Этернал

Тэ за неделю объелся всяких тропических сладостей и отлежал на солнце каждую косточку, грея позвоночник под жаркими лучами. Настроение у него поднялось, а сон стал крепче и спокойнее. Последние дни на острове они с Чонгуком проводили в гармонии и негромких, личных разговорах, что переступали грань настоящего интима. Омега смущался внимательных, влюблённых глаз, взгляд которых постоянно ловил на себе. Чонгук же, в свою очередь, смотрел, потому что оторваться не мог. Любил. На Самуи было красиво. Светлый песок напоминает нечто сказочное, он переливается волшебно, оставаясь в памяти приятным послевкусием. Местные жители, что окружали ближайшие ресторанчики и магазины, наполнили их дни позитивом и добродушными, честными улыбками. Они жили, просто существовали, ценили момент, заставляя следовать своему примеру. Улетать отсюда совсем не хочется, но уже вот-вот нужно возвращаться. Время за тёплыми разговорами о будущем пролетело быстро. Чонгук поделился со своим маленьким тем, что скоро будет чаще пропадать на работе из-за необходимости лично присутствовать на каких-то сложных заседаниях, ведь просто так «опекунство» криминальных портов на честную благотворительность не переоформить, ну а Лиори, в свою очередь, уже дал обещание не только Тэ, но и своей чести. Он нашёл любимого в свои тридцать два года, раньше даже не задумываясь о том, что хочет семью. Сейчас — точно хочет. Тэхён у него омега красивый, добродушный и очаровательный. Чонгук уже третий раз за утро ловил себя на том, что смотрит на него вместо дороги. Такого только баловать, тискать в руках и умолять о малыше. Семью эту бережно строить, назад не оглядываясь. Жить, в конце концов. Всё у них будет верно, легко и счастливо. Впереди омегу ждёт учёба и несколько зачётов, а ещё — Тэ обещал Чимину сходить с ним на новый фильм. Джин-хёна тоже необходимо позвать, чтобы хорошо провести время.

Домой пора.

