жаль. — В голосе Чонгука появляется что-то низкое, немного ленивое. Альфа отталкивается от дивана и делает шаг к нему. — Сегодня я выяснил, что у тебя завышенные требования. — Неправда… Я просто… Я не знал, как ещё… Ещё один шаг. — Я узнал, что тебе нравится испытывать моё терпение и играть со мной. — Я не специально… — И что ты очень красиво выглядишь в подарках, которые якобы недостаточно хороши. Тэхён отступает совсем немного, скорее инстинктивно. Не боится. Возможно, даже играет в ответ, пока окончательно не упирается поясницей в край мраморного столика. Лиори останавливается перед ним, поднимает руку и проводит пальцами по одной из бриллиантовых капель на красивой шее. Камень едва заметно покачивается у основания шеи. — Тебе нравится колье? — спокойно спрашивает Чонгук. Тэхён поднимает глаза. — Очень-очень. — Значит, я могу вернуть остальные подарки? В голосе мужчины нет шутки. Тэхён молчит, бросает быстрый взгляд на красивые коробки. Чонгук приподнимает бровь, не сдерживая усмешки. — Я так и думал. — Я не говорил, что хочу их оставить… — выдыхает омега. — Но ты уже мысленно распределил их по своим полкам. Изумрудное колье ты положишь в верхний ящик гардеробной, потому что оно подходит к твоему зелёному костюму. Тэхён открывает рот. Именно об этом он только что и подумал… Чонгук тихо усмехается. Его пальцы всё ещё лежат на колье, затем медленно поднимаются выше. Большой палец касается кожи под подбородком. — Я не хочу, чтобы ты пытался становиться кем-то другим ради меня, — произносит Чонгук уже серьёзно. — Ни дерзким, ни вредным, ни более темпераментным. Тэхён смотрит на него молча. — Мне нравишься ты, — продолжает альфа. — Ты моя любовь, маленький. В тебе нет ни одного изъяна. Лиори наклоняется ближе. Наконец проводит носом по пахнущей вишней шее, вдыхая любимый аромат. Он соскучился за весь день по своему маленькому. — Я подарю тебе луну, если ты покажешь на неё пальчиком… — шепчет он куда-то в кожу, заставляя Тэхёна вспыхнуть. — Ты ненормальный, — повторяет младший, наконец обхватывая руками его торс. — Так совсем нельзя… — Знаю. — Я серьёзно… Ты совсем разбалуешь меня… — Знал бы ты, как сильно я этого хочу. Тэхён качает головой и прижимается к нему, уткнувшись лицом в грудь. От Чонгука пахнет ночным воздухом и самым любимым шоколадом. — Спасибо, — шепчет Тэхён ему в рубашку. — За колье. И за всё остальное… Я очень сильно тебя люблю… — Пожалуйста. Я люблю тебя не меньше. — Я не заслужил столько подарков… Рука на его пояснице чуть сжимается. — Не тебе решать. Ты мой самый любимый жених. Тэхён уже собирается возразить, но Чонгук смотрит на него так, что все подготовленные слова действительно исчезают. Именно об этом Тэ и говорил. Взгляд альфы становится тяжелее, темнее. Скользит по лицу, задерживается на губах. Ладонь с затылка медленно перемещается к шее. Большой палец касается нижней губы. — Ты хотел показать мне характер? — спрашивает Лиори. Тэхён сглатывает. — Хотел. — Показал. — И что? — Мне очень понравилось. Ответ звучит спокойно, но глаза у Чонгука уже совсем не спокойные. Зрачки становятся шире. Тэхён медленно проводит ладонями вверх по его груди и останавливается на плечах. — Ты говорил, что тебе нравятся горячие штучки, — шепчет омега. — Говорил. — И всё ещё нравятся? — Омега слегка дуется. Чонгук наклоняется ближе. Его дыхание касается любимых мягких губ. — Одна штучка. — Только одна?.. — Самая-самая вредная. Ты заставил меня скупить половину ювелирного квартала. — Я тебя не заставлял! — Значит, не хочешь подарки? Тэхён резко цепляется пальцами за ворот его рубашки, тянет Лиори ещё ближе к себе и коротко целует в губы. — Попробуй забрать! Чонгук целует маленького прежде, чем тот успевает хоть что-то добавить. Ладонь альфы скользит по его спине, крепче притягивая к себе, а вторая всё ещё удерживает за шею. Лиори улыбается в поцелуй, чувствуя, как его мальчик тает в руках. — Никому не отдам, — низко рычит он в губы омеги, одним движением поднимая того на руки. Тэхён обхватывает бёдра альфы ногами, не разрывая поцелуя. Их языки сплетаются жарко. Руки Лиори скользят под тонкую ткань домашней рубашки омеги, медленно снимая её и наслаждаясь каждым открывающимся сантиметром тёплой кожи. Тэхён выгибается навстречу, тихо постанывая, когда губы Чонгука спускаются ниже — к шее, ключице, чувствительной венке, которую тот совсем скоро пометит.

༄༄༄

Просыпается Тэхён далеко за полдень. Несколько секунд он лежит неподвижно, сонно щурясь на солнечные полосы, медленно ползущие по потолку спальни. Рядом пусто. Вторая половина кровати давно остыла. Омега лениво переворачивается на спину, привычно протягивая руку туда, где каждое утро должен лежать Чонгук, но ладонь касается только прохладной простыни. Спальня пахнет тепло, их общим запахом, смешавшимся из любви. — Уже ушёл… — сонно бормочет омега. Тэ чувствует лёгкое жжение на шее, подносит руку к коже и улыбается. Кончиками пальцев осторожно касается свежих следов чужих поцелуев, вспоминая прошлую ночь. Щёки тут же становятся горячее. — Бессовестный… Он нехотя выбирается из кровати, натягивает на себя длинную футболку Лиори и босиком подходит к огромному окну, раздвигая тяжёлые шторы. Ноги тут же подкашиваются. Под окнами апартаментов один за другим останавливаются чёрные автомобили. Люди работают, каждый держит в руках огромные букеты… Белые, красные, кремовые. Такие большие, что за некоторыми флористами почти не видно лиц… Тэхён непонимающе моргает, замечает ещё одну машину, за ней следующую. Во дворе уже начинают расставлять цветы, перекрывают весь жилой комплекс и дорогу. Телефон на прикроватной тумбе коротко вибрирует. Это Джи. Тэхён принимает вызов сразу. — Доброе утро, хён-и… — Нет, ну ты, конечно, умница. — Что? — Я говорил этому психу дождаться годовщины…— Голос хёна совсем нежный. В динамике слышен легкий шум и недовольное: «Не буди его раньше времени» от самого Чонгука… Тэхён непонимающе хмурится. — И?.. На том конце слышится тяжёлый вздох. — А ты взял и показал ему характер. Младший смущённо опускает взгляд. — Это случайно получилось… — Поздно! — В смысле? — В прямом. — Джи… — Иногда характер показывать всё-таки вредно. — Почему?.. Джи тихо усмехается. — Потому что теперь не отделаешься, малыш! Вызов обрывается прежде, чем Тэхён успевает хоть что-нибудь спросить. Он так и остаётся стоять перед огромным окном, прижимая телефон к уху. Во дворе становится всё больше цветов, и где-то далеко за воротами особняка медленно останавливается ещё одна машина. Кажется…

С кольцами.