ГРАНЬ...

      ГЛАВА 5. “ЭФФЕКТ БАБОЧКИ”.       Поздний вечер. Чанбин вернулся домой, чувствуя, как вся тяжесть прошедшего дня давит на плечи. Он устало скинул куртку, которая, казалось, состояла из свинца, обувь и походкой, выдававшей изнеможение, направился в ванную. Желание смыть с себя усталость было почти невыносимым.       Он набрал полную ванну горячей, расслабляющей воды и добавил щедрую порцию ароматной пены, которая тут же заполнила пространство мягкими воздушными облаками. Чанбин погрузился в воду, ощущая, как горячая влага обволакивает его тело, снимая напряжение в мышцах. Он закрыл глаза, позволяя себе отдаться приятной эйфории, наслаждаясь каждым моментом покоя.       - “Чанбина-а”, - раздался стук в дверь, который резко выдернул Чанбина из состояния блаженной безмятежности, - “Нам надо поговорить”, - с тревогой в голосе выдохнул за дверью Хёнджин.       - “Заходи”, - уставшим голосом произнёс Чанбин. Он потёр ладонями лицо, пытаясь собраться с мыслями, и снова прикрыл глаза, стараясь удержать ускользающее ощущение расслабления. Хёнджин не спеша вошёл в ванную, подошёл к ванне и, не придумав, как начать разговор, присел на самый край, чувствуя тепло, исходящее от воды, и тяжесть момента, повившего в воздухе.       - “Чанбин…”, - Хёнджин коснулся его плеча, - “Что происходит?”, - начал он разговор. Чанбин открыл глаза, и на его лице отразилось недоумение.       - “Ты о чём?”, - нахмурился Чанбин.       - “Я так больше не могу”, - тяжело выдохнул Хёнджин, его голос сорвался от накопившихся эмоций, - “Мы с тобой живём, как соседи… ты домой приходить только спать… мы практически не общаемся… даже в постели тебе до меня нет дела… а в тех редких случаях, когда ты бываешь дома - ты, если и тащишь меня в постель, то там происходит что-то быстрое и невнятное, после чего ты засыпаешь”, - во всем этом звучала горечь и отчаяние, - “Я устал!”.       - “От чего ты устал-то?”, - Чанбин, решив, что это очередная прихоть Хёнджина, ухмыльнулся, - “Ты на работе почти не утруждаешься, беззаботно гуляешь по магазинам, клубам… хакуна матата… чем ты не доволен?”. Ухмылка Чанбина, его беззаботный тон - словно подлили масла в огонь.       - “Мне не хватает внимания, Бини!”, - возмущался Хёнджин, его голос звенел от обиды, - “Я постоянно один… везде… ты постоянно на работе… и даже там, работая в одной больнице, мы почти не видимся”. В его глазах блестели слёзы, но он старался их сдерживать, пытаясь донести до Чанбина всю глубину своей боли.       - “Она нас, вообще-то кормит… ты же знаешь… смены оперирующего хирурга стоят дорого…”, - пытался объясниться Чанбин, но его слова потонули в обиде Хёнджина.       - “Знаю, знаю”, - перебил его Хёнджин, - “Ты копишь на свою клинику, поэтому хватаешь смены ртом и задницей… но мои лучшие годы проходят мимо… мы никуда с тобой не ходим… ты приходишь домой под ночь и ложишься спать…”, - голос Хёнджина уже начинал срываться, - “Я так больше не хочу”. Чанбин тяжело вздохнул, чувствуя, как к горлу подступает ком. Он понимал, что Хёнджин прав, и его собственная одержимость работой привела их к этому.       - “Окей… давай куда-нибудь съездим вместе, расслабимся и развеемся”, - предложил Чанбин, пытаясь найти компромисс, - “У меня через две недели как раз отпуск”.       - “А давай!”, - в голосе Хёнджина промелькнула искра надежды, смешанная с всё ещё не угасшим возмущением, - “Возьмём и поедем! И никакие отговорки не принимаются!”.       - “Окей… выбирай куда поедем, и бронируй билеты, отель”, - устало выдохнул Чанбин, чувствуя, как напряжение немного спадает. Он снова прикрыл глаза и попытался расслабиться.       - “Бини! Ты - лучший!”, - обрадовался Хёнджин, чмокнул Чанбина в мокрую щёку и пулей вылетел из ванны.              