༄༄༄

Уже в Сеуле, после нетрудного перелёта, Лиори молчаливо разбирал чемодан, не желая отвлекаться на слегка поникшего младшего. Тэ опять делал вид, что всё хорошо. Маленький, когда расстроенно дует губки и моргает медленнее обычного, выводит его из себя, потому что альфа понимает чётко: из-за таких глаз его желание приобрести весь Самуи выходит за рамки. Омега его слегка грустит, потому что хороший отпуск закончился, и мужчину это слишком мрачно печалит. Теоретически — он ведь действительно может: свяжется с Киатом, обсудит сумму и выкупит Тэхёну эту небольшую виллу вместе с Мали, чтобы они с Тэ могли летать туда в любое время. Хоть поздно ночью сорваться, если эти красивые глаза будут смотреть на него со смущённым, невысказанным желанием. Рассказывать об этом Тэхёну нет необходимости, иначе маленький начнёт убеждать его, что это очередной перебор и слишком громкий жест. Честно? Плевать Лиори хотел на «перебор». Ему улыбка и золотистая от солнышка кожа намного дороже, чем рамки приличия. Крохотный «простодушный» ещё не научился принимать всё это так, как действительно заслуживает. Чего уж говорить о требованиях: Тэхён так скромен, что голодным котёнком будет сидеть, молчаливо разглядывая, как ты доедаешь последний кусок мяса. Это раздражает, отчасти даже злит, но Чон сохраняет спокойствие. Научит, заставит привыкнуть. Либо, как минимум, просто продолжит делать всё молча, безукоризненно указывая принимать с этой любимой, красивой улыбкой на губах, и обязательно — с красными щеками. — Думаешь, Чимин-и и Джин-и заценят браслеты, которые мы им привезли в подарок? — задумчиво тянет Тэхён, откладывая два красивых пакетика на столик в гостиной. Он друзьям выбирал сувениры с теплом. — Заценят, — усмехнулся Чонгук. — У тебя отличный вкус. — Добавил альфа, наконец укладывая уже пустой чемодан обратно в высокий шкаф и кидая взгляд на омегу, который продолжал разбирать свои личные побрякушки. Глаза его зацепились за третий пакет — тот был немного меньше. Чонгук чуть прищурился, потому что не помнил, что в нём было и когда именно они успели его приобрести. — А там что? — уточняет альфа, указывая на пакет. По чуть смущённым, тут же спрятанным глазкам, Чонгук чувствует неладное. Конечно, он не помнит этот пакет. Тэ, видимо, купил его сам, когда Чон отходил или искал ключи от машины. — Ты скажешь мне, что я глупый и бесхребетный… — начал Тэ тихонько, пододвигая пакет ближе к себе. Мужчина любопытно выгибает бровь, подходит ближе, одним только взглядом требуя: ну-ка? — Ну, я же хотел привезти всем браслеты… И для Намджуна, и для Юнги… даже брату его один взяли… — начал Тэ растерянно, облизывая губы и поднимая глаза на альфу, который смотрел мягко-мягко. — Ты выбрал браслет и для Джи? — догадался Чон, наклонив голову набок. — Я всё ещё злюсь на него, но… Мы ведь увидимся и… — Тэ вдохнул глубже, чуть нахмурившись. — И я его больно тресну, но браслет тоже подарю. Я очень сильно по нему скучаю. — Признаваться в этом обидно и больно. Кинув очередной мимолётный взгляд на пакет, Чонгук решает эту тему не мусолить. Хватит о паршивом. Он кивает, немного разминает плечи и тянется к своему телефону, подхватывая его со стола. Альфа лениво устраивается на диване так, чтобы головой лечь омеге на колени. — Сейчас поедим, потом будешь отдыхать и болтать с Чимином по телефону, а я поработаю в кабинете, — начал Чонгук, листая приложение доставки. — Есть пара документов от Джина. Я проверю их, потом обсужу с ним и документы Джи. — Документы Джи? — непонимающе уточнил омега, не заметив, как привычно и ласково запустил руку в густые чёрные волосы, приятно почёсывая альфе макушку. — Джин оформит ему новый паспорт, чтобы этот тухлый зомби вернулся в Сеул легально. Ты скучаешь по нему, и вам нужно быть рядом. Тэ удивлённо приоткрыл рот. Паспорт? Неужели красивый и элегантный Джин-и не только в тяжёлых юридических бумагах разбирается, но ещё и паспорта умеет подделывать?.. Вопросов в голове слишком много. Когда у них с Джи получится встретиться, что Тэхёну следует сказать? Нормально ли, если он заплачет, и откуда вообще в лексиконе Чонгука есть словосочетание «тухлый зомби»? От мыслей его отвлекают тёмные глаза Лиори, смотрящие снизу вверх. Альфа такой красивый, когда так по-домашнему с Тэ валяется. Выглядит моложе своих лет, спокойным и лёгким. — Я рядом, ты это знаешь, — добавил Чонгук ласково. — Всё у нас с тобой будет хорошо. Лиори подмигнул младшему, возвращая взгляд на дисплей. — Паста, стейк, японская кухня? Выдохнув, Тэ тоже наклоняет голову к экрану. — Стейк. Не жёсткий, — говорит он негромко, снова засмотревшись на кивнувшего Чонгука. Тот такой милый — заказ оформляет и даже невольно облизывается, вызывая у омеги тихий смешок. Он рядом, это главное.

༄༄༄

Тэхён вернулся к учёбе через пару дней. Неделя тянулась медленно, аудитории остались прежними. Те же преподаватели, те же столы, недописанные конспекты и студенты, которые жаловались на задания. За время его отсутствия и отдыха на Самуи мир совершенно не изменился. Только сам Тэхён изменился, совсем немного. Он сидел на лекции, слушал что-то про очередное направление в искусстве, старательно делал вид, что конспектирует, а сам уже четвёртый раз за десять минут смотрел на телефон.

«Ты работаешь?»

Сообщение улетело Чонгуку. Ответ пришёл почти сразу. «Нет. Смотрю в окно и думаю о тебе.» Тэхён закатил глаза.

«Бесстыжий врун :3»

Печатает… Омега закусывает губу, не сдерживая улыбки. «Меня разоблачили?»

«Что делаешь на самом деле?»

