ГРАНЬ...

      ГЛАВА 11. ЭХО НЕСКАЗАННЫХ СЛОВ       Подойдя к Хёнджину, Феликс остановился рядом, сохраняя тактичную дистанцию, которая, однако, лишь подчёркивала его настойчивость. Затем, он демонстративно сложил руки на груди, приняв позу, выражающую спокойствие и доминирование. Его взгляд, обычно добродушный и мягкий, сейчас стал острым, изучающим, будто он был искусствоведом, разглядывающим только что обнаруженный шедевр. Взгляд скользнул по всей фигуре Хёнджина - от растрёпанных волос до напряжённых плеч, задержавшись на его вытянутом лице, на той самой броне возмущения, которая защищала его от дальнейших разочарований. Феликс будто пытался найти в ней крохотную трещинку, просвет, через который можно было бы пробраться, чтобы достучаться до истинных чувств Хёнджина.       - “Хм… какая неожиданная встреча”, - игриво и с лёгкой издёвкой произнёс Феликс, подчёркивая, что он не ожидал такого сценария, но, тем не менее, очень рад такому повороту событий, - “Здравствуйте, врач Хван Хёнджин”, - ухмылка и движение бровей Феликса выдавали его намеренный флирт и желание завладеть вниманием Хёнджина. Хёнджин же находился в состоянии глубокого внутреннего смятения. Он нехотя глянул в сторону подошедшего Феликса, чуть задержал на нём удивлённый взгляд и отвернул голову в противоположную сторону. Это была попытка спрятаться, уйти от нежелательного внимания, которое ещё больше усиливало его внутреннее напряжение. Несмотря на внешнюю попытку сохранить невозмутимость, его внутреннее состояние выдавало его растерянность и неспособность адекватно оценивать происходящее. Он застыл, поглощённый своими мыслями и тревогой, а появление Феликса лишь усугубило его состояние       - “Здравствуйте, пациент Ли Феликс”, - не поворачиваясь, выдохнул Хёнджин с едва скрываемой усталостью и раздражением, всё ещё находясь под гнётом предыдущего напряжения. Он старался избегать прямого контакта с Феликсом и сохранять хоть какую-то дистанцию. Феликс же, напротив, чувствовал себя уверенно и даже триумфально.       - “Я смотрю, у Вас ничего не поменялось с самого Сеула”, - ухмылка Феликса стала шире, когда он заметил, что его слова попадают в цель. Он видел, как Хёнджин реагирует, и это лишь подпитывало его уверенность, - “Вы свои проблемы даже сюда привезли”, - фраза прозвучала как обвинение, призванное ещё глубже задеть Хёнджина.       - “Феликс…”, - напряжённо бросил Хёнджин, но осёкся и уставился на Феликса. Он понимал, что тот прав, триста раз прав, что он действительно совершил глупость, но эта глупость уже была совершена и терзала вдвое сильнее, создавая ощущение безысходности. Феликс, не давая Хёнджину времени на раздумья, бесцеремонно взял инициативу в свои руки.       - “Пойдёмте”, - Феликс махнул рукой Хёнджину и направился в сторону лифта. Его действия, казалось, демонстрировали полное игнорирование внутреннего состояния Хёнджина, он видел лишь свою цель. Хёнджин, с явным нежеланием, отлепился от двери.       - “Куда?”, - поинтересовался Хёнджин и недовольно сжал губы. Это проявление сопротивления было попыткой удержать хоть какие-то границы, но в то же время это было признанием того, что он уже втянут в игру Феликса, и его воля оказалась слабее. Он, с его неуёмной энергией, нетерпеливо подталкивал Хёнджина вперёд.       - “Пойдёмте, пойдёмте!”, - голос Феликса был пропитан мягкой настойчивостью, пока он неторопливо двигался по коридору. Его уверенная поступь контрастировала с нежеланием Хёнджина: он демонстративно закатил глаза, выражая своё явное недовольство, и нехотя направился за Феликсом, будто его тащили против его воли.       Они спустились на лифте на первый этаж, прошли через холл и вышли на улицу, оказавшись в залитой солнцем зоне отдыха отеля. Феликс по-хозяйски выбрал столик в уличном баре, с лёгкостью, присущей человеку, чувствующему себя как дома, уселся на стул и жестом пригласил Хёнджина присесть рядом.       