ГРАНЬ...

      ГЛАВА 6. ВЕТЕР ПЕРЕМЕН.       Тяжелая, словно намагниченная атмосфера VIP-этажа давила на плечи. Феликс не спеша двигался по коридору, где располагались номера для гостей. Сердце напряженно отбивало тугой, липкий ритм, перекрывая шум крови в ушах. Каждый шаг давался с трудом, будто он шагал по липкой грязи. Он взглядом окинул безупречно вычищенный коридор и замер перед нужной дверью. Робкий стук эхом разнёсся по пустоте, и вот дверь распахнулась. На пороге стоял Крис.       Феликс застыл на мгновение. Воздух вокруг Криса казался густым, электрическим. Его оценивающий взгляд с вызывающей медлительностью скользил по Феликсу. Крис отметил правильные, почти классические черты его лица, глубину его красивых, но напуганных глаз, трепет пухлых губ, зажатых в нерешительности, и стройное, гибкое тело, которое, казалось, излучало особый, пугающий и притягательный шарм. В этом взгляде не было спешки - только хищная уверенность и эстетическое наслаждение моментом.       Феликс почувствовал, как кожу обжигает невидимый, влажный жар. Взгляд Криса не просто скользил по нему - он, казалось, проникал сквозь одежду, ощупывая каждый сантиметр тела с той самой наглой бесцеремонностью, от которой внутри всё сжималось в тугой, протестующий узел. Это был взгляд жадного коллекционера, рассматривающего новое приобретение. В этих глазах не было человеческого тепла, только холодная, маслянистая оценка.       Приподняв одну бровь, Феликс нахмурился, пытаясь скрыть нарастающий озноб. Внутри поднялась волна отвращения, смешанная с паникой. Ему было физически неприятно ощущать себя “товаром на прилавке”, выставленным на всеобщее обозрение в этом холодном коридоре. Внезапная мысль о том, что он - просто разменная монета в игре Минхо и Криса, ударила под дых. В груди закипел бунт. Каждый нерв кричал: “Беги! Сейчас же!”. Он почти поддался этому первобытному порыву - развернуться на каблуках, сбежать, раствориться в шуме города за окном, испариться, лишь бы не видеть этот торжествующий блеск в глазах Криса. Феликс уже сделал инстинктивный шаг назад, готовясь нарушить этот невыносимый контракт, когда вязкая тишина, казалось, стала непроницаемой, как бетонная стена, но за мгновение до того, как его ноги сами понесли бы его прочь, Крис внезапно нарушил молчание.       - “Проходи”, - заигрывая, пригласил его войти Крис. Феликс осторожно вошёл в номер. Интерьер вокруг напоминал музей современного искусства: минималистичные, но элегантные формы мебели, картины современных художников на стенах, приглушённое освещение, создающее атмосферу уюта и интимности. Всё было обставлено функционально и со вкусом, каждая деталь подчёркивала изысканный стиль хозяина.       Феликс подошёл к огромному панорамному окну, которое занимало почти всю стену, и заглянул в него. Сердце его забилось чаще. Вид открывался потрясающий: завораживающий вид на ночной город, утопающий в огнях, с мерцающими небоскрёбами, отражающимися в тёмной ленте реки. Город казался живым, пульсирующим, полным тайн и обещаний.       Внезапно он ощутил нежные, но уверенные объятия за талию сзади. Тёплые руки Криса обвили его, словно были продолжением его самого. Жаркое дыхание коснулось его шеи, вызывая дрожь, одновременно приятную и волнующую. Феликс невольно вздрогнул, но не отстранился, а наоборот, позволил себе расслабиться, отдаваясь ощущениям.       Лёгкий поцелуй лёг на мочку уха, затем ещё один, ниже, к шее. Феликс прикрыл глаза, чуть закинув голову назад, отдаваясь нежным ощущениям. Ловкие пальцы Криса мгновенно расстегнули пуговицы на рубашке Феликса и ладони уже скользили по гладкой коже, и настойчиво, дразняще ласкали его соски, вызывая волну мурашек по всему телу.       - “Ты решил время даром не терять?”, - прошептал с придыханием Феликс, его голос дрожал от нетерпения и предвкушения.       - “Ага”, - выдохнул Крис, его глаза горели ответным огнём, в них читалось желание, которое невозможно было скрыть.       - “Иди в душ”, - прошептал Феликс и обернулся. Его взгляд, полный жажды, опустился на Криса, задерживаясь на его фигуре, - “И продолжим…”. В его голосе звучала нетерпеливая мольба, желание ускорить неизбежное.       - “Хорошо”, - ответил Крис, принимая вызов. Он отпустил Феликса, чувствуя, как между ними нарастает электрическое напряжение. Его руки медленно, намеренно потянулись к рубашке, заправленной в брюки. Каждый щелчок расстёгиваемой пуговицы казался громким в наступившей тишине. Он вытащил рубашку, расстегнул ширинку, не спеша, словно наслаждаясь процессом, снял брюки и откинул их в сторону. Мгновение - и рубашка, так же небрежно, полетела в ту же сторону.       Крис, оставшись в одних боксерах, бросил вызывающий, полный обещаний взгляд на Феликса. В этом взгляде читалось не только желание, но и уверенность, знание своей власти. Затем он, не мешкая, скрылся в душе, оставив Феликса ждать и терзаться нетерпением.       Феликс застегнул рубашку и заправил её обратно в брюки. Затем не спеша прошёл по гостиной. Его глаза скользили по шикарному интерьеру, но мысли были заняты другим. Он чувствовал, как сердце колотится в груди, а в животе разгорается огонь. С едва заметной улыбкой, предвкушая дальнейшее, он открыл дверь в спальню, готовясь к новой главе их соблазнительной игры с Крисом.       - “Вау”, - вырвалось у Феликса. Спальня была действительно впечатляющей: просторная, с огромной, словно приглашающим облаком, кроватью, застеленной невероятно пушистым покрывалом. Солнечный свет, пробиваясь сквозь приоткрытые дорогие, непроницаемые портьеры, заливал комнату мягким, тёплым светом, создавая атмосферу умиротворения и роскоши, но Феликс почувствовал, что этому умиротворению не хватает чего-то более интимного, страстного. Движимый этим чувством, он подошёл к окну, задёрнул тяжелые шторы, погружая комнату в полумрак. Свет единственного приглушённого ночника, который он включил, обволакивал пространство, создавая идеальное, чувственное настроение.       Размеренно, словно загипнотизированный, он подошёл к кровати. Его ладонь скользнула по мягкому, податливому покрывалу, и, нащупав под ним что-то не ровное, он немного отодвинул край. Внезапно его взгляд зацепился за что-то округлое и блестящее, контрастирующее с мягкой текстурой ткани. Феликс нахмурился. Осторожно, словно боясь спугнуть тайну, он потянул пальцем торчащий предмет за край.       Предмет, оказавшийся холодным и металлическим, повис у него на пальце. Недоумение смешалось с внезапным напряжением, - “Что?”, - напряжённо выдохнул Феликс, его голос прозвучал глухо в полумраке, - “Наручники?”. Только он успел произнести это слово, как ощутил на своей шее жаркое, обжигающее дыхание и новые нежные прикосновения к талии. Сердце ухнуло вниз. Резко обернувшись, Феликс увидел стоящего перед ним Криса. Его тело, только что вышедшее из душа, влажно блестело, а мокрые волосы прилипли к вискам. Белый махровый халат, запах мокрой кожи и лёгкий аромат мужского парфюма - всё это нахлынуло на Феликса, затуманивая разум. Прежде, чем он успел осознать, что происходит, Крис резко толкнул его на кровать. Мягкое покрывало с трепетом приняло его, а удивлённый взгляд встретился с глазами Криса, обещающими бурю страстей.       - “Ну что? Поиграем?”, - хищно ухмыльнулся Крис, его глаза сверкали предвкушением. Он резко навис над Феликсом, загораживая единственный путь к отступлению. Его накаченное сильное широкое тело стало плотной преградой, внушающей трепет и одновременно возбуждающей.       - “П-п-подожди”, - выдохнул Феликс, впиваясь пальцами в плечи Криса. Его голос дрожал, слова с трудом вырывались наружу. Он попытался отползти назад, но мягкое покрывало кровати не давало шанса на быстрое движение. Его спина уже касалась изголовья кровати, встречаясь всё ближе лицом к лицу с Крисом. Его дыхание стало прерывистым, он практически дышал ему в губы, чувствуя их тепло.       - “Ты чего так разволновался?”, - промурлыкал Крис, его голос звучал низко и обволакивающе, словно бархат. Он видел, как дрожат ресницы Феликса, как широко раскрыты его глаза, полные одновременно страха и желания. Ухмылка становилась шире, в ней читалось удовлетворение от предвкушения игры, от наблюдения за тем, как объект его желания поддаётся страху и влечению. Он медленно подался вперёд, сокращая последние миллиметры между их лицами, давая Феликсу почувствовать жар его дыхания, но, не касаясь губами, растягивая момент, усиливая напряжение до предела.       - “Я слышал, что ты любишь разные игры… типа там ушки… маска на глаза”, - выбрасывал фразы Феликс, его голос звучал напряжённо, но он пытался казаться равнодушным. Его ладонь скользнула по кровати, ища опору, но внезапно упёрлась во что-то жёсткое и круглое, - “Но… у тебя тут целый арсе…нааал”, - последний слог получился очень громким от резкой боли, внезапно охватившей его ладонь. Феликс вытащил из-под покрывала то, на что наткнулась его рука. То, что он увидел, повергло его в шок. В его глазах застыл ужас - это была металлическая анальная пробка каплеобразной формы с хвостом из натурального меха песца. Крис, видя замешательство Феликса, забрал эту игрушку из его рук, и на его лице расплылась злорадная улыбка. Он отбросил её в сторону, как ненужный пустяк,а затем с ловкостью хищника рванул покрывало в сторону. Перед взором Феликса предстал действительно настоящий арсенал: разнообразные плётки, шариковые кляпы, наручники, маски, портупеи, фаллоимитаторы и прочие взрослые игрушки. Феликс с огромными, испуганными глазами, смотрел на это зрелище, упираясь на отставленные назад руки, пытаясь унять дрожь. Крис стоял перед ним на коленях на кровати, его взгляд был похотлив и жаден.       - “Сегодня ты попробуешь всё!”, - прошептал Крис. Его голос звучал как бархатный шёпот, обещающий и угрожающий одновременно. Рука сама потянулась к добыче и схватила ближайший, внушительных размеров фаллоимитатор. Чёрный, гладкий, он казался холодным в контрасте с обжигающим желанием, которое уже охватило Криса.       - “Подожди! Может быть, всё-таки кошачьи ушки?”, - Феликс выдавил из себя натянутую улыбку, которая не достигла глаз Криса. Он покосился на тёмный, угрожающий предмет в его руке, и у него внутри всё сжалось от предчувствия ужаса. Надеяться на детские игры, когда перед ним стоял настоящий хищник, было наивно.       - “Сегодня никаких кошачьих ушек”, - выдохнул Крис, и в его голосе проскользнула сталь. Он медленно, с завораживающей грацией, смакуя каждый миллиметр расстояния, поднёс фаллоимитатор к щеке Феликса. Холодная, гладкая поверхность скользнула вниз, к подбородку, мягко, но настойчиво приподнимая его голову. Глаза Криса не отрывались от Феликса, они внимательно следили за каждой реакцией: как дрожит кожа под прикосновением, как напрягаются едва заметные мышцы, как учащается дыхание. Феликс сморщился, его губы поджались. Отвращение и страх боролись внутри, смешиваясь в тошнотворный коктейль. Ему хотелось оттолкнуть эту чуждую, холодную вещь, но тело казалось парализованным.       - “Но… Минхо… он обещал, что это будет просто атмосфера влюблённых…”, - голос Феликса дрожал, каждый звук вырывался с трудом. Его взгляд метался между игрушкой, которая теперь казалась символом полного подчинения, и глазами Криса, в которых читалось неистовое желание. В нём промелькнула последняя отчаянная мольба - призыв к разуму, к человечности.       - “Ну, да… атмосфера любви… но с игрушками”, - Крис ухмыльнулся, но улыбка эта была хищной, полной предвкушения, - “Я уже начинаю заводиться”. С этими словами он легко, но властно завалил Феликса на спину. Кровать под спиной Феликса казалась предательски податливой. Крис снова навис над Феликсом. Его тело - сплошная угроза, его дыхание - горячий поток на лице.       - “Крис… я занимаюсь только хостес”, - продолжал упираться Феликс, пытаясь вернуть хоть какую-то нить контроля, хоть какое-то подобие прежних договоренностей. Его слова звучали жалко даже для него самого.       - “Мне Минхо обещал тебя…”, - и прежде, чем Феликс успел возразить, губы Криса жадно накрыли его губы. Поцелуй был грубым, требовательным, утоляющим голод, который, казалось, накапливался годами. Дыхание Криса стало стремительно тяжёлым, обжигающим. Глаза, прикрытые на мгновение, теперь снова распахнулись, налитые безудержной, всепоглощающей страстью. В этом страстном, но диком поцелуе была и ярость, и наслаждение, и полное пренебрежение к его протестам.       - “Я хочу отказаться! Я на такое не соглашался!”, - выдохнул Феликс. Слова вырывались из него с клокочущей паникой. С усилием, отчаянно разрывая цепкие губы Криса, он попытался отползти, вывернуться из-под его властного тела, как из ловушки. Его руки отчаянно искали опору, но находили лишь гладкую, скользкую кожу соперника.       - “У тебя нет права отказаться!”, - прошипел Крис, его голос стал ледяным, а пальцы внезапно сомкнулись на горле Феликса. Непродолжительная, отчаянная борьба - конвульсивные движения, попытки вырваться, сдавленный хрип - закончилась полным и безоговорочным поражением Феликса. Силы были неравны, а угроза в глазах Криса была слишком реальной, чтобы продолжать сопротивление.       - “Хорошо”, - выдохнул Феликс, слова прозвучали хрипло и безнадёжно. Он бросил быстрый, напряженный взгляд на Криса, чувствуя, как лёгкое жжение от прикосновения пальцев ещё осталось на нежной коже шеи. В этом взгляде не было больше мольбы, только отчаяние и горькое смирение. Крис снова взял фаллоимитатор, его движения были плавными и уверенными. Он поднёс его к подбородку Феликса, снова приподнимая его голову, наслаждаясь моментом своего полного доминирования. Чувство власти пьянило его. Феликс поднял глаза и уставился на Криса. В его взгляде теперь не было страха, а что-то иное, что-то дикое и дерзкое. Это был взгляд загнанного зверя, который, потеряв всякую надежду на спасение, готов был дать последний, отчаянный бой. Крису нравился этот новый взгляд. Он не был испуганным и молящим, а напротив, полон вызова и чего-то непокорного. Это ещё больше заводило его, пробуждая первобытное желание сломать эту дерзость, подчинить эту дикую искру.       - “Уже лучше! Пусть это стоит тех денег, которые я потратил”, - самодовольно и хищно ухмыльнулся Крис. Он со шлепком шлёпнул фаллоимитатором себе по ладони, наслаждаясь мягким звуком и гладкостью игрушки в руке. Его взгляд не отрывался от Феликса, изучая его реакцию, - “Теперь ты мой раб”, - добавил Крис, и это было не просто утверждение, а приговор. Он снова медленно, дразняще провел по лицу Феликса своей игрушкой, оставляя на коже лёгкий, влажный след, как клеймо, как обещание грядущего. Феликс понимал, что уговоры бесполезны, а его желание всё прекратить встретило непреодолимую преграду. Он резко, почти инстинктивно выбил из руки Криса фаллоимитатор и отпихнул Криса ногой в сторону. Тот отлетел к тумбочке, приземлившись на задницу, тапочки разлетелись в разные стороны, а Феликс, воспользовавшись моментом, бросился к выходу из номера, выскользнув из спальни, чувствуя, как адреналин бурлит в крови.       - “Помогите! Помогите!”, - крик Феликса, пронзительный и отчаянный, разорвал тишину дорогого номера, эхом прокатываясь по стенам, будто пытаясь пробиться сквозь звукоизоляцию к внешнему миру. В этот момент, когда инстинкт самосохранения взял верх над скованностью, Крис, не теряя ни секунды, действовал с молниеносной реакцией. Его глаза, пылавшие дикой страстью мгновение назад, сейчас горели холодным, расчётливым гневом. Крис метнулся к полу, схватил фаллоимитатор и без колебаний, с силой, которую обычно не демонстрируют в столь интимной обстановке, бросил его в убегающего Феликса. Игрушка, словно снаряд, с глухим свистом полетел в спину. Удар был резким, неожиданным, лишившим Феликса равновесия. Он почувствовал острую боль, как будто его ударили чем-то твердым и холодным. Ноги подкосились, и он, не в силах удержаться, рухнул на пол. Тело врезалось в дорогой ковер, и тишину нарушил сдавленный стон Феликса.       - “Иди ко сюда! Иди ко мне!”, - возбуждённо прошипел Крис. В его голосе смешались страсть и животная ярость. Пока Феликс, превозмогая боль, пытался подняться с пола, Крис уже схватил его за ногу, словно добычу. С силой, не обращая внимания на его сопротивление, он начал тащить его обратно в сторону спальни. Началась шумная, отчаянная потасовка. Крис пытался усмирить Феликса, нависая над ним, впиваясь в его тело и шею страстными, словно клеймящими, поцелуями. Его руки, сильные и упорные, сжимали запястья Феликса, пытаясь удержать его, но Феликс не успокаивался. Каждый волосок на его теле кричал о свободе, и он настырно боролся, вырываясь, отталкиваясь, не давая себя покорить. В глазах Криса мелькнула неумолимая злость. Правая рука, в поисках чего-то, что могло бы остановить это дерзкое сопротивление, схватила попавшуюся на глаза стеклянную вазу с цветами. С силой, не видя и не заботясь о последствиях, он опустил её на голову сопротивляющегося Феликса, но тот, в последнюю секунду, попытался увернуться, и удар пришёлся в область лица и рассёк лоб возле виска. Острая боль пронзила висок. Кровь, горячая и липкая, медленно начала стекать по виску, частично заливая глаз и искажая поле зрения. Крики Феликса, звуки ожесточенной борьбы и звон бьющегося стекла разнеслись по коридору, словно призыв о помощи, - “Хм…”, - усмехнулся Крис, его смех был горьким и издевательским, - “Ты не говорил, что любишь такое”. В этот самый момент входная дверь резко распахнулась и в номер влетела полиция. Они застали Криса и Феликса в самом разгаре их кровавой схватки. Феликс, прижимая ладонь к лицу, пытаясь остановить кровь, медленно пытался встать с пола в коридоре. Крис, растрёпанный, с полу распахнутым халатом, стоял над ним, его возбуждение мгновенно сменилось растерянностью и злостью, - “Откуда здесь копы???”, - выпалил Крис, его голос был грубым и недоумевающим. Почти мгновенно, его руки оказались заломленными за спину. Феликс, видя, что борьба окончена, попытался снова подняться, но в глазах его тут же потемнело. Образ Криса, его лицо, полное ярости, последние секунды борьбы - всё это смешалось в туманную пелену. Он медленно осел, теряя сознание, и погружаясь в темноту. Последним, что он почувствовал, было ощущение холода на щеке, где только что стекала кровь.              Оказавшись в стерильных, пахнущих хлоркой стенах полицейского участка, Феликс и Крис чувствовали себя неловко, как школьники, пойманные за какую-то шалость.       - “Рассказывайте… что случилось?”, - поинтересовался инспектор.       - “А что - не понятно?”, - ухмыльнулся Крис, - “Мы решили поиграть с малышом в спальне. Нам нравятся такие игры”.       - “Чего?”, - возмутился Феликс и его лицо залилось краской, - “Ты охренел что ли?”, - он бросил быстрый взгляд на Криса и перевёл его на инспектора, - “Господин инспектор, не верьте ему - он всё врёт!”, - его голос звучал отчаянно, он готов был выпалить всё, лишь бы избавиться от этого абсурдного обвинения.       - “Тогда расскажи, как было”, - ответил инспектор.       - “Он на меня напал!”, - скрипел зубами от злости Феликс.       - “Случайно”, - выдохнул Крис.       - “Не правда, офицер!”, - возмущался Феликс, - “Я… я пытался сбежать, а он приставал ко мне с какими-то странными игрушками… знаете… с такими огромными… гладкими… круглыми… с хвостами и… наручниками”. Инспектор перевёл взгляд на Криса.       - “Это не моё”, - равнодушно ответил Крис, слегка дёрнув бровями.       - “Ложь!”, - Феликс не выдержал и резко поднялся с места, - “Знайте, офицер… мы с ним не встречаемся!”.       - “Тогда что между вами?”, - поинтересовался инспектор. Крис и Феликс переглянулись, - “Судя по доказательствам, я так понимаю… здесь попахивает проституцией”, - довольно ухмыльнулся инспектор, предвкушая лёгкую “палку” на озабоченных идиотах. Феликс и Крис снова переглянулись. Феликс, осознав, что сам только что вырыл себе глубокую яму, начал юлить, а его мозг лихорадочно искал выход.       - “Эм… нет, что вы!”, - глаза Феликса лихорадочно метались, - “Погодите! Я ещё не закончил… я сейчас всё объясню!”, - оправдывался Феликс, пытаясь собраться с мыслями, - “Ну… да… мы не встречаемся”, - осторожно подбирал слова Феликс, его голос стал тише, - “Просто…”, - он бросил быстрый, полный мольбы взгляд на Криса, словно ища у него поддержки, но тот лишь ухмылялся, - “Просто… просто он - мой бывший!”, - быстро, почти выкрикнув, произнёс Феликс, уставившись на Криса и толкнув того в бок, будто пытаясь намекнуть на необходимость поддержки этой нелепой версии. Крис ухмыльнулся и, натянув приторную улыбку, покачал головой и сложил руки на груди, наблюдая за тем, как Феликс пытается выкрутиться из ситуации, - “Но… мы поругались, потому что пытались попробовать что-то новое в интимной жизни, но… я испугался, что будет больно… а он не останавливался… был токсичным… приставал…”.       - “А ты, видимо, терпеливый и не против, что твой парень спит с кем-то ещё?”, - инспектор бросил острый, пронзительный взгляд на Криса, который, казалось, прожёг бы его насквозь. Затем его внимание снова переключилось на Феликса, словно оценивая его состояние, его роль во всей этой нелепой истории, - “У вас что - что-то типа свободных отношений?”. Крис, с довольной, почти хищной ухмылкой, наблюдал за Феликсом. В его глазах читалось насмешливое превосходство, он предвкушал, как Феликс выпутается из этой ситуации, используя ложь. В то же время, взгляд Феликса метался между инспектором, излучавшим подозрительность, и Крисом, чья усмешка казалась издевательской. В голове у Феликса проносились обрывки мыслей, лихорадочно пытаясь собрать мозаику правдоподобной истории, которая бы вывела его из-под удара - подальше от неприятных статей, от обвинений, от последствий этого кошмара. Внезапно, словно озаренный гениальной, но отчаянной идеей, Феликс обхватил пальцами переносицу. На его лице застыла маска вселенской скорби, его плечи поникли, изображая глубочайшее горе.       - “Да я сам только что узнал об этом”, - напряжённо выдохнул Феликс. Его голос дрожал от потрясения. Он принялся часто моргать, глядя вверх, будто пытаясь сдержать потоп наворачивающихся слез. Пальцы сами собой поднялись, имитируя вытирание непрошеных слез. Затем, бросив на Криса короткий, полный негодования взгляд, он повернулся к инспектору, - “Думаю, что нам нужно окончательно расстаться с ним, офицер”, - выдавил он из себя, тяжело выдыхая, будто неся на себе груз всех разочарований мира.       - “Ладно”, - ухмыльнулся Крис, в его голосе прозвучало полное равнодушие, словно вся эта ситуация была для него всего лишь незначительной задержкой. Он пожал плечами, его движения были небрежными, - “Всё кончено”, - прозвучало как окончательная точка в истории, которая началась так многообещающе и закончилась так плачевно. Его взгляд снова застыл на Феликсе, но теперь в нём читалась лишь холодная отстранённость.       - “Пф…”, - выдохнул инспектор. Он прекрасно понимал, что они чешут ему по ушам, что вся эта история - не более чем попытка выкрутиться из нелепой ситуации, но в то же время, он прекрасно понимал, что доказать что-либо у него, скорее всего, не выйдет. Доказательств, которые могли бы привлечь их к реальной ответственности, не было, а их показания, какими бы неправдоподобными они ни казались, звучали вполне себе нормально, если не брать в расчёт контекст, - “Распишитесь вот здесь”, - инспектор протянул им протокол допроса, предвкушая, как они будут чувствовать себя, подписывая документ, который подтверждал их нелепую историю, навсегда запечатлевая этот позор в их памяти. Крис и Феликс поставили свои подписи в протоколе, - “Ты можешь быть свободен”, - инспектор указал пальцем на Криса, - “А ты…”, - он указал пальцем на Феликса, - “Поехали - я тебя врачу покажу”. Инспектор поднялся, подхватил со стола ключ от кабинета, телефон и они вышли из кабинета.