На этот раз ответ пришёл через несколько секунд: фотография со стопкой документов. Поверх них лежала знакомая ладонь с дорогими часами на запястье. «Работаю, маленький.» Тэхён невольно улыбнулся.

«Мой бедный альфа :(»

«Очень бедный и очень богатый. Очень твой.»

«Жалко тебя»

«Приезжай и пожалей лично. Я отправлю за тобой машину.» Печатает… «Хочешь красную, или белую?»

༄༄༄

На следующий вечер они встретились с Чимином и Джином. Кино оказалось откровенно средним. Чимин ругался на сюжет ещё до титров, а Джин пытался объяснить ему, что режиссёр просто использовал сложную метафору. На это рыжеволосый утверждал, что единственной метафорой там была потраченная на билет сумма. Тэхён смеялся так сильно, что у него заболел живот. Они болтали, сидя в симпатичном, уютном кафе неподалёку. Обменивались новостями, колкими фразами и комплиментами. Чимину, больше браслета с острова, понравился красивый загар Тэхёна, а Джин подметил, что младший выглядит залюбленным и довольным. Значит, Лиори со своей миссией справился отлично. У Чонгука в последние дни работы действительно стало больше. Тэхён замечал его поздние звонки, пустоту в квартире и сложные встречи. Тосковал, отвлекался как мог: по туториалам в интернете пытался готовить сложные блюда, которые, в итоге, вместе с самим омегой Лиори и ждали. Тот возвращался домой ближе к ночи. Уставший, с немного потемневшими глазами, он всё равно трепетно забирал Тэхёна в свои руки. Ему, после тяжелого рабочего дня, было совершенно необходимо поцеловать любимого в макушку, спросить, как прошёл его день, выслушать историю о преподавателе, который перепутал презентации, всего омегу занежить и наконец уснуть рядом. Предварительно, разумеется, отведав мастерские результаты высшей кулинарии. Альфа жевал ужин, приготовленный Тэхёном, с таким удовольствием на лице, что омега снова весь краснел. Покраснел бы ещё сильнее, узнав, что Чонгук теперь задумывается и о покупке личного ресторана для своего маленького поварёнка. Лиори очень редко выглядел уязвимым, позволял себе такое только рядом со своим мальчиком. Именно в такие моменты альфа становился самым настоящим, нежным и любимым.