В уютном полумраке комнаты, освещаемой лишь светом экрана ноутбука, Хёнджин погрузился в мир головокружительных предложений. Глаза его лихорадочно бегали по строчкам, сравнивая, оценивая, мечтая. Япония, манящая своей утончённостью, Вьетнам, полный экзотики, Таиланд, дышащий жаром и ароматами, Филиппины, сверкающие бирюзой океана - всё это проносилось перед ним калейдоскопом возможностей, но он решил остановить свой выбор Таиланде… но не на столице, шумном Бангкоке, а на райском острове Пхукет.       И вот его взгляд пронзило предложение одной из туристических фирм: Пхукет, две недели, отель “Шор Ат Кататани”, в двух шагах от лазурных вод пляжа Ката. На губах его расцвела довольная улыбка.       - “О!”, - довольно произнёс Хёнджин. В этот момент тишину комнаты нарушил шорох. Чанбин, словно призрак, возник в дверном проёме. Его плечи были опущены, а взгляд - рассеян. Не успев полностью материализоваться, он уже тянулся к спасительной мягкости кровати. Хёнджин, захваченный вихрем предвкушения, обернулся к нему, - “Есть как раз то, что нужно… короче… летим в Пхукет!”, - добавил он.       - “О-кей”, - выдохнул Чанбин и камнем рухнул на кровать. Она приняла его в свои мягкие объятия, он закрыл глаза и почти мгновенно уснул. Хёнджин попытался рассказать Чанбину про бассейны в отеле, про пляж, но тот уже был далеко, унесённый в страну грёз. Хёнджин почувствовал лёгкое разочарование от того, что его восторг остался не воспринятым и не разделённым. Он прыгнул на кровать, прилёг рядом и попытался, было, прошептать Чанбину о безмятежных бассейнах отеля, о золотистом песке пляжа Ката, но слова застряли в горле, когда он увидел безмятежное лицо спящего Чанбина. Хёнджин напряжённо выдохнул, бросил быстрый взгляд на Чанбина, и вернулся к своему ноутбуку, снова уставившись в экран.       - “Ммм… несколько бассейнов… бар… зона отдыха… до пляжа Ката рукой подать… вид из окон шикарный…”, - шептал он себе. Каждое слово, каждый пункт программы был маленьким кирпичиком, строящим его будущий рай. Наконец, когда все детали были продуманы, когда образ Пхукета окончательно завладел его сознанием, он одобрительно кивнул сам себе: “Решено! Пхукет!”. В его груди разливалось тёплое чувство предвкушения, смешанное с лёгкой эйфорией. Хёнджин принялся оформлять путёвки, нетерпеливо ожидая, когда реальность станет такой же яркой и манящей, как те картинки, что сейчас оживали на экране ноутбука.              Свет софитов лениво скользил по начищенной до блеска поверхности барной стойки, от которого феерично отражалась палитра ярких бутылок. Феликс, застывший в своём привычном образе безупречного бармена, обслуживал гостей клуба.       Сегодняшний день был похож на тихую заводь: спокойный, монотонный, лишённый суеты и головокружительного наплыва посетителей. Уён был в отгуле и это было время тишины, время, когда можно было отполировать каждую грань своего рабочего места, когда каждая бутылка, каждый стакан, каждый ингредиент могли занять своё законное место. Для Феликса это было время созидания, даже в этой кажущейся простоте. Бар, его царство, предлагал напитки на любой вкус - от освежающих соков и крепкого кофе до экзотических коктейлей, способных удовлетворить самые, казалось бы, невыполнимые запросы.       Феликс, погружённый в свои размышления, чувствовал, как его пальцы знают своё дело, как они интуитивно ощущают каждую мелочь. Он слышал лишь тихое гудение холодильника и своё собственное ровное дыхание. Каждый его жест был отточен до совершенства: лёгкие, уверенные движения рук, расставляющих бутылки для общего с Уёном удобства. Он, не спеша, но тщательно протирал оборудование и проводил ревизию сырья, из которого будут рождаться волшебные коктейли.       