Хёнджин колебался, его взгляд метался между жестом Феликса и свободным местом за столиком напротив него. Он раздумывал, стоит ли идти у него на поводу. Его внутреннее сопротивление читалось в едва заметном напряжении плеч, но прежде чем он успел принять решение, к столику, за которым уже сидел Феликс, подошёл официант. Феликс, не теряя ни секунды, заказал два коктейля, полностью игнорируя любые колебания Хёнджина. Это окончательно выбило Хёнджина из колеи. Снова недовольно закатив глаза, он покачал головой и сложил руки на груди, приняв оборонительную позу, выражающую его глухое несогласие. Он выглядел, как подросток, которого заставляют делать то, чего он совершенно не хочет. Однако, несмотря на все его протесты, невысказанные, но столь ярко выраженные всем его существом, он, всё же, сел рядом с Феликсом, словно смирившись с неизбежностью, и снова сложил руки на груди.       Наступила молчаливая пауза, которая начала немного затягиваться. Феликс сидел со спокойным лицом и просто молчал, поглаживая взглядом Хёнджина и давая ему время успокоиться. Это было не просто молчание, это было молчание, наполненное ожиданием, своеобразным приглашением к диалогу, предоставлением пространства для Хёнджина, чтобы тот смог настроиться на разговор. Молчание не давило, но ощущалось как тонкая нить, натянутая между ними.       Неловкость, которая могла бы возникнуть в этой тишине, была прервана официантом. Он принёс напитки, и этот простой акт стал своеобразным мостиком, перекинутым через их молчание, внося в сцену новую динамику, предвещая начало самого разговора.       Именно в этот момент, Феликс бросил быстрый взгляд на Хёнджина и увидел то, что искал - едва уловимую дрожь в уголке губ и лёгкое подрагивание век. На губах Феликса расцвела дразнящая ухмылка. Она не была злой или насмешливой, скорее - понимающей, с ноткой лукавства и игривости. Он взял бокал со своим коктейлем, поднёс губы к трубочке и сделал первый маленький глоток, пробуя его на вкус.              Хёнджин сидел, погружённый в свои мысли, его взгляд был прикован к запотевшему бокалу с коктейлем. Капельки влаги, стекая по стеклу, казались крошечными бриллиантами, отражающими тусклый свет. Напиток излучал ауру прохладной свежести, обещающую избавление от внутреннего напряжения, которое сковывало его. Он был готов довериться этому предложению, даже в присутствии человека, которого знал лишь поверхностно.       Хёнджин медленно облизал свои сухие губы, словно предвкушая долгожданное облегчение, сделал глубокий, почти болезненный вдох и его рука, подчиняясь неведомой силе, потянулась к бокалу. Он почувствовал холодное прикосновение стекла сквозь пальцы, и лёгкая дрожь пробежала по телу.       Поднеся бокал к губам, он закрыл глаза, отдаваясь моменту. Первый глоток показался ему одновременно и ударом, и нежным поцелуем. Прохладная, чуть сладковатая жидкость разлилась по гортани, принося волну глубокого, почти осязаемого облегчения. Это было не просто утоление жажды, это было растворение скопившегося стресса, медленное возвращение к себе. На мгновение мир вокруг перестал существовать, остался только он, коктейль и это блаженное, мимолётное ощущение покоя.       Возвращая бокал на гладкую поверхность столика, Хёнджин ощутил, как лёгкий холодок от стекла остался на его пальцах, но внутренний жар лишь усилился. Он медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление, перевёл взгляд на Феликса. В глазах напротив он увидел не просто любопытство, а искренний, неугасающий интерес, который заставил его сердце ёкнуть. Эта встреча взглядов ощущалась как нечто большее, чем простое совпадение - как короткое, но яркое столкновение двух миров. Секунда, показавшаяся вечностью, и Хёнджин, почувствовав себя пойманным на встречном интересе, инстинктивно отвёл взгляд, пытаясь прикрыться уже знакомым силуэтом бокала.       