༄༄༄

Разумеется, стоило Лиори только вкинуть слово о документах Джи, как тот каким-то чудесным образом оказался в Сеуле. Тэхён не вникал в то, сказал ли альфа что-то его брату о самочувствии и мыслях Тэ. Каким именно методом они уладили сам факт того, что здесь, дома, Джи официально числится мёртвым, тоже было неизвестно. Омега лишь морально готовился к тому, что выскажет своему старшему всё в лицо. Сообщение от Джихёна пришло в четверг вечером, коротким: «Я в Сеуле. Увидимся завтра?» Тэхён смотрел на экран несколько минут. Сердце стучало так громко, что мешало думать. Он знал, что этот момент придёт, ждал его и одновременно боялся, но в итоге всё равно оказался не готов. Они встретились на следующий день, в пятницу. Без Чонгука, охраны и лишних людей. В маленьком кафе недалеко от реки Хан, в самом центре города. Тэхён пришёл раньше. Несколько раз менял положение чашки и телефона, думал даже уйти, потому что всё ещё не мог поверить, что это правда. Казалось, что это какая-то глупая, по-настоящему идиотская шутка. Но дверной колокольчик звякнул в обговорённые 17:00. Он поднял голову и замер. Живой, настоящий Джихён, его родной, любимый брат, стоял у входа. Не воспоминанием, не фотографией и совсем не призраком. Просто Джи: немного похудевший, уставший, с теми же родными глазами и родинкой на щеке. Его знакомая улыбка дрожала сильнее, чем хотелось бы видеть. Они смотрели друг на друга несколько секунд молча. Тэ встал. Ноги дрожали. Джи выдохнул ему родное, абсолютно подлое: — Привет, Тэ-тэ. И этого оказалось достаточно. Тэхён вмазал ему по плечу, не обращая внимания на окружающих посетителей. Ударил совсем не сильно, хоть и старался побольнее. Скорее очень обиженно, по-детски. Джихён даже не попытался защититься, только закрыл глаза, не сдерживая улыбки. Сам соскучился по своему любимому младшему настолько, что хотелось завыть. Тэхён ударил его ещё раз. И ещё. И ещё как минимум два. После шестого удара уже сам не выдержал. Схватил брата за руку, уткнулся лбом ему в плечо и совсем разревелся. Слишком долго держался. Джихён обнял его мгновенно, руками обхватывая спинку. — Прости меня, милый, — прошептал он куда-то в макушку, крепче сжимая дрожащего младшего в своих руках. — Прости, слышишь? Тэхён зажмурился сильнее. Покачал головой, негромко всхлипывая. — Ненавижу тебя! Ты вонючий идиот! — Я знаю, — шепнул ему Джи, в руках своих слегка качая. — Я думал, ты умер! — Голос его сорвался. Джихён содрогнулся, вдохнул и обнял его ещё крепче. Стояли, как два придурка посреди кафе, забыв обо всём вокруг. Два человека, которые оплакивали друг друга по разные стороны одной и той же лжи. Один, из-за горя утраты. Второй же, из-за последствий тёмной жизни. Это было что-то невероятное — чувствовать родной феромон. Ощущать, что он рядом. Понимать, что совсем никуда не денется, и всё равно ужасно на него злиться, даже когда он, сидя прямо напротив, спокойно мешает привычный, горький чёрный кофе и пошагово рассказывает «почему, зачем и как» он посмел поступить именно так, глядя в глаза, что постепенно успокаиваются, принимая. Тэ слушал, хмурился, смотрел упрямо, делал поначалу вид, что не принимает никаких оправданий. Это было жестоко. Припоминать брату этот поступок он будет до самой его, как бы глупо ни звучало, смерти. Несмотря на то, что эти почти три месяца его жизни без Джи были очень активными за счёт всех пережитых «приключений», тоска и боль от утраты всё равно сидели в груди. Да, они постепенно слабели, сменяясь смирением, но всё равно гудели где-то внутри. Сейчас же вместо них Тэхён чувствовал облегчение. Целую волну настоящего облегчения. Искреннее счастье от того, что с Джи всё в порядке. Вот он. Живой. Стоит руку протянуть — и можно будет коснуться. Они говорили час, второй и третий, обсуждая всё накопившееся. Джи рассказывал, как сильно скучал по нему, разглядывая их совместные фотографии в телефоне. Признавался, что иногда, когда ездил по делам в Пекине, мог остановиться у случайной пекарни, задумавшись о том, что именно такие десерты Тэхёну наверняка пришлись бы по вкусу. Тэхён новых слёзинок не сдерживал. Позволял себе плакать и отпускать. Принимать, наверное, эту жизнь так, как она и повернулась. На четвертый час Чонгук уже отправил несколько сообщений самому Тэ, а потом уже и Джи. Совсем короткое, явно недовольное: «Если мой омега вернётся домой заплаканным, ты тоже научишься плакать.» Читая сообщение, Джихён только усмехнулся, вновь подняв глаза на Тэ. — Я смотрю, мне теперь придётся бороться за твоё внимание, — улыбнулся альфа, всё-таки протянув руку к Тэхёну и мягко огладив его костяшки. Тэ смущённо облизал губы, опуская взгляд. Ему не хотелось обсуждать с братом их с Чонгуком отношения. Да, Джихён, конечно, тот ещё засранец. Он знатно истрепал омеге нервную систему, заставил злиться и почти ненавидеть, но всё ещё… оставался его старшим братом. Старшим братом, с другом которого Тэхён не только спит, но и постепенно влюбляется в того всё глубже. Слишком стыдная тема. И стоило ли сейчас, сидя здесь, рядом с ним — живым, думать о том, что было вчера? Тэхён и представить себе никогда не мог, что его жизнь в один случайный день развернётся на грубые сто восемьдесят градусов. Если бы кто-то пересказал ему подобный сюжет, он бы только нахмурил брови и резко качнул головой, признавшись, что такие страшные фильмы ему не по душе. Прощать тяжело и страшно. Доверять и любить бывает не только интересно, но ещё и опасно. Но пока в твоей жизни есть момент, который всё равно окрашивает губы непрошеной улыбкой, стоит просто выдохнуть. Отзыв на всё это кино следует оставить негативный — Тэхён этот вывод делает сурово. Но, в конечном итоге, задумываясь о том, стоило ли всё пережитое того, чтобы сейчас смотреть на живого Джи и знать, что дома его ждёт Чонгук, который из своих тёплых рук не отпустит, Тэ может честно признаться только самому себе, большим-большим секретом: Всё имеющееся у него сейчас, однозначно стоило того, чтобы сходить на этот фильм ещё раз.