Внезапно со спины он услышал знакомый, наполненный искрящейся радостью голос. Он прокатился по стойке, как волна, заставив Феликса буквально вздрогнуть. Этот голос был как солнечный луч, пробившийся сквозь облака, как внезапный всплеск смеха, который способен развеять любую тоску. Голос, который всегда нёс в себе заряд позитива, обещание чего-то необычного, взбудораживающего. Феликс, не оборачиваясь, уже почувствовал, как по спине пробежали мурашки предвкушения. Этот голос означал, что монотонность закончилась, что наступило время чего-то нового и волнующего.       - “Так вот где ты обосновался, значит…”, - слова Джисона, будто лёгкий ветерок, проникли в мир Феликса, - “Миленько…”, - с лёгким прищуром, добавил он. Этот простой комплимент, брошенный вскользь, наполнил Феликса тёплым чувством. Он обернулся, и на его губах расцвела широкая, искренняя улыбка - та самая, которая могла растопить любой лёд.       - “Привет”, - произнёс Феликс, подошёл к стойке и его руки легли на её прохладную поверхность, - “Какими судьбами?”, - с любопытством и едва уловимой иронией поинтересовался Феликс.       - “Да так… мимо шёл… дай, думаю, зайду”, - чуть прищурив глаза, сдвинув брови и лукаво ухмыльнувшись, ответил Джисон. Феликс рассмеялся, обернулся, взглянул на настенные часы, где стрелки упорно показывали полночь, и снова повернулся к Джисону.       - “Ты? Мимо шёл? В 12 часов ночи? Ты же спать ложишься в 21:00”, - его смех стал ещё более заразительным, ведь он знал Джисона достаточно хорошо, чтобы подозревать его в столь нетипичном поведении.       - “Всё меняется”, - отпарировал Джисон. Эта лёгкая перепалка, эта игра слов, была для них привычной и любимой.       - “Выпьешь?”, - предложил Феликс, его взгляд уже скользил по бутылкам, предвкушая создание чего-то нового. Джисон, однако, проявил редкую для себя сдержанность. Он демонстративно сжал губы, его глаза закатились, и из груди вырвался тяжёлый, почти театральный вздох.       - “Воду… с лимоном”, - произнёс Джисон, - “Я за рулём”, - с досадой добавил он.       - “Окей”, - ухмыльнулся Феликс и его губы растянулись в шикарной улыбке. Он понимал, что за этой просьбой кроется что-то большее, чем просто жажда, - “Сейчас сделаю”. Мгновение - и бокал с водой и лимоном, украшенный тонким ломтиком цитруса, уже стоял на стойке. Джисон, будто после долгого путешествия, удобно уселся на стул, его губы вытянулись, образуя идеальный круг, и он медленно, с наслаждением, втянул прохладный напиток через трубочку. Глаза его закрылись на мгновение, погружённые в ощущения. Джисон бросил на Феликса взгляд, полный предвкушения.       - “Ликс, у меня к тебе просьба с предложением”, - Джисон опёрся на локти, прижимаясь грудью к поверхности барной стойки.       - “Чего опять?”, - нахмурился Феликс. В его глазах читалось привычное напряжение от ожидания очередных сумасшедших идей Джисона, который любил постоянно приносить в его жизнь приключения.       - “Я тут познакомился с одним… ну… в общем, не важно…”, - начал Джисон, пытаясь скрыть ликование, которое, казалось, вот-вот выплеснется наружу. Его слова были полны намёков, и Феликс уже чувствовал, как история принимает неожиданный поворот, - “Он летит на отдых, и позвал меня с собой, чтобы можно было спокойно продолжить общение… ну ты понимаешь…”. Джисон сделал паузу и внимательно смотрел на Феликса. Феликс, уловив суть, усмехнулся.       - “Ну… а я тут приём?”, - спросил Феликс. Его голос был полон иронии, но в глазах сквозила тёплая заинтересованность, - “Рад за тебя… что ещё могу сказать”.       - “Да подожди…”, - отмахнулся Джисон, жестом призывая к терпению, - “Понимаешь… да как-то не доверяю я ему… мутный он… увезёт меня ещё за тридевять земель, а потом потеряюсь я где-нибудь… и не найдёте… и прощай, Джисон, поминай, как звали…”. В его голосе проскользнула нотка неуверенности, той самой, что всегда предшествовала каким-то важным решениям.       - “Ну?”, - Феликс ждал той самой кульминационной части, которая, как обычно, переворачивала всё с ног на голову, меняя ход истории на 180 градусов. И вот она, эта часть, медленно, но уверенно приближалась.       - “Я согласился, но при условии, что я поеду с другом, а мы с ним остановимся либо в разных отелях, либо в разных номерах на разных этажах”, - объяснил Джисон и, закусив губу, глянул на Феликса. Шок, смешанный с недоверием, промелькнул в глазах Феликса, и он нахмурил брови.       - “Ты охренел что ли?”, - вырвалось у Феликса, - “И кто после таких условий, куда тебя повезёт?”.       - “Не поверишь, но он согласился!”, - парировал Джисон. Его брови заиграли в предвкушении, а на губах появилась победная улыбка. Он выглядел так, словно только что сорвал джек-пот, и мир вокруг был у его ног.       - “Да ладно? Серьёзно?”, - хихикнул Феликс, и его недоверие внезапно столкнулось с неопровержимым фактом, - “Это у кого, интересно, так от тебя крышу сдуло, а?”. Удивление смешалось с любопытством, а в голосе промелькнула нотка восхищения.       - “Не скажу… а то ещё уведёшь”, - загадочно бросил Джисон, и, словно для усиления эффекта, сделал ещё один, долгий, глоток воды. Его глаза лукаво блестели, храня свою тайну, как драгоценное сокровище.       - “Поздравляю!”, - улыбнулся Феликс. Он был рад за Джисона, даже если его методы казались ему немного… эксцентричными.       - “Да подожди… пока не с чем”, - тяжело выдохнул Джисон и поднял взгляд, полный надежды, на Феликса, а его победный вид сменился умоляющим, - “Лииикс… Вопрос жизни и смерти! Мне срочно нужен друг свободный с 22го по 29ое число”, - добавил он. Его щенячьи глаза молили о помощи, и в них читалась вся отчаянность ситуации. Феликс недовольно покачал головой.       - “Ну что такое?”, - выдохнул он, чувствуя, как его спокойный вечер превращается в очередную авантюру, - “Ну почему я?”.       - “Ликс!”, - слова Джисона превратились в протяжный стон, полный мольбы, - “Ну кто, если не ты? Или ты не хочешь на халяву на отдых слетать?”. Он наседал, не оставляя Феликсу выбора, а его “щенячьи глаза” казались безотказным оружием.       - “Да у меня дел выше крыши, Джи… да и не хочу я с твоими мужиками на отдых ездить”, - возмутился Феликс, чувствуя, как внутри него зарождается буря протеста. Его спокойствие было нарушено, а планы - разрушены. В его голосе звучало искреннее возмущение, но где-то глубоко внутри, он знал, что отказать Джисону будет невозможно. Джисон, видя, как непоколебимая стена Феликса начинает давать трещины, перешёл в финальное наступление. Его голос стал более убедительным, будто он дирижировал оркестром, играющим мелодию соблазна.       - “Да ты же не с мужиками едешь, а со мной… он про тебя и не узнает…”, - начал Джисон, стараясь развеять призрачные страхи Феликса, - “Мы с тобой, хочешь, даже в разных комнатах жить будем, а с ним - в разных отелях… полная конфиденциальность - хрен кто узнает, что ты со мной прилетел, тем более он”, - каждое слово было тщательно подобрано, призванное снять с Феликса груз сомнений, - “Лииикс… ну ты столько пашешь… неужели ты не заработал себе на бесплатный отдых?”, - Джисон перешёл к самому уязвимому месту Феликса, - “Когда ты ещё сможешь вот так слетать отдохнуть? Море, пляж, коктейли, флирт… короткие курортные романы… ммм…”, - его голос становился всё более манящим, каждое слово - как шёлковая нить, сплетающая сети искушения. Было очевидно, что в этот момент жёсткая позиция Феликса начала шататься ещё сильнее, и он начал колебаться. Предложение Джисона, действительно, было заманчивым. Феликс, ощущая, как его внутренняя борьба нарастает, нахмурился. Он понимал, что просто так уйти с работы не получится. Нужно было взять отгул, больничный, или даже дни без содержания - каждый из этих вариантов казался сложным, почти невыполнимым.       - “Дай мне время подумать”, - выдохнул Феликс. Его голос был полон рефлексии, словно он пытался найти выход из лабиринта своих будней.       - “Окей”, - Джисон, почувствовав, что победа близка, широко улыбнулся, - “У тебя два дня”, - добавил он, довольно глянув на Феликса.