В его сознании развернулась настоящая битва. Судьба постоянно подкидывала ему невыполнимые задачи. С одной стороны - призрак Чанбина, маячивший в номере и напоминающий о руинах их некогда крепкой связи. Этот тупик, бездонная пропасть, в которую они угодили, казался непроходимым, оставляя лишь горький привкус невосполнимой утраты. С другой стороны - Феликс. Он был воплощением яркого, манящего, настоящего. Его открытый, нескрываемый интерес, его флирт, словно тонкая, но прочная нить, тянулся к Хёнджину. Это было так… освежающе. И так пугающе. Вся эта ситуация ощущалась как опасный танец на грани, где каждый шаг мог привести к непредсказуемым последствиям. Хёнджин чувствовал себя раздираемым между болью прошлого и манящим, но неопределённым будущим, заставляющим его сердце биться с бешеной скоростью.       - “Как Вам коктейль?”, - внезапно нарушил царившую между ними напряженную тишину Феликс. Его голос был полон непринуждённой интонации, а на губах появилась лёгкая, почти обольстительная ухмылка. Он старался разрядить обстановку, решив начать с безопасной, нейтральной территории.       - “Вкусно”, - ответил Хёнджин. Его голос звучал натянуто, как струна, готовая вот-вот лопнуть. Он еле заметно кивнул, не решаясь поднять глаз, чувствуя, как каждый мускул его тела напряжён до предела.       - “Это “Lychee Martini”, - продолжил Феликс. Его голос стал более плавным, словно он вёл беседу со старым знакомым, -“Ещё рекомендую попробовать “Phuket Colada”, думаю, что Вам понравится”.       - “Хм… а Вы хорошо знакомы с местными коктейлями”, - с лёгкой ухмылкой в голосе произнёс Хёнджин, пытаясь скрыть собственное волнение за шуткой, - “Часто здесь бываете?”, - он решил рискнуть, задав вопрос, который мог бы пролить свет на происходящее.       - “Нет, я здесь впервые. Вчера только прилетели…”, - ответил Феликс и сделал паузу. Его слова напряжённо повисли в воздухе, - “С другом…”, - добавил он, и его взгляд, до этого непринужденный, задержался на Хёнджине. Этот взгляд был не просто взглядом, а целым исследованием, оценкой каждой чёрточки его лица, каждой реакции. Хёнджин почувствовал, как его плечи непроизвольно сжались, брови сомкнулись в лёгком недоумении, а затем и тревоге. Желваки на его скулах едва заметно напряглись, предательски выдавая внутреннее смятение. Рука, словно сама по себе, потянулась к уху, нервно теребя сережку.       - “И… где же Ваш друг?”, - вопрос Хёнджина был наполнен едва сдерживаемой тревогой и недоверием. Он снова сложил руки на груди и откинулся на спинку стула. Его взгляд, острый и пронзительный, устремился на Феликса, ожидая ответа, который, как он подозревал, мог оказаться ещё более ошеломляющим.       - “Не знаю”, - Феликс пожал плечами с такой непринужденностью, будто речь шла о погоде, а не о пропавшем человеке, - “Наверное, там, где ему хорошо”, - добавил он, и в его глазах мелькнула та самая хитрая, дразнящая ухмылка, которая только усиливала тревогу Хёнджина.       - “В смысле?”, - Хёнджин удивлённо приподнял брови, его голос звучал недоверчиво. Он не мог понять, как можно так спокойно относиться к чьему-то длительному отсутствию, особенно если люди приехали вместе.       - “Да в прямом… я понятия не имею где он, но уверен, что у него всё хорошо”, - улыбнулся Феликс. Его улыбка была завораживающей и, казалось, скрывала какое-то глубокое знание, которое Хёнджин не мог понять.       - “То есть Вы приехали вдвоём, друг куда-то исчез, но Вы уверены, что у него всё хорошо”, - повторил Хёнджин, ощущая, как лёгкий шок с каждой секундой сменяется растущим недоумением, - “А с чего такая уверенность? Может, он в беду попал и нуждается в помощи, а Вы тут сидите и коктейли попиваете… что это Вы за друг такой?”, - слова слетали с губ Хёнджина, как стрелы, каждая из которых была пропитана искренним возмущением и беспокойством. В его голосе звучала резкость, вызванная непониманием. Феликс слегка нахмурил брови, но это было лишь мимолётное проявление недовольства, тут же сменившееся знакомой хитрой ухмылкой.       - “Друг, как друг… обычный”, - произнёс Феликс, пытаясь придать своим словам как можно больше небрежности, - “Он со вчерашнего вечера в номере не появлялся, значит у него точно всё хорошо”, - уверенно добавил он, - “У него там дела амурные… любовь-морковь… ну… понимаете”. Последние слова Феликс произнёс чуть тише, намекая на нечто пикантное.       - “Хм…”, - недоверчиво ухмыльнулся Хёнджин, - “Так быстро? Вы же только вчера прилетели…”, - его пальцы снова самопроизвольно потянулись к сережке в ухе, выдавая его волнение, пока он пытался осмыслить услышанное. Скорость развития событий ему действительно казалась невероятной, почти невозможной.       - “Да они из Сеула оба сюда специально прилетели на отдых, подальше от любопытных глаз и знакомых лиц…”, - Феликс снова ухмыльнулся, наблюдая за реакцией Хёнджина. Он наслаждался моментом, подливая масла в огонь его любопытства.       - “А как же Вы?”, - внезапный поинтересовался Хёнджин. Он прищурил глаза, его взгляд стал более цепким, испытывающим. Он поднёс бокал к губам, чтобы сделать глоток коктейля, пытаясь спрятать за ним лёгкую дрожь в руках, - “Вы тоже сюда со второй половинкой прилетели?”, - спросил Хёнджин, бросив быстрый взгляд на Феликса, и тут же снова опустил глаза, с нарочито серьёзным видом принявшись разглядывать содержимое своего бокала, будто именно там, среди кубиков льда и переливающихся оттенков напитка, он мог найти ответ на терзавший его вопрос.       - “Ну… получается, что так”, - с едва уловимой паузой ответил Феликс. Воздух вокруг, казалось, загустел. Он прищурил оба глаза, будто пытаясь разглядеть что-то сокровенное в глубине глаз Хёнджина, а его губы слегка вытянулись в трубочку, придавая всему его облику оттенок игривой загадочности. Его взгляд, полный предвкушения, остановился на Хёнджине, дразня его, ожидая, когда же тот поймёт всю глубину его слов. Хёнджин резко нахмурил брови, его лицо напряглось, желваки на скулах заходили ходуном, выдавая кипящие внутри эмоции, и, подчиняясь внезапному порыву, он с остервенением принялся делать большие глотки коктейля, пытаясь как можно быстрее заглушить нарастающее волнение, - “Тот, кто мне нравится, тоже прилетел сюда”, - задумчиво и с явным наслаждением произнёс Феликс, наблюдая за реакцией Хёнджина. Каждый звук, каждая интонация были пропитаны предвкушением, - “И сейчас сидит рядом”, - добавил Феликс. Последняя фраза обрушилась на Хёнджина, заставив его мир перевернуться. Он одним большим, отчаянным глотком допил коктейль из трубочки. Проглотив его залпом, он внезапно поперхнулся и его тело начал сотрясать резкий кашель, глаза расширились от шока, и он, наконец, поднял взгляд на Феликса. Феликс же буквально сиял. Его лицо освещала улыбка, полная триумфа и искреннего счастья. Он излучал наслаждение от произведенного эффекта, и в его глазах читалось глубокое удовлетворение. Это был момент, когда он, наконец, смог произнести вслух то, что не решился сказать при их первой встрече, и эта смелость принесла ему ни с чем несравнимую радость. Собравшись с силами, он сделал резкий, но уверенный жест рукой, подзывая официанта. Когда тот подошёл, Феликс, с всё ещё сияющим лицом, уверенно заказал два “Phuket Colada”.       - “Получается… Вы приехали вдвоём с другом, друг где-то проводит время отдельно от Вас, а Вы здесь отдыхаете в гордом одиночестве…”, - Хёнджин произнёс это с таким обилием сарказма, что, казалось, каждая буква звучала едко. Его губы скривились в полуулыбке, а глаза, всё ещё полные недосказанности, внимательно изучали Феликса. Он старался изо всех сил не обращать внимания на оглушительную новость о том, что тот, кто нравится Феликсу - сидит рядом, а вместо этого пытался свести всё к нейтральному, пусть и ехидному, наблюдению, - “Вам, наверное, скучно одному?”, - продолжил он, пытаясь угадать, что на самом деле кроется за этой показной непринуждённостью Феликса, и одновременно страстно желал, чтобы ответ был именно таким, каким он хотел его услышать, - “И, возможно, поэтому вы уже познакомились со всеми коктейлями в этом баре”, - тут он позволил себе небольшую, но заметную ухмылку. Хёнджин продолжал напряжённо переваривать слова Феликса, чувствуя, как внутри него борются сомнения и надежда, как пытаются уложиться в голове эти новые, неожиданные откровения.       - “Хм… нет, мне не скучно… я отдыхаю, купаюсь, загораю и наслаждаюсь покоем”, - ответил Феликс. Его голос звучал ровно и уверенно. Он действительно находил умиротворение в окружающей атмосфере. Он не выглядел скучающим, скорее, наоборот - погружённым в приятную меланхолию, - “А что касается бара… я видел их меню и мне не нужно пробовать все эти коктейли, потому что я и так прекрасно знаю какие они на вкус…”, - он сделал небольшую паузу, давая Хёнджину возможность осмыслить этот факт, - “Я - бармен и тысячу раз готовил такие коктейли… в меню нашего бара все они тоже присутствуют… просто… наш директор большой поклонник различной экзотики”, - закончил он.       - “Оу… а я уже подумал…”, - в голосе Хёнджина прозвучало искреннее удивление, смешанное с облегчением. Он явно строил другие предположения, которые теперь разбивались о реальность.       - “Что я алкаш, да?”, - Феликс перебил его с лёгкой, обезоруживающей улыбкой. Эта фраза, произнесённая с таким непринужденным юмором, тут же смягчила напряжение, которое успело возникнуть между ними. Хёнджин почувствовал, как его щёки вспыхнули, он немного смутился, и его взгляд, словно пытаясь найти спасение, заметался по сторонам.       - “Ну… не настолько категорично, но…”, - Хёнджин чувствовал себя неловко, судорожно подбирая слова и пытаясь найти более деликатную формулировку, - “Как Ваше самочувствие?”, - он внезапно решил ускользнуть от щекотливой темы.       - “Нормально. Рана, как на собаке заживает, а головная боль медленно, но отступает”, - ответил Феликс. Его голос звучал более спокойно, но в нём всё ещё ощущалось лёгкое, едва уловимое напряжение. Он демонстративно упёрся локтем в стол, положил подбородок на согнутый кулак и пристально уставился на Хёнджина. В его глазах читалось не только спокойствие, но и некий вызов. В это время к их столику подошёл официант и принёс заказанные коктейли. Хёнджин, почти инстинктивно, быстро протянул руку, и его пальцы сомкнулись вокруг прохладного бокала. Он сделал большой глоток, не разбирая вкуса, будто пытаясь заглушить последние остатки сомнений. Жидкость разлилась по гортани, принося то самое, уже знакомое, приятное тепло.              Феликс и Хёнджин продолжили болтать, перемещаясь от одной темы к другой, изучая неизведанные территории друг друга, пытались уловить завуалированные намёки, выудить интересные детали, понять, что движет друг другом. Коктейли сменяли друг друга, каждый новый напиток приносил новое ощущение, постепенно стирая границы между реальностью и воображением. Спустя примерно сорок минут, оба уже чувствовали приятную мягкость в теле, голоса стали чуть громче, смех - раскованнее. Хмельное состояние ничуть не мешало их общению, а, скорее, наоборот, придавало ему особую искренность и лёгкость, позволяя им открыться друг другу ещё больше.        - “Подождите… у Вас же вообще-то постельный режим и больничный, а Вы на море, греетесь на солнце и пьёте коктейли”, - в словах Хёнджина прозвучала лёгкая нота возмущения, смешанная с неподдельным удивлением. Он смотрел на Феликса, словно видя его впервые, и пытался понять, как такой “нарушитель” больничного режима может так беззаботно наслаждаться жизнью.       - “Да… вот такой я не послушный пациент…”, - Феликс дёрнул бровями и его взгляд игриво скользнул по лицу Хёнджина, - “Можете наказать меня!”, - добавил он, и в его голосе прозвучала такая явная доля кокетства, что Хёнджин почувствовал, как по его телу пробежала лёгкая дрожь, - “И вообще, прекратите обращаться ко мне на “ВЫ”, как к чужому! Я - Феликс, можно просто Ликс… и на “ты”, - возмущённо сказал Феликс, приглашая Хёнджина к более близкому общению.       - “Хорошо, Ликс”, - хихикнул Хёнджин. Его плечи расслабились, а в голосе прозвучала нотка искренней радости. Ощущение лёгкости, вызванное алкоголем, приятной беседой и нарастающей взаимной симпатией, охватило его целиком, - “Тогда я тоже не доктор Хван, а Хёнджин… и тоже можно на “ты”. Его слова прозвучали как ответный жест, как согласие на предложенную игру, как шаг навстречу, открывающий дверь к более глубокому и непринуждённому общению.       - “Отлично!”, - довольно ухмыльнулся Феликс и его глаза блеснули от предвкушения, - “Тогда давай за это выпьем!”. Он артистично взял свой бокал и протянул его Хёнджину. Хёнджин, ощущая эту новую волну непринуждённости, протянул свой бокал, и они встретились со звонким “дзинь”. Хёнджин поднёс бокал к губам, готовый сделать глоток, но Феликс тут же возмущённо остановил его, - “Нет, так не пойдёт!”, - его голос, хоть и звучал игриво, но был полон решимости, - “За такое знакомство обычно пьют на брудершафт!”. Феликс снова протянул свой бокал, и на этот раз Хёнджин, уже одурманенный обстановкой и алкоголем, последовал его примеру. Их руки скрестились в локтях, создавая неожиданную близость, и они одновременно потянули свои бокалы к губам.       Сделав глоток, Феликс уставился на Хёнджина. Хёнджин, оказавшись в такой опасной близости с Феликсом, застыл, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Взгляд Феликса скользнул по лицу Хёнджина, задержавшись на его пухлых, манящих губах. Секунда размышлений, мгновение сомнений, и Феликс, поддавшись внезапному порыву, потянулся и нежно, но решительно поцеловал Хёнджина в губы. Хёнджин, чуть прикрыв глаза, спокойно принял этот поцелуй, словно именно этого момента он и ждал.       Открыв глаза, Хёнджин уставился на Феликса, но на этот раз в его взгляде не было ни возмущения, ни напряжения. Вместо этого, в них разгоралась какая-то новая, нарастающая теплота, переходящая в страсть. Их взгляды встретились, и в их глубине отразилось взаимное притяжение. Хёнджин посмотрел на Феликса, его взгляд скользнул к его губам, и, после секундного замешательства, он накрыл их страстным поцелуем. Они без лишних слов, в два глотка допили свои напитки, вернулись в отель и, немного пошатываясь, вваливались в номер Феликса, предвкушая продолжение этой неожиданной и головокружительной истории.              Дверь номера захлопнулась с глухим стуком, отрезая их от внешнего мира, от всех забот и условностей. Феликс взял Хёнджина за руку, его пальцы крепко сжали запястье, пульс пробивался сквозь тонкую кожу, вторя бешеному ритму собственного сердца. Он завёл его в центр комнаты, которая мгновенно стала их вселенной, их святилищем.       Взяв его за обе руки, Феликс остановился на мгновение. Его взгляд, глубокий и пронзительный, скользнул по лицу Хёнджина, пытаясь уловить каждую тень, каждый оттенок эмоций, скрывающихся в его глазах, в лёгком дрожании губ. Это было не просто созерцание, а скорее считывание души, поиск ответа, предвкушение. В этом взгляде было всё: нежность, требование, страх и безграничное желание.       И вот, не в силах больше сдерживаться, Феликс резко притянул его к себе. Расстояние между ними исчезло, растворилось в оглушающей тишине, нарушаемой лишь их собственным дыханием. И тут же он накрыл губы Хёнджина, не спрашивая, но беря и отдавая себя без остатка. Поцелуй был жарким, почти обжигающим, наполненным накопившейся страстью, невысказанными словами и томительным ожиданием. Он был настойчивым, будто хотел забыть обо всём, кроме этого момента, этой близости, этого чувства, что они наконец-то нашли друг друга.       Хёнджин отвечал с такой же силой, с таким же отчаянием. Его тело дрогнуло, отвечая на жар Феликса, и его руки, ещё немного неуверенные, нашли пуговицы на его рубашке. Каждая пуговица, расстёгнутая с остервенением, была как шаг навстречу, как отбрасывание последних преград. В его прикосновениях была смесь нежности и какой-то дикой, неукротимой страсти, которая смешивалась со страстью Феликса, создавая единое, всепоглощающее пламя. Он целовал в ответ, словно пытаясь утонуть в этом шторме, словно в этом поцелуе было его спасение, его истинное “я”. Их губы слились в едином порыве, их дыхание стало общим, их мир сузился до этого страстного, отчаянного соприкосновения, где каждая секунда была наполнена чувствами, жаждущими вырваться наружу.              Хёнджин внезапно разорвал поцелуй и уставился на Феликса. Хёнджин, ещё тяжело дыша, опустил взгляд, который прежде утопал в глазах Феликса, на его тело. Рельеф груди, очерченный под полурасстёгнутой рубашкой, стал для него объектом нового, более осязаемого желания. Его ладони, ещё дрожащие от пережитого, медленно скользнули от тёплой груди Феликса вниз, исследуя каждый мускул, каждый изгиб, словно пытаясь запомнить на ощупь.       Затем, словно не в силах сдерживать нарастающее возбуждение, он крепко обхватил Феликса за талию. Это был жест обладания, защиты и одновременно побуждения. И вот, вновь притянув его к себе, Хёнджин набросился на него, но уже не губами, а всем своим телом, всей своей страстью. Поцелуи его теперь были более требовательными, но нежными, жадными, полными ласки. Его ладони, не отрываясь от спины Феликса, гладили, будто пытаясь успокоить бурю, которая бушевала внутри, но в то же время подчёркивали его экстаз.       Феликс вторил его страсти, но с иной, более чувственной грацией. Его губы, словно следуя невидимой нити желания, скользнули по впадинке его шеи, спускаясь всё ниже, к ключицам вниз, туда, где пульсировала горячая кровь. Феликс задержался, лаская языком разгорячённую кожу. Это прикосновение было обжигающим, будоражащим, оно посылало волны наслаждения по всему телу Хёнджина.       Каждое ласковое прикосновение языка было как нежное обещание, как подтверждение той взаимности, которую они оба жаждали. Он наслаждался каждым моментом, каждым новым ощущением, которое дарил ему его партнёр.       Хёнджин, испытывая несомненное, всепоглощающее наслаждение, не мог удержаться. Он закинул голову назад, подставляясь под страстные поцелуи Феликса, отдаваясь ему полностью. Каждый новый поцелуй, каждое касание языка Феликса было как удар тока, заставляющий его тело извиваться. Хёнджин принимая их как благословение, как подтверждение того, что он желанный, что эта страсть взаимна и сильна. В его вздохах и тихих стонах, в переплетении их тел читалось полное слияние, где нет места сомнениям, где есть лишь чистое, первозданное желание и безграничная нежность.       Ладони Феликса, до этого ласкавшие разгорячённую кожу ключиц и шеи Хёнджина, поднялись чуть выше. Его пальцы внезапно наткнулись на небольшую серёжку в ухе Хёнджина. Обхватив серёжку пальцами, Феликс принялся внимательно, почти хищно, рассматривать её, будто пытаясь разгадать тайну. Глаза Феликса сузились, когда он разглядел на боковой стороне серёжки выгравированные буквы. Они сложились в имя, знакомое и вызывающее волну ревности.       - “Это случайно не имя твоего парня?”, - спросил Феликс. В его голосе, несмотря на лёгкую усмешку, звучала сталь. Хёнджин, застигнутый врасплох, лишь коротко кивнул, бросив быстрый, почти испуганный взгляд на Феликса. Феликс, движимый внезапным, необузданным порывом, бесцеремонно, словно это была мелочь, не имеющая никакого значения, расстегнул серёжку, вынул её из уха Хёнджина, почувствовав, как уходят последние крохи их прежней близости, и небрежно отбросил её на ближайший столик, - “Забудь о нём”, - прошептал Феликс, и в этом шёпоте было столько власти, столько решимости, что Хёнджин почувствовал, как его собственное намерение перестало колебаться. И тут же, забыв обо всём, словно ничего и не произошло, словно это была лишь прелюдия к главному, Феликс вернулся к Хёнджину. Он обнял его за шею, притянув его лицо к своему, и вновь накинулся на него со страстными, почти яростными поцелуями. Теперь в его поцелуях не было сомнений, только желание завладеть, утвердить своё право.       Хёнджин, сбитый с толку, но одновременно и окрылённый этой новой волной страсти, ответил. Он жадно впивался в губы Феликса, будто пытаясь смыть с себя остатки прежней жизни, прежних связей. Его руки вновь обняли Феликса за талию, прижимая его так сильно, как только мог, словно желая раствориться в нём, стать единым целым.