༄༄༄

Время летело беспощадно. Весенний вечер опускался на Сеул медленно и торжественно. Город за высокими стеклянными стенами нового здания уже начинал загораться огнями: окна соседних башен вспыхивали одно за другим, машины тянулись по широким дорогам золотыми и красными линиями, а над рекой Хан лежал тонкий, прохладный блеск. Сама вода решила отразить этот вечер красивее обычного. У входа в здание, на тёмной каменной стене, под мягким светом встроенных ламп сияла серебристая табличка с названием фонда.

Tae-nderness.

Тэхён до сих пор не знал, смеяться ему над этим или краснеть. Лиори же, разумеется, считал название безупречным. Он придумал его сам, и с того самого дня, как впервые произнёс вслух, смотрел на Тэхёна с таким довольным, почти мальчишеским выражением лица, что омега не смог даже нормально возмутиться. — Это ужасная игра слов, — сказал он тогда, уставившись на первый вариант логотипа. Чонгук спокойно посмотрел на него поверх документов. — Это гениальная игра слов. — Это слишком заметно. — Маленький, фонд назван не в честь абстрактной нежности. Тэхён тогда покраснел так быстро, что Джин, сидевший за соседним столом с кипой бумаг, только тяжело вздохнул и пробормотал что-то о том, что работать с влюблёнными альфами юридически невозможно. Теперь это название сияло у входа в здание, и мимо него проходили люди в дорогих костюмах, представители мэрии, инвесторы, несколько преподавателей из университетов, приглашённых для будущих образовательных программ, и молодые омеги, ради которых всё это, собственно, и создавалось. Фонд должен был заниматься теми, кому раньше не хватило бы ни голоса, ни денег, ни защиты. Юридической помощью, образовательными грантами. Временным жильём, необходимой психологической поддержкой. Программами для омег, оказавшихся без семьи, документов, без безопасного места, без возможности продолжить учёбу или просто спокойно прожить следующий день. Тэхён, слушая всё это в первые недели подготовки, долго молчал, потом тихо спросил Чонгука, почему именно так. Лиори посмотрел на него без привычной усмешки, провёл большим пальцем по его запястью и ответил очень просто: — Мир не должен становиться добрым только для тебя одного. Я сделаю его добрым для всех, лишь бы у тебя не было повода для печали, маленький. И вот теперь этот самый мир, пока только в пределах здания одного фонда, действительно пытались сделать немного добрее. Тэхён стоял рядом с Чонгуком и не знал, куда деть руки. Публика смущала его физически. Он был в светлом костюме, который Чонгук выбрал лично, слишком тщательно и придирчиво. Ткань красиво лежала на плечах, мягко подчёркивала талию, а тонкая золотистая брошь у лацкана перекликалась с браслетом на запястье — тем самым, привезённым около месяца назад из Пекина. Тэхён хотел надеть что-нибудь проще. Чонгук сказал «нет», спор сразу стал бессмысленным. — Ты должен выглядеть так, как я тебя вижу, — произнёс он утром, застёгивая брошь у его груди. — И как же ты меня видишь? — Драгоценным. Тэхён после этого минут пять не мог нормально смотреть ему в глаза. Сейчас тоже не мог. Альфа стоял рядом — высокий, спокойный, опасно красивый в дорогом чёрном костюме, с аккуратно уложенными тёмными волосами. Мог бы одним взглядом заставить замолчать целый зал. Но сегодня его боялись иначе. Не как Лиори из портов. Сегодня на него смотрели как на основателя фонда. Как на мужчину, который действительно менял направление собственной жизни. Как на Чон Чонгука, который пожал руку мэру Сеула, спокойно ответил на несколько вопросов журналистов, выслушал благодарственную речь представителя университетской программы и ни разу не позволил никому усомниться в том, что всё происходящее находится под его полным контролем. Тэхён же рядом с ним чувствовал себя слишком мягким для такого света. Он бегал глазами по залу, находил знакомые лица и каждый раз немного выдыхал. Чимин стоял у столика с напитками в тёмном костюме, рядом с ним Юнги что-то тихо говорил Хаджину, и младший Мин, уже гораздо менее бледный, чем в тот страшный день, улыбался спокойно. Джин находился чуть дальше. Безусловно, безупречный, с бокалом шампанского в руке он выглядел спокойно. Конечно, ведь совсем недавно этот омега лично вытащил этот фонд из хаоса документов и уставов. Намджун стоял рядом с ним, чуть позади, как всегда, словно тень и опора одновременно. Иногда он наклонялся к Джину, что-то говорил ему на ухо, а тот очаровательно пытался сохранять серьёзный вид. Высокий мужчина с аккуратной улыбкой и седыми висками протянул Чонгуку руку, поздравил с открытием фонда, отметил важность программы поддержки молодых омег и довольно кивнул. Кто-то с левой стороны сказал несколько красивых официальных фраз, на которые Чонгук ответил ровно и уважительно. Он умел быть таким публичным и идеальным. Тэхён смотрел на него сбоку и вдруг подумал, что если бы встретил Чонгука впервые именно здесь, в этом зале, под вспышками камер и в окружении важных людей, он всё равно бы очень испугался. Красота власти. Решил направить силу не на разрушение, а на защиту. И это, как бы глупо ни звучало, делало его ещё более неотразимым. — Тэхён, — мягко позвал Чонгук. Омега моргнул и понял, что мэр смотрит уже на него. — Приятно наконец познакомиться, — сказал мужчина доброжелательно. — О вас сегодня тоже много говорят. Тэхён растерялся. — Обо мне? Чонгук едва заметно, успокаивающе провёл по спине ладонью. — Конечно, — улыбнулся мэр. — Господин Чон не скрывает, что именно вы стали важной частью вдохновения для этого проекта. Тэхён почувствовал, как лицо начинает гореть. Где-то сбоку Чимин уже заметил его смущение и откровенно наслаждался зрелищем. — Я… — Тэ запнулся, неловко улыбнулся и тихо добавил: — Я просто рад, если фонд действительно сможет кому-то помочь. Мэр посмотрел на него внимательнее и кивнул. — Иногда этого достаточно для начала. Чонгук перевёл на Тэ взгляд, совершенно неподходящий для официального мероприятия. Журналисты подошли следом. Трудно было не заметить как Лиори смотрит на этого омегу. Сначала вопросы были обычными. Альфа отвечал спокойно. Подоспевший Сокджин иногда вмешивался, если вопрос касался документов или структуры фонда, и делал это с таким видом, будто любой журналист, не понявший с первого раза, должен будет лично пересдавать ему экзамен на базовую грамотность. Тэхён старался стоять тихо и не выглядеть так, будто мечтает спрятаться за ближайшую колонну, до того момента, как один из журналистов, взрослый омега внимательными глазами, перевел взгляд с Чонгука на него. — Мистер Чон, я смотрю, вы сегодня вечером с чудесной компанией? Зал на секунду прислушался. Тэ почувствовал кожей как несколько взглядов сразу скользнули к ним. Джин медленно поднял бровь, уже предчувствуя катастрофу. Тэхён хотел сделать шаг назад, но ладонь Чонгука на его пояснице стала чуть крепче. — Со своим возлюбленным, попрошу. — Отметил Лиори гордо. Фотовспышки стали чаще. — Чонгук… — выдохнул омега почти беззвучно. — Что? — спокойно уточнил тот, заглядывая ему в глаза. Тэхён веки прикрывает от накатывающего волнения и краснеет ещё ярче прежнего, ощущая мягкий поцелуй в висок. Выпрямившись в спине, Чонгук взгляд вновь переводит на журналистов. — Прошу прощения, господа. Мой будущий жених пока не готов раздавать автографы.

Глаза Джина не врут.

Лиори — настоящая